После матча

- И снова бладжер чуть не сталкивает с метлы капитана Слизерина! Этот парень не намерен сделать тактику своей игры чуть менее безопасной, тем менее счет уже 120:70 в пользу- Рацио думает о том, что уютная тишина библиотеки манит его ужасно сильно. Он сел за самые последние ряды, с худшим обзором, надеясь хоть немного снизить количество людей, прижимающихся к нему, но у этого проклятого спорта слишком много фанатов, поэтому его план не увенчался успехом. Хмурясь больше обычного, Рацио пытается следить за игрой, кажущейся ему бессмысленно опасным занятием. В этот момент вратарь Гриффиндора неудачно отбивает летящий в ворота квоффл, теряя равновесие и начиная кружится вокруг своей оси. На трибунах слышен взрыв хохота, ведущий акцентирует внимание зрителей на этом моменте, хотя сейчас важно совершенно другое. Рацио концентрируется на том, ради чего сюда пришел. Как бы он не отрицал, была одна конкретная причина. И она в данный момент вверх ногами на метле на всей скорости неслась за снитчем. Веритас старался не упускать ловца Слизерина из виду, что было достаточно сложной задачей, поэтому он даже не притронулся к книге, которую принес с собой. Волнение в его груди, напоминающие кошку, неприятно царапающую кожу своими острыми коготками, вытеснило все остальные эмоции. Когтевранец игнорирует недоверчивые взгляды однокурсников, сидящих неподалеку, и старается спрятаться в своем шарфе, погрузившись в него до носа. Фигура ловца виднелась смазанным мазком, но Веритас все равно углядел почти безумную улыбку, играющую на лице капитана Слизерина. Чертов игрок До окончания матча было далеко. Игроки не сдавали позиции и играли с той же энергией, что и в начале, хотя игра длилась уже больше четырех часов. Команда Гриффиндора забила ещё один гол в ворота соперника, выровняв счет, и оба ловца не давали друг другу и секунду передышки, постоянно норовясь подрезать друг друга. Не было ясно, кто из сможет словить снитч первым. Их борьба была настоль ожесточенной, что никто бы не удивился, если бы каждый из них достал сейчас палочку и вступил в магический бой. Снитч в сегодняшней игре очень часто находился в самом центре игрового пространства, создавая дополнительные испытания для ловцов - поймать и не навредить игре сокомандников. И ещё не попасть под удар бланджера. "Столько опасностей ради чьих-то оров», - думает Веритас, когда его уши в очередной раз закладывает от вскрика фаната рядом с ним. Рацио был пацифистом по своей натуре, поэтому никогда не поймёт популярности квиддича, по опасности уступающий разве что борьбе с дементорами. Он попытался снова поймать взглядом фигуру со светлыми волосами, и, когда сумел это сделать, сразу же пожалел. - Ловец Слизерина попадает под атаку бланджера! Видимо, этому бедняге сегодня придётся ночевать в больничном крыле Рацио кажется, что он может услышать хруст костей, когда капитан Слизерина на высокой скорости врезается в железный шар. Это заставило нейтральное выражение лица когтевранца, который до этого стоически скрывал свои эмоции, скривится в непонятной гримасе. Сердце, как опаленное, подскочило в груди, и Веритас в очередной раз проклял свою причину быть здесь. Все игроки по своей глупости сразу обратили внимание на ловца, которого отшвырнуло в сторону трибун. Тех самых трибун, где сидел Рацио. Казалось, что ещё секунда и слизеринец упадет с метлы. Рацио видел, как резко поднялась со своих мест часть учителей, выставив свои палочки. Он видел, как слабеет хватка рук ловца. Все наблюдали, как метла перестает слушаться своего хозяина, создавая угрозу для его жизни. Веритас всегда знал, что у этого парня восхитительные актерские данные В следующий момент на лице светловолосого юноши показалась ухмылка. Нахальная, хищная и донельзя довольная, будто бы он и не почувствовал боли от столкновения с бладжером. Рацио с возмущением понял, что не может оторвать взгляда. Пока все всё ещё были в оцепенении, ловец Слизерина со всей дури рванул к снитчу, который завис вверху над игроками. Краткая заминка стоила команде Гриффиндора победы, ведь через каких-то семь секунд в неповрежденной руке ловца слизерина трепыхался снитч, который он с триумфом показывал зрителям. Ох, в этот момент сидящие на трибунах точно сошли с ума. Все попеременно кричали от восторга, ведущие, забыв о заклинании, усиливающее голос, вопили о гениальном ходе капитана слизерина, а Рацио мечтал ретироваться с поля оваций. Он посмотрел напоследок, как абсолютно счастливый ловец подлетает к своей команде, показывая пойманного снитча, и как треплют его волосы, тряся голову во все стороны. Веритас почти уходит, когда замечает, что слизеринец со снитчем в руке вполне недвусмысленно смотрит на него. Рацио выгибает