Входная дверь

Драко сидел в своем кабинете, развалившись в кресле, словно хищный зверь, отдыхающий после удачной охоты. Его безупречно чистая мантия была испачкана темными пятнами крови, но он не обращал на них внимания. Его бледная кожа, казалось, впитала в себя тьму, которая окружала его. Рядом с ним, в таком же небрежном положении, расположился Тео. Пустой бокал в его руке и полупустая бутылка огневиски на столе говорили о том, что они уже некоторое время предавались размышлениям и возлияниям. – Скажи мне, Драко, – начал Тео, его голос был пропитан сарказмом, – не кажется ли тебе странным, что Поттер бросил бомбу прямо под ноги Грейнджер? Они действовали так, словно она им была совершенно не интересна. Как будто они её не знали. Драко молчал, погруженный в собственные мысли. Он и сам задумывался об этом ещё с того момента, как Лорд не обнаружил никаких воспоминаний о Грейнджер в голове того рыжего Уизли. – Может быть, они действительно стерли себе память о ней? – продолжал Тео, наливая себе ещё в стакан. – Но зачем? И кто мог это сделать? Драко пожал плечами. Он не знал ответов на эти вопросы. Но он был намерен их найти. Он должен был раскрыть секреты Гермионы, должен был понять, что она скрывает за той чертовой дверью, должен был узнать, какая роль ей отведена в этой войне. – Может быть, она какой-то шпион? – предположил Тео. – Или двойной агент? – Не знаю, – ответил Драко. – Но я выясню это. Они продолжали пить и размышлять, пока Тео не отключился прямо на диване. Драко остался один. Он налил себе ещё огневиски и сделал большой глоток. Алкоголь обжигал горло, но не приносил облегчения. Мысли всё ещё роились в его голове, не давая покоя. Драко вошел в спальню Гермионы с невозмутимым видом, словно это было самое обычное дело – навещать пленницу в её комнате. Он окинул помещение ленивым взглядом, отмечая царивший здесь хаос. Мебель была перевернута, постель измята, осколки вазы с цветами разбросаны по полу. Гермиона, похоже, в жалких потугах самоистязания и гнева разгромила всё, что попадалось ей под руку. Уголки его губ изогнулись в лёгкой усмешке. Он не мог не получить удовольствия от её бессилия. – Что ж, Грейнджер, – произнёс он, слегка покачиваясь от выпивки, – вижу, ты хорошо провела время. Надеюсь, ты не слишком устала от своих... эмоциональных выпадов? Гермиона резко подняла голову, её глаза горели ненавистью. Она вскочила с кровати и бросилась к нему, словно фурия. – Ты! – закричала она, её голос дрожал от ярости. – Это ты во всём виноват! Ты заставил меня сделать это! Ты убил их! Она бросилась на него с кулаками, но Драко легко увернулся от её ударов. Схватив её за запястья он резко притянул её к себе. – Успокойся, – сказал он холодным голосом. – Ты сама сделала это. Я всего лишь отдал тебе приказ. – Нет! – закричала она. – Нет! Я не могла! Новый поток рыданий накрыл её с головой. – О, да ладно тебе, Грейнджер, – усмехнулся Драко. – Не прикидывайся святой. Ты всегда была амбициозной и властолюбивой. Тебе просто нужен был повод, чтобы показать свою истинную натуру. – Замолчи! – закричала она, её голос превратился в хрип. – Ты монстр, Малфой, ты такой же, как он! Такой же, как Волдеморт! Драко, словно хищный зверь, набросился на Гермиону. Его пальцы впились в её тонкую шею, сжимая её с такой силой, что казалось, он услышал хруст. – Никогда не говори про меня так, – прошипел он прямо ей в губы. – Как будто ты знаешь меня. Знаешь, какой я. Поверь, Грейнджер, ты ещё не видела меня по-настоящему злым. Не видела, что такое настоящий монстр. Он резко оттолкнул её, и Гермиона упала на пол, схватившись за горло. Слёзы