Гарри Поттер и Мать-Которая-Выжила // Harry Potter and the Mother Who Lived

      1992       Гарри проснулся рано, как всегда дома. Рон громко храпел неподалеку, на второй кровати, которую наколдовала его мать, чтобы его друг не спал на диване или на полу. Он тихо вышел из спальни, чтобы не будить Рона, и, как обычно, отправился на кухню. Сегодня был последний день их каникул, и он хотел насладиться им по полной программе. Заглянув на кухню, он обнаружил там маму, но она не готовила завтрак, как обычно. Вместо этого она читала газету. Как только он вошел, она её отложила и посмотрела на него.       – Я надеялась, что ты скоро проснешься, – тихо произнесла она.       – Я всегда рано просыпаюсь, – сегодня ему показалось, что мама ведет себя странно. Она ему улыбалась, но он знал её достаточно хорошо, чтобы понять: её что–то печалит.       – Ты не против, если мы прогуляемся по парку, пока твой друг спит?       – Нет.       С каждым мгновением её поведение казалось ему все более странным. Это было так непохоже на неё – попросить его погулять с ней в парке посреди зимы. И все же он последовал за ней, как можно плотнее кутаясь в зимнюю одежду.       Снега на улице больше не было, ветер был достаточно тихим, чтобы выпавший снег не летел в лицо. Снегоочистители расчищали дороги, так что идти было довольно легко для этого времени года. Однако день был холодным, очень холодным. Будто не начало января, а самый холодный день февраля. Но внимание Гарри привлекала не погода, а все та же, полная сожаления, улыбка его матери. Она положила руку ему на плечо, и они направились вглубь парка. Она усадила его рядом на скамью, наполовину расчищенную от снега. У Гарри мгновенно все заледенело. Его мать смотрела в одну точку перед собой, на детский аттракционы и песочницу, покрытую снегом.       – Я привела тебя сюда в первый раз, когда тебе было три года. Тогда мы только что переехали. Тебе так понравились качели, что ты плакал всегда, когда я тебя забирала. Приходилось тебя по два часа укачивать, пока ты не засыпал. Потом я забирала тебя домой.       Гарри этого не помнил, ведь он был слишком мал. Он недоумевал, зачем мама ему все это рассказывает.       – Там, – она указала подбородком на другое место. – Там мы впервые играли в снежки. Помнишь?       – Кажется, да, – он не был уверен, но они с мамой и правда играли в снежки, Гарри это смутно помнил.       – А там, – на сей раз она указала на пустые белые рамки, которые летом играли роль ворот для забивания голов, когда устанавливали сетки. – Там ты впервые сыграл в футбол. Ты забил решающий гол за минуту до конца игры.       Это Гарри помнил. Это было одно из тех воспоминаний, которое он никогда не сможет забыть. Это было в конце мая, Гарри тогда было всего девять лет. После игры мама купила ему рожок мороженого.       – Я буду скучать по этому парку, – внезапно произнесла его мама. Гарри в замешательстве уставился на неё.       – О чем ты? Почему ты так говоришь?       Выпрямившись, мать посмотрела на него.       – Я много думала… с тех пор, как ты уехал в Хогвартс. Помнишь, я тебе говорила, что мы переехали в маггловский мир, чтобы у тебя был шанс на нормальное детство?       – Помню.       – Что ж, твоё детство закончилось. – Она вновь оглядела парк. – Теперь ты проводишь десять месяцев из двенадцати в Хогвартсе. Там у тебя появились друзья, все они волшебники. И… если я правильно поняла твои письма, Хогвартс ты полюбил сильнее любой другой школы, в которой учился, а квиддич – сильнее, чем футбол. Я права?       Мгновение Гарри молчал, не зная, что сказать.       – Да. Мне нравится Хогвартс, а квиддич… – не было слов, чтобы описать его чувства, когда он выходил на поле.       – Я потеряла работу, – эта новость произвела на Гарри эффект только что разорвавшейся бомбы.       – Что? Когда?       – Около трех недель назад. Не переживай. Я отложила деньги на этот случай. У меня их более чем достаточно, пока я не улажу все.       – Что уладишь? – уточнил Гарри.       – Мы переезжаем, – у него не было слов. – Я много об этом думала, и пришла к выводу, что это будет к лучшему. Ты уже привык к волшебному миру, и я не хочу на время каникул навязывать тебе мир без магии. Да я и сама скучаю по нашему миру.       Гарри ушам своим не верил.       – Ты серьезно? Ты хочешь, чтобы мы переехали в волшебный мир?       – Да. Мне жаль, если ты расстроишься…       – Расстроюсь? С чего мне расстраиваться? Это потрясающая новость! Почему ты мне раньше не сказала?       Его мать нервно рассмеялась.       – Я опасалась твоей реакции. Знаю, ты любишь Хогвартс и новых друзей, но в мире магглов столько всего произошло. Я не была уверена, что ты обрадуешься. Я хотела отпраздновать Рождество, а потом сообщить тебе, чтобы убедиться, что не испорчу тебе каникулы.       – Что? Надо было рассказать раньше, – Гарри понимал, что повторяется, но был слишком взволнован. – Это лучший рождественский подарок, который ты могла мне сделать.       Улыбка его матери стала шире.       – Наверное, я привязана к этому миру сильнее, чем ты.       – Когда мы переезжаем?       – На летние каникулы ты приедешь уже не сюда. Я пока точно не знаю, где мы будем жить. Я рассматриваю множество вариантов.       – Спасибо, мам.       Он крепко обнял её, она тепло прижала его к себе. Гарри размышлял, какой будет их новая жизнь. В его голове прокручивались разные сценарии, и тут он кое–что осознал.       – Но, мама, что ты собираешься делать? В смысле… где ты будешь работать?       На её губах появилась смущенная улыбка.       – Ну, не знаю, поверишь ли ты мне, но… – Она рассказала ему о возможности, которая ей недавно представилась. Гарри сперва действительно не поверил.       – Мам, это невозможно. Ты же…       – Дорогой, только не начинай твердить, что твоя мать слишком стара, – предупредила она с лукавой улыбкой.       – Нет, я не то хотел сказать. Ты не стара, а даже если бы была стара, я бы никогда этого не сказал, – она ущипнула его, и они оба расхохотались. – Просто… Ты это сможешь? После стольких лет?       – Похоже на то. Через три дня у меня назначена встреча в Министерстве, и мы решим, смогу ли я приступить.       – Но… Как мы… Поначалу тебе же не будут платить. В смысле… Тебя будут обучать. Как мы…       – Не переживай, дорогой. В волшебном мире мы ни в чем не будем испытывать недостатка, особенно учитывая, что нам оставил твой отец после смерти.       – О чем ты?       Его мать тяжело вздохнула.       – Твой отец… был богат, Гарри. Поттеры – очень древняя волшебная семья. Они веками накапливали богатство. Когда умерли твои бабушка и дедушка, все унаследовал Джеймс. Едва мы окончили Хогвартс, как сразу же вступили в Орден Феникса, чтобы сражаться с Волдемортом. Мы с твоим отцом никогда не работали. Мы жили на деньги его семьи, и все время посвящали служению Ордену. После гибели твоего отца по завещанию все получила я, и я оставила эти деньги в сейфе в Гринготтсе. Это золото годами хранилось там, пока мы жили в маггловском мире. Оно преумножилось, сегодня это гораздо большая сумма, нежели была, когда погиб твой отец. Если бы я захотела, я могла бы жить безбедно, не нуждаясь в работе.       – Я и не думал, что мы богаты.       Всю жизнь Гарри ни в чем не испытывал нужды, но они с матерью жили просто. У них никогда не было роскоши, Гарри никогда её не просил. И вот теперь он узнал, что они богаты. Он был ошеломлен.       – Я лишь хочу, чтобы ты ни о чем не волновался. Возможно, мне не сразу станут платить, но это не будет проблемой, – продолжила она.       Это правда? В самом деле? Летом он не вернется в Нортгемптон? Больше не будет жить среди магглов? Он сможет стать полноценным волшебником, и больше не скрывать от мира, кто он? Гарри был взволнован.       – Это я и хотела тебе рассказать, – заключила его мама. – Я рада, что ты так хорошо это воспринял.       – Мам, я считаю, ты потрясающая. Я знаю… знаю, что ты считаешь, что знаменитым быть невыносимо. В Хогвартсе многие шепчутся за моей спиной. Но спустя время они просто исчезают, или же я их перестаю замечать. В конце концов, я такой же обычный студент, как все остальные.       – Ты не просто обычный студент. Ты мой сын. Для меня ты всегда будешь особенным.       Гарри не удержался от улыбки. Вскоре они вернулись домой и приготовили завтрак, когда Рон проснулся, зевая так, что едва не вывихнул челюсть. Гарри еле удержался, чтобы не поделиться новостью с лучшим другом во время завтрака, но после еды он обо всем ему рассказал. Рон тоже за него порадовался и пришел к выводу, что новость потрясающая. Остаток дня они провели, играя в волшебные игры. Мать Гарри часто советовала им быть осторожными и как можно меньше шуметь, если они не хотят привлечь внимание соседей. Она применила несколько заклинаний, магически звукоизолировав стены и окна. Они пробыли дома целый день, обсуждая завтрашнее возвращение в Хогвартс.       На следующее утро Гарри немного успокоился. Когда он, как всегда, отправился на кухню, чтобы помочь матери с завтраком, он осознал, что в последний раз готовит здесь. Он осмотрел столешницу, шкафы, стол в гостиной, диван, даже посуду и прочую утварь. Ему стало любопытно, привезет ли мать с собой что–нибудь или они начнут все сначала. Теперь он понял, что чувствовала вчера его мама. Ностальгию, Гарри испытывал её как раз перед их отъездом в Лондон. Как бы сильно ему ни хотелось жить среди волшебников, но он был привязан к этому месту.       Они выехали рано, в восемь утра, Хогвартс–экспресс отправлялся в одиннадцать. Собирая вещи, Гарри подмечал всевозможные мелкие детали, все свои действия, все предметы, которые видел в последний раз. Когда они покинули квартиру, Рон вновь зевнул, его приходилось подталкивать, чтобы уйти вовремя, в голове у Гарри мелькнуло, что, возможно, он в последний раз видит квартиру, в которой вырос. Перед уходом он бросил последний взгляд на свою комнату. Мама заверила его, что привезет все его вещи.       В последний раз он спустился по наружной лестнице. Оглядел парк, где когда–то играл в футбол. Хоть он не так сильно любил футбол, как квиддич, как он честно признался маме, он понимал, что и по нему тоже будет скучать. Будет ли у него вообще возможность поиграть в футбол летом? А еще они с мамой каждую зиму катались на коньках. Куда они отправятся сейчас? Когда машина выехала с парковки, Гарри в последний раз взглянул туда, где так много произошло в его жизни. Он чувствовал, что уже скучает по этим местам.       В дороге он, как мог, поддерживал разговор с Роном, но мысли его уже были где–то далеко. Он гадал, в последний ли раз он едет в этой машине? Будет ли им вообще нужна машина там, куда они переедут?       Спустя два с половиной часа пути они прибыли на вокзал Кингс–Кросс. По ту сторону шлагбаума их ждал Хогвартс–экспресс. У них было достаточно времени, чтобы забрать свой багаж. Едва Гарри вернулся на платформу за клеткой с Буклей, как по ту сторону раздался громкий голос.       – Гарри! – обернувшись, он увидел приближающуюся Гермиону.       – Гермиона! – они обнялись. – Как прошло твое Рождество?       – Чудесно! А твое?       – Шикарно! Рону тоже понравилось, – он обернулся, ища Рона, но его нигде не было, наверное, он уже укладывал свой багаж в купе.       – Что ж, мне уже не терпится вернуться. Жду не дождусь начала занятий. – Гарри был рад вернуться в Хогвартс, но он не горел таким желанием приступить к учебе, как Гермиона. – Но, Гарри, ты же так и не знаком с моими родителями.       Гарри представили родителям Гермионы. Они показались ему очень приятными людьми, представились его матери, и, похоже, были искренне рады знакомству. Рон так и не показался из поезда, пока они общались.       Когда раздались гудки, Гарри и Гермиона поняли, что пора садиться. Гарри помог подруге занести багаж. Он вернулся, чтобы коротко обнять мать – она поцеловала его в лоб и взъерошила ему волосы, как всегда, перед отъездом. Едва поезд тронулся с места, он открыл окно купе и крикнул:       – Удачи в Министерстве, мам!       Она помахала ему рукой на прощание. Гарри не мог поручиться, плакала она на этот раз или нет. Но он увидит её довольно скоро, и в другом мире.