Возбуди и беги, проигравший дарит поцелуй

– Кто же это тут у нас? Это же предатель Дазай! Так ещё и собственной персоной. – Донеслось с лестницы, а тон этого человека, которого Дазай узнает из тысячи, был до боли злорадствующий. – Только не ты, Чиби, – Осаму театрально вздохнул, будто очень опечален появлением рыжего. А у самого поджилки тряслись от предвкушения. Уж очень он ждал этой встречи. Будто верный пёс ждал, – Я ещё не сильно соскучился, чтобы видеть твою рожу. – Брюнет задирает голову вверх, рассматривая фигуру желанного гостя этих зловонных подземелий. Чуя, как и всегда, был одет строго и в своей шляпе. Даже волосы отрастил, но в росте так и не прибавил. Но для бинтованного он всегда был красивым, даже если оденет какое-то тряпьё. – А вот я соскучился по тому, чтобы набивать тебе рожу, скумбрия. – Накахара ухмыльнулся, щуря красивые глаза, что стреляли из под шляпы не хуже пистолета. – Ну так давай. Я жду, Чу-Чу. – Осаму, который так и хотел выскользнуть из наручников чтобы просто обхватить чужую талию своими руками. Как бы он не скрывался напускной фальшью, у самого руку чесались до прикосновений. Чуя с грацией кошки двинулся к нему, пересекая комнату за считанные секунды. Он остановился перед пленником всего в метре от себя, а на лице было предвкушение. Сейчас начнётся их игра. Эта игра была у них давно, можно сказать, что почти в самом начале. Ну или с того момента, как они решили не просто собачится по поводу и без, но и побесить друг друга на новом уровне. Дазай раньше предлагал за проигрыши выполнять чужое задание, но после это переросло в обычное соперничество без приза. И обоих это устраивало. Их соревнование заключалось в том, чтобы будоражить друг друга всякими непотребствами. Ну а что? Что можно взять с двух подростков, которые уже входили в половое созревание? Дазай смотрит в чужие глаза, когда правая рука мафиози легла ему на шею, а после скользнула к щеке. Было плевать, что он не чувствует тепла из-за чужой перчатки, ему, который так изголодался за четыре года, и этого было достаточно. А когда чужая рука сжала его волосы на затылке парень не смог сдержать стон. Как же он соскучился по этим рукам и человеку, которому они принадлежали. – Я смотрю, кому-то нравится. – Лицо Чуи приблизилось к чужому, носы почти соприкасались. Был огромный соблазн поцеловать эти пухлые губы и Осаму ели сдержал порыв избавится от кандалов и прижать Накахару к ближайшей стене. Дазай принял правила игры, поддаваясь вперёд, легко проводя своим носом по чужому и тут же отстраняясь. Ему было приятно наблюдать, какую реакцию он вызвал. Чуя вздрогнул, сглатывая слюну и сжал его волосы чуть сильнее. Он был не менее взбудоражен чем Осаму. – Да, я всегда становился шелковым в твоих руках, Чуя. – Кареглазый ласково протянул чужое имя, с предвкушением заглядывая в голубые глаза. А в них было много мыслительного процесса, как успел заметить бывший мафиози. Будто Накахара думал, чтобы ещё такого выкинуть для того чтобы выиграть. – Вот оно как. – Рыжий задрал подбородок, а на его губах играла улыбка большая походившая на оскал. Кажись, он что-то придумал. Чуя отстранился, а после его нога со свистом проносится над головой Осаму и ломает крепления наручников. Дазай, немного удивлённый, уставился на своего партнёра. Но тут же взял ситуацию в свои руки. Всё же, наручники он вскрыл давно, а покрасоваться перед возлюбленным хотелось. И наручники со звоном падают на пол. – Так ты мог уйти всё это время, – Чуя нахмурился, но сам шагнул ближе, – И что же ты задумал, Осаму? – Голубоглазый задрал голову, чтобы посмотреть на чужое лицо. Иногда он ненавидел их разницу в росте. Но иногда он это до одури любил. – Чтобы увидеть тебя, конечно же. – Дазай широко улыбнулся ему, а после бинтованная рука сама притянула Накахару за талию. – Какие сладкие речи. Но я им не верю. – Чуя выгнул бровь в призыве к действиям, которые и получил. Осаму склонился к нему, словно хотел поцеловать в губы, но после поменял курс и его нос просто уткнулся в левую щеку рыжего. Чуя тяжело вздохнул, немного дурея от контакта, а его правая рука впилась в чужой бок и притянула их тела ещё больше. К ещё более плотному соприкосновению. Дазай немного остановился, чем повлёк ответные действия со стороны оппонента. Накахара воспользовался тем, что Осаму наклонился к нему, сам утыкаясь носом в чужую шею и медленно ведя к уху. Брюнет в его руках от такого вздрогнул, а когда чужие зубы легко сжали его мочку замычал в наслаждении. Чуя и в прям решил действовать с козырей. Если раньше, когда их игра ещё не научила столь глубокого подтекста Накахара просто говорил провокационные фразы, а после подавался в бега, то сейчас он действовал целенаправленно. Явно не хотел проиграть. Дазай опустил левую руку на чужое бедро, немного закидывая левую ногу рыжего на представленное колено, слыша приглушённые мычание под ухом. Чуя схватился за него обеими руками, утыкаясь в плечо. А брюнет не останавливался, набрасываясь на чужую шею губами. Накахара тяжело задышал ему в шею, сжимая руками чужой плащ на спине. – Дазай. – Чуя простонал его имя, застовляя отвлечься. Осаму отстранился от чужой шеи, немного опьяненый тем, как его Чуя вжимается в него всем телом. Голубые глаза были мутными от возбуждения, а губы распухли от того, что их кусали. Дазай просто не выдерживает. Просто берёт и целует чужие пухлые губы, по которым так скучал. Скучал по всему Накахаре, такому страстному и жаркому. Такому желанному. И он проиграл, как и предыдущие разы их соревнований. Но как тут не проиграть, когда объект твоего воздыхания выглядит таким развратным. Была бы воля, Дазай забрал его себе и не показывал Чую никому. Как жаль, что это случится ещё не скоро. Как никак, Осаму хотел начать завоёвывать чужое сердце чуть позже. Где-то через год. Он бы сделал всё намного раньше, но ушел из Портовой Мафии как раз в тот момент, когда планировал охомутать рыжего. Дазай всегда был и будет стратегом, не зависимо от ситуации. А сейчас были более благоприятные обстоятельства для того, чтобы строить отношения. Поцелуй что длился для обоих как вечность, ведь оба изголодались друг по другу. Чуя отстранился от него, тяжело дыша и облизывая болящие губы. Поцелуй был настолько страстным, что губы и в прям болели так, будто их полисосом всосали. – Я выиграл, Дазай. – Чужие глаза пылали победой. – Я не всегда проигрывал, Чуя. – Осаму протянул чужое имя, сжимая в руках чужую талию. – Я подался всего один раз! В отличии от тебя! – Накахара недовольно смотрел на него, но обвил чужую шею своими руками. Так можно было заглянуть в чужие бесстыжие глаза. – И тебе явно понравилось, малыш Чуя. – Дазай потерся своей щекой о чужую, выглядя уж очень довольным. Воспоминание, как никак, было хорошим. А то обычно это Осаму не выдерживал и подавался чужим чарам, а в тот раз Чуя сам его поцеловал. Это был самый счастливый день по мнению брюнета. – А тебе понравилось трахать меня каждый раз, когда ты проигрывал. – Шпилька должна была пронзить Осаму, но тот лишь посмеялся. – Я бы и сейчас это сделал, но место не располагает к тому, чтоб хорошенько тебя трахнуть, Чуя. – Брюнет поцеловал чужую щёку, вздыхая запах кожи. Как всегда прекрасно и даже смрад этой комнаты пыток не мог перебить этот запах. – Тебе лишь бы потрахаться. – Чуя закатывает глаза. – Всё то ты видишь, пёсик. – Дазай мило улыбается, где-то на уровне инстинктов чувствуя, что дальше что-то будет. – Ага, а теперь выкладывая, что ты задумал. Чуя иногда был очень проницательным, хоть и обладал взрывным характером. И это Дазай очень любил в нём и готов хоть сейчас тащить его под венец под череду матов и различных ругательств.