Между мирами

      Эндо облокотился о перила, глядя на занимающуюся зарю. Сегодня ему не спалось — снова терзали кошмары, появившиеся после очередного репортажа о последствиях произошедшего на днях землетрясения. Ему снились природные катаклизмы: он стоял на краю рощи, а сильный ветер гнул вековые деревья, вздымал в небо песок и обломки домов, под ногами трещала и стонала земля, содрогающаяся в конвульсиях от очередного землетрясения, и где-то поблизости угрожающе рокотал гром. И в каждом явлении молодой человек видел зловещие лица богов.       Проснувшись в поту от гневного взгляда зелёного существа, Эндо не выдержал. Он встал с постели и, бросив на неё сброшенное во сне одеяло, ушёл на кухню. Но унять тревогу, засевшую в груди и скребущую острыми когтями по сердцу, не удавалось ни стаканом прохладной воды, ни ласковым ветром, впущенным в помещение.       Он мог поведать ветру все свои тревоги и получить от него поддержку, и потому решил пройтись, подняться на их любимое место и за одно встретить Каземару со службы.       Безоблачное небо медленно светлело. Сверху сильными порывами спускался ветер, ловко оббегая Эндо, демонстративно и приветливо поднимая с земли светлые цветочные лепестки и кружа их в воздухе. Молодой человек с улыбкой обернулся, прикрывая лицо рукой и преграждая нежным лепесткам доступ к носу и рту, когда те вихрем закружились вокруг. Лепестки и пыль медленно осели и к земле спустился длинный хвост воздушного вихря, по которому вниз скользнул, сверкнув глазами, Фудзин. Мгновение, и ветви деревьев перестали гнуться от ветров, которые прекратили поспешно и несколько суетливо перемещаться по ним и, замерев на выбранных местах. Эндо, заглянувший за очередное дерево, увидел, как ветра один за другим, будто спортсмены по прыжкам в воду, ныряли в большой мешок Фудзина. Когда часть скрылась, а вторая окончательно замерла на ветках, бог аккуратно завязал мешок и, тяжело вздохнув, выпрямился. По взмаху могучей руки пронизанный заклинаниями мешок сжался в размерах. Бог снова, словно дирижёр, взмахнул руками, и зависшие на воле ветра спрыгнули с веток, взмывая в воздух и улетая от рощи. Проводив их взглядом, бог сорвал с себя маску и уже через несколько мгновений приобрёл человеческие размеры, уменьшившись чуть ли не в два раза.       Эндо подошёл к молодому человеку со спины и набросил ему на плечи свою куртку.       — Привет, милый. — Эндо коснулся губами чуть влажной шеи Каземару, убрав его длинные волосы.       — Эндо… — Молодой человек улыбнулся и накрыл чужие ладони своими. — Что ты тут делаешь? Почему ты не дома?       — Мне не спалось…       Каземару обернулся и серьёзно посмотрел на собеседника, который, стараясь выглядеть непринуждённо, улыбнулся.       — Я вижу тебя насквозь.       — А говорил, что теряешь свои божественные способности в облике человека. — Неуверенно заметил Эндо, сжимая чужие руки.       — Так и есть. Но, дорогой, мне очень много лет — озабоченность от меня скрыть сложно. Да и ещё я знаю тебя со школы, все твои реакции мне понятны с одного взгляда. — Пожал плечами Каземару и тут же, высвободив руки, прижал любовника к себе. Эндо обнял его в ответ, утыкаясь носом в горячую шею.       — Может поговорим об этом дома? За чашечкой кофе…       Каземару согласился, понимая, что молодой человек специально тянет время. Ладно — если ему так угодно.       — Ты можешь мне сказать это тогда, когда посчитаешь нужным. Если сейчас тебе тяжело, можем отложить этот разговор. — Тихо сказал Каземару, гладя любовника по спине. — Я всегда рядом. Если нужно будет, я примчусь и ночью. Ну или отправлю к тебе свои ветра. Ты не один.       — Да, я знаю, спасибо. — Эндо отстранился и улыбнулся. — А теперь пойдём домой. Тебе нужно поспать!       С этими словами они разомкнули объятия. Каземару надел припасённую в брошенном под лавкой рюкзаке одежду и повесил на шею ставший крошечным мешок с ветрами.       