бровь в немом вопросе, гадая как его смогли увидеть с такого расстояния и в такой толпе. На это он получает озорное подмигивание, а когда резко разворачивается, чтобы скрыть своё смущение, слышит призрачный смех позади себя. Празднование продолжалось в общей столовой, и, хотя часть коллектива, состоящая из учеников Гриффиндора, явно была недовольна атмосфере празднества, они не могли сказать ничего против. Имя сегодняшнего героя скандировалось на все лады: - А - ван - тю - рин! Рацио по своей привычке свернул в противоположную сторону от столовой, где в данный момент находился центр хаоса, направляясь к гостинице Когтеврана. Он не собирался там задерживаться, нужно было забрать только одну вещь. Веритас колебался, но все же смог достать спрятанный подальше от чужих глаз подарок. Скинув с себя верхнюю одежду и переодев свои ботинки, Рацио выдвинулся к крылу Слизерина, намереваясь выцепить одного сумасшедшего. Хотелось хоть на кого-то излить бушующее пламя в груди. Он не мог не знать, каким был квиддич, потому что увидеть Авантюрина без синяков или хромоты было редкостью. Но увидеть воочию, как этот придурок подставляется под атаку бладжера ради победы, было совершенно другим. Его злость тушило только собственное беспокойство. Веритас на самом деле не мог утверждать, что Авантюрин сделал это специально, а не просто воспользовался удобным моментом, но зная его, с вероятностью 80 процентов он сделал это специально. "Все или ничего", - гласило главное жизненное правило Авантюрина, которое он любил проговаривать вслух. Идя к гостиной Слизерина, Рацио рассуждал о том, что профессора не смогут долго оставлять без внимания травму Авантюрина, поэтому ему не суждено было в этот вечер стать королем вечеринки в свою честь. "Оно и к лучшему, - думал Рацио, - его самодовольство достигло невиданных размеров". Воспоминание о подмигивании снова запустило по телу Веритаса нервную дрожь. Он мог терпеть его нападки, когда они были наедине, но точно не у всех на виду. Подойдя к гостиной, Рацио ожидаемо увидел толпу фанатов из разных факультетов. Кое-где виднелись даже красные галстуки. Ещё до того, как он подошёл к основному скоплению людей, парень смог услышать смех и громкий, чересчур задорный голос для человека, который недавно получил болезненную травму. Зная о его статусе старосты Когтеврана, студенты уступали ему дорогу к гостиной. Парень надеялся, что это было вызвано уважением к его персоне. Впрочем, даже если они просто боялись, что заслужат себе плохую репутацию в его глазах, он был рад, что добрался до причины этой толпы без помощи локтей. Будто ожидавший все это время его прихода Авантюрин, едва увидев Рацио, начал со всеми прощаться, напоминая про свою травму и отпуская нелепые шутки про крыс в больничном крыле. Когтевранец ушел также стремительно, как и пришёл. И пусть вероятно все вокруг знали, почему он пришел в гостиную Слизерина сегодня и почему Авантюрин так поспешно ретировался вслед за ним, никто ничего не сказал. Веритас сидел на подоконнике арочного окна, выходившего на внутренний двор. Это было их привычным местом встречи, поэтому он не боялся того, что Авантюрин его не найдет. Последнему всё-таки пришлось задержаться у фанатов, чтобы оставить свою подпись желающим. Некоторые даже предлагали внутреннею сторону собственной мантии факультета. Рацио смотрел на восходящую луну, когда к его плечу прислонилась светлая макушка. Авантюрин всегда ходил очень тихо, особенно когда хотел подкрасться, поэтому Веритас не смог заранее уловить звук его шагов, но не испугался внезапному прикосновению. - Не могу поверить, что ты правда пришёл на матч Теперь в голосе Авантюрина наконец-то слышались нотки усталости, а глаза, недавно сверкавшие озорным блеском, закрывались от сонливости. Рацио подавил свой порыв запустить пальцы в его волосы. Из большой вредности. - Ты ведь попросил Кажется, этот ответ немного смутил Авантюрина, потому что он задумался и ничего не ответил. Его грудная клетка равномерно поднималась и опускалась, а сам он вел себя чересчур тихо для своего нрава. Близость и вымотанность на лице слизеринца почти выкинули из головы Рацио вертевшиеся упрёки. Авантюрин смахивал на кота, который искал себе уютное место для отдыха. Слизеринец начал трогать бедро Рацио в поисках его руки, поэтому тот сам вложил свою ладонь в чужую. Тишина затянулась, и Веритас уже подумал, что Авантюрин вправду заснул, когда услышал: - А теперь ты будешь приходить на каждый мой матч? В голосе Авантюрина он услышал плохо скрываемое веселье. Момент умиротворённости был забыт. "Рано радовался", - подумал Рацио. Авантюрин дал себе небольшую передышку после ошеломительной победы, общения с командой и фанатами квиддича и был