текли по её щекам, она задыхалась, не в силах произнести ни слова. – Почему тебя никто не помнит? – задал он вопрос, не обращая внимания на её слёзы и истерику. Гермиона не отвечала. Она просто повторяла: "Нет, нет, нет...", держась то за голову, то за горло и качаясь из стороны в сторону. Драко нахмурился. Он видел, что она не в себе. Что она не слышит его, не понимает его слов. Решив, что нет никакого толка разговаривать с ней, пока она не успокоится он призвал Тинки. – Тинки! Маленькая домовиха появилась в тот же миг. – Успокой её, – приказал Драко. – И приведи в порядок. Тинки кивнула и подбежала к Гермионе. Она начала шептать ей на ухо какое-то заклинание, гладя её по голове. Гермиона постепенно начала успокаиваться. Её слёзы высохли, и она перестала кричать. Но её глаза всё ещё были полны ужаса и страданий. Драко посмотрел на неё ещё раз, а затем развернулся и ушёл. Он не хотел больше её видеть. Он не хотел чувствовать это непонятное чувство, зарождающееся у него внутри за то, что он приказал ей сделать. Он просто хотел забыть обо всём этом. Он вернулся в свой кабинет и налил себе ещё огневиски. Пил медленно, смакуя каждый глоток. Ему нужно было расслабиться, нужно было отвлечься от тяжёлых мыслей. Но мысли о Гермионе не отпускали его. Он всё ещё не мог понять, почему её никто не помнит? Кто мог стереть им всем воспоминания о ней? И зачем? Драко закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Он устал. Устал от этой войны, устал от приказов Лорда, устал от себя самого. Он хотел просто забыться, хотел исчезнуть. Но он не мог. Он был Драко Малфой, и он должен был нести свой крест до конца. Голос Тео, словно резкий порыв ветра, ворвался в пьяный сон Драко, разрывая туман забвения. – Малфой, вставай! – прокричал он, в его голосе слышалось раздражение. – Кажется, твоя невеста сошла с ума! Драко с трудом открыл глаза, голова раскалывалась от боли. Он не сразу понял, о чём идёт речь. Но потом он услышал крики и причитания, доносившиеся из коридора. Он резко поднялся с кресла, чудом не сбив Тео, который его разбудил, и бросился к двери. – Что там происходит? – рявкнул он, выбегая в коридор. – Мисс Гермиона... она... – Тинки залепетала, её голос дрожал от страха. – Она кричит... она плачет... она... она не хочет… Драко замер как вкопанный. Сердце его на мгновение остановилось, а затем забилось с бешеной скоростью. На перилах третьего этажа, опасно балансируя на самом краю, стояла Гермиона. Её хрупкая фигура, словно обломанное крыло птицы, казалась такой маленькой и беззащитной на фоне мрачных стен Малфой-мэнора. Лицо её было залито слезами, волосы растрепаны, а глаза полны такого отчаяния, что у Драко перехватило дыхание. Он сделал шаг вперёд, затем ещё один, осторожно приближаясь к лестнице. – Грейнджер, – произнёс он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно и уверенно, – отойди от края. Не делай глупостей. Гермиона не отреагировала. Она продолжала стоять на обрыве каменной плиты, словно не слыша его слов. Её тело тряслось от рыданий, а губы беззвучно шевелились. Драко почувствовал, как гнев начинает закипать в его душе. Он не терпел неповиновения, особенно от этой грязнокровки. – Грейнджер, ты меня слышишь? – рявкнул он. – Отойди от края, это приказ! Гермиона вздрогнула, но не пошевелилась. – Не подходи, или я спрыгну, – прошептала она, дрожащим голосом. – Не подходи. Драко замер. Он не сразу понял, что в данной ситуации она не подчиняется, и он не мог понять почему. Он не мог позволить ей спрыгнуть, ибо Темный Лорд убьет его быстрее, чем весть о смерти его нового символа разнесется по всей