on New Year's Day, I woke up and he was by my side

Пробуждение оказалось не из приятных. Голова разрывалась на части, будто её пытались четвертовать. В висках пульсировало в бойком ритме ритуальных барабанов каких-то племён. Тело и вовсе ощущалось, словно его переехало сельскохозяйственным комбайном несколько раз подряд. Мутило. Во рту пересохло, а губы потрескались и неприятно зудели. Не так хотелось начать год Каталине. Накануне была большая вечеринка, устроенная её отцом. Хоть Петер был далеко не юношей, он сохранял необычайную энергичность и любил встречать Новый год большой шумной компанией. В отличие от рождественских ужинов, на которые приглашались лишь самые близкие родственники, к подобным сборищам присоединялся значительно обширный круг людей. Петер мог позволить себе впустить на один вечер и ненавистных Сарвашей — разумеется, чтобы провести остаток года без бесконечных причитаний Ирэн из-за отсутствия приглашения, — и бывшую жену с её нынешним мужчиной. В число гостей входили также друзья семейства Эстерхази, и по итогу новогодняя вечеринка представляла собой невероятно масштабное скопление людей, в той или иной степени связанных с Петером. Каталине подобные увеселения не нравились. Всю жизнь она любила спокойствие и уединение, а общество быстро её утомляло, усиливая желание забиться в угол и уткнуться в экран смартфона. Поэтому на традиционных вечеринках отца девушка предпочитала отсиживаться где-то в стороне вместе с лучшей подругой Лили. Однако этот год прошёл для её интровертной персоны хуже всего. И первой костяшкой домино, приведшей к цепной реакции, выступила именно Лили. Лучшая подруга совершенно недавно обручилась с Истваном Сарвашем, что стало откровенным шоком для Каталины. Она не понимала, как Лили внезапно влюбилась в него: кузен был абсолютно ужасен! И всю вечеринку Каталина угрюмо наблюдала, как её лучшая — и, видимо, бывшая в скором времени — подруга вилась влюбленным щенком вокруг своего ненаглядного жениха, питая его и без того раздутое эго. Всеобщее веселье вокруг вызывало мерзкое ощущение собственной никчемности, которое липкими лапками царапало изнутри. Каталина, окруженная родными и близкими, почувствовала себя невероятно одинокой. Её отец проводил время с друзьями, её мать — с новым мужем, её подруга — с женихом, а у девушки не было никого. Как же всё надоело… Как же она устала… На языке горчило разочарование в себе самой, и Каталина поспешила запить его игристым вином. Прохладная жидкость с приятной бодрящей кислинкой влилась в рот большим, щедрым глотком. Пузырьки резко ударили в нос, на глазах слегка навернулись слёзы. На миг стало легче, но то был чистой воды самообман. Откинувшись на спинку дивана, Каталина тяжело вздохнула. Ей 22 года, она молода и недурна собой — почему до сих пор в её жизни нет того самого? Некоторые её ровесницы уже успевали развестись и повторно выйти замуж, а ей всё не везло в любви. Каталину неожиданно задушила обида: за все годы она даже на нормальное свидание не сходила, а количество поцелуев можно было пересчитать по пальцам двух рук. Казалось, что над её головой висел венец безбрачия, который отгонял потенциальных кавалеров. Однако Каталина была девушкой рациональной, скептично настроенной и не верящей во всякие небылицы. Она точно знала, что закономерность продолжится, если её не нарушить. Требовались изменения и активные действия. Распивая уже второй бокал игристого, Каталина мысленно поклялась, что в следующем году она точно наладит личную жизнь всеми доступными методами. Парней было достаточно — бери любого, только руку протяни. А девушка с такими данными, как у неё, могла получить чуть ли не дьявола во плоти: было бы только желание. Поймав своё отражение в зеркале, Каталина гордо распрямила плечи и поправила короткое