готов с новой неудержимостью плескаться своим озорством. - Исключено Авантюрин прыснул и рассмеялся в плечо Веритаса, запуская по коже приятные вибрации. - Ладно, ладно, не настаиваю, - на удивление быстро согласился Авантюрин, хотя Рацио был уверен, что позже он попытается снова его уговорить. Блондин повернул свою голову, теперь в упор смотря на Веритаса, выжидая чего-то, - А где же мой приз за победу? - Остался в гостиной слизерина, если не ошибаюсь, - Рацио язвит, ведь не любил двусмысленные намеки, которые мелькали в речи Авантюрина через предложение. Он старался приучить его к "прямолинейности", но это всегда заканчивалось тем, что ему приходилось буквально сбегать от Авантюрина, который заставлял его лицо заливаться краской. Когда полыхает не только лицо, но даже мочки ушей и кончики пальцев. Ведь слизеринец в ответ на просьбу "говорить без проклятых намеков" выпаливает подробное описание того, что бы он хотел сделать с Рацио в библиотеке. В гостиной когтеврана. В астрономической башне. И даже в таком священном месте для фанатов квиддича, как раздевалки игроков. Рацио боится, что никогда не выработает иммунитет к его нападкам - Я хочу другой - Какой же? - Рацио, - немного обиженно тянет слизеринец - Авантюрин, - вторит ему когтевранец После ещё пары словесных перебрасываний имён друг друга глаза Авантюрина опасно заблестели, и рацио мог отчётливо увидеть, как в отражении луны в пурпурных глазах пляшут огоньки. В такие моменты нужно постараться отстраниться или хотя бы прервать зрительный контакт, но когтевранец чувствует себя зачарованным. Прямо как в тот день, когда осознал, что влюблен в взбалмошного слизеринца. Вот и сейчас он мог лишь беспомощно наблюдать, как медленно Авантюрин сокращает расстояние между их лицами. Авантюрин был падок до ласки и нежности в чем никому и никогда не признается, вероятно даже самому себе. Он требовал поцелуя, как странник в пустыне жаждал воды. Не по своей воле Рацио узнал о всех потаённых слабостях капитана команды слизерина по квиддичу и о всех манипуляциях, на которые способен этот хитрый лис. И он не любит играть по чужим правилам, поэтому, с трудом избавляясь от своего оцепенения, слегка сжимает левую руку парня. Этого хватает, чтобы Авантюрин, шумно втянув носом воздух, отпрянул от него. - Ты забыл об одной маленькой детали. Тебе нужно в медпункт, - напоминает Рацио голосом, который не терпит возражений - Ой, да брось, - Авантюрин потёр свою руку, будто там был обычный синяк. Было видно, что он немного разочарован, из-за того, что не добился своего, - Я выведал одно заклинание у старшекурсников Пуффендуя в прошлом году взамен на то, что не расскажу о нем старшим. Словил их на том, что они с невероятной скоростью могли залечить свои переломы после игр, через два дня возвращаясь с больничного. Я уже пару раз пробовал и толк был, правда больновато до сих пор, кажется, я делаю что-то неправильно... Авантюрин начал шариться в своих карманах в поисках волшебной палочки, когда заметил ее в чужих руках. В его глазах не было удивления, только обречённое "серьёзно?" - Акцио! - Брахиабиндо. Рацио успел буквально на секунду раньше, и попытка Авантюрина вернуть свою волшебную палочку не увенчалась успехом. Руки Авантюрина прижались к его телу, как будто он был связан толстыми веревками, но никакого давления на свою рану он не чувствовал. — Это нечестно Авантюрин выглядел всерьез обиженным, и Рацио правда хотел бы раскаяться, но точно не сейчас. Не после того, как слизеринец заставил его так сильно беспокоится из-за своего сумасшедшего стиля игры. - Мы идём в больничное крыло, - не замечая нарастающее недовольство в чужих глазах, Рацио самостоятельно двинулся по коридору Хогвартса, призывая идти за собой. Больше всех остальных зная о неспособности Авантюрина о себе заботиться, Рацио давно знал, что теперь эта миссия на нем. И был в принципе не против. Несколько секунд Авантюрин думал остаться на месте или даже убежать в другую сторону, ведь чем дальше он будет от старосты Когтеврана, тем слабее путы его заклинания, но была вероятность, что он свяжет и его ноги и тогда ему придётся ползти...