Входная дверь

Драко не спеша налил себе ещё один стакан, наблюдая, как жидкость густым янтарём заполняет хрусталь. Тео, развалившись в диване, потягивал свой, не спеша, с ленцой, но глаза его были прищурены — он думал. — Это могла быть Грейнджер, — наконец проговорил он, облокотившись на подлокотник и лениво покачивая стакан в руке. Драко даже не удостоил эту мысль ответом. Тео вскинул бровь. — Ой, брось, Драко. Она могла это сделать. — Нет. Тео ухмыльнулся. — Прям так уверен? Драко отпил виски, позволив алкоголю согреть горло, прежде чем лениво бросить: — Она не настолько умна. Это была ложь. Грейнджер была чертовски умна. Но это была ложь, в которую Драко хотел верить. Потому что если это она — если это правда она, — то как, чёрт возьми, она это сделала? Тео не стал давить. Только пожал плечами и снова потянулся к бутылке. — Значит, кто-то другой. — Он сделал глоток. — Остаётся вопрос: кто? Драко молчал. Он наблюдал за ним из-под ресниц, ловя каждую тень, каждую смену выражения. В глубине сознания он всё ещё не отпустил мысль, что это мог быть он. Но пока молчал. В комнате повисло напряжённое молчание. Только приглушённый треск камина, звон хрусталя, редкие вздохи. И алкоголь. Огневиски текло по венам, размывая границы, делая мысли ленивыми, грея тело, но не разум. Драко не становилось легче. Не становилось. — Знаешь, я, пожалуй, пойду, — вдруг сказал Тео, поднимаясь. Он был пьян. Устало-пьян, размеренно-пьян, но всё ещё достаточно трезв, чтобы не шататься. — И куда ты намылился? — Драко с хмурым прищуром наблюдал, как друг подтягивает манжеты. Тео ухмыльнулся. — Куда-нибудь, где меня тоже будут душить, но в более приятном контексте. Драко закатил глаза, но губы дрогнули. Тео, усмехнувшись, шагнул к камину и уже перед самым уходом бросил через плечо: — Если кто-то начнёт сжимать мне горло, так это точно не ты, Малфой. Зелёное пламя вспыхнуло — и он исчез. А Драко остался в тишине, всё ещё не находя ответов. Он с раздражением потёр переносицу, бросив взгляд на дневник, который принёс из библиотеки. Если его фамильная цепочка — которая, чёрт побери, должна была быть в его тайнике — каким-то образом оказалась внутри этого дневника, то ему нужно понять, почему. Он открыл книгу и начал читать. Большая часть записей была бессмысленной.Обычные дневниковые заметки человека, который, судя по почерку, весьма любил себя. “Сегодня заключил сделку с французами. У них отвратительный вкус в вине и ещё хуже в женщинах.” “Год в Британии, а они всё ещё называют меня чужаком. Бараны.” “Моё терпение на исходе. Думаю, пора расширяться. В этих землях слишком много идиотов с деньгами.” Ничего стоящего. Ничего важного.Но одна запись заставила его остановиться. “Я встретил её в шахтах. Была она — худющая, в пыли, с чёрными под ногтями руками. Девка, которую никто бы не заметил. Кроме меня.” “Её звали Аделин Барлоу. Грязнокровка. Местная. Работала в шахтах с детства, знала о камнях больше, чем все мои мастера вместе взятые. Когда я спросил, как она этому научилась, она только ухмыльнулась: «Выращивала алмазы у себя в огороде». Мне тогда это показалось забавным.” “Я был молод и глуп. Мне казалось, что у меня есть время.” “Но время было не на моей стороне.” Драко скривился. Чистокровный маг, наследник рода, владелец шахт влюбился в грязнокровку?Это шло вразрез с каждым правилом их семьи. Малфои не просто следовали Кодексу Чистоты Крови — они его создавали. И всё же… Он знал, что его прадед женился на чистокровной. Значит, эта Аделин не вошла в род. Драко с раздражением захлопнул дневник, не желая дальше копаться в любовных переживаниях предков. Он взял бутылку, налил себе ещё один стакан и сделал глоток.Почему цепочка оказалась в этом дневнике? Чем больше он думал, тем меньше ему нравились возможные ответы. — Тинки! Домовой эльф появилась с глухим хлопком, испуганно глядя на хозяина.