strangelove

Nervous The Neighbourhood

Я чувствую, будто у меня застрял ком в горле.

Я не знаю, каким путём мне пойти.

И я всё меняю направления, я это знаю,

Мне нужна другая стратегия.

Всё это из-за того, что я хочу

Показать тебе, что я чего-то стою.

Бомгю хотел как лучше. Ёнджун это понимал, когда Бомгю пытался накормить его, а Ёнджун отказывался есть, потому что кусок в горло не лез. — Перестань вести себя так, словно тебе не плевать.  — Мне не плевать, Ёнджун! — Бомгю повысил на него свой голос, а потом в порыве злости или может отчаяния, кинул тарелку с едой в стену. На стене образовалась грязное пятно, с которого медленно скатывались вниз остатки овощей. Тарелка разбилась, как и разбивалось всё самообладание Бомгю. — мне не плевать! Я совершил ошибку и имею право исправить её. Не лишай меня этого!  Ёнджун раздражен не меньше. Его голова раскалывается на части, во рту сухо, перед глазами пелена не дающая рассмотреть всё вокруг. Снова слёзы. Снова бесконтрольные слёзы. Когда он уже от них избавится? — Ты сам себя лишил этого. — Это не так! — Бомгю приближается к нему. — у всех есть второй шанс и у меня он тоже должен быть. Я хочу исправить то, что я натворил. Я хочу исправить свои ошибки, Ёнджун. Я вижу тебя со стороны и мне больно от того, что я довёл тебя до этого. Мне больно, хён, от того, что из-за меня ты такой. Мне невыносимо больно. Я глубоко сожалею обо всём, что сделал. Мне жаль, хён. Мне так сильно жаль. Ты должен быть счастлив и здоров, хён. Я хочу, чтобы ты был счастлив и здоров. Бомгю плачет сильнее даже, чем Ёнджун, выглядя таким же разбитым как он. Таким же глубоко несчастным. Ёнджун чувствует, что вот вот выплюнет свои легкие, они горят сильным огнем, не дают ему задышать. Бомгю, вероятно, чувствует тоже самое. Загнанно дышит, смахивает слёзы, пытается взять себя в руки, но ломается при каждом выдохе. — Почему? — спрашивает он, подходя ближе к нему и пытаясь заглянуть в глаза. — мне искренно интересно, почему ты так поступил? — Я… — Бомгю поджимает губы, вероятно, не зная ответа на его вопрос. Или зная, что его ответ будет никчемным. — не знаю, — Бомгю берёт его руки в свои, как Кай пару недель назад. Только ладони Кая были теплыми, а у Бомгю они холодные. — может, я был ослеплён первой влюбленностью, может я был сильно зациклен на себе и на нём, может я просто не видел ничего, пока ты не рассказал обо всём, но это всё не важно, потому что я жалею о том, что меня не было, когда ты во мне нуждался. Я жалею, что бросил тебя, хён. Пожалуйста, позволь мне… Бомгю просто кладёт свою голову ему на грудь и плачет, как было раньше. Раньше он приходил к Ёнджуну, чувствуя, что ему нужна помощь. Плакал, а потом делился своими мыслями. Как и тогда, Ёнджун чувствует, что хочет обнять его и выслушать всё, что он скажет, но дрожащие руки не позволяют ему этого, напоминая, что сейчас он лишён дозы и он должен это исправить. — Мне не нужна твоя помощь. Он отодвигает его от себя и уходит к себе в комнату. Запирается там, пока не слышит, как захлопывается входная дверь. Ёнджун не знает, хочет ли он помощи. Хочет ли он быть спасенным. Хочет ли он лишаться своей мнимой свободы, что он получает от наркотиков. Он был на грани смерти. И ему не было страшно. Ему не страшно