чёрное платье. Из ровной глади на неё смотрела действительно красивая девушка — или зрение пострадало от алкоголя? — и это вселило зерно уверенности. Отсалютовав бокалом себе самой, Каталина сделала очередной глоток игристого. Решено: в следующем году она точно не будет одинока. И вот наступил следующий год — и в первое же утро девушка очнулась в чужой постели. Будучи совершенно обнаженной. Стараясь не думать о похмелье, терзавшем её будто стая голодных волков, Каталина осмотрелась и увидела на соседней подушке того, кого точно никогда не думала узреть рядом с собой после пробуждения. Дурнота резко пропала, смывшись ледяной волной шока. Сердце забилось загнанным зайцем, и девичье лицо то краснело, то бледнело от переживаемого стресса. Однако голос рассудка, пробиваясь через головную боль, не давал полностью утонуть в панике. Действовать требовалось быстро и чётко, пока была такая возможность. С округлившимися глазами Каталина аккуратно сползла с кровати, стараясь не разбудить хозяина спальни. Босые ступни коснулись прохладного пола, и девушка невольно поёжилась. Платье чёрным пятном лежало неподалеку вместе с запутанным клубком капроновых колготок. Каталина на цыпочках приблизилась к своим вещам и намеревалась их поднять, как вдруг её замутило. Приоткрытая дверь в ванную комнату выглядела как спасение — Каталина, рефлекторно зажав рукой рот, без раздумий сразу устремилась туда. К счастью, всё съеденное и выпитое не покинуло её нутро. Пробыв немного перед унитазом, Каталина медленно поднялась и потёрла колени, покрасневшие после стояния на холодной плитке. Она приблизилась к выходу и аккуратно заглянула в спальню. Массивная фигура по-прежнему мирно спала в постели, обнимая уже подушку, на которой лежала девушка. Каталина с облегчением тихо закрыла дверь. Раз она оказалась в ванной, то следовало быстро освежиться, а затем сбежать из этого проклятого дома. Ледяная вода подействовала отрезвляюще, и чувство тошноты неспешно угасало. Умыв лицо, Каталина посмотрела на себя в зеркало. Вид был на редкость отвратным: лицо припухло, под глазами залегли мешки, макияж оказался смазан, превращая девушку в панду, а покрасневшая верхняя губа болезненно шелушилась. Волосы, что накануне были уложены в шикарные локоны, преобразились в единое, запутанное месиво, породнившись с гнездом. Но хуже всего было другое: на шее, плечах и груди темнели россыпь засосов и следы зубов, недвусмысленно намекая о произошедших событиях. Как, впрочем, и приятная тяжесть в ногах. Тонкие пальцы вцепились в края раковины. Сделав нервный глубокий вдох, Каталина вспоминала, как первая ночь года закончилась для неё в постели самого ненавистного ею человека. В постели Эриха фон Рифхогеля. С Эрихом у Каталины всегда были непростые отношения. Он представлял собой мрачного и недружелюбного мужчину, который отличался высшей степенью недовольства, отстраненности и жёсткости. По какой-то причине именно Эрих фон Рифхогель был лучшим другом отца Каталины: много лет назад их свела работа, и между мужчинами завязалось приятельское общение, которое вскоре переросло в крепкую дружбу. Однако, несмотря на уважение к Петеру, Эрих не уставал придираться к Каталине, подмечая каждый недостаток и промах девушки. Иногда ей казалось, что смысл существования Рифхогеля сводился только к постоянному превращению её спокойных будней в бесконечный ад критики и замечаний. Каталина едва терпела Эриха и с трудом держала самые гневные комментарии за зубами, временами буквально прикусывая язык. Если бы не её любовь к отцу, который дорожил дружбой с Рифхогелем, она бы высказала всё, что думала об этом ужасном, чёрством, нетактичном человеке. Каталина прекрасно знала, что Эрих был приглашен на традиционную вечеринку отца — Петер обычно звал его первым. Хоть он и отличался