падение в удовольствие

каждый поцелуй, каждое прикосновение к разгорячëнному телу и каждый толчок в него заставляют сяо выгибаться и закатывать глаза, со всех сил стараясь не застонать. заставляет кусать губы. заставляет чувствовать, что он дышит, что он — человек. для себя якша может быть самым страшным и опасным монстром. для людей — холодным, тихим и отстранённым адептом. но в глазах итэра, в его объятиях и в его кровати, сяо — самый красивый, прекрасный, и, самое главное, самый любимый человек. именно человек. не монстр, не страшный и свирепый охотник на демонов, не убийца, коим себя считает он сам. а простой человек. прекрасный и замечательный, идеальный в своих небольших недостатках. плевать, что завтра итэру в очередной раз придётся слёзно извиняться на коленях перед хозяйкой постоялого двора, ведь из-за них не спал весь «ваншу». а весь день жалобы придётся разбирать именно верр голдет, которая итак работает не покладая рук. плевать. главное — сяо. такой открытый, хнычущий от удовольствия, кусающий губу, закатывающий глаза.. такой прекрасный, такой только с ним.. только он может заставить адепта плакать и стонать не от боли, а от самого яркого оргазма. и только он во всем тейвате видит его таким. только он может видеть, как сам охотник на демонов выгибается, цепляется за простыни, как он громко стонет и хнычет, как он смущается и краснеет. как глазами умоляет сделать что-нибудь, ведь даже спустя столько лет всë ещё стесняется говорить некоторые вещи. и это заставляет итэра жадничать, ведь только он может и должен видеть такую прекрасную картину. только он должен слышать эти звуки и наслаждаться ими. если бы он только мог, то точно бы заснял сяо во всех красках на какой-нибудь новой камере из фонтейна. а после просматривал часами вместо лучших фильмов страны справедливости. он уверен, такой фильм будет лучше всех остальных и получит самые лучшие оценки. потому что единственный зритель и критик здесь только путешественник, и никто другой. никому другому нельзя смотреть на эту красоту. он вновь выходит, а после нежно толкается обратно, крепче сжимая бедра. ох, эти бёдра.. у итэра сносит крышу каждый раз, как в первый. он готов им молиться и поклоняться. и не только на его прекрасные ноги. ведь весь сяо — огромный фетиш, а каждая частичка этого тела — самое большое помешательство в жизни чужеземца. он никогда не чувствовал столько чувств к одному человеку и никогда так не любил. адепт стонет протяжно, выгибаясь и хватаясь за всё, что попадается под руку, кусая губу. а между стонами шепчет: «итэр, пожалуйста..» вместо молитвы, всë ещё не решаясь сказать смущающие для него вещи. адепт выглядит так замечательно и красиво, так пошло и сексуально, что чужеземцу хочется описывать его часами, разбирая каждую мелочь по частичкам. каждый вздох, стон или мычание. описывать в мельчайших подробностях, как он выгибается красиво, как он тянется обнять, как хнычет. как он смущённо отводит взгляд, ведь не может выдержать зрительный контакт. как он закатывает глаза.. становится типичным главным героем слащавой книжки про любовь: только и делает, что любуется, наблюдает, запоминает каждую деталь, и в голове всё прокручивает на постоянной основе. стал тем, с кого ловил чувство стыда и желание выкинуть книгу в ближайшее окно. а ведь клялся он всем, чем можно, что никогда не станет таким же. забавно. люмин бы сейчас громко засмеялась, и сказала бы своё коронное «я же, блять, говорила!» блондин толкается вновь, чуть более глубоко, и сяо выгибается, хватаясь за его плечи, царапая, и выстанывает его имя, после чего кончает ярко и дышит тяжело, прикрывая глаза устало. а враг вечности улыбается довольно, жадно наблюдая за тем, как же божественно выглядит адепт во время оргазма, и сам от этого ловит самое яркое удовольствие в своей грешной жизни, кончая внутрь. с сяо всегда все так ярко, так мощно, так хорошо и впервые. у путешественника хоть и большой опыт в отношениях — если интрижку на две недели, или человека на одну ночь можно назвать отношениями.. — но всё ощущается, как в первый раз. он из последних сил держится, чтоб не упасть всем весом прямо на адепта, а свалиться рядом, и улыбается слабо, чувствуя себя таким довольным и счастливым. якша же мычит, и всë же открывает глаза, после чего тянется обнять блондина, зарываясь носом в шею. — я тебя люблю, — шепчет итэр, всë ещё улыбаясь, как довольный кот верр голдет, что в очередной раз уронил новенькую вазу своей хозяйки. сяо в ответ молчит какое-то время, прислушиваясь к дыханию и сердцебиению любимого человека, чувствуя такое нужное ему спокойствие и безопасность. даже боль от кармы отошла на второй план. чувствуется лишь то, что он самый любимый и желанный человек во всем тейвате. самый-самый. и в ответ адепт чувствует то-же самое и ещё многое другое. благодарность за терпение. чувствует самую сильную любовь, на которую способна машина для убийств, вроде него. сяо щекой, словно кот, трётся о сильную грудь, мычит от усталости, легонько целуя ключицу. и прежде чем уснуть, шепчет тихое и ласковое: — я тебя тоже люблю..