Драко смотрел на неё сверху вниз, его глаза всё ещё горели остатками гнева, но голос был ровным, почти ленивым. — Спустишься в подземелье. Излечишь Грейнджер. Тинки вздрогнула. Она знала, что там, внизу, и знала, что хозяин только что оттуда вернулся. — Да, хозяин, — пролепетала она, не смея поднимать глаз. — Пусть поест. Проследи, чтобы ела. Тинки судорожно кивнула. Драко не добавил, что его не волновало, как она это сделает. Что ему не важно, будет ли Грейнджер сопротивляться или нет. Он придерживался одной простой мысли: Лорд убьёт его, если узнает, что грязнокровка умерла раньше, чем раскрыла свои тайны.Она всё ещё была нужна. Он медленно потёр пальцами виски. — Можешь идти. Тинки с хлопком исчезла. Драко взял дневник в руки, перевесил его, будто проверяя вес.Почему цепочка была именно здесь?Он не знал.Но если кто-то хотел, чтобы он это нашёл, значит, это была игра.А он терпеть не мог, когда им пытались манипулировать. Он развернулся, вышел из кабинета и, даже не потрудившись запереть дверь, исчез в свою комнату. Тинки с хлопком появилась в сыром, промозглом подземелье Малфой-Мэнора. Полумрак здесь был гуще, чем наверху, и Тинки поежилась, хотя её собственная кожа была такой же бледной и холодной. Гермиона лежала на каменном полу, скорчившись в неестественной позе. На её шее алел свежий след от руки — багровая отметина, словно клеймо, выжженное на нежной коже. Тинки задохнулась от ужаса. Она видела и раньше гнев хозяина, но никогда он не был настолько страшным. Девочка была без сознания, и Тинки показалось, что она почти не дышит. Эльфийка подскочила к ней и зашептала панические слова исцеления. Её маленькие ручки задрожали, когда она прикоснулась к шее Гермионы, боясь причинить ей боль. Постепенно багровый след на шее Гермионы начал блекнуть, а дыхание её стало более ровным. Тинки с облегчением выдохнула. Она знала, что Гермиона на грани, что ещё немного — и она бы умерла. Мысль об этом заставила её содрогнуться. Хозяин велел излечить мисс Грейнджер, и она должна была выполнить этот приказ любой ценой. Она осторожно подняла Гермиону с пола и положила на жёсткую кровать, наколдовав её минутой ранее. Затем Тинки исчезла и появилась снова, неся в маленьких ручках поднос с едой и водой.Она должна была заставить её есть. Поставив поднос на небольшой столик рядом с кроватью она снова склонилась над Гермионой. Её лицо было бледным и измученным, а волосы спутались и свисали небрежными прядями. Тинки осторожно убрала их с лица девочки и зашептала: — Мисс Грейнджер… мисс Грейнджер… Проснитесь, пожалуйста… Вы должны поесть… Хозяин велел… Гермиона не отвечала. Она лежала неподвижно, словно кукла. Тинки почувствовала, как её глаза наполняются слезами. Ей было жаль эту девочку, ей было страшно за неё. Она знала, что если Гермиона умрёт, то хозяин будет в ярости, и тогда… Тогда Тинки даже боялась представить, что может случиться. Гермиона открыла глаза и почувствовала под собой нечто мягкое, похожее на кровать. Слабый проблеск сознания тут же угас, сменившись волной отчаяния. Осознание того, что она жива, что кошмар не закончился, обрушилось на неё с новой силой. Слёзы брызнули из глаз, и она зарыдала, сотрясаясь всем телом. Ей хотелось умереть, исчезнуть, раствориться в небытие, лишь бы не чувствовать эту боль, эту пустоту внутри. Тинки молчала, не произнося ни слова. Она стояла рядом, опустив голову и теребя край своего грязного платья. Её большие, полные страха глаза были устремлены на Гермиону. Эльфийка понимала её боль, чувствовала её отчаяние, но ничем не могла помочь. Рыдания Грейнджер постепенно стихли, превратившись в тихие всхлипы. Она смотрела на Тинки сквозь слёзы, и в её глазах читалась мольба. — Убей меня, — прошептала она едва слышно. — Пожалуйста, убей меня. Эльфийка задрожала всем своим маленьким тельцем. Она испуганно замотала головой, её и без того бледное лицо стало ещё бледнее. — Нет, мисс Грейнджер, — пролепетала она, запинаясь от страха. — Я не могу… Я не стану… — Почему? — отчаянно воскликнула