Люби меня по-французски

      Свадьба.       Это один из самых важных и волнительных дней для влюблённых. Когда атмосфера захватывает и эмоции льются через край, а две души соединяются в одну. И важно, чтобы всё прошло без сучка и задоринки, без единого конфликта — одним словом, идеально, чем, собственно, Чонгук и занимается.       Чон Чонгук — свадебный организатор. Он берёт все обязанности и хлопоты на себя, исполняет любые прихоти, в разумных пределах, конечно же, действительно оставляя влюблённым только счастье и море положительных эмоций.       Его работа всегда выполняется чётко и безукоризненно, и не только в пределах Кореи. Хотите торжественную роспись на Бали? Пожалуйста! Хотите церемонию только для двоих в уютном ботаническом саду во Франции? Будет сделано! Хотите банкет в одном из ресторанов Италии? Не проблема! За что Чонгука и его агентство уважают, ценят и выбирают.       Выбирают как профессионала своего дела с большой буквы, но самое главное — безоговорочно доверяют свой самый важный день именно ему. И это то, к чему он стремился долгие годы, нарабатывая себе репутацию, которая теперь работает уже на него.       Но он ни капли не сбавляет градус ответственности, наоборот, это подстёгивает работать ещё усерднее, получая в награду искреннюю благодарность. Для него самым высоким достижением являются сверкающие счастьем глаза и широкие довольные улыбки. Когда без слов, лишь по одному слезящемуся благодарному взгляду своих клиентов, он понимает, что сделал всё, как нужно, и для ещё одной пары этот день стал незабываемым.       Для Чонгука это не работа — это его отдушина и призвание. Пусть даже на день или два, но он погружает людей в счастливую сказку. Ему нравится не только наблюдать за эмоциями, но и сам процесс организации доставляет удовольствие. Казалось бы, что может быть муторнее всех этих сборов, договоров, метаний и украшений? Но только не для него. Всё это часть той же сказки, и пусть на пути к ней не всегда всё проходит гладко — всё это мелочи, главное, результат, и он однозначно стоит того.       — Ох, Чонгук, спасибо Вам огромное! — благодарно кланяется господин Ли. — Всё действительно было на высшем уровне и превзошло все мои ожидания.       — А я знала, что наша свадьба будет на высоте, — с толикой гордости улыбается госпожа Ли, — ещё когда я была на свадьбе своей подруги, я сразу же для себя решила, кто будет моим организатором — настолько меня поразило. До сих пор вспоминаю Гавайи.       — Ох, вы же о чете Кан? Кстати, как они? — и нет, Чонгук интересуется не ради вежливости, ему действительно интересна дальнейшая судьба его пар.       — У них всё замечательно! Они там же провели свой медовый месяц, который прошёл плодотворно, и теперь в их семье на одного Кан больше, — хихикает Ли, обнимая мужа за руку.       — Правда? Это же так здорово! Я очень рад это слышать, — ни капли не юля, радостно улыбается в ответ своей кроличьей улыбкой, которая никого не оставляет равнодушной, придавая ему ещё больше искренности, и, глядя на которую, никто не может удержаться от ответной, даже если улыбался несколькими минутами ранее.       — Ещё раз спасибо! — вновь кланяется господин Ли, но в этот раз ещё и протягивает золотой конверт, сразу же настойчиво вкладывая в руки Чонгука, чтобы не было шанса отказаться.       — Ну что вы, господин Ли, не стоит. Вы и так заплатили больше нужного, а мне достаточно и того, что вы с госпожой всем довольны, — всё же предпринимает попытку Чонгук. В такие моменты ему действительно неловко, ведь кто бы что ни думал, но он делает всё это не ради денег.       Конечно, ему приятно получать благодарность от своих клиентов, и она всегда разная, не только денежная, бывало, что ему даже дарили старинные картины или предметы искусства, но он так и не научился принимать подарки, превращаясь в такие моменты в краснеющую смущающуюся милашку.       — Стоит, Чонгук, стоит. И в конверте не то, что Вы подумали.       — Вы не только прекрасный организатор, но и такой же человек, — госпожа Ли берёт его за руки и нежно улыбается. — Всё это время нам казалось, что мы добрые старые друзья, и это удивительно. Прошу, не теряйте это, и этот скромный презент лишь малая часть нашей благодарности.       — Вы... Я... — Чонгука так трогает её речь, что он вмиг теряет все слова, а глаза непроизвольно начинают блестеть. — Вы меня растрогали, спасибо! Обещайте присылать весточки.       — Обещаем! — в один голос проговаривают Ли, и все дружно смеются, отпуская этот немного неловкий момент.       На сегодня всё задуманное было выполнено, и дальше вечер, плавно перетекающий в ночь, переходит в руки молодожёнов. Ещё раз простившись, Чонгук в последний раз оглядывается на оплот своих творений и со спокойной совестью и чувством выполненного долга отправляется в офис.       Почему не домой?       А его уютный и любимый офис и есть дом. На первом этаже у него рабочая зона, а второй и третий — жилая. Это очень удобно, и Чонгук ещё ни разу не пожалел, что сделал именно так.       Единственное, о чём он иногда жалеет, даже не то чтобы жалеет... В общем, парадокс заключается в том, что тот, кто изо дня в день дарит счастье другим, сам же является одиноким одиночкой.       Как так вышло?       Чонгук уверяет себя в том, что всему своё время и он просто ещё не встретил того самого. Понятно, что он романтик с головы до ног, и удивить его или сделать приятно — проще простого. Он в принципе человек неприхотливый и без всяких загонов, да и с внешностью всё очень даже в порядке: красивая фигура с тонкой талией и широкой спиной, миловидное лицо с большими тёмно-карими глазами, на которое часто ведутся девушки, и не только они.       Однако, несмотря на всё вышесказанное, Чонгуку попадались на его пути лишь одни мудаки. После встречи с последним, он просто плюнул на всё это дело и с головой ушёл в работу.       Но порой, после отведённых церемоний, на него нет-нет да находит меланхолия. Как, например, сейчас. Просматривая фотографии с прошлого мероприятия, на котором он устраивал празднество для двух мужчин, ему тоже хочется смотреть на кого-то с такими же горящими глазами, любовно прижиматься к боку или держаться за руки, оглаживая те большими пальцами. Хочется глупо улыбаться и таять от поцелуев, ловя порхающих внутри бабочек.       Внутри всё ещё теплится надежда, что найдётся человек, с которым он сможет прожить долгую жизнь, полную любви и гармонии.       Вздохнув и грустно улыбнувшись, Чонгук откладывает телефон, чтобы совсем не загонять себя упадническими мыслями, решает уже было лечь спать, как вспоминает о конверте, что лежит во внутреннем кармане пиджака. Любопытство тут же вытесняет грусть, и он чуть ли не в припрыжку рвётся за конвертом.       Подрагивающими от нетерпения пальцами Чонгук вскрывает золотую упаковку, действительно обнаружив внутри не деньги, а… билет или купон? Что это? Достав что-то похожее на приглашение и скидочный купон два в одном, выполненное в пудровых оттенках, начинает тщательнее изучать, и через пару секунд его глаза расширяются от удивления, когда он понимает, что это. Написано было на двух языках: французском и английском, — и в силу того, чем он занимается, последний он знает идеально.       Это был подарочный сертификат в лучший спа-отель в Париже на три дня. Включено всё, что предоставляет этот отель, в том числе и проживание, и даже встречу в аэропорту. Перелёт, к слову, тоже оплачивается, остаётся лишь выбрать дату. И для Чонгука это был самый лучший подарок, потому что от действительно хорошего спа и массажа он точно не откажется. Это то, что нужно, чтобы немного расслабиться, не отходя от работы. Да-да, работу никто не отменял, и совсем забить на неё он попросту не может, и как только ему представится случай отправиться во Францию по какому-нибудь заказу, то с удовольствием воспользуется этим сертификатом.       Что ж, ещё один день прожит не зря, и ещё одна пара стала единым целым под его чутким руководством. И благодаря этой паре сейчас он сладко спит, предаваясь мечтам о хрустящем багете аккурат напротив Эйфелевой башни.

***

Два месяца спустя.

      — Спасибо за доверие, госпожа Чхве.       — Вся надежда только на вас, Чонгук. Если бы я узнала о вашем агентстве раньше... — тяжело и грустно вздыхает молодая красивая девушка.       — Не переживайте, мы всё успеем. Никто не застрахован от неудач или мошенников, но вы правильно сделали, что в итоге пришли ко мне. Обещаю, я вас не подведу, а со временем не проблема. Я организовывал и за более короткий срок. Вы можете ознакомиться со всеми документами, вот, держите, — стараясь выглядеть как можно более дружелюбно, он протягивает бумаги, мягко улыбаясь.       — Спасибо, что вошли в наше положение и смогли принять меня одну, без будущего мужа. Завтра он точно сможет, и мы придём уже вместе.       Да, одно из условий для работы с их агентством — на первой встрече и заключении договора должны присутствовать оба: и жених, и невеста. Всякие бывают случаи, и у него поначалу тоже были, куда же без набивания шишек, но теперь Чонгук чётко придерживается этого правила.       В этот же раз он делает исключение только потому, что за эту пару поручилась госпожа Ли. Ну, и их ситуацией он тоже проникся, однако бывало и такое, что всё оказывалось выдумкой, лишь бы урвать Чонгука себе.       Естественно, он всё проверил, и слова госпожи Чхве — будущей Пак — подтвердила госпожа Ли, а ей он точно может доверять. К сожалению, такие случаи бывают, и далеко не редко. Не все такие, как Чонгук, точнее даже сказать, это Чонгук другой, а иным ничего не стоит воспользоваться доверчивыми влюблёнными и наживиться на этом или, как в случае Чхве, вообще обмануть и кинуть, при этом забрав огромный аванс.       Сейчас у этой пары остаётся всего четыре дня до свадьбы, но, как уже сказал Чонгук — он и не за такие сроки справлялся. Этого вполне даже достаточно.       Обсудив все нюансы и пожелания, Чонгук отпускает девушку до завтра. Им предстоит решить с местом проведения банкета, а за это отвечает в их паре будущий супруг — господин Пак. Интересно, что же это за место, что даже невеста в неведении?       — И местом для банкета я бы хотел выбрать «Le rêve de Vi». Если это возможно, учитывая, сколько дней у нас осталось, — подытоживает на следующий день господин Пак.       Так вот оно что...       Любопытное решение. Чонгуку ещё не доводилось работать с этим рестораном, но он много о нём слышал. Про дизайн, про блюда, про подачу, но всё это его пока что не интересует. Главной фишкой является то, что о любых мероприятиях нужно договариваться лично с владельцем ресторана, и никак иначе. И только он может одобрить или нет. Причём второй вариант случался так же часто, как и первый.       — Возможно, — через небольшую паузу всё же отвечает Чонгук, — но это значит, что вылетать мне нужно уже сегодня. Но не это самая главная проблема, а то, что попаду к владельцу я только завтра, и это не даёт никаких гарантий на его положительный ответ. Он может как согласиться, так и отказать, поэтому предлагаю вам сразу определиться с запасным вариантом. Я понимаю, что вам хочется именно это место, — видя их расстроенные лица, Чонгук смягчает тон и старается звучать более уверенно и убедительно, — и я сделаю всё от меня зависящее, обещаю. Но подстраховка ещё никому не навредила, даже если мы ей не воспользуемся. Нужно исключить все риски, верно?       — Верно, — в унисон подтверждают Чхве и Пак, расслабляясь.       — Вот и славно. А пока вы определяетесь, я свяжусь с Францией.       В очередной раз одарив пару дружелюбной улыбкой, Чонгук разворачивается к компьютеру, чтобы написать владельцу «Le rêve de Vi». Ведь помимо согласия на банкет ему сначала требуется получить согласие на встречу, и сейчас ему нужна вся его удача, чтобы у этого француза нашлось завтра время. И, видимо, фортуна сегодня на его стороне, ведь через двадцать минут ему приходит положительный ответ, и у него даже будет запас времени, чтобы точно успеть добраться. В их деле пунктуальность дороже золота.       Обрадовав своих клиентов и подтвердив второй вариант, что, к слову, был ничуть не хуже этого и хотя бы находится в Корее, Чонгук передаёт руководство своим помощникам, как и дальнейшее обсуждение всех деталей, и, убедившись, что всё идёт как нужно и без проблем, удаляется собирать вещи и заказывать билеты.       Лететь до Франции четырнадцать часов, и для него это большая потеря времени в бездействии, но что ни сделаешь ради счастья других. Он, как бурундук на кофеине, мечется и пытается всё сделать как можно быстрее, и выдыхает лишь в салоне самолёта, когда шасси отрываются от взлётной полосы и судно взмывает в бескрайнее небо.

***

      Франция встречает Чонгука прекрасной солнечной погодой, запахом свежей выпечки и крепкого кофе. Уж перед чем он не смог устоять сразу после приземления — так это перед мягким, только что испечённым круассаном. Двумя круассанами. У всех есть свои слабости — у Чонгука это выпечка.       «Le rêve de Vi» встречает его иначе, но не менее интересно. Похоже, Чонгуку удалось застать приготовление к банкету или какому-то иному событию: все суетятся, быстро передвигаются и много и громко говорят на непонятном ему французском языке. Кто-нибудь другой посетовал бы, что зашёл явно не вовремя, но только не Чонгук. Он любит наблюдать не только за своей работой, но и за работой других. Для него всё это как фрагменты киноленты — также безумно интересно и увлекательно.       Чонгук переводит взгляд от одного работника к другому, подмечая каждую деталь и каждое движение, но стоит ему наткнуться на человека в самой середине зала, как земля уходит из-под ног, лёгкие забывают, как дышать, глаза — как моргать, и он застывает, словно статуя, фокусируясь лишь на нём одном и не имея сил отвести взгляд.       Неимоверно красивый жгучий брюнет с сосредоточенным выражением лица пристально следит за всем происходящим, периодически жестикулируя руками, что-то показывая или указывая, нахмурившись, тут же не очень довольно что-то высказывает одному из официантов на французском. И что больше всего поражает Чонгука — этот человек тоже кореец. Кореец, которому просто нереально идёт французская речь. Наверное, самим французам так не идёт, как ему.       С каждым новым словом и жестом от этого французского корейца Чонгука кидает в жар, сердце ускоряет ритм, а в штанах становится тесно. Слишком горячее зрелище.       Но, к его великому сожалению, приходится прекратить созерцание прекрасного из-за одного нерасторопного работника, которого Чонгук чудом замечает периферийным зрением и таким же чудом еле успевает спасти от столкновения с полом и превращения в мелкие осколки хрустальной инсталляции, которую этот растяпа выронил, обо что-то споткнувшись.       На мгновение замирает всё, даже сам Чонгук, лежащий на полу с вытянутыми вверх руками, держащими хрусталь. Казалось, что никто даже не дышит, а у этого корейского француза наверняка сердце в пятки ушло. Ему с такого положения не видно, но что-то подсказывает, что так оно и есть. Поза не совсем удобная, поэтому Чонгук аккуратно поднимается на ноги, тем самым приводя обратно всё в движение. Точнее, в движение приходит лишь один человек, да, тот самый, метая глазами молнии и яростно крича.       — Mon dieu, qu’est-ce que tu fais, espèce de merde! Sais-tu à quel point c’est précieux? — приближаясь, не перестаёт зло выговаривать официанту. — Tu ne sais rien, enfant impuissant! — тычет пальцем тому в грудь, хотя со стороны кажется, что он хочет тому её проломить. — Sors d’ici et ne me laisse plus jamais te voir ici!       На весь этот горячий монолог парнишка-официант хлопает слезящимися глазами и даже пытается что-то ответить, но его тут же посылают, судя по тону и указывающей на выход руке. Дальше тот не пререкается и выбегает на улицу, тем самым переключая внимание разъярённого мужчины на него, Чонгука.       Выдохнув, тот меняет гнев на милость, обращаясь теперь уже к нему:       — Je ne sais pas qui vous êtes ni ce que vous faites ici, mais je dois exprimer ma gratitude... — мужчина прерывается, осознав, что Чонгук ни черта не понимает, и, прокашлявшись, продолжает на английском: — Oh, Pardonne. Я не знаю, кто вы и как тут оказались, но должен поблагодарить вас. Если бы не вы... даже страшно представить, что бы было. Merci! Но не могли бы вы отдать это мне?       — А, да, конечно, — спохватившись, Чонгук осторожно передаёт инсталляцию в чужие руки, стараясь делать вид, что его не кроет от близости этого человека. — Не стоит благодарности, я бы сам себе не простил, если бы это чудесная прелесть разбилась. Изделия из хрусталя сами по себе очень дорогие, а эта ещё и старинная, считай, и вовсе бесценная. — Поймав на себе заинтересованный взгляд, он внутренне ликует, что с первых минут смог хоть чем-то зацепить, и продолжает более воодушевлённо: — Я — Чон Чонгук, приехал на назначенную встречу к владельцу этого ресторана.       — Встреча... Встреча... Oh, oui! Этот инцидент немного выбил меня из колеи. Винсент Ким — тот самый владелец, — губы растягиваются в усмешке от округлившихся после этих слов глаз Чонгука. — Но не могли бы вы немного подождать? Мне нужно проконтролировать подготовку зала к банкету, мы почти закончили.       — Нет проблем, я подожду. Могу даже помочь.       — Merci, но нет. Вы мой гость. Прошу присесть за вон тот отдельный столик. Это мой личный стол, поэтому он всегда свободен. Желаете перекусить?       — Нет-нет, спасибо, я не голоден. Разве что, я бы не отказался от кофе, — смущённо улыбается, включая на максимум своё обаяние.       — Ce sera fait, mon jolie, — и, о боже, подмигнув, уходит в сторону кухни.       Сев за указанный столик, Чонгук наваливается спиной на стул, выдыхает и пялится в окно, пытаясь переварить произошедшее.       Владелец...       Почему-то он думал, что владельцем этого ресторана окажется какой-нибудь невысокий полненький француз средних лет. Увидев этого корейца, Чонгук сначала предположил, что тот, вероятно, какой-нибудь управляющий, а оказывается вон оно как. Хотя, чего это он так удивляется — сам-то не особо похож на основателя свадебного агентства со стажем. Тем не менее это очень приятная неожиданность. Приятная, конечно, слабо сказано. Учитывая, как его накрыло... Ну очень эффектный мужчина.       Винсент...       Прямо как ван Гог. Необычное имя для корейца, хотя, может, он вообще родился во Франции, оставив от Кореи лишь фамилию. Зато теперь понятно что за "Ви" в названии — сокращение от имени. Надо будет погуглить перевод. Странно, что Чонгук не сделал этого раньше, обычно он сразу узнаёт всю информацию о месте. Но он так спешил и переживал из-за возможного отказа, ведь подвести своих клиентов не хочется, поэтому приехал слегка неподготовленным. Позор тебе, Чон Чонгук, за такую халатность.       Продолжить отчитывать себя и дальше не даёт поставленный перед ним на стол стакан с ароматным напитком. Это точно кофе? Пахнет нереально вкусно, аж слюнки собрались во рту. Переведя взгляд на принёсшего, Чонгук в который раз удивлённо хлопает глазами — кофе принёс сам Винсент. А раз сам принёс, значит, сам готовил. Вау, вот это честь!       — Спасибо! — забывшись, благодарит на корейском, но, собравшись исправиться на английский, перебит ответом тоже на корейском:       — Пожалуйста, располагайтесь, — сдержанно улыбнувшись, мужчина уходит контролировать.       Нет, ну удивительный человек. Интересно, сколько всего языков он знает? Но всё же французский идёт ему больше всего. Или это просто Чонгука так торкает от произносимого бархатным баритоном, с присущей французам грассирующей "р"?       Сделав глоток, Чонгук не удерживается от довольного мычания и даже жмурится — настолько божественно вкусно. Теперь он понимает, почему господин Пак рвётся именно сюда: если уж, казалось бы, обычный кофе настолько вкусный, то от блюд наверняка будет гастрономический оргазм. Что ж, слухи о еде оказались правдивы. Теперь уже ему самому хочется заполучить это место для проведения банкета, и он во чтобы то ни стало этого добьётся.       Выпив половину чашки, решает посмотреть на происходящее вокруг и вновь словно в фильм окунается: каждый занят своей работой, при этом делая её безукоризненно, но главный герой в этом фильме, конечно, Винсент. Он, как мудрый орёл, зорко следит за каждой мелочью, сам подходит и что-нибудь исправляет или меняет местами, затем вновь отходит на расстояние и придирчиво оценивает. Каждое принесённое блюдо дегустирует и либо утверждает, либо, браня, отправляет переделывать.       И, наверное, впервые Чонгук встречает того, кто так же, как и он сам, горит тем, что делает. Не ради прибыли или какой-то популярности, а просто потому, что действительно нравится. Ведь Чонгук точно такой же — придирчив до самой малюсенькой детальки. И ему, как никому другому, видно, как Ви трепетно относится к своему делу. Чонгук смотрит на него и не может скрыть своего восхищения, да и не хочет. Пусть тот видит, что он пленён. И хоть Чонгук его совсем не знает, того, что уже успел увидеть — вполне достаточно, чтобы затронуть струны его души.

***

      — Désolé. J’ai été retardé plus longtemps que promis. Oh, merde, всё время забываю, что говорю не с французом, — виновато улыбается Ви и повторяет всё то же самое на английском.       — Ничего страшного, — Чонгук даже мотает головой в подтверждение своих слов, — у вас очень красиво и уютно, а ещё я люблю наблюдать за тем, как кипит работа, так что мне было не скучно.       — Что ж, bien. Итак, вы представитель свадебного агентства «Euphoria»?       — Я и есть это агентство, — Чонгук прыскает на выгнутую бровь. Да уж, объясняет он сегодня так себе, похоже мозг совсем поплыл. — Я — свадебный организатор, а «Euphoria» — моё детище, и я так же, как и вы, предпочитаю лично решать все вопросы.       — Пока мы не продолжили, s’il vous plaît, mon jolie, давай на "ты". Я понимаю, корейский менталитет и всё такое, но тут Европа, поэтому просто Винсент или Ви.       — Хорошо, как скажешь, Ви.       — Так-то лучше. Я так понимаю, что ты хочешь договориться о банкете в моём ресторане?       — Ты правильно понимаешь, — мило улыбается. — Хотя банкет — это слишком громкое слово, тут, скорее, подходит небольшой семейный ужин. Гостей будет немного, в общем-то, у меня с собой всё есть, можешь ознакомиться, — протягивает Винсенту тоненькую папку, при передаче которой случайно касается чужих пальцев, горячих и гладких, отчего щёки трогает лёгкий румянец.       Ви, не обратив на это внимания, принимается тщательно изучать содержимое, моментами хмурясь, а под конец и вовсе выгибает брови в изумлении.       — Свечи в виде Эйфелевой башни?       — Понимаю, как это выглядит, — прыскает Чонгук; примерно такую реакцию он и ожидал. — Госпожа Чхве и господин Пак очень любят Францию, поэтому попросили об этом маленьком условии. Это ты живёшь здесь, и для тебя кажется ерундой, но для них это действительно важно. Согласись, это не самое страшное, что могло бы быть. И у меня эти свечи есть, так что с ними проблем не будет.       — Соглашусь, и да, ты прав: что для меня обыденность, для других может быть диковинкой. Обычно я не разрешаю менять оформление зала и украшение столов тоже всегда на мне, но тебе сделаю исключение, mon jolie.       — Значит, ты даёшь согласие на банкет? — Чонгук даже слегка наклоняется вперёд от предвкушения.       — Oui, mon jolie.       — Спасибо! — Чонгук расплывается в широкой кроличьей улыбке, не сдерживая своей радости. У него получилось, ура! — Спасибо, Ви! Нужно скорее обрадовать мою пару.       Что он, собственно, и делает, набирая сообщение и не замечая, как подвисает от этой улыбки один корейский француз.       — Надолго ты в Париже? — всё же раздаётся спустя несколько секунд.       — К сожалению, я улетаю через пару часов. Осталась ещё куча дел, и мне потом следить, чтобы церемония прошла, как полагается.       — Вот как... — Чонгуку кажется, или в голосе мелькнула грусть? Неужели не только он заинтересовался?       — Но я вернусь сюда на банкет и пробуду в Париже три дня.       Дальнейшее Чонгук будет прокручивать весь полёт до Кореи.       На его ответ Ви довольно и даже как-то плотоядно ухмыляется, встаёт со своего места, заходит за спину и, наклонившись, сделав голос ещё ниже и сексуальнее, шепчет на ухо, обдав то горячим дыханием:       — Буду ждать тебя, Чонгук-и, — слегка прикусив мочку, оставляет невесомый поцелуй на шее и как ни в чём не бывало уходит по своим делам.       Значит, и правда не только он.       Чонгуку требуется ещё несколько минут, чтобы прийти в себя. Шея горит в месте поцелуя, или ему так кажется, сердце готово выпрыгнуть из груди, а в штанах снова тесно. Как же давно к нему никто не прикасался... Может, это глупо или наивно, но даже из-за таких простых и банальных действий, Чонгук словно на седьмом небе. И наконец за долгое время ему хочется ещё.       Ещё услышать.       Ещё увидеть.       Ещё почувствовать.       Коснуться...       И много чего "ещё".

***

      Церемония и банкет проходят на высшем уровне, как и ожидалось. Новоявленные Пак весь вечер не перестают благодарить и сыпать комплиментами. Винсенту тоже достаются благодарности, хоть он и отнекивается. На счёт гастрономического оргазма Чонгук оказался прав и всё время, отведённое ему для ужина, не перестаёт закатывать глаза от наслаждения.       Однако нормально поговорить им так и не удаётся, да и не до этого было. Каждый следит за своей частью работы, и Чонгук, как обычно, уходит сразу, как заканчиваются его обязанности. Всё равно Винсенту пришлось бы убираться по завершении банкета, а он бы только мешался.       Но это Чонгука не особо расстраивает: у него в запасе целых три дня, а ещё подарочный сертификат, которым он наконец собирается воспользоваться. Если и идти на свидание — а он уверен, что именно на него ему и намекали, — то отдохнувшим, посвежевшим, отмытым, отмассированным, с лёгким и приятным запахом масел.       Ну и они додумались обменяться номерами, и сейчас, с глупой улыбочкой лёжа на огромной мягкой кровати в одном халате, он принимает входящий вызов:       — Bonjour, mon jolie. В каком отеле ты остановился? Я заеду за тобой.       — Привет, Ви, — сквозь улыбку, прикусив губу, хоть этого никто и не видит, — в ***, — услышав в ответ присвистывание, решает оправдаться, дабы не испортить о себе впечатление: — Это подарок от семьи Ли! Сам бы я точно выбрал что-нибудь скромнее и уютнее.       — У твоих клиентов есть вкус, — хмыкает Ви. — Тогда я заеду где-то… минут через сорок. И накинь что-нибудь — прогуляемся.       — Хорошо, до встречи, Ви.       — До встречи, mon jolie.       Интересно, что же это всё-таки значит? Чонгук ещё тогда заметил это повторяющееся слово в конце. Ви его как-то мило называет? Или не мило, а пошло? Пойди разбери этих французов. Надо будет потом спросить.       Через сорок минут, как по часам, за ним действительно приходит Винсент. Нет, ну мало ли, с Чонгуком бывало всякое… Но в порядочность Винсента он верит до последнего, и тот не подводит.       Без сюрпризов и тут не обходится: вместо того чтобы поехать на машине или пойти пешком, они садятся на велосипеды. Чонгук долго смеётся, вызывая ответную улыбку, но даже и не думает отказываться. Такого с ним точно ещё не было. Да и где ещё, а главное, с кем, он сможет не спеша, с ветерком, добраться прямиком до Эйфелевой башни, съесть круассан, сидя на велосипеде, покормить голубей, не слезая всё с того же велосипеда, и удрать на нём от ворчащего дворника, который, как перевёл Ви, ругался из-за мусора от семечек.       Да… точно незабываемо.       В хорошем смысле, конечно же. Нет, серьёзно, Чонгук в полном восторге. От поездки, от ночного Парижа, от мороженного на набережной Сены, от Ви...       От него исходит невероятное обаяние, смешанное с сексуальностью. Больше, конечно, второе, но это по личному мнению Чонгука. Для него в Винсенте возбуждающим является всё: как говорит, как зачёсывает густые чёрные волосы, как бархатно смеётся, как пристально смотрит, обжигая этим взглядом всё внутри. Как берёт за руку, соединяя пальцы в замок, как прижимает к боку, как шепчет на ухо что-то на французском, коварно улыбаясь и не переводя. По-любому что-то пошлое…       Под конец их свидания Чонгук уже весь изнывает и не знает, куда себя деть, желая большего. Плевать, что на первом свидании не занимаются сексом, и они только-только узнали друг друга. Его нереально мажет, каждая клеточка его тела желает жадных прикосновений и жарких поцелуев. Но он молчит и пытается всё погасить, боясь разрушить то хрупкое, что успело между ними появиться.       Винсент же иного мнения. Он всё видит и понимает и специально оттягивает момент, чтобы немного потомить. Ви сразу приметил этого темноглазого красавчика, как только тот вошёл в его ресторан. Его даже немного позабавила реакция того на свою персону, но незаметно для себя самого вскоре сам начал смотреть на красавчика с совсем иной стороны. И чем больше наблюдал за ним, тем сильнее притягивало, и мысль сделать его своим намертво поселилась в голове. Так что сегодня этот красавчик никуда от него не денется, и он осуществит задуманное — присвоит себе, а что будет дальше — они решат, не маленькие же уже, смогут договориться.       — Ну что, mon jolie, не замёрз? Может, по стаканчику кофе с моим фирменным парфе?       — Твой ресторан ещё открыт?       — Для тебя его двери всегда открыты. Конечно, он уже не работает, bêta. Но неужели я не смогу попасть к себе домой? — хмыкает Ви, наблюдая как крутятся шестерёнки в голове Чонгука.       — Оу... — дошло. — Я... Да, я не против согреться.       — Мы уже не так далеко, быстро доберёмся, особенно на нашем супер транспорте.       Оба заливаются смехом и, вновь сев на велосипеды, отправляются к пункту назначения.       — Ты не говорил, что тоже живёшь на работе, — оглядываясь по сторонам, будто впервые сюда пришёл.       — Тоже? — подойдя сзади к вздрогнувшему от неожиданности Чонгуку.       — Моё агентство находится на первом этаже, — прерывается, выдохнув от горячего дыхания на ухо и рук, сжавших его талию, — а на остальных двух — жилая зона.       — М-м-м, — мычат в шею, начиная покрывать ту поцелуями, — мы так удивительно похожи.       — Ви... — не сдержав довольного стона от лёгкого укуса, Чонгук запрокидывает голову, давая больше доступа к шее.       Благо кофта с круглым вырезом позволяет разгуляться, но для Ви этого недостаточно. Нетерпеливо сдёрнув ту, продолжает усыпать шею поцелуями, чередуя с засосами, руками же пробирается под футболку, оглаживая живот и грудь.       А Чонгук уже готов сойти с ума от тёплых мягких губ на своей коже, от горячих пальцев, что сжимают, гладят и проминают тело, от внушительного бугорка, упирающегося в его задницу. Его хотят не меньше, чем он сам, а может, даже и больше, судя по нетерпеливости движений, просто умело это скрывают.       Вдоволь истерзав шею, Ви разворачивает Чонгука к себе лицом, но целовать не спешит, внимательно смотрит, словно впервые видит: подмечает каждую родинку, задерживаясь на той, что под нижней губой, небольшой шрам на щеке, длинные трепещущие ресницы, что обрамляют прекрасные большие глаза, сейчас сверкающие от возбуждения.       — Magnifique. — Он проводит большим пальцем под губой, немного надавливая на ту, оглаживает щёку, заправляет волнистую прядь за ухо, и, медленно приблизившись, ловя губами нетерпеливый выдох, примыкает к чужим, вовлекая в глубокий медленный поцелуй.       Чонгук не сдерживает довольного стона, когда его волосы сжимают на затылке, делая поцелуй более мокрым и страстным. Когда вжимают в себя, показывая, как сильно желают, соприкасаясь возбуждениями.       Оторвавшись от мягких губ, Ви берёт Чонгука за руку и ведёт на второй этаж, в свою спальню, попутно выключая свет на первом. Пропустив того вперёд, закрывает за ними дверь, приглушает свет, оставляя два небольших светильника у кровати, снимает свой верх, бросая на пол, и с грацией пантеры движется на притихшего, севшего на кровать Чонгука.       — Ты что, боишься, mon jolie?       — Нет, просто немного волнуюсь… У меня давно никого не было… — прикусив губу, смущаясь своего признания.       — Это вообще не важно, милый. Расслабься. Обещаю, тебе понравится, mon bon.       — Скажи что-нибудь ещё по-французски.       — Тебя это так возбуждает? — а сам ухмыляется чеширским котом, прекрасно всё понимая.       — Ты не представляешь, насколько это горячо.       Поставив колено между его ног и склонившись над ним, Ви низким полушёпотом прямо в губы говорит что-то на французском, и этого хватает, чтобы вернуть потерянное минутами ранее возбуждение. Каждый раз Чонгука словно током простреливает от сочетания низкого баритона и французского языка. А когда Ви, специально или нет, понижает голос, то это и вовсе двойной удар по самообладанию.       Губы вновь оказываются в плену страстного поцелуя, который длится, пока не закончится кислород в лёгких, а контуры не потеряют очертания. Его ещё никогда не целовали так жадно и искусно. От одних только поцелуев спокойно можно кончить. Они словно вид секса, заставляющий мозг плавиться, а тело превращаться в оголённый нерв. И пока Чонгук переводит дух, с него снимают футболку, покрывая поцелуями-бабочками каждый участок кожи от ключиц до кромки джинсов.       На этом путь губ не заканчивается: на каждый новый открывшийся участок приходится влажный чмок, — и так вплоть до кончиков пальцев на ногах. На белье уже приличного размера пятно от естественной смазки и, видимо, решив сделать его ещё мокрее, Винсент целует член сквозь боксеры, а затем и вовсе обхватывает губами, погружая в рот. Довольный своей шалостью, Ви отстраняется, чтобы полностью раздеть себя и, вернувшись, оголяет и Чонгука, зубами стягивая трусы.       Член шлёпается о живот, выпуская очередную каплю, которую тут же слизывают, довольно облизнувшись.       — Tu es si délicieuse, mon jolie. — И, не дав опомниться, заглатывает член практически на всю длину.       Чонгук чуть ли не кричит, не ожидая такого поворота, а через пару движений головой уже готов излиться, потому что из-за всей этой прелюдии был на грани.       — Ви… — стон, — Ви, я сейчас…       — Давай, chéri, кончай. И не сдерживайся, хочу слышать твой чудесный голос.       И, будто дожидаясь именно этих слов, Чонгук с громким стоном кончает, пульсируя в жаркой глотке.       — Умница, — чмокнув головку, языком скользит до пупка, прикусывает, и, облизнувшись, встаёт. — Я сейчас.       Достав из тумбочки всё необходимое, кидает то на кровать, вновь нависает над Чонгуком, гладит того руками, расслабляя, носом водит по скуле и шее, вдыхая приятный запах кожи.       — Tu sens si bon.       — Надеюсь, ты говоришь что-то приятное, а не обзываешь меня.       — Чонгук-и, — просмеявшись, Ви становится серьёзнее, — ты достоин не просто слов, а как минимум серенад в свой адрес. Ты очень красив, а твоё тело совершенно, поэтому от меня ты услышишь лишь комплименты.       Чонгук даже немного теряется от такой пламенной речи, не зная, что ответить. Вместо слов он притягивает Ви к себе и благодарно целует, вкладывая всю нежность и чувственность. Его понимают и принимают такой ответ, отдавая ласки не меньше.       Растворившись в очередном дурманящем поцелуе, он и не замечает, как проворные длинные пальцы в прохладной смазке погружаются в него, как горячие губы оказываются на его сосках, как он выгибается и сладко стонет, уже самостоятельно насаживаясь на пальцы, желая заменить их кое-чем намного больше и толще. И вскоре его желание осуществляется и он мычит, вцепившись в чужие плечи, от распирающей его длины, но ему ничуть не больно — Ви хорошо его подготовил, — наоборот, ему очень хорошо, до цветных вспышек перед глазами и взрывающихся фейерверков внутри.       — Oui. Оui, mon chér, как же в тебе хорошо, — Ви бархатно стонет, наслаждаясь узостью тела под собой и наращивая темп.       Их секс, вопреки долгому томлению, не превращается во что-то дикое и необузданное, нет: Ви умело распоряжается его телом, раскрывая все грани удовольствия. Чонгук закатывает глаза и, не переставая, стонет, растворяясь в эйфории. Тонет в глубоком голосе, говорящем французские словечки, рассыпается от касаний рук и губ, что захватили всё его тело, не оставив ни миллиметра без своих следов; улетает от глубоких толчков, каждый раз попадающих по нервным окончаниям, вынуждая срывать голос.       Сердца бьются в унисон, тела дрожат от экстаза, кровать перепачкана различными жидкостями от множественных оргазмов, голос Чонгука полностью осип, пот стекает с висков, дыхание сбито напрочь. Ви совершает финальные толчки, впиваясь пальцами в бёдра, шлёпается о задницу, вжимаясь в ту, и, запрокинув голову, бася: "фа-ак, да-а", — кончает, заполняя презерватив. Чонгуку кончать уже было нечем, кричать — тоже, поэтому он, немо открыв рот, подрагивает от оргазма, ощущая чужую пульсацию внутри себя.       Сил не остаётся от слова совсем, и даже засуха во рту и липкое тело не заставят Чонгука пошевелиться. Но он точно ни о чём не жалеет. Это была самая умопомрачительная близость в его жизни.       Ви, как истинный джентльмен, берётся ухаживать за своим красавчиком: и жажду утоляет, принеся свежевыжатый сок, и хорошенько вытирает, и спать укладывает в чистую поменянную постель. И Чонгук не услышит, как, поцеловав в волосы, ему прошепчут: "Спи сладко, mon amour".

***

      Солнечные лучи заставляют жмуриться, а вкуснейший запах только что приготовленной еды — урчать живот на всю комнату. Открыв глаза, Чонгук собирается извиниться за поведение своего желудка, но, оглядевшись, понимает, что он в спальне один, и лишь букет лавандовых цветов с запиской рядом дают понять, что о нём не забыли. Вдохнув чудесный аромат, Чонгук растягивает губы в улыбке, а бабочки в животе начинают своё порхание — и точно не от голода. Приятно.       Приведя себя в порядок, спускается вниз и слегка теряется от людей вокруг, забыв, что сегодня, вообще-то, рабочий день. Надо же, до какой степени Винсент его "залюбил", что он аж забыл про всё на свете. Точно! Винсент...       — Bonjour, mon jolie.       Тот находится сам, обнимая за талию, и, обойдя, целует в губы. Не ожидая такого подвоха, слегка опешив, не сразу отвечает на лёгкий поцелуй, тем самым вызывая смешок напротив.       — Ещё не проснулся? — мурлычет, сверкая довольной моськой.       — Я… не ожидал, — признаётся. — Привет, — хоть и с запозданием, даря ответный поцелуй и улыбку.       — Тебе повезло, что сегодня рабочий день, иначе тебя бы разбудило кое-что поинтереснее поцелуя, — шепчет ему Ви на ухо, словно змей искуситель.       — Может, ты меня сначала накормишь? А там я подумаю о возможности осуществить это вечером. Всё зависит от вкусности завтрака. — Что? Чонгук тоже умеет играть в такие игры.       — Обеда, милый. Прошу за ваш столик, — подмигнув и шлёпнув по заднице, указывает на свой стол.       — Уже обед? Вот чёрт, мне же сегодня нужно на встречу ещё с одной парой, — раздосадовано простонав.       — Ты когда-нибудь отдыхаешь? — недовольное.       — Прости, — виновато поджав губы, — но ты-то должен меня понять… Сколько именно сейчас времени? — посмотрев на протянутую руку с часами, расслабленно выдыхает. — Я ещё успеваю отведать самой вкусной еды.       — И как же ты собираешься расплачиваться за эксклюзивный обед от самого шеф-повара?       — А оплата будет ночью, месье шеф.       — Твой французский ужасен, mon jolie.       — Зато твой прекрасен, — выдыхает Чонгук, начиная возбуждаться.       И эта соблазнительная игра могла бы длиться вечно, но Винсента отвлекает один из официантов, что-то спрашивая, а затем он уходит на кухню — готовить обещанный обед. Что даже к лучшему, ведь продолжи они свои разговорчики с подтекстом — кто-то бы точно остался без еды, рискуя вновь сорвать голос.       Конечно же, на этом попытки пофлиртовать от Винсента не заканчиваются, и он нет-нет да подойдёт и что-нибудь шепнёт на ухо, или коснётся волос, заправляя их за ухо, или пошлёт воздушный поцелуй, вгоняя Чонгука в краску. Он не привык к такому открытому выражению симпатии, но ему однозначно это нравится.       Чонгук не хочет отвлекать Ви ещё больше, поэтому собирается по-тихому уйти, но его вылавливают прямо у дверей, одним лишь поцелуем выбивая все мысли из головы. Этот француз целует так, что ты вообще забываешь, кто ты и как дышать. Так искусно. Так пламенно. Так по-французски...       Чонгук стоит ещё несколько минут, кусая горящие губы и вспоминая, что же он собирался делать.       На встречу с новой парой, к счастью, он приходит вовремя, однако заключить договор не выходит — его не устроили условия и поведение самой пары. В итоге всё же у Чонгука случается пара выходных, которые он проводит с пользой как для души, так и для тела.       Винсент заскучать тоже не даёт, устраивая незабываемые свидания и погружая в умопомрачительные ночи. Чонгук сгорает и вновь возрождается. Плавится в крепких объятиях, пылает от жарких поцелуев, растворяется в глубоких толчках. Смеётся и умиляется от разговоров, жадно впитывая каждый открывающийся кусочек из жизни Ви.       Но на протяжении всех этих дней не может выкинуть из головы мысль: а что же будет дальше? С ними. Корит себя и свою романтичную натуру, но это не отменяет тот факт, что он успел так быстро влюбиться. Да и как тут не? Ведь Ви — его идеал, которого так долго ждал. И потерять его Чонгук вот совсем не готов.       Завтра ему улетать, и, лёжа сейчас на тёплой груди, решает расставить все точки над "i":       — Ви, а что дальше? Кто мы друг другу, и как…       — Т-с-с, mon jolie, давай просто полежим и насладимся последними часами вместе.       — Но…       — Чонгук-и, я прекрасно понимаю, что ты хочешь услышать, но это не быстрый процесс — поменять свою жизнь. Я тоже думал о нашем будущем, и мне нужно немного времени, чтобы всё решить.       — Ясно. — Кажется, Чонгука только что послали?       — Oh, mon âme, — Ви обхватывает руками его лицо, заставляя посмотреть на себя, — Послушай, хоть это и чертовски стремительно, но я попрошу тебя довериться мне. Ты — моя жизнь, я думаю только о тебе, только тобой и дышу последние дни.       — Ви… — кажется, Чонгуку показалось. Боже… ему только признались, а он не может вымолвить и слова, продолжает тупо пялиться, сверкая влажными счастливыми глазами.       — Ты веришь мне?       — Верю.       — Значит, у нас будет всё хорошо.       Закрепляя трепетным касанием губ данное обещание.

***

Спустя некоторое время, Корея.

      Солнечные лучи ласкают кожу, заставляя жмуриться, вкуснейший запах свежеприготовленной еды — урчать живот на всю комнату.       Кажется, у Чонгука дежавю.       Сладко потянувшись, открывает глаза и тут же резко садится, ошеломлённо таращась на…       — Ви!?       — Bonjour, mon joliе, — улыбаясь во все тридцать два.       — Но как? Когда? Ты… — Буквы не хотят складываться в слова, образуя какие-то нечленораздельные звуки в попытке высказать всю степень охреневания, тем самым вызывая искренний бархатный смех у человека напротив.       — Разве мог я оставить тебя, mon amour? Я же просил немного времени, и вот я здесь. Ты мне не рад?       — Что? Я не… Конечно да! То есть…       — Я тоже соскучился, милый, — понимающе улыбаясь, стремительно сокращает дистанцию и, положив руку Чонгука на своё сердце, шепчет: — Чувствуешь? Оно бьётся лишь для тебя. Je t'aime, — и, повалив обратно на кровать, Ви впивается в самые сладкие, манящие и уже родные губы долгожданным поцелуем.       И пока Ви не покрывает всё это совершенное тело своими метками — из кровати они не выбираются.       Неожиданная для одного, но такая долгожданная для обоих встреча делает их безмерно счастливыми. Они долго и много говорят, смеются, отвлекаются на поцелуи и снова говорят. Как и где будут жить, что делать, как поступить с работой. Но разве это важно? На самом деле это такие мелочи, когда две души находят друг друга, соединяясь в танце любви. И пока любовь существует между ними — нет ничего невозможного.

***

несколько лет спустя

      — Месье Ким, куда поставить эти закуски?       — Спроси у моего мужа, Оливер. Это он отвечает за кухню.       — Понял, простите, месье.       Ох уж эти новички. Слышат фамилию и вечно их путают. А то, что имена разные — никого это не интересует. Как и то, что Чонгук отвечает за организацию церемоний, а Винсент — за банкеты и всё, что с этим связано.       Уже как год они живут во Франции, деля одно дело на двоих. Два господина или месье Ким, счастливо живущих в своей личной сказке.       — Bonjour, bien-aimé, — чмокая в губы.       — Bonjour, bien-aimé, — отвечает тем же Чонгук.       — Твой французский всё ещё ужасен.       — А твой по-прежнему прекрасен, — сверкая счастливой улыбкой.       Это их маленький ритуал, а большего и не нужно, ведь самое важное уже рядом с ними.