Обратное зеркало

Тьма сгустилась вокруг них, словно сама ночь боялась того, что вот-вот произойдёт. Пур Ванилла чувствовал, как воздух вокруг него тяжелел, становился липким, почти осязаемым. Магия Шедоу Милка — не магия, а нечто иное, пропитанное злобой, тоской, голодом. — Ты хочешь меня забрать? — тихо спросил он. Шедоу Милк не ответил. Он шагнул ближе, и в следующий миг Ванилла оказался прижатым к холодной каменной стене. — Я не дам тебе снова исчезнуть. — Голос Шедоу звучал так, будто он приговаривал его к чему-то неизбежному. — Не дам тебе снова притвориться, что меня не существует. Пур Ванилла вздрогнул, когда почувствовал, как тёмные пальцы скользнули по его запястью, оставляя после себя ощущение ледяного огня. — Ты хочешь, чтобы я страдал? — его голос был почти шёпотом. Шедоу Милк ухмыльнулся, но в его глазах не было радости. — Я хочу, чтобы ты помнил. Пальцы сжались крепче. — Помнил, как ты бросил меня. Как смотрел мне в глаза, когда твой свет сжигал меня заживо. — Ты был монстром… — Пур Ванилла пытался говорить спокойно, но голос его дрогнул. — А ты лгал себе, что я не был. — Шедоу Милк склонился ближе, и Ванилла почувствовал, как холодный выдох касается его кожи. — Скажи мне, Пур Ванилла, что ты чувствовал, когда я кричал твоё имя в агонии? Он не ответил. Не смог. Потому что память нахлынула слишком быстро. Пламя. Запах горящего молока. Его собственные руки, дрожащие на посохе, когда он делал выбор, который казался единственно верным. Но разве был он таким? Свет ведь должен был спасать, а не уничтожать. — Ты думаешь, что я пришёл только за местью? — прошипел Шедоу Милк. — Нет. Я пришёл забрать свою часть тебя. — Что?.. Шедоу Милк прижал ладонь к груди Пур Ваниллы, и тот почувствовал, как что-то внутри него рвётся. — Я жил в тьме. Я питался ею. Но в моей крови всё ещё есть сладость. Твоя сладость. Твой свет. И теперь я хочу, чтобы ты знал, что значит гореть… так, как горел я. Пур Ванилла вскрикнул, когда по его телу пробежала волна боли — словно из него вырывали саму суть его магии. Шедоу Милк не отпускал. Он сжимал его так, словно мог сломать его душу. И, возможно, мог. Тьма окутала их обоих. Но чей свет погаснет первым?