Входная дверь

Как только дверь за ней закрылась, он тяжело выдохнул. Её присутствие было удушающим, давило на нервы, словно стянутый слишком туго галстук. Весь этот разговор — странный, сбивающий с толку, слишком тихий — оставил в его голове неприятный осадок. Он провёл рукой по лицу, пытаясь прогнать навязчивые мысли. Эта грёбаная грязнокровка слишком долго отнимала его время. Слишком долго мешала ему жить. Он устало поднялся на ноги. Кресло хоть и было удобным, но оставило после себя ноющую боль в шее. Кровать. Он позволил себе эту привилегию, впервые за несколько суток. Проснувшись, Драко сразу вспомнил, что сегодня он должен отчитаться перед Лордом.Необходимая формальность. Необходимое напоминание о том, кому он служит. Он быстро оделся, отбросил мысли о Грейнджер, заперев их в самой глубокой части своего сознания и аппарировал в замок Лестрейндж. — Ты что-то скрываешь, Малфой. Холодный, змеиный голос Тёмного Лорда пробрался под кожу, как ледяная игла. Драко не дрогнул. Он стоял перед троном, спина прямая, взгляд ровный, без намёка на страх. — Я в процессе, мой Лорд, — ровно ответил он, уделяя каждому слову особенное внимание. Он не сказал о трещине.Не сказал, что дверь в сознании Грейнджер уже начала ломаться.Не сказал, что она слабеет. Что с каждым разом он становится всё ближе к её тайне. И в этот момент он задумался. Стоит ли ему сказать? Стоит ли закончить это прямо сейчас? Лорд хочет правду.Лорд ждёт её. Ему нет дела, какой ценой это будет добыто. Если он узнает про трещину, он не оставит её в покое.Он будет давить сильнее.Будет ломать быстрее.И тогда всё закончится. Драко должен был хотеть этого.Он должен был мечтать об этом. Но… Но почему-то он не был к этому готов.Он ещё не закончил. Он ещё не узнал, почему её никто не помнит.Он ещё не понял, почему её разум сопротивляется сильнее, чем у всех остальных.Он ещё не сломал её сам. Драко медленно вдохнул. — Я работаю над этим, мой Лорд. Волдеморт долго смотрел на него.В его змееподобных глазах читался интерес.А потом он усмехнулся. — Работай быстрее. Драко склонил голову. — Да, мой Лорд. Но внутри него что-то шевельнулось. И это не было облегчением. *** Тинки, маленькая и испуганная, стояла у кровати с подносом в руках. Запах овсянки и свежесваренного кофе витал в воздухе, смешиваясь с запахом лекарственных трав и чего-то неуловимо металлического. Гермиона знала, что это запах крови. Своей крови. — Мисс Грейнджер, вы должны поесть, — пропищала Тинки, дрожащим голосом. — Вам нужно набраться сил... — Убирайся, Тинки! — Гермиона резко села на кровати, откинув одеяло. Её голос был хриплым, ломким, словно старое, ржавое лезвие. Тинки вздрогнула, её большие глаза расширились от ужаса. Она знала, что мисс Грейнджер не в себе, что она страдает, но ничем не могла помочь. Она была всего лишь домовиком, рабом в этом проклятом доме. — Простите, мисс Грейнджер, — пролепетала она, пятясь к двери. — Тинки не хотела... — Убирайся! — Гермиона сжала кулаки, её ногти впились в ладони до боли. — Просто убирайся! Тинки, не говоря ни слова, исчезла с тихим хлопком. Гермиона осталась одна. Она обхватила голову руками, пытаясь унять боль, что разрывала её изнутри. Волна сожаления окатила Гермиону, смывая на мгновение ярость и отчаяние. Тинки... маленькая, преданная Тинки, которая всегда была рядом, всегда пыталась помочь, несмотря ни на что. Она не могла срывать свою злость на ней, ведь Тинки не виновата в её боли, в её кошмаре. Гермиона сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках. Она должна извиниться. — Тинки! — позвала она очень тихо, что бы не шуметь на весь дом. — Тинки, вернись, пожалуйста! Она ждала, затаив дыхание, надеясь, что эльфийка услышит её клич. Секунды тянулись, как часы, тишина в комнате давила, словно могильная плита. Гермиона уже почти потеряла надежду, когда появилась Тинки. Её большие глаза смотрели прямо на лицо Гермионы. Эльфийка стояла, словно ожидая очередного взрыва гнева и ярости. — Мисс Грейнджер? — прошептала она робко. — Вы звали Тинки? — Да, — Гермиона кивнула, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Прости меня, Тинки. Я... я не хотела кричать на тебя. Ты ни в чём не виновата. Тинки заморгала, словно не веря своим ушам. Она не ожидала таких слов от мисс Грейнджер. Обычно люди только кричали на неё, приказывали, унижали. А мисс Грейнджер... она извинилась. — Тинки прощает мисс Грейнджер, — прошептала она, её голос дрожал от