Британии. Он попытался успокоиться, попытался найти нужные слова. – Грейнджер, послушай меня, – сказал он более мягким тоном. – Не делай этого. Это не выход. – Выход? – переспросила она, голос был полон горечи. – А какой у меня есть выход, Малфой? Я убила своих друзей. Я чудовище. Я не заслуживаю жить. – Ты не убивала Невилла, – сказал Драко. – Он жив. Гермиона удивлённо подняла голову. – Что? – спросила она. – Но как? – Поттер подоспел вовремя, – объяснил Драко. – Он бросил бомбу, и тебя отбросило взрывной волной. Орден скрылся. Мы больше никого не поймали. Гермиона на секунду замолчала, словно пытаясь осмыслить его слова. А потом её истерика возобновилась с новой силой. – Но я убила Полумну! – закричала она. – Я видела это! Я чувствовала это! Я не могла остановить себя! Я ненавижу тебя! Ненавижу! Её крик эхом раскатился по коридорам этажей. Драко стоял неподвижно, не зная, что делать. Он видел её боль, её отчаяние, и, как ни странно, ему впервые было её жаль. Но он мог лишь стоять и смотреть, как она разрушает себя изнутри. Наблюдая за этой сценой, краем глаза он заметил движение. Тео, который, казалось, исчез из реальности вместе с остатками огневиски, неожиданно оказался за спиной Гермионы. Драко и забыл, что он всё ещё здесь. Гермиона, поглощенная своим горем, не замечала ничего вокруг. Она рыдала, смотря вниз, словно пытаясь найти ответы в мраморных плитах пола. Её тело дрожало, она делала неуверенные шаги к краю, словно притягиваемая бездной. Драко же, парализованный тем, что люди часто называют страхом, мог лишь бессмысленно отвлекать её пустыми угрозами, сам не веря в их эффективность. Тео, одним резким движением, схватил её за плечи и оттолкнул назад к стене. Драко наблюдал за ними, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. – Держи её крепче, Нотт, – сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. – Не отпускай её. – Не беспокойся, Малфой, – ответил Тео, спокойным и уверенным голосом. – Я не сломаю ей шею. По крайней мере, не сегодня. Гермиона продолжала рыдать, её тело тряслось, а голова крутилась в разные стороны. Она не могла поверить в то, что сделала. Она убила Полумну. Своими руками. Она сделана это.Она. – Полумна... – прошептала она, голосом полным боли и отчаяния. – Прости меня... Быстрым шагом преодолев расстояние между ним и Гермионой, Драко, не медля, наложил на неё заклинание. Гермиона обмякла в руках Тео, погружаясь в сон. Драко, не обращая внимания на удивленный взгляд друга, коротко бросил: – Тинки, забери её. В мою комнату. Домовиха, словно материализовавшись из воздуха, подхватила Гермиону и исчезла с тихим хлопком. – И чтобы ни шагу оттуда, пока я не приду, – добавил Драко, обращаясь уже к пустому пространству. Тео, наблюдая за тем, как Гермиона исчезает в руках Тинки, не смог сдержать саркастического замечания. – Что ж, Малфой, – произнес он, поднимая брови в изумлении, – не ожидал от тебя такой... галантности. Неужели ты решил сменить образ хладнокровного убийцы на рыцаря в сияющих доспехах? Драко лишь нахмурился в ответ. – Не начинай, – отрезал он. – Если она умрет раньше, чем этого пожелает Лорд, его гнев обрушится не только на меня, но и на всех нас. – О, да, конечно, – Тео ехидно улыбнулся, – ты же так печёшься о нас, котик. Мы так тронуты твоей заботой. Драко проигнорировал его сарказм. – Просто проваливай домой, Нотт, – сказал он холодным голосом. – И не задавай лишних вопросов. Тео пожал плечами. – Как скажешь, Малфой, – ответил он. – Но я всё равно считаю, что она плохо влияет на тебя. Драко не стал отвечать. Он просто развернулся и пошёл в свой кабинет, оставив Тео одного в коридоре. Он чувствовал себя раздраженным и сбитым с толку. Он не мог понять, что именно происходит с ним. Почему он так реагирует на Гермиону? Почему ему хочется то глотку ей перерезать, обнажая все её вены наружу, то не дать ей спрыгнуть с этой чертовой лестницы? *** Глубоко вздохнув, он провёл рукой по лицу и толкнул дверь. В спальне было темно.