***

У Ёнджуна случился мини инсульт, когда выходя из квартиры, он встретился с Субином. С самым последним человеком, которого хотел бы вообще когда либо видеть. С человеком, который, возможно, сам того не зная, является одной из причин его бед. — Бомгю сейчас нет дома, — он на самом то деле думал, что Бомгю с Субином.  — Я знаю, я пришёл к тебе. Идти в магазин за пачкой сигарет с Субином рядом, было ужасно странно. Максимально странно. Как помидор с арахисовым маслом. Ни хрена не сочетается.  Всю дорогу они молчали и молчали в магазине, пока Ёнджун оплачивал за две пачки сигарет. Одну из которых он сразу же раскрыл и закурил. Субин напряженно хмурился, смотря на то, как тот делает глубокую затяжку и выдыхает серый дым в сторонку. Этот парень, с ямочками на щеках и очками на переносице, опередил его во всём, но он всё ещё очарователен и Ёнджун снова, к сожалению, сражён на повал. — Ты хочешь мне что-то сказать?  — Да, — они, медленными шагами, идут в сторону дома Ёнджуна. — Бомгю расстался со мной. Ёнджун бы поперхнулся сигаретой, если бы не выдохнул её в последний момент. — Почему?  — После того, что между вами произошло, он, можно сказать, потерял рассудок. Не мог сидеть, стоять, есть, спать, просто даже дышать, всё продолжал твердить о том, как загнал тебя во всё это.  Ёнджун не знает, какую эмоцию ему чувствовать. Что ему нужно говорить, пока бывший парень его возлюбленного называет причины их расставания?  — Мне жаль, — на самом деле, Ёнджун этого не чувствует. Что угодно, но точно не жалость. И даже не облегчение, а скорее какое-то опустошение. Довольно сильное опустошение. — Мы вроде как решили остаться друзьями, поэтому всё нормально. Я это говорю по причине того, что вчера он пришёл ко мне и сказал, что ты не хочешь принимать его помощь. — Всё верно. Я не хочу, чтобы меня спасали. Ёнджун постепенно забывает какая у него была жизнь до наркотиков. Забывает, как выглядело его тело, как не дрожали его руки, как его организм был сильным, как он чувствовал запахи и ощущал вкус еды. Прошло так много времени, что Ёнджун забывает какого это быть физически здоровым. Но лишаться того, что у него сейчас… он просто хочет медленно идти к своей смерти и умереть в покое, под собственной рвотой и пеной у рта. Ему не нужны спасения сейчас, когда он зашёл слишком далеко. Его нужно было спасать, когда он только только начинал. — А может ты не хочешь быть спасенным, потому что никто и не догадывался об этом? Потому что ты был один? — может быть. Может быть не было человека, который мог бы его спасти. — Бомгю бросил всё, когда узнал, что с тобой происходит. Ты раскрыл ему глаза на его же действия и он готов это исправить, потому что не хочет больше отвлекаться от тебя. Неосознанно или намеренно. Он не может оставлять тебя снова. Тебе всего то нужно принять его.  Эти слова звучат слишком легко, как когда на действии, оказываются слишком сложными. Ёнджун не просил Бомгю бросить всё и примчаться к нему, по крайней мере, не в этот раз. Если он это сделал, значит сделал зря, потому что Ёнджун не готов. Не готов лишаться этой жизни. Не готов чувствовать боль в другом её масштабе.  — Сколько раз мне нужно повторять одни и те же слова, чтобы вы прекратили свои попытки? Ёнджун сделал затяжку и выдохнул. В легких словно пусто. Ему словно нечем дышать, кроме сигарет, хоть они и на улице. — Ты в любом случае ничего не потеряешь, — говорит Субин. — ни его, ни других, ни свою зависимость, если решишься сдаться, ничего и никого, кроме себя. А если он уже потерян?  — Я и так его потерял, — совсем тихо проговарил он, стряхивая пепел с сигареты на землю, но Субин его слышит и смотрит на него. — Он не ждёт твоего прощения, хён. Он и самого себя не простит, из-за того, что пришёл, когда ты в нём больше не нуждаешься, но, может быть, сейчас его присутствие, окажет на тебя совершенно другое влияние. Может быть, у вас будет возможность сделать друг друга счастливыми. Ёнджун больше ничего ему не говорит. Они доходят до его квартиры, к этому времени, Ёнджун прокурил две дополнительные сигареты и тихо наблюдал, как Субину было неприятно от запаха сигарет. Субин терпел до последнего. У двери в подъезд, Субин засунул руки в карманы своего худи с эмблемой "Чикаго Буллз". За красного быка Бенни, Ёнджун его зауважал даже. Они могли бы стать друзьями. Возможно. Ёнджун набирал номер своего домофона, когда Субин взял его за локоть и остановил. — Хён, ты имеешь право злиться на нас всех и ненавидеть нас всех, но поверь, каждый из нас понял, что не должен был так поступать с тобой. Ты этого не заслуживаешь. Субин неожиданно обнял его. А потом просто развернулся и ушёл вниз по улице. Ёнджун зашёл в квартиру с сильным желанием выпить чего нибудь холодного. Снял кроссовки, прошёл на кухню, взял свою любимую кружку и налил себе холодной воды из под крана, когда почувствовал, как руки Бомгю обвили его талию. Второй человек за день его обнимает. Второй человек, от которого, он этого меньше всего ожидал. Кружка снова выпадает из его дрожащих рук и снова он не успевает выпить воды, замерев на месте. — Я не могу потерять тебя из-за своей глупости. — прошептал Бомгю, обнимая его крепче. — Я не могу потерять тебя, Ёнджун-а.