волнения. — Тинки всегда готова помочь. — Я знаю, — прошептала Гермиона. — Тинки, — Гермиона посмотрела на эльфийку с мольбой в глазах. — Скажи, пожалуйста, ты знаешь, кто я такая? Кем я была до того, как меня сюда привели? Тинки замялась, переминаясь с ноги на ногу. Она не привыкла к таким вопросам от людей. Обычно они интересовались только тем, что она может для них сделать. — Тинки знает, мисс Грейнджер, — прошептала она, опустив взгляд. — Хозяин Драко... он ещё с первого курса учёбы в Хогвартсе говорил о мисс Грейнджер. В неприятной форме, конечно, но всё же говорил. Гермиона удивлённо приподняла брови. Драко говорил о ней? Ещё в школе? — А что он говорил? — спросила она с нескрываемым любопытством. Тинки покраснела. — Тинки не должна повторять слова хозяина, — пролепетала она. — Это неприлично. Гермиона не удивилась. — Ну пожалуйста, Тинки, — умоляюще произнесла она. — Я хочу знать. Тинки замялась ещё немного, а потом, не выдержав мольбы в глазах Гермионы, тихо сказала: — Хозяин Драко называл вас... грязнокровкой. Гермиона даже не вздрогнула. Слишком часто она слышала это слово в свой адрес, чтобы ещё обращать на это внимание. — А ещё... — продолжила Тинки, её голос был едва слышен, — он говорил, что вы... что вы слишком умная для девчонки. Гермиона удивлённо посмотрела на эльфийку. Малфой считал её умной? Это было неожиданно. — А ещё он говорил... — Тинки замялась, словно не решаясь продолжить. — Что? — не отступала Гермиона. — Он говорил, что вы... что вы его бесите, но…но Тинки еще слышала как он, как он называл вас красивой, — прошептала Тинки, опустив глаза. Гермиона почувствовала, как её щёки заливаются краской. Малфой считал её красивой? Это он так флиртует, пытая и унижая меня? — Что ж, а я считаю, что твой хозяин урод и кретин, он не достоин жизни. Тинки улыбнулась. — Да, мисс Грейнджер, хозяин Драко часто ведёт себя… так, как Тинки бы не хотела, чтобы он себя вёл, — запинаясь сказала эльфийка. — Но Тинки никогда не посмеет сказать, что хозяин Драко не достоин жизни, и уж тем более что хозяин Драко урод. Она поставила поднос с завтраком на столик рядом с кроватью и тихо добавила: — Домовые эльфы хоть и прислуга в этом доме, но они тоже любят посплетничать и обсудить новости событий жизни наших господ…, — немного стеснительнее она добавила, — ну, или самих господ. Гермиона непроизвольно улыбнулась. Она понимала, что Тинки хочет сказать. Домовые эльфы были не просто слугами, они были частью этого дома, частью этой семьи. И они знали все секреты и тайны своих хозяев. — Я понимаю, Тинки, — сказала она. — Спасибо тебе. Тинки кивнула и исчезла с тихим хлопком. Гермиона осталась одна. Она смотрела на поднос с завтраком, но аппетита не было. Её мысли были заняты другим. Откинувшись на подушки, она зацепилась взглядом на трещине на потолке. — Тинки знает меня, — горько усмехнулась она. — Всё это чёртово логово Пожирателей знает меня.Но почему тогда остальные не помнят? Почему Гарри, Рон, Невилл... смотрели на неё, как на пустое место? Эта мысль сверлила её мозг, но не так сильно, как воспоминания о последних днях. Кровь, крики, безжизненные глаза Полумны... Эти картинки, словно клеймо, выжглись в её памяти, отравляя каждую секунду существования. Но в этом море отчаяния мелькнул островок света — Полумна не узнала её. Она умерла, не понимая, в кого превратилась её подруга. И в этот раз, впервые за долгое время, Гермиона почувствовала не боль, а... облегчение? — Прости меня, Полумна, — мысленно обратилась она к подруге. — Прости, что я не смогла тебя защитить. Прости, что ты умерла, не зная, как низко я пала. Эта мысль, эта горькая правда, стала для неё единственным утешением в этом аду. Она предала своих друзей, подчиняясь Лорду, убила одного из тех, кто пытается спасти этот мир от тёмной, всепоглощающей гнили, но хотя бы Полумна умерла, не зная об этом. И это было важно. Это было единственное, что ещё удерживало её на краю пропасти. Но даже это утешение не могло заглушить голос, шепчущий в её голове: — Ты сломаешься. — Ты уже сломана. — И он знает это. Гермиона закрыла глаза, пытаясь заглушить этот голос, но он звучал всё громче, всё настойчивее. Она знала, что Драко вернётся.И когда он вернётся, он снова войдёт в её разум.И на этот раз он не остановится.На этот раз он сломает её. И тогда всё закончится. Но пока она ещё держалась.Пока она ещё могла сопротивляться.Пока она ещё могла плакать. И это было всё, что у неё оставалось.