Входная дверь

Драко не сказал ни слова. Он просто смотрел. Смотрел, как её тело выгнулось дугой, как пальцы разодрали кожу в бессмысленной попытке ухватиться за хоть что-то, что могло бы её спасти.Как её глаза налились болью, которая не имела выхода.Как губы были распахнуты в безмолвном крике.Как она умирала.И не могла умереть. Он не сделал ничего.Ни шаг вперёд.Ни попытки заговорить.Ни малейшего намёка на то, что он должен был остановить это.Но внутри него что-то сломалось.Он не признавал это.Не признавал, что ему стало тяжело смотреть.Не признавал, что этот момент — эта проклятая секунда — отпечатается в его голове навсегда. Он не признавал ничего. Но его пальцы всё равно дрогнули.Он не знал, что это было.Но оно было.И оно не исчезало. — Вставай. Холодный, безжизненный голос Волдеморта прорезал воздух, пропитывая пространство абсолютной властью. Гермиона дёрнулась. Её тело, не слушаясь разума, повиновалось приказу.Она пыталась встать.Но ноги не держали. Каждое движение было агонией, каждая попытка подняться — пыткой. Мир перед глазами расплывался, гудел, тянул вниз, будто сама земля хотела оставить её на полу.Но она всё же поднялась на дрожащие ноги. Раз. Два. И рухнула обратно в темноту.Бесчувственная.Беспомощная.Тело ударилось об камень с глухим звуком. Волдеморт лишь прошипел: — Малфой. Драко даже не вздрогнул. — Уведи её. Он медленно вдохнул.Поднял глаза на её обмякшее тело.И понял, что в этот момент ненавидит её еще больше. Но ещё сильнее — ненавидит себя. *** Кабинет. Драко не помнил, как оказался здесь. Последний чёткий момент — как он аппарировал в поместье, как перенёс её в свою спальню и уложил на кровать.На свою кровать. Эта мысль не давала ему покоя. Почему?Зачем? Он сам не знал. Он успокоил себя тем, что тело просто действует на автомате. Что он просто не думает.Что в голове пустота, а руки просто выполняют привычные действия. Он налил себе огневиски. Пил.Много. Глоток за глотком, пока тепло алкоголя не начало размывать границы между реальностью и воспоминаниями. Но мысли не исчезали. Боль.Её боль. Он видел сотни, тысячи пыток.Он сам насылал круцио на врагов.На грязнокровок.На невинных.И все они кричали.Все они молили.Все они ломались. Но не так.Не как она. Он никогда не видел ничего подобного.Это было не просто страдание.Это была не просто боль.Это было абсолютное уничтожение. И всё же…Она жива. Как, чёрт возьми, она до сих пор жива? Как она не сломалась? Почему она продолжает дышать, когда любая другая давно бы сдалась? Он ненавидел её за это.И в то же время… В глубине души, в месте, которое он никогда бы не признал даже под пытками… Он восхищался. Её упорством.Её выживанием.Её грёбаной неспособностью сдаться. Он сжал стакан чуть сильнее.Должен ли он был считать это слабостью?Или это было чем-то другим? Допив вторую бутылку огневиски практически залпом он еле стоял на ногах. Алкоголь плыл в венах, размазывая реальность, делая шаги тяжёлыми, дыхание — глубоким, мысли — чужими. Но он всё равно дошёл.Остановился у кровати.И посмотрел на неё. Она спала. Её лицо было спокойным, хотя он знал, что внутри неё — разрушение.Губы чуть приоткрыты, дыхание едва слышное. Тёмные пряди волос лежали беспорядочно, рассыпаясь по подушке, создавая иллюзию чего-то мягкого, чего-то, что должно быть защищено. Он усмехнулся, криво, горько. Какой грёбаный фарс.Она выглядела почти святой.Почти чистой.Почти той, кем она никогда не была и не будет. Грязнокровка.Грязная кровь.Проклятая родословная, которая делает её ничем. Но если убрать это? Если откинуть тот факт, что она не чистокровная?Если стереть из уравнения её рождение? Драко взял бы её в постель.Без колебаний.Без сомнений.Без мыслей о том, что будет потом. Потому что, чёрт возьми, она была красивая. Он мог признать это.Слишком высокая для классической женской грации, но идеально пропорциональная.Слишком худая после всех пыток, но он знал, что раньше она была пышной в нужных местах.Слишком сильная, слишком хорошая, слишком… Он резко замер. В горле пересохло.Нет.Нет.Это неважно.Это никогда не будет важным.Потому что этот факт не убрать.Грязная кровь не станет чистой.Она не из аристократов.Она не его уровня.Она слишком сильна.Слишком яркая.Слишком… Он не договорил. Просто развернулся и рухнул рядом с ней. Потому что был слишком пьян, чтобы продолжать отрицать очевидное.