***

Ёнджун спал достаточно чутко, чтобы услышать, как Бомгю вошёл к нему в комнату и лёг рядом. И проснуться из-за прикосновения к своему голому торсу. Он повернулся к нему, когда Бомгю отпрянул от него, как от огня. Ёнджун смотрел в его заплаканные глаза, спрашивая себя сколько слёз он потерял за последние дни. Ёнджун плачет из-за кокаина. Слёзы текут сами, хочет он этого или нет. Но Бомгю… Ёнджун осторожно вытирает ему слёзы, мягко касается щеки, словно Бомгю окажется его сном и сейчас исчезнет. Лунный свет ложится на них, Бомгю прикрывает на секунду глаза, льнёт к его ладони, берёт её в свою и смотрит на него. — Я люблю тебя, хён, — шепчет он, словно их кто-то может услышать. — я так сильно тебя люблю. Прости меня, пожалуйста, прости за всё, что я сделал. Ёнджун опускает взгляд на чужие обкусанные губы и думает, как же сильно он хочет его поцеловать. Как же сильно он хочет прикасаться к нему. Как же сильно он хочет показать ему, как он его любит. Бомгю так красив сейчас. С заплаканными глазами, с разбитым взглядом, едва приоткрытыми губами, держащий его руку в своей. Ёнджуну его так сильно не хватало. Он скучал по нему слишком сильно, чтобы сейчас не воспользоваться моментом и не дотронуться до него. Но он ему ничего не отвечает. Да и не знает, что ему ответить. Он не думал сегодня о словах Субина, просто не мог из-за головной боли. Не думал о словах Кая, о словах самого Бомгю, предпочитая вместо этого употреблять и курить, считая, что так ему будет проще. И это было так. Ему становилось проще, пока он сидел один в своей комнате. Когда он видел Бомгю, дрожь его тела становилась сильнее в несколько раз. Как и сейчас, Бомгю держит его дрожащую руку в своей, смотрит прямо в глаза, словно ждёт, когда он что-то скажет. Вместо слов, Ёнджун его обнимает. Прижимая к себе и утыкаясь носом в его волосы. Бомгю обнимает его в ответ и плачет до тех пор, пока просто не засыпает. Утром, Бомгю просыпается один в чужой постеле, выходит из комнаты Ёнджуна и не обнаружив его дома, досадно вздыхает.