Пламя в камине едва тлело, оставляя лишь слабые отсветы на каменных стенах.Грейнджер до сих пор не пришла в себя. Она лежала на боку, дыхание неровное, губы чуть приоткрыты. На её лице всё ещё виднелись следы от слез — слез боли и отчаяния. Он стоял у порога, смотрел на неё и думал. Почему она не подчинилась?Империус должен был заставить её сделать шаг назад.Но она не отступила. Она стояла над пропастью, и вместо того чтобы подчиниться, вместо того чтобы жить, она выбрала смерть. Почему?Почему она так отчаянно держится за свои страдания? Разве не проще было бы отпустить всё? Смириться? Позволить всему закончиться? Её тело сотряслось от слабого судорожного вдоха. Драко опустил взгляд на её запястья — худые, покрытые тонкими порезами, словно её собственное тело сопротивлялось существованию.Он никогда не понимал таких людей.Он привык видеть страх, привык видеть инстинкт выживания в глазах своих врагов. Но Гермиона… она была другой. Она не боялась смерти. Она, казалось, искала её, как будто это было единственное, что могло принести ей покой. Это раздражало его. Это злило. Это… пугало. Драко подошёл к кровати, его тень накрыла её, словно предвестник бури. Он наклонился, сжав пальцами её подбородок, заставляя поднять голову. — Проснись, Грейнджер, — прошипел он, опасным и низким голосом. — Ты не можешь просто сбежать от всего этого. Ты не можешь просто умереть. Ты принадлежишь мне. Ты принадлежишь Лорду. И ты будешь жить, пока мы не решим иначе. Её глаза медленно открылись, мутные и полные боли. Она смотрела на него, но не видела. Её взгляд был пустым, словно она уже была где-то далеко, за пределами этого мира. — Почему? — прошептала она, хриплым и сломленным голосом. — Почему ты не даёшь мне уйти? Почему ты не позволяешь мне просто исчезнуть? Драко сжал её подбородок сильнее, его глаза горели холодным огнём. — Потому что ты не имеешь права, — ответил он, стальным голосом. — Ты не имеешь права сдаваться. Ты не имеешь права бежать. Ты будешь жить, Грейнджер. Ты будешь страдать. Ты будешь помнить. И ты будешь платить за каждый свой грех. Он отпустил её, и она упала обратно на кровать, всё тело содрогнулось от слабости. Закрыв глаза, слёзы снова потекли по её щекам. — Я не могу… — прошептала она. — Я не могу больше… — Ты можешь, — перебил он её, его голос был безжалостен. — И ты будешь. Ты сильнее, чем думаешь. Ты всегда была сильнее. И ты будешь бороться, даже если это убьёт тебя. Он повернулся и вышел из комнаты, оставив её одну в темноте. Он не знал, что ещё сказать. Он не знал, как помочь ей. Он не знал, как помочь себе. Драко вернулся в свой кабинет, его разум был в хаосе. Налив себе еще огневики, он просто смотрел на бокал, его мысли крутились вокруг одной и той же проблемы. Он не понимал. Не понимал её силы, её упрямства, её боли. Но он знал одно — она была опасна. Она была опасна для него, для Лорда, для всего, во что он верил. И он должен был найти способ контролировать её. Он должен был найти способ сломать её. Иначе она сломает его. Драко опустил голову, сжав пальцами бокал так сильно, что стекло треснуло. Он не знал, что делать. Он не знал, как справиться с этим. Но он знал, что должен. Он должен был найти ответ. Он должен был найти выход. Иначе всё это разрушит его.