Или Рацио сможет взять его на руки? - Поторопись Авантюрину пришлось отложить свои фантазии и с громким стоном от несправедливости последовать за Веритасом, зная, что его мечтам не суждено сбыться. По крайней мере, не сегодня. Он быстро нагнал своего спутника. Про себя слизеринец отметил, как неудобно идти, когда твои руки прикованы к туловищу. Изображая вселенную обиду, он угрюмо молчал, но Рацио сам начал диалог: - Ты меня сам вынудил. Стоило играть аккуратней. Авантюрин театрально фыркнул. - Если бы я играл «аккуратней», - ответил слизеринец, передразнивая своего собеседника, - то этого бы лишило меня любого кайфа от игры. Весь смысл в квиддича в том, как далеко ты сможешь зайти ради победы. Не сбавляя шага, Рацио перевел на него угрюмый взгляд. Это немного удивило Авантюрина. Глупо было бы полагать, что когтевранец будет в восторге от игры, но его раздражение лилось через край, и это все из-за обычного матча? Слизеринец уже почти жалеет, что упрашивал его пойти. Он то надеялся покрасоваться, а не быть впоследствии связанным чужим заклинанием. - Пойманный снитч стоит сломанной руки? - Если бы ты вернул мне палочку, рука бы уже была в порядке, - Рацио никак не отреагировал на его провокацию. - И да, он того стоит Веритас глубоко выдохнул, показывая свое отношение к его словам. Авантюрин на это смог только рассмеяться. - Сумасшедший - Повторяешься На пальцах не сосчитать сколько раз когтевранец назвал его так со дня их знакомства. Когда они дошли, около входа в больничное крыло уже стояло несколько учителей, поэтому Рацио одними губами произнес "Эманципаре" (заклинание, освобождающие от пут) , даруя свободу рукам Авантюрина. Тот демонстративно потёр свою руку и, кинув быстрый взгляд в сторону Рацио, оставил немое обещание отомстить, а после самостоятельно обратился к обеспокоенным преподавателям. Они вместе поздоровались, и Авантюрин сообщил, что его "очень добрый и сопереживающий" друг решил его сопроводить до больничного крыла. Украдкой Рацио закатил глаза, а Авантюрин показал ему язык. В конце концов слизеринец смог успокоить профессоров, и они провели его к целителям. Авантюрин уже скрылся за дверью, но Рацио не спешил уходить. Некоторые преподаватели сразу ушли, когда поняли, что их студент получит необходимую помощь, но профессор Яшма осталась ненадолго поболтать с Веритасом. После стандартных вопросов об успеваемости, она неожиданно спросила: - Хороший матч сегодня был, да? - Если не считать небольшую неприятность, - ответил Рацио, намекая на ловца, который находился за дверью, - то, наверное, я соглашусь с вами - Почему "наверное»? - с улыбкой спросила Яшма - Я не фанат квиддича - О, понятно Рацио ясно видел, как в своей голове профессор Яшма сделала выводы на неизвестную ему тему. Все знали, что она любительница сплетен и без зазрения совести болтает о них со студентами на своих лекциях. В ее глазах вспыхнул опасный интерес. Боясь дальнейших расспросов, Рацио второпях сказал: - Уже поздно, профессор. Мне надо идти, иначе нарушу час тишины - Конечно, конечно, - Яшма по-лисьи взглянула на когтевранца, - Спокойной ночи, рацио - И вам спокойной ночи Впрочем, когда Яшма начала направляться к выходу из больничного крыла, Веритас не сдвинулся с места. Она вопросительно взглянула на него, и он вежливо ответил: - Хочу сказать Авантюрину пару слов...на прощание Она вновь хитро улыбнулась и кивнула, и Рацио торопливо развернулся и открыл дверь. Когда когтевранец шагнул в комнату, он увидел, что целительница уже занимается лечением. Авантюрин расположился на кушетке, сняв всю одежду до пояса. Его левая рука представляла собой печальное зрелище - была видна небольшая выпуклость в месте перелома и проявляющиеся синяки Слизеринец сидел, отведя взгляд от своей поврежденной руки. Он закусил свою губу, стараясь молча терпеть боль. Как только хлопнула дверь за спиной Рацио, Авантюрин быстро развернул свое лицо к нему. На нем было сложное сочетание эмоций, но явно проглядывало удивление. Авантюрин склонил голову в бок, молча спрашивая «ты останешься?». Рацио кивнул, зная, как сильно не понравится этот ответ слизеринцу. Несколько секунд они глядели друг на друга, и Авантюрин был первым, кто отвел свой взгляд. Веритас неспеша прошел к занимаемой авантюрином кушетке и присел на свободный стул напротив целительницы. Девушка ничего не сказала о неожиданном госте, не отвлекаясь от процесса лечения. Рацио хотел задать вопрос о переломе, но Авантюрин настойчиво игнорировал его присутствие, поэтому Веритас обратился к целительнице. - Какова тяжесть травм? Девушка коротко взглянула сначала на Рацио, потом на Авантюрина. В ее взгляде не было осуждения. Она как будто вовсе и не была против присутствия другого человека, хотя во время лечения не разрешалось пускать посторонних. Возможно её удручало подавленное состояние своего пациента, поэтому она разрешила его близкому побыть рядом. - Внутренний перелом плечевой кости со смещением и несколько гематом средней тяжести Брови когтевранца подлетели. Авантюрин смог выдавить милую пластиковую улыбку, обращенную в никуда, из-за того, что он смотрел вниз, скрывая свое лицо за упавшими прядями. - Главное, что лицо целое, - пошутил Авантюрин, стараясь не выдать какую боль испытывает от нажатия пальцев целительницы. И Рацио, и целительница едва сдержали