Ancora (ещё раз)

***

      По их лицу ударяет сильнейший ветер, когда они, бежав на самой большой скорости, замахиваются золотым копьём на его же создателя. Осталось совсем немного, – проходит в их общем сознании. Однако плохое предчувствие не оставляет их. Оно резонирует где-то в самых душах и искрах, переплетённых вместе. Сосредоточиться на этом не получается, ведь копьё уже в считанных миллиметрах от такого противного лица. И, вместо того чтобы попасть остриём в открытый фиолетовый глаз, оно ударяется о нечто невидимое, сияющее фиолетовым. Барьер, – подсказывает их разум. Их очки немного спадают с носа, открывая вид на расширенные в шоке и ужасе глаза. Инстинктивно, они уже понимают, что сейчас произойдёт.       – С вами было забавно играть! – Отец ухмыляется, произносив эту фразу. Нет, это даже не «Отец». Не тот самый титул. Это самый настоящий монстр, чистое зло. – Однако с играми покончено. – голос звучит как гроб, как приговор к самой ужасающей казни… и тут их откидывает невидимая сила. В процессе падения они теряют фокус - их разум только кричит от подступающей паники, - и разъединяются. Их тела с грубым хрустом ударяются о старый камень, разрушая тот в процессе. Разумы, всё ещё соединённые, - не смотря на ныне раздельные тела, - ноют с болью, яро ощущая её в двойном размере. Их спины проходятся ещё несколько метров, грубо царапаясь об этот никчёмно-старый камень, пока наконец они не останавливаются. Всё это время мысли, боль и чувства продолжали градом ударяться по их связи, заставляя их ощущать происходящее друг с другом.       Монстр поднимается со своего трона, усыпанного фиолетовыми и жёлтыми кристаллами. Было видно, как тому сложно ходить, - из ноги торчал заражённый скинт, - но он всё же продолжал приближаться всё ближе и ближе к ним. По старой круговой арене разноситься противный скрежет с каждым его шагом. Это всё фиолетовый прокс, который, усыпая его извращённое тело, местами доставал до самого пола. Лололошка судорожно выдыхает, родной вздох в голове резонирует вместе с ним. Мысли и чувства по их связи притупились, оставляя за собой только неимоверное желание и инстинкт слиться обратно. Так у них есть хоть единый шанс на какое-то спасение, если они вообще смогут выбраться. Однако, сколько бы Лололошка не приказывал своему телу подняться, сколько бы силы не прикладывал, оно не слушало. Обрывки чужих мыслей говорили ту же историю.       Они не смогут подняться, – с каким-то поражением и отчаянием понимает Лололошка, пока монстр приближается всё ближе в его сторону, полностью игнорируя шипящего от боли Джона. Его руки подрагивают. Возможно, это было от боли, но более он её не замечает, только смотрит прямо в глаза подошедшего чудища. Краем глаза он замечает, как Джон сумел подняться на локтях, правда в этот же момент через его живот проходит заражённый скинт. Насквозь. «Отец» ухмыляется на проступивший ужас в лице Лололошки, пока его двойник заходится в кровавом кашле. Он уже был готов ощутить боль Джона, однако её не последовало. Альтер-эго специально притупил их связь чтобы ненароком не передать этого. Какой же он… И тут монстр открывает свою пасть. Он начинает говорить.       – Ох, Лололошка… – говорит нечто своим противно-сладким голосом. Очевидное притворство. Первый хочет засмеяться или заплакать от перебора всего: как эмоций, так и ощущений, правда продолжает всё так же стойко держать своё лицо нейтральным. – Как же жаль, что ты не решил присоединиться ко мне по своей воле! Я так разочарован в тебе… – Лололошка молчит. Он знает, что это – всего лишь жалкая попытка вывести его на эмоции. Тем временем монстр продолжает. – Но ничего… – говорит он, сардонически улыбаясь и ненадолго переводя взгляд на его истекающего кровью двойника. – У меня достаточно идей чтобы заставить тебя захотеть. – и тут через его руки проходят мелкие кристаллы. Каждый меньше сантиметра в ширину.       Скинт с болезненно-медленной скоростью протыкает его кожу насквозь, переламывает его кости в пыль, начиная от плеча. Лололошке хочется закричать, но он прикусывает язык до крови, лишь бы не издать и звука. Он не хочет дать этому ублюдку наслаждаться его болью. Чувство разрывающихся мышц уже давно было ему знакомо, но никак не в таком количестве, когда между кристаллами даже места не остаётся. Первый крик вырывается из глотки, когда кость руки начинают ломать на мелкие кусочки. Сдвинуться с места не выходит, он прикован проросшим из земли скинтом к камням. А затем и через живот проходит заражённый кристалл, практически точно отражая рану Джона.       Дистанционно, он понимал, что монстр продолжает что-то говорить ему, но он не слышал, слишком погружённый в свою боль. Чувство тошноты подкатило к горлу и единственная осознанная мысль в его голове на тот момент была: «Хорошо, что Джон не чувствует этого», – он зашёлся в кровавом кашле. Тёплая кровь вытекала из его руки и живота, пачкая шарф и броню. В голове было по мирному пусто и казалось, что он просто засыпает, а не умирает. Больно и холодно, но в то же время так тепло… Неожиданно, его обдало привычным ветром перемещения. Где-то там раздался крик монстра, не желающий отпускать свою добычу. Он оказался в пространстве Первой Матери. Рядом с ним лежит его двойник, так же, как и он сам, истекающий кровью.       Лололошка слабо повернул на него голову, больше не ощущая боли и сомкнул в его здоровой руке свою. Джон смотрел как-то загнанно, с виной. Не способный на слова, Лололошка одними лишь глазами просил слиться. Пространство на секунду посветлело от силы их слияния, а уже в следующую они вновь были Джонолошкой. Их мысли лениво перетекали между собой, принося комфорт. В своём ужасном состоянии они даже не сразу заметили, что пространство трясёт и уж тогда раздался внеземной голос Междумирки. Вместо привычного отчуждения и непрямых ответов они услышали отчаяние и панику, однако в лице этого они остались спокойны.       – Нет, нет, нет! Вы - мой последний свет! – тараторила она. – Я не могу позволить этому так закончиться! – её голос и сила отчаяния сотрясало пространство. Хотя, вероятнее всего, это происходит по другой причине, лениво пронеслось в их сознании. Джонолошка прикрыл глаза от громкости её голоса. Они уже смирились со своим концом, к чему такая паника? Однако глаза их резко открылись в следующую же секунду. Междумирка начала передавать им свою энергию. Горькая усмешка появилась на их лице.       – Это ничего не изменит, – прохрипели они. Даже со всей её силой у них не выйдет так резко излечиться. Искра ускоряет способности регенерации, однако обычно это занимает несколько дней. По их расчётам с её силой они могли бы вновь начать ходить только спустя несколько часов, правда… – У нас нет столько времени. Мы уже умираем. – говорят их голоса простой факт. Междумирка не слушает их, продолжая тихо тараторить о том, что всё не должно так закончиться. В их тело вливается больше её энергии, а пространство начинает медленно трескаться.       – Прекрати! – шипит их голос. В этот раз ярче слышно Джона. – Ты тратишь силы впустую! Хватит! – кричат они на неё, пока энергия Матери продолжает проникать им под кожу. Пространство сильнее трескается, пока всё вокруг не становится чёрным. «У неё кончилась энергия», – понимают они, наконец вздыхая спокойно и принимая свою участь. Может хоть так у них выйдет отдохнуть от всего этого. «Зато Архей больше не будет страдать от Тадмавриэля», – говорит Лололошка своему двойнику, – «Так что у нас хоть что-то вышло сделать». Джон соглашается, уже готовый прощаться с ним навсегда. Однако в этот момент происходит что-то странное.       Пространство взрывается миллионами разных вспышек, откуда-то слышаться паникующие голоса. Лололошке кажется, что среди них он даже слышит Смотрящего. «Она вытягивает энергию из самой вселенной», - с ужасом думает Джонолошка, смотря едва открытыми глазами на происходящее вокруг. Свет настигает их, и они закрывают глаза с желанием отдохнуть, надеясь больше не открывать их. Они погружаются в темень своего умирающего сознания и обнимаются. Лололошка с грустным лицом подаётся навстречу Джону и оставляет лёгкое прикосновение губ на его щеке. Двойник отвечает так же легко, а затем крепко обнимает его, пока в их общих мыслях проскальзывает надежда на то, что действия Междумирки ни на что не повлияли. Зная их удачу, это маловероятно, но они всё равно позволяют себе расслабиться, пока они окончательно исчезают…       …только чтобы вновь открыть глаза, стоя друг на против друга у целого Отправления.