замкнутым, практически отшельническим образом жизни — работать предпочитал из дома, шумные мероприятия не посещал, по гостям часто не ходил — проигнорировать новогоднюю вечеринку никак не мог. Ради многолетней дружбы Эрих был готов поступиться собственными принципами и вылезти из склепа, который называл своим домом. В самом начале вечера, когда гости активно прибывали, Каталина заметила знакомую тёмную макушку, возвышающуюся среди толпы, и поспешила отдалиться на максимально безопасное расстояние. Всё-таки на носу был Новый год — девушка нисколько не горела желанием лишний раз портить себе настроение перепалками с Эрихом. Вечеринка шла спокойно, хоть и отвратно в эмоциональном плане. Осушив очередной бокал, Каталина пошла вновь к столику с игристым. От выпитого алкоголя в груди распирало чувство ложной эйфории, когда в голове прокручивались различные мысли: одна тоскливее другой. Наверное, следовало разбудить голос рассудка и прекратить бездумно поглощать вино. Однако Каталина — вместе со своей рациональностью — дошла до такого предела, что было всё равно, насколько плохим окажется утро. Едва девушка протянула руку к фужеру, наполненному бледно-янтарным напитком, её запястье ловко перехватила прохладная широкая ладонь. — Ты уже достаточно выпила на сегодня. Сердце пропустило удар. По грудной клетке изнутри царапнуло раздражение. Челюсть неосознанно напряглась, не давая вырваться бездумным пьяным ругательствам. Сделав носом быстрый шумный вдох, Каталина повернулась и встретилась с недовольным лицом Эриха. Рифхогель, удерживая девичье запястье, мрачно нависал над ней: даже несмотря на её каблуки, его роста с лихвой хватало для подобного доминирования. Взгляд Каталины невольно скользнул вдоль костюма, идеально сшитого по мужской фигуре, отмечая ослабленный галстук и пару расстегнутых пуговиц рубашки. В полумраке помещения его серые глаза выглядели темнее и горели странным болезненным блеском, а на бледных щеках виднелся лёгкий румянец. В нос ударил запах дорогого парфюма и крепкого алкоголя. Весь облик Рифхогеля, лишенный привычного лоска и внимательной аккуратности, кричал о том, что Эрих был чертовски пьян. — Это не вам решать, — Каталина мгновенно ощетинилась. Она предприняла попытку выдернуть свою руку из цепких мужских пальцев, но хватка Эриха была слишком крепкой. Сопротивление было встречено с явным неодобрением. Льдисто-серые глаза напротив опасно сузились. — Не смей дерзить мне, Каталина. — Вы мне никто, — процедила она сквозь зубы, аналогично щурясь. — И я не намерена ходить на цыпочках, как многие в вашем присутствии. Уж зарубите это на своём длинном надменном носу! Слова Каталины подействовали на Эриха, как неудачный удар хлыста на обозлённого тигра. Его глаза заполонила такая жгучая ненависть, что внутри девушки всё похолодело. Эрих сдавленно прорычал, сжимая руку на тонком запястье сильнее. Он не проронил ни слова, когда вдруг поволочил Каталину к выходу. — Что вы делаете? — она прошипела дикой кошкой, сопротивляясь. — Пустите! Однако Эрих, громко дыша, как разъяренный бык на корриде, никак не реагировал на неё. Он легко тащил Каталину за собой, словно куклу, и та едва успевала следовать за ним, семеня в туфлях на высокой шпильке. Оказавшись в коридоре, Эрих резко остановился. По инерции Каталина врезалась ему в бок и сдавленно ойкнула: фигура Рифхогеля состояла из каменных, накаченных мышц, и от соприкосновения с ней вызывала странный трепет внутри юной девушки. Она попыталась отстраниться вновь, но длинные мужские пальцы резко вцепились в её хрупкие плечи, как когти хищника, что настигли долгожданную добычу. — Хватит! — рыкнул Эрих, слегка встряхнув Каталину, будто желая привести её в чувство. — Ты ведешь себя как ребенок! — А вы как дикарь! — злобно бросила она в ответ, стараясь