громкое цыканье. Спустя пару минут парень все ещё не смотрел на Веритаса, и дело было не в обиде, которую он изображал, пока они шли к больничному крылу. Просто Авантюрин планировал, что Рацио отправится спать, и он самостоятельно переживет свой момент слабости. Слизеринец, несмотря на распространённое мнение о том, что тяжести легче переносить вместе, давно отвык от того, что кто-то может находиться рядом. Он старался справиться с мыслью, что Веритас видит его в уязвленном состоянии, хотя в этом не было ничего зазорного, тем более когтевранец уже видел его слезы, хотя проливать слезы — это последнее что Авантюрин хотел делать в присутствии Рацио. Это был день годовщины смерти его сестры. Процесс лечения всегда был одним из самых неприятных ощущений на памяти Авантюрина, и он был тем, кто резким движением выдергивал шатающийся зуб, а не ждал, пока он сам выпадет, терпя не сильную, но назойливую, оттого и невыносимую боль. - Факилиус. После произнесенного шепотом заклинания щипающая боль отпустила, а вместо нее пришло ощущение прохлады и долгожданное облегчение. Авантюрин облегчённо прикрыл глаза и улыбнулся краешком губ, и Рацио смог себя похвалить за изучение заклинаний вне их программы Спустя более получаса, проведённых в полной тишине, лечение и перевязка наконец-то были закончены. Левая рука Авантюрина стала выглядеть намного лучше, но все ещё требовалось время до полного выздоровления. Целительница напомнила о соблюдении часа тишины в Хогвартсе, на что Рацио даже не шелохнулся, оставаясь сидеть на своем месте. - Я уйду через пару минут Тон его голоса был непреклонным, и Авантюрин украдкой взглянул на него с изумлением, потому что Рацио почти никогда не шел против правил Хогвартса. Теми самыми исключениями были дни, когда Авантюрин нарочно заставлял их нарушать. Впервые Веритас прогулял лекцию, когда слизеринец утащил его на свидание в Хогсмид. Девушка могла позвать взрослых, чтобы приструнить мальчишку, но лишь наигранно вздохнула и прикрыла за собой дверь, оставаясь невероятно учтивой. Авантюрин поерзал на больничной койке и в конце концов откинулся на подушки. Слизеринец натянул одеяло здоровой рукой, чтобы бинт не было видно. Почти все время, проведенное в больничном крыле, он непривычно для себя молчал. И подобное происходило каждый раз, когда Веритас приближался к нему и к тому, что сидит внутри него, слишком близко. Авантюрин не умел быть открытым и честным, уничтожив в себе эти способности ради собственной же безопасности, но согласился встречаться с самым дотошным когтевранцем, заранее зная, на что соглашается. Веритас медленно и тактично вскрывал его грудную клетку, заглядывая внутрь него глубже и глубже. При этом он не забывал целовать каждую кровоточащую рану, лелеять ее и обрабатывать ее гнойные края. Рацио вытаскивал из него все потаённые чувства и желания, заставляя вспоминать о маленькой версии себя, внешность которой он, впрочем, даже не знает. Авантюрин, погруженный в свои невесёлые думы, все ещё избегал взгляда Рацио, даже когда тот начал диалог: - Ну и что ты делаешь? Тон рацио был спокойным и тихим, очень вкрадчивым, к которому Авантюрина невольно тянуло. - Ничего Слизеринец, внезапно оставшись обессиленным после лечения, не сумел выдавить из себя более красноречивого ответа. - Покажи Авантюрин наконец посмотрел на Рацио. Его взгляд выражал непринуждённость, а на лице была ироническая улыбка, будто он считает просьбу Веритаса глупой. Парень знал, что у него сейчас не получится сейчас спугнуть Рацио своим кокетством, как он обычно делал, но попытаться стоило. - Ты там, - Авантюрин обвел взглядом свое тело, скрытое за одеялом, - уже все видел, или светоч Когтеврана не может сдержать свое желание? Провокация ожидаемо не удалась. У Авантюрина появилось желание натянуть одеяло себе на голову, чтобы даже краем глаза не видеть выражение лица Рацио и медовые глаза, которые всегда могли заглянуть в самую душу. Он был уже готов прямо просить Рацио уйти, но следующая фраза изменила его намерения - Пожалуйста, Какавача Это возымело свой эффект. Рацио был из тех немногих, кому Авантюрин доверил свое настоящее имя, и его произношение вслух было подобно ключу, который отпирал все замки. Прошло ещё пара секунд и Авантюрин в странном напряжении и интриге отбросил одеяло и протянул свою забинтованную руку к Веритасу. Он не стал больше ничего говорить, но в его глазах отчётливо читалась ирония. "Увидел, что хотел, Рацио Веритас?" Последний почти сразу же отреагировал на его движения, обхватив чужую ладонь двумя руками, как будто доктор, осматривающий бестолкового пациента. Авантюрин почувствовал, как что-то очень теплое касается его руки, а от места соприкосновения голой кожи с этим теплом расходились мурашки, доходя до самого сердца. Устремив свой взгляд к травмированной руке, Авантюрин завороженно наблюдал, как Рацио медленно подносит ладонь к своему лицу и едва касаясь целует костяшки пальцев. В груди Авантюрина затрепетало что-то доселе ему неизвестное. Веритас повторил свой жест, и слизеринец не смог сдержать шумного вздоха. Разворачивающая на его глазах сцена одновременно будоражила его и смущала до ужаса такого сильного, что он чувствовал сильный жар на своем лице буквально от пары прикосновений. А ведь именно он хвалился, что в этом мире нет вещи, которая может его смутить. Но затем в его жизни появился Веритас Рацио, перевернув мир одинокого авгина с ног на голову своим искренним признанием в любви. Не в силах отвернуться, он наблюдал за тем, как поцелуи Рацио становятся более уверенными, более настойчивыми. Перехватив его руку поудобнее, но не причиняя ни малейшей боли, Веритас начал подниматься вверх. И хотя его губы соприкасались с бинтом, Рацио не остановился. Авантюрин чувствовал, как каждое касание отпечатывается на обратной стороне его кожи, оставаясь там свежими татуировками. Наверху когтевранцу пришлось привстать со своего стула, чтобы оставить поцелуй в особенно чувствительном месте - на шее, от чего Авантюрин незамедлительно вздрогнул, сквозь зубы пропустив стон. Рацио ещё несколько раз прошёлся дорожкой поцелуев на руке со сломанной костью, будто стараясь подтвердить, что она мила ему как раньше. Ничего не изменилось. Наконец он поднял свои глаза в обрамлении длинных ресниц на Авантюрина, лицо которого уже заплыло румянцем. Он был прекрасен, и Рацио с сожалением понимал, что Авантюрин не верит в это, несмотря на весь свой привычный напыщенный фарс. Сейчас когтевранец имел редкую возможность полюбоваться смущенным капитаном Слизерина. Его пурпурные глаза с голубым вкраплением смотрелись особенно красиво с румянцем на бледной коже. На губах Веритаса появилась мягкая улыбка, от которой сердце Авантюрина сделало прыжок с тройным разворотом - Ты ведь знаешь, что со мной тебе не надо строить из себя всесильного глупца? Не смотря на мягкость в голосе, Рацио все равно звучал так, будто отчитывает нерадивого ученика. Ему было важно, чтобы сказанное дошло до своего получателя. Авантюрин коротко рассмеялся - Знаю, - ответил он, хотя понимал, что до сих пор не может в это поверить. Раньше слизеринец бредил мыслями о том, чтобы Рацио Веритас, этот уточнённый гений, принадлежал ему, и когда, казалось бы, что этот гений сам прыгнул к нему в руки, он трусливо сбежал. Потому что Авантюрину на самом деле ничего никогда не принадлежало. Даже собственная жизнь. Первое признание Рацио в любви он принял за издевательскую шутку. Подумав, что Веритас прознал про его скрываемые чувства, он был убежден в том, что тот хочет его унизить. В течении долгих недель когтевранцу пришлось доказывать искренность своих чувств. Страшно было осознавать, что кто-то интересуется им искренне и этот кто-то не брезгует происхождением Авантюрина. Рацио всегда мог видеть его настоящего, несмотря на изобилие масок, которые слизеринец нёс на себе с самого детства. Иногда это приводило его в ужас, до трясущихся рук и раскусанной до крови губы. И сейчас, чувствуя любовь и сопереживание рацио, его охватывает паника. Но однажды он сможет исцелится, ведь Рацио пообещал ему это. Авантюрин вовлекает Веритаса во внезапный поцелуй, который то ли выражал благодарность, то ли был обычным способом отвлечь от речей, слишком интимных, слишком много-чего-значимых для Какавачи. Он в очередной раз понял, что отныне и навечно не сможет прожить без своего когтевранца. Это осознание заставило его ещё с большим энтузиазмом погрузиться в поцелуй, схватив здоровой рукой воротник чужой рубашки. Он почувствовал, как Рацио лёгким движением сжал ладонь его левой руки, стараясь не навредить, и эта маленькое, но такое внимательное действие заставило Авантюрина воспарить над собственной кроватью. Разорвав поцелуй, слизеринец старался отдышаться и вместе тем сказать что-то: - Кажется тебя ждёт новый выговор из-за меня. В такое время и не в собственной постели, что за бесстыд- Договорить ему никто не дал, потому что Рацио самостоятельно его прервал новым поцелуем. Между вздохами Авантюрин услышал тихое "Коллопортус", произнесённое из чужих уст. В тишине пустого больничного крыла, прерываемое только шуршанием тканей, отчетливо раздался щелчок дверного замка. Уже полностью встав со своего стула, Рацио склонился над койкой, вынуждая Авантюрина лечь. Тот в свою очередь перекинул здоровую руку на шею Веритаса, мешая ему отстраниться. Хотя вряд ли он бы сейчас захотел находиться от Авантюрина дальше, чем на расстоянии вытянутой ладони. Аккуратно придерживая забинтованную руку в стороне, чтобы не причинить боли, свободной рукой когтевранец спускает одеяло ниже и едва ощутимым касанием ведёт по животу блондина. Авантюрин никогда не объяснит самому себе, почему чувствует любые прикосновения Рацио так ярко, и почему становится так приятно, что голова начинает кружиться. Вот и сейчас он мычит прямо в поцелуй. Неожиданно Веритас чувствует, как Авантюрин щипает его, и озадаченно смотрит на него. - Ты долго собираешься стоять? Рацио глазами осматривает положение их тел, пока Авантюрин с вновь зажегшимся огоньком в глазах наблюдает за его озадаченностью. Впрочем, все веселье застревает в глотке, стоит Веритасу залезть на койку и нависнуть над слизеринцем. Только слепой сможет отрицать то, что когтевранец имеет великолепную физическую форму, и Авантюрин может подтвердить это прямо сейчас, прощупывая здоровой рукой напряжённые мышцы его спины. Они почти одинаковой комплекции, так как слизеринец тоже занимается спортом, но их небольшая разница в росте делает свое дело, из-за чего блондин чувствует, что чужое тело полностью закрывает его от внешнего мира. Ему всегда было интересно, каким образом Рацио поддерживает свою мышечную форму, но ещё ни разу он не сумел напроситься на совместную тренировку, в ходе которой Авантюрин имеет шансы сойти с ума. Ход мыслей слизеринца были прерваны новым поцелуем от Рацио, который наконец приспособился к новой позе. Ему пришлось отпустить забинтованную руку, чтобы держать себя в горизонтальном положении, расставив обе ладони по бокам от лица Авантюрина. Когда Веритас спускается ниже, чтобы провести языком по чужой татуировке и оставить россыпь поцелуев у него на плечах, Авантюрин не может не думать о том, что сейчас активная роль держится в руках Рацио, хотя обычно всё наоборот. Несмотря на собственное желание, он все ещё был ослаблен, но когтевранцу это не приносило никаких неудобств. Рацио никогда не попросит того, чего Авантюрин не в состоянии ему дать в данный момент. Его утонченный и малость безумный когтевранец имеет нездоровую любовь ко всему, что его увлекает. Он способен отдавать всего себя и даже чуть больше. Например, науке волшебства, в особенности древним рунам, или книгам, которые заставляют его постоянно торчать в библиотеке. И Авантюрину. Как раз в момент, когда Авантюрин прокручивал в голове строки о любви, Рацио коснулся его кожи совсем близко к паху. - Прекрати думать, - сказал Веритас на ухо слизеринцу. - У тебя на лице все написано Его прикосновение не осталось без ответа, и Авантюрин как будто случайно согнул одну ногу и задел коленкой чужой таз, из-за чего Рацио пришлось резко выдохнуть, и блондин смог разглядеть, как прошлась мелкая дрожь по его телу. К стыду обычно бесстрастного старосты Когтеврана, он выглядел чересчур извращенно с поплывшим взглядом и отдышкой. Сложно было не заметить возбуждение обоих, но они все ещё находились в больничном крыле, куда в любую секунду мог нагрянуть взрослый и заметить запирающие заклинание на двери, что несомненно вызовет подозрения. Хотя, если Авантюрин будет честным с самим собой, это ещё больше будоражило и заводило. Поцелуй стал более несдержанным, горячим и ненасытным. Авантюрин несдержанно прикусил губу Веритаса, из-за чего во рту появился металлический привкус. Рацио накрыл чужой пах ладонью, опять же почти не касаясь, но этого хватило, чтобы Авантюрин простонал в чужие губы и начал беспорядочно ёрзать по кровати. Его все ещё согнутая коленка то и дело задевало чужое возбуждение, и Рацио делал кое-что великолепное. Он тихонько урчал, и этот звук мурашками расходился по всему телу. Когтевранец не знает в какой момент он потерял собственную хватку, из-за чего теперь каждый из них находился в, мягко говоря, затруднительном положении. Поняв, что не может больше тянуть, он расстегнул свою и чужую ширинку брюк, соединив две плоти в своей руке. На это действие Авантюрин незамедлительно отреагировал и, опалив горячим дыханием его ухо, прошептал: - Быстрее, Веритас Спусковой крючок был напрочь оторван. Авантюрин глушил свои стоны либо закусив ткань чужой рубашки, либо увлекая Рацио в ещё один поцелуй. будто играючи, Веритас делал движения рукой, то слишком быстрыми, то слишком медленными, играясь на струнах чужого терпения. Хотя у самого в голове был туман и полное отсутствие каких-либо мыслей. Зная о любви Авантюрина к открытой одежде, явно не по уставу Хогвартса, Рацио оставил два пестрых засоса прямо под кадыком блондина. В отместку Авантюрин укусил его плечо и ключицу, оставив на них небольшие отметки. Услышав чужое шипение, в качестве извинений он оставил россыпь поцелуев на чужой шее и затянул Рацио в тягучий поцелуй, до бабочек в животе. Авантюрин подал знак, что он грани, несколько раз сильно постучав по плечу Рацио. Тот, поняв намек, ускорил темп, заставив их излиться одновременно. Слизеринцу стоило больших усилий сдержать свой стон, зная, что он отразится от высоких потолков больничного крыла и привлечет ненужное внимание. Вся жидкость попала на живот Авантюрина и пальцы Рацио, чудом не замарав постель и рубашку когтевранца. За неимением салфеток или ненужной ткани, Рацио сделал самую горячую вещь, что видел Авантюрин. Он облизал свои пальцы. - Я и не думал, что ты такой фетишист, Веритас, - чуть севший голос Авантюрина ощутимо бил по голове, особенно то, как он мурчит его имя, но Рацио проигнорировал его нападки и очень привлекательный тон голос, стараясь сдержать собственное смущение. - А я не сомневался в твоей бесстыдности, - сказал когтевранец, когда Авантюрин, захватив часть жидкости с собственного живота, начал разматывать его по чужим кубиками пресса. Авантюрин приподнялся на одной руке и оставил звонкий поцелуй на кончике носа Рацио, что делал каждый раз после их близости. Веритас считал это глупой привычкой, но никогда не отстранялся. Слизеринец мог бы и дальше продолжить свои ленивые приставания, но Рацио пришлось его прервать. Безусловно, с долей сожаления. С помощью заклинания "Тергео" и прочных нервов старосты Когтеврана, который стоически выдерживал все новые поцелуи Авантюрина, пока он пытался привести их обоих в адекватный вид, через пару минут не было заметно, что они совершили в этом месте какое-то преступление. Разве, что лёгкий румянец на щеках обоих, блестящие глаза, и засосы, выглядывающие из-под воротника рубашки Авантюрина, могли их выдасть. Следы от зубов слизеринца на коже Рацио, к счастью, можно было скрыть за рубашкой. Авантюрин для себя решил, что в следующий раз будет метить чуть выше. - Давай я уберу, - сказал Рацио, указывая на шею, тем самым намекая про отметки на шее Авантюрина. Он уже жалел о своей минутной слабости, потому что на утро медсестре будет очевидно откуда могли взяться эти засосы. - Ни в коем случае. Пусть все знают, что у меня есть ревностный парень, и завидуют черной завистью Кому и чему тут завидовать Веритас не разобрался. Честно, он не был уверен, что кто-то ещё захочет уживаться с характером Авантюрина. Вслух этого Рацио, конечно, не сказал. - Аберто, - звук, открывающего замка, эхом разлетелся по больничному крылу На самом деле Рацио был бы и не прочь остаться на всю ночь, но койка была слишком тесной даже для Авантюрина, что говорить о том, если он ляжет рядом, и был шанс, что утром он не успеет скрыться до прихода мед персонала. По грустным глазам слизеринца он понял, что тот думает о том же. Авантюрин коротко потянул Веритаса за рукав, а, когда тот подчинился и склонился к нему, оставил несколько поцелуев на его щеке и один, прощальный, в губы. - Иди, - парень мягко перебирал здоровой рукой чужие пряди. - Иначе проспишь защиту от темных искусств, и профессор снова запишет тебя в черный список - Думаю, стоить напомнить, что прошлый раз был из-за тебя, - Рацио, сидя на краю кушетки, прислонил свою голову к груди Авантюрина. Время на короткий миг застыло, и когтевранец почувствовал себя умиротворённым, слушая чужой звук сердца. Затем он все же поднялся с кушетки и заметил настороженный взгляд аметистовых глаз. - Что? Авантюрин коротко усмехнулся чему-то в своих мыслях - Все грехи светоча Рацио Веритаса связаны только с одним человеком, - деловито проговорил авантюрин с некоторой иронией. - Не жалеешь? - Нет Ответ был дан быстрее, чем ожидал Авантюрин, поэтому решительное "нет" из уст Рацио отозвалось где-то в глубинах его души. - Спокойной ночи, - Рацио развернулся и направился к двери Авантюрин был изрядно уставшим и сонным, поэтому прежде, чем чужие шаги смолкли за дверью, он успел заснуть. Утром его разбудит целительница. Начнется долгий допрос о его самочувствии и осмотр перелома. Ответив на все вопросы, Авантюрин думал, что ему дадут ещё немного отдохнуть, но целительница с хитрой улыбкой глазела на него. Слизеринец вспомнил о двух пестреющих засосах на его шее. Он не успел начать оправдываться, прежде чем она сказала: - Очень милое оригами Авантюрина ничего не понимая перевел свой взгляд на тумбочку, на которую медсестра указала пальцем. На ней было две милых птички-оригами, похожих на тех, которые описывались в сказке про Часовщика. По их расцветке не сложно было догадаться, кого они изображают. Авантюрин дотронулся до одной из них, и птицы внезапно вспорхнули и начали кружиться вокруг друг друга. Целительница восхищённо похлопала в ладоши, а слизеринец не стал прятать счастливой улыбки. Веритас Рацио оказывается не только великий учёный магических искусств, но и великий романтик.