Входная дверь

Ночь была безумно долгой. Они лежали на диване, почти не разговаривая, но и не засыпая. Гермиона знала, что сон не придёт.Слишком много мыслей, слишком много эмоций, слишком много невысказанных слов.Она нацелила свой взгляд вверх , уставившись в потолок, и, чтобы разрядить воздух, мысленно вернулась к тому, что действительно её зацепило. — Ты сказал, она была его любовницей. Она кинула взгляд на книгу, лежащую на полу. — Вы прям до таких подробностей записываете семейную историю? Драко перевёл взгляд на старый переплёт. — Нет. Он даже не раздумывал.Говорил честно, прямо, без фильтров. — Я нашёл его дневник среди этих книг. Он провёл пальцем по ее ключице, будто вспоминая что-то далёкое. — Он не скрывал своей привязанности. Описывал свои чувства, как какой-то школьник. Драко попытался усмехнуться, но это было больше похоже на призрачную тень эмоции. Он поднялся.На секунду исчез, потом вернулся, держа в руках новую бутылку огневиски. Одним движением наполняет их бокалы — её и свой. Она молча берёт стакан, делает глоток, чувствуя, как очередное тепло от алкоголя разливается внутри. Драко опустился рядом, но в этот раз уложил её так, что её спина оказалась прижата к его груди. Она не сопротивлялась.Не отстранилась. Всё, что раньше казалось бы странным, неправильным, невозможным, теперь было просто… так. Он положил перед ней книгу, перелистывая страницы пальцами.Гермиона замерла, чувствуя, как его дыхание касается её кожи. Медленно.Размеренно. И тогда он начал говорить.Не просто механически пересказывать.А рассказывать. Историю, вычеркнутую из рода.Историю Арманда Малфоя и его грязнокровки. В свете свечей буквы казались древними рунами, выжженными на страницах временем. Он задумчиво накручивал на палец локон Гермионы, не замечая этого сам. — Арманд Малфой, — начал он негромко, откидываясь на спинку дивана, — первый из нашего рода в Британии. Амбициозный, жадный, не знающий преград. Он не просто пришёл сюда, он выжег под себя землю, выстроил империю на костях других. Открыл шахты, добывал драгоценные камни. И, судя по его дневнику, гордился этим так же, как нынешний Малфой гордится своими миллионами в Гринготтсе. Гермиона слушала молча, её дыхание было ровным, но на коже выступили мурашки. — И всё же, в одном он оказался слаб, — продолжил Драко, переворачивая страницу. — Влюбился. В грязно… он запнулся будто не мог больше этого сказать,или не хотел. В девушку. Он почувствовал, как Гермиона напряглась. — Аделин Барлоу, — его голос стал томным, почти задумчивым. — Она работала в шахтах, знала о камнях больше, чем все его мастера вместе взятые. В его записях она звучит… иначе. Драко ухмыльнулся, вспоминая строки. — «Свобода, — пишет он. — Настоящая свобода — это она. Я только теперь понимаю, что значит жить, когда смотрю в её глаза». Он коротко фыркнул. — Очередной чистокровный, который внезапно осознал, что есть мир за пределами мраморных коридоров, — с усмешкой бросил он, но тут же замолчал, снова вспоминая записи. — Он пытался её купить. Обещал, что даст ей работу, обеспечит будущее. Она отказалась. Сказала, что ей не нужны его деньги, ей нужно право выбора. Гермиона вздрогнула, и Драко это заметил. — Да, Грейнджер, ты не ослышалась, — продолжил он, пока его пальцы лениво перебирали её волосы. — Малфой был в бешенстве. Не привык, что ему отказывают. И в то же время… Она его зацепила. Он влюбился. Драко перевернул страницу и замолчал. — Что дальше? — спросила она наконец. Драко медленно выдохнул. —А дальше…дальше ничего. Потому что дальше её просто… не стало, — ответил он. — В какой-то момент её имя исчезает из дневника. Будто её никогда не было. Дальше идут только записи о том, как он женится на Изабелле Блэк, как он счастлив, какие у них прекрасные дети. Будто Аделин просто стерли из его жизни . Гермиона закрыла глаза. — Как будто её вырезали из истории, — прошептала тихо. Драко медленно закрыл книгу и отложил её в сторону. — Может, так и есть, — негромко ответил он. — Может, её правда вырезали. В комнате воцарилась тишина. Свечи потрескивали, огневиски в бокалах оставался на дне. Гермиона закрыла глаза и медленно вдохнула. Тишина. Она окутала их, заполнила пространство между их телами, вжалась в их кожу, в мысли, в сознание. Гермиона лежала к нему спиной, её дыхание ровное, но напряжённое. Она не спала.Но и не говорила.Драко чувствовал её тепло.Тепло, которое не должно было быть его.Тепло, которого он не заслуживал.Но оно было здесь.Оно касалось его кожи.Оно отравляло его слабостью. Драко не думал, прежде чем спросить.Слова сорвались сами. — Ты жалеешь? О том, что произошло? Он не повернулся.Не посмотрел.Он просто ждал. И это ожидание оказалось хуже, чем любой ответ. Он боялся.Как же он боялся её слов.Как же он боялся, что услышит «да».Но её голос был тихим. Спокойным. Решительным. — Нет, я не жалею. Драко выдохнул.Медленно.Тяжело.Не зная, почему этот ответ его успокоил.Не зная, почему именно эти слова прошлись по нему, как лезвие. Но затем он сказал следующее. — Но ты всё равно убьёшь меня, ведь так? Он почувствовал, как внутри что-то холодное сжалось.Как отравленный клинок вонзился в грудь.Как реальность ударила его по лицу. Но Драко не дрогнул. Сделал вид, что это ничего не значит.Сделал вид, что он всё тот же. — Да, Грейнджер? Без паузы.Без эмоций.Она сказала это первой. — Да, Драко. Ему не нужно было смотреть. Он знал.Она не колебалась.Она не дрогнула.Она приняла это так же, как и он. Как неизбежность.Как нечто, высеченное в камне.И именно это убивало его больше всего. Тишина. Она нависла над ними, сковала, задушила.Она была громче всех криков, всех ударов, всех пыток, которые он пережил. Драко не мог заснуть.Но Гермиона уснула первой. Она прикрыла глаза, расслабилась, её дыхание стало ровным, тёплым, размеренным. Он смотрел.Долго.Изучающе. Как можно спать, когда всё горит? Он не понимал.Он не мог понять.Но, глядя на неё, он знал только одно. Она похожа на ангела. Но не того, что сходит с небес, окутанный светом.А того, кого сам ад прожевал и выплюнул обратно.Сломанного, но не павшего.Проклятого, но всё ещё живого. Он не помнил, как провалился в сон. Рядом с ней.На одном диване.Под одним одеялом. Но это его не смущало,это приносило ему умиротворение.