вырваться из захвата. — Что вы себе позволяете? Уберите от меня свои мерзкие руки! Дикая, буйная реакция Каталины только раздувала огонь иррационального гнева внутри Эриха. В серых глазах бушевало адское пламя, и казалось, что совсем скоро мужчина потеряет контроль полностью, безвозвратно. — Как ты изводишь меня… — его слова сорвались на тихое, надрывное шипение. — Ты… ты… Неожиданно Эрих прижал Каталину к стене, вынудив её удивленно ахнуть. Глаза девушки моментом распахнулись, придавая ей вид перепуганного оленя, что случайно попал посреди лесной дороги в свет автомобильных фар. Она была наслышана о вспыльчивости Рифхогеля. В животе завязался ледяной узел животного страха. Каталина испугалась, что, лишившись благоразумия и поддавшись слепой ярости, мужчина сотворит с ней что-то кошмарное. Его прохладные ладони обхватили её лицо, а крепкое тело сильнее вжало тонкую фигурку в стену. С девичьих губ сорвался писк, который мгновенно был пойман мужскими губами. Эрих резко наклонился к ней и поцеловал. У Каталины было мало романтического опыта. Для такой взрослой девушки подобное казалось удивительным, но так сложились обстоятельства. Прошлые поцелуи с парнями прошли неловко и неприятно: Каталина не понимала, правильно ли всё у неё получалось, а кавалеры не давали ей расслабиться, больно хватая за грудь и ягодицы. Сейчас же, в тёмном коридоре, вжав в стену, Каталину целовал мужчина, который знал, что именно следовало делать с женщиной. Широкие ладони уверенно, но ласково блуждали по стройному телу девушки, вытягивая тихие вздохи, а губы уверенно завладели её ртом. Когда Эрих углубил поцелуй, Каталина увидела перед собой звёзды и почувствовала нарастающую слабость в коленях. Хватаясь за мужские плечи, она целовала его в ответ, подстраиваясь под бешеный, отчаянный темп. Практически на лету, Каталина училась тому, что не дали ей постичь другие парни. Но имел ли значение её скудный прошлый опыт? Абсолютно нет. Воздуха не хватало, лёгкие почти что горели. Когда Эрих отстранился от зацелованных губ, Каталина начала надрывно дышать, стараясь прийти в себя. Однако спокойствие ей не было дано: она дальше падала в пучину страсти, сгорая в ловких руках мужчины. Он осыпал поцелуями её лицо и шею, шепча на ухо всякие милые глупости, от которых кружилась голова и появлялось желание захихикать, словно легкомысленная дурочка. Прежняя неприязнь резко стёрлась, оставив вместо себя непреодолимое притяжение. А, может, раньше и не было никакой ненависти, а лишь скрытое влечение? Каталина хотела зацепиться за эту идею, но поцелуй, оставленный под ухом, вновь надломил что-то в ней. Разум отказывался выдавать цельные мысли, поглощенный бесконечным желанием. Она плохо помнила, кто именно предложил покинуть вечеринку, как и не осталась в памяти поездка в такси. Всю дорогу они целовались как сумасшедшие, наконец признавая те чувства, тайно мучившие их долгие годы. В жилой комплекс Эрих внёс Каталину на руках, шокировав консьержа на входе. В лифте он опять вжал её в стену и продолжил выпивать всю душу горячими, жадными поцелуями. Отцепились они друг от друга только около двери квартиры Рифхогеля. Замок пришлось открывать дрожащими руками: пару раз ключи падали, и тишину безмолвного холла нарушали сдавленные шипящие ругательства на немецком и тихие девичьи смешки. Едва оказавшись внутри и заперев дверь, Эрих сразу оторвал Каталину от пола, вынуждая её рвано вскрикнуть. Быстрыми шагами он утащил её в глубины своей квартиры, направляясь в спальню. Там Эрих без замедлений уложил Каталину на кровать и грозно навис над ней. Их губы вновь встретились в отчаянном поцелуе. Одежда буквально срывалась с тел: на его жилетке не хватало теперь пуговицы, а подол её платья резко получил длинный разрез чуть ли не до живота. Утопая в мягкой