***

Своим неожиданным возвращением в его жизнь, они загнали его в угол.  Ёнджун испытывал какое-то давление, хотя подобного с их стороны не было. Он чувствовал, что они пытались быть осторожными, но замученное мыслями сознание, продолжало говорить ему, что они не честны с ним.  Бросив его один раз, они бросят его и во второй. Ёнджун не хотел им верить. Не хотел заставлять себя верить в то, что они могут спасти ему душу. Он заполнен болью. Он думает об этом каждый день, вспоминает всё, что они говорили, всё, что они делали, всё, что произошло с ним тогда в клубе. Вспоминает отца, что ушёл, просто потому, что нашёл жену лучше. Вспоминает мать, что во время своего ухода сказала ему, что он уже достаточно взрослый, чтобы позаботиться о себе.  Вспоминает Бомгю, что ушёл молча.  Постепенно отдаляя себя от Ёнджуна, срывая свою часть в его душе, что сейчас пустует, заживая медленно. Ёнджун хотел бы не чувствовать вообще.  Но то, что ему становится тесно в собственной жизни, даёт понимание тому, что чувств в нём слишком много. Слишком для одного человека. Он как клаустрофоб, закрытый в маленькой комнате, испытывающий ужасающий страх от мыслей, что стенки комнаты его сейчас раздавят.  Если его спасут… если есть вероятность того, что он будет спасён, будет ли у него гарантия тому, что они… он останется с ним?  Бомгю, человек номер один в его жизни.  Он всего лишь хотел такого же в свою сторону. Если он поверит ему, если он позволит ему спасти себя, не пожалеет ли? Ступать на дорожку доверия, Ёнджуну не особо хочется, потому что, если его опасения окажутся верными и он снова окажется прошлым Бомгю, Ёнджун этого не выдержит. Во второй раз точно. Если с первым едва ли справляется. Он возвращается домой, после утренней прогулки по парку рядом с домом. По хорошему, он должен быть на работе, но по пути в парк, он позвонил начальнику и выпросил день форы. Бомгю встречает его с полотенцем в руке и виноватым видом. — Я готовил нам завтрак, — проговаривает он. — я не знал, придёшь ли ты, но надеялся, что ты вернёшься. В отличии от Бомгю Ёнджуну некуда идти. Ёнджун всегда возвращается домой. — У меня не было выбора, мне нужно… — договаривать не стал, но Бомгю и так всё понял. — Понял, — он опустил голову и вернулся на кухню. Оказавшись в своей комнате, Ёнджун достал из коробки пакетик, рассыпал содержимое на стол и пока выставлял три ровные дорожки своей, валяющейся во всём бардаке на столе, картой и кинул взгляд на зажигалку рядом с дневников. Ёнджун подумал, что он мог бы перестать нюхать и начать принимать внутривенно, но мысль затерялась в подкорках его сознания, когда одна из трех дорожек оказалась в его организме. К Бомгю он пришёл полностью готовый лечь ему под ноги и попросить избить себя. Вместо этого он сел на диван и стал, неотрывно наблюдать за ним. Бомгю варил им кофе на турке и Ёнджун гадал, было ли ему комфортно под его взглядом или нет. — Хочу спросить, — Бомгю замер, когда наливал им кофе в кружки. Ёнджун видел, как задрожали его руки и как напряглась его спина. — если я дам вам себя спасти то, что будет потом? Бомгю оставил турку на выключенной плите и подошёл к нему. Сел рядом и положил руку ему на бедро, заглядывая в глаза. — Тебе больше не придётся переживать эту боль. — Я её чувствую каждый раз, как смотрю на тебя. — Тогда ты вынужден будешь бороться с ней, ведь я не уйду, хён, — его уверенность было ужасно забавной. — я знаю, что поступил как дерьмовый человек, но я исправлюсь, обещаю. Ты, слишком многое значишь для меня и мне жаль, что я забыл про это и вспомнил, когда стало поздно.  Признайся он Бомгю сейчас… Бомгю останется? Узнай Бомгю, что вторую боль ему причиняет его любовь к нему, он продолжит считать его значимым для себя? Какого вероятность, что Ёнджуну повезёт и Бомгю больше не уйдёт от него ни к кому? Что, даже если уйдёт, то вернётся, чтобы не дать Ёнджуну оказаться в одиночестве снова? — Я не могу тебе верить, — говорит он, чувствуя себя с петлёй на шее. — Понимаю, но, умоляю, дай мне шанс. По крайней мере, если его бросят во второй раз то, Ёнджун знает, что он будет делать. Он сделает всё возможное, чтобы вернуться к этой жизни. Уволится с работы, будет продавать своё тело, переживёт не одно насилие, будет принимать внутривенно кокаин, героин, дезоморфин, да что угодно, но будет медленно и болезненно убивать себя. Откажется от всех и всего, даже от своего дневника, и посветит свою жизнь только наркоте и сигаретам, пока не умрёт. Не будет никакой счастливой жизни, психического и физического здоровья, даже если у него будет возможность спасти самого себя, он этого не сделает. Просто не сделает. Он выберет быть слабым и трусливым, чем быть счастливым. — Хорошо. Бомгю глупо хлопает ресницами, не веря услышанному. Ёнджун самому себе тоже не верит. Возможно, ему просто начали нравиться наркотики, возможно, он просто не хотел лишать себя свободы, но, может быть, Субин был прав. Может быть, человек не знающий о нём практические ничего, был прав и присутствие Бомгю сейчас окажет на него другое влияние. Может, Ёнджун не пожалеет, что излечился.  — Правда? — При условии, — начинает он, Бомгю выпрямляется как струнка. — если ты поступишь так со мной снова, я уйду от тебя и вернусь к такой жизни. Имел ли он право так говорить? Ставить Бомгю перед таким фактом? Вероятно, нет. Манипулировать его из-за своего морального истощения было глупо, но Ёнджун чувствовал, что он не мог иначе. — Хён, — Бомгю обнимает его, обвивая свои руки вокруг его шеи, прижимаясь к нему. — я больше не причиню тебе боли. Я не уйду от тебя никуда и ни к кому.  Ёнджун обнимает его за талию, облегченно выдыхая. Бомгю ему нужен. Всегда.