Гермиона. — Почему ты не можешь мне помочь? Тинки опустила взгляд ещё ниже, её пальцы сжали ткань платья еще сильней. — Эльфы не могут убивать, — прошептала она почти беззвучно. — Даже если бы я хотела помочь мисс Грейнджер… Мы не можем… Это запрещено… Новые слёзы покатились по щекам Гермионы. Она снова зарыдала, чувствуя себя в ловушке, в безвыходном положении. Ей казалось, что этот кошмар никогда не закончится. Тинки, видя страдания Гермионы, засуетилась. Она наколдовала успокаивающее зелье и протянула его девушке. — Выпейте это, мисс Грейнджер, — пробормотала она, дрожащей рукой поднося зелье к губам Гермионы. — Вам станет легче… Гермиона с сомнением посмотрела на зелье, но от безысходности выпила его до дна. Вскоре её рыдания стихли, и она почувствовала, как тяжесть в груди немного отступила. Тинки, убедившись, что Гермиона немного успокоилась, принялась её уговаривать поесть. — Мисс Грейнджер, вам нужно поесть, — говорила она тихо и осторожно, словно боясь вызвать новую волну истерики. — Хозяин велел… Гермиона с сомнением посмотрела на тарелку с едой, но от безысходности взяла её в руки и начала есть механически, не чувствуя вкуса. Ей было всё равно, что она ест. Её мысли были далеко отсюда, в том прошлом, которое она потеряла. — Стой, — вдруг позвала она эльфийку, — как тебя зовут? Тинки вздрогнула от неожиданности. — Тинки, мисс Грейнджер, — прошептала она, опустив голову. — Меня зовут Тинки. — Спасибо, Тинки, — тихо произнесла Гермиона. — Спасибо за это. Тинки подняла голову и посмотрела на Гермиону с удивлением. Она не ожидала услышать слов благодарности. Обычно люди только кричали на неё и приказывали что-то делать. — Не стоит благодарности, мисс Грейнджер, — пробормотала она, покраснев от смущения. — Я просто выполняю свою работу. — Я понимаю, — кивнула Гермиона. — Но всё равно спасибо. Некоторое время они сидели в тишине, каждая погружённая в свои мысли. Гермиона думала о том, как ей выбраться из этого кошмара, как вернуть свою память и найти своих друзей. Тинки думала о том, как ей помочь мисс Грейнджер и не разгневать хозяина. — Тинки, — снова позвала Гермиона эльфийку. — А ты давно здесь живёшь? — Да, мисс Грейнджер, — ответила Тинки. — Я родилась в этом доме. Мои мама и папа тоже здесь жили. — И ты всегда была здесь? — уточнила Гермиона. — Да, мисс Грейнджер, — кивнула Тинки. — Я никогда не покидала Малфой-Мэнор. Гермиона задумалась. Она представила себе жизнь этой маленькой эльфийки, которая никогда не видела другого мира, кроме этого мрачного и холодного поместья. Ей стало жаль Тинки. — А тебе здесь нравится? — спросила она. Тинки пожала плечами. — Мне здесь нравится, мисс Грейнджер, — ответила она тихо. — Хозяин Драко… Он не такой, каким его видят другие. Он никогда не причинял вреда эльфам Мэнора. Конечно, он часто бывает груб… Но он никогда не применял физическую силу. Гермиона недоверчиво изогнула бровь. – Груб? Это мягко сказано, – фыркнула она. – Он убил моего друга.И не одного. Тинки опустила голову. – Я знаю, мисс Грейнджер, – прошептала она. – Но хозяин Драко… Он молод. И амбициозен. Ему приходится быть жестким. Но на самом деле… Он не жесток. – Не жесток? – Гермиона усмехнулась. – Он убивает ради Темного Лорда. Это не жестокость? – Хозяин Драко… Я помню его еще маленьким, – пробормотала Тинки, словно оправдываясь. – Он всегда был добр к нам, эльфам. Он никогда не обижал нас. – И поэтому ты служишь ему? – с горечью спросила Гермиона. – Из-за доброты к эльфам? Тинки замолчала, ее маленькое тельце задрожало. – Я служу ему из верности, – наконец прошептала она. – Он мой хозяин. Я принадлежу ему. Гермиона отвернулась к стене и снова зарыдала. Ей было больно и страшно. Она не могла понять, как можно оправдывать убийцу, как можно служить ему из верности. Тинки, видя страдания Гермионы, исчезла, оставив ее одну в темном подвале. Гермиона долго еще плакала, пока слезы не иссякли, и ее не сморил тяжелый, беспокойный сон.