Шли домой они молча: Каземару был измотан — прошлым днём поспать ему не удалось, а ночь была временем его основной работы, Эндо же мысленно перебирал крутящиеся в голове вопросы. Любовник ничего не рассказывал ему о богах и редко отвечал на расспросы об их мире — Каземару предпочитал разделять их, создавая из этого подобие монеты: ночью он бог ветра, а днём он человек, который ничего не знает о второй стороне монеты.       В доме молодые люди по-прежнему молча разбрелись по комнатам: Эндо ушёл в ванную, а Каземару на кухню, откуда вскоре по квартире распространился чудесный запах бодрящего кофе и нового дня.       — Какие у тебя планы сегодня? — Тихо спросил Эндо, садясь за стол и беря чашку с напитком.       — Нужно будет немного поспать. А то это тело не очень приспособлено к таким экзекуциям. А, и сегодня мне нужно будет уйти пораньше — поделать кое-какие дела в том мире. — Устало протянул Каземару, садясь напротив. — А у тебя?       — После работы хочу лечь пораньше. Сегодня вообще не спалось.       Сказав это, Эндо посмотрел на собеседника. Раньше он не видел столь сильного отпечатка усталости на его лице. Или просто не обращал внимания, понимая, что все люди устают? Молодой человек покачал головой и вздохнул, поднимая ко рту чашку кофе. Но не успел он сделать глоток, как с губ сорвался мучивший его вопрос:       — Ты же учился в школе, неужели всё то, что там рассказывают, всё, что знают люди — обман?       — О чём ты?       — О природе, о Земле…       — Да нет. Много правды. — Каземару пожал плечами, вспоминая, что же он слышал от учителей.       — Но как же? Там нам говорили, что те же землетрясения происходят из-за движения тектонических плит. Но с другой стороны подземные толчки вызывает Онамадзу, когда Такэмикадзути теряет над ним контроль. Что циклоны образуются, если холодные массы воздуха встречаются с горячими. Но это же ты командуешь ветрами: кому и куда лететь.       Каземару мягко улыбнулся.       — Эндо, тебя это терзало ночью?       — Не совсем. Меня беспокоит, что всеми катаклизмами Японии управляют боги. Неужели вы специально насылаете на нас ненастья?       — Некоторые могут и специально. Зависит от ситуации. Давай рассмотрим на моём примере?       Эндо кивнул, и сделал медленный глоток кофе. Каземару отпил из своей чашки и, взяв блокнот, подсел ближе к Эндо.       — Знаешь… Я в школе задумывался над этим вопросом, но быстро нашёл логичный ответ. Мои ветра передвигаются над землёй, вместе со мной они могут перескакивать через моря. Там мы можем столкнуться с ветрами, которые подчиняются Сусаноо-но-микото. Мои ветра более тёплые, и при их столкновении как раз и возникают циклоны и штормы. Границы с Сусаноо у нас довольно условные, потому нередко бывает, что ветра пересекают их и сталкиваются. Тут мы можем только вмешаться и, грубо говоря, сказать своим ветрам «к ноге». Но это слишком хлопотно. Особенно для меня, если это происходит в течение дня.       Эндо понимающе кивнул — в человеческом виде кидаться в сердце тайфуна — самое настоящее самоубийство. А ведь до места ещё нужно добраться.       — Также я отвечаю за направление, в котором разбегаются ветра, за высоту. Чтоб они, например, пригнали тучи, им нужно быть высоко, стелясь по земле ничего кроме пыли с собой они не притащат. Но, как ты знаешь из школьной программы, горячий воздух движется вверх, а холодный опускается. Соответственно, чтоб подняться и выполнить свою работу, ветра нагреваются.       Всё это Каземару сопровождал линиями на листке, отображая движения ветров в течение суток, словно рисуя план футбольного матча.       — Почему нельзя предотвращать их столкновения? Ну, горячие пусть всегда наверху работают, а холодные внизу.       — Наверху температура ниже из-за разряженного воздуха, и ветра там довольно быстро остывают, из-за чего просто вынуждены меняться ролями.       — Хорошо… С тобой, допустим, всё понятно. Ты, в целом, подчиняешься законам, которые описаны людьми, и противоречий с нашими науками тут как таковых нет. А что же с землетрясениями? — Спросил Эндо, разглядывая лист в линейку с каракулями Каземару.       — Тут тоже противоречий нет. Большую часть времени Онамадзу обездвижен. Но, согласись, когда долго лежишь без движения, тело затекает и болит. То же происходит и с ним. Если посмотреть на карту… — Каземару открыл на телефоне карту тектонических плит, на которых расположены японские острова. — Мы находимся на стыке четырёх плит. Считается, что Онамадзу лежит между Киото и Аомори. Они находятся здесь.       Сказав это, молодой человек скачал изображение и в режиме редактирования поставил две точки, обозначающие названные ранее города. И получалось, что Онамадзу если и не точно повторяет изгибы и линии стыка плит, то находится близко к ним.       — В общем, считаю, что противоречий между вашими науками, а также современными подходами к жизни и нашей деятельностью нет. — Подытожил Каземару, вздохнув.       Эндо медленно кивнул, осмысливая увиденное и сказанное.       — Это логично… — Задумчиво протянул молодой человек и посмотрел в чашку.       — Что тебя смущает?       — Многие из природных явлений довольно разрушительны и несут за собой множество человеческих жертв. Вы же должны защищать людей, разве нет?       — Мы и защищаем.       Эндо вздрогнул и тут же перевёл взгляд на собеседника, слыша в его голосе слабые нотки негодования.       — Каземару, прости меня. Я не хотел тебя обидеть…       В ответ молодой человек махнул рукой и, встав, отошёл к окну.       — Мы можем как защищать, так и карать. Мы не смотрим на каждого отдельного человека, мы смотрим на общество в целом. Наши действия зачастую подвергаются серьёзному анализу, нам приходится порой выбирать, что принесёт больше пользы и меньше вреда. Всё непросто… Мы смотрим на мир шире. Вы же, например, строя новые дома, ловя рыбу и убивая животных не думаете, что делаете плохо природе: влияние на пищевые цепочки, оставляете детёнышей сиротами. Вы делаете хорошо себе. А мы же балансирует между всем живым на планете, и порой люди не в приоритете. Для многих богов вы не больше, чем муравьи.       Каземару поджал губы, опираясь бёдрами о подоконник и опуская голову, из-за чего лицо закрыли длинные волосы. Эндо медленно подошёл к молодому человеку и, поцеловав его в висок, обнял.       — Наш взгляд, наверное, однобок… Мы воспринимаем мир не так, как вы.       — Ага. — Глухо отозвался Каземару, согнувшись сильнее и уткнувшись лбом в чужое крепкое плечо. Эндо погладил его по голове, перебирая мягкие распущенные волосы. — Я понимаю твои страхи, Эндо. На твоём месте я бы, наверное, тоже боялся. Но, поверь, если что-то произойдёт, и ты окажешься поблизости от места происшествия, я защищу тебя. С тобой я нарушил столько правил и выпросил у богов столько поблажек, что если к этому списку добавится ещё парочка — никто и не заметит.       — Надеюсь, что эти крайние меры нам не потребуются. — Прошептал Эндо и снова поцеловал Каземару.       — Эндо... Наши миры очень тесно связаны. Раньше люди всё оставляли на откуп богам, а потом получили знания и нашли закономерности, которые совпадают с нашими правилами. Всё одновременно так, как вы, люди, думаете сейчас, думали когда-то раньше и немного иначе. Всё неоднозначно и сложно. Порой я сам с трудом понимаю, как всё это существует так близко. Меня это пугает, не представляю, как ты с этим справляешься... Ведь раньше для тебя мой мир и я были не больше, чем легенды.       — Я справляюсь только потому, что ты помогаешь строить мосты между этими мирами. Мне бы хотелось больше узнать обо всех вас, ваших правилах и обычаях. Но это тайна? И раскрытие её приведёт к падению мира? — Эндо усмехнулся, отстранившись и заглянув в карие глаза любовника, который мягко улыбнулся в ответ.       — Вряд ли мир рухнет... Боги всегда общались с людьми. Не просто так же появлялись сказки и легенды. Но... Давай всё же будем искать ответы и связывать миры постепенно, не за раз. Ладно?       — Как скажешь, Фудзин. — С широкой улыбкой ответил Эндо и потянул любовника к столу. — Давай поторопимся. Мне уже на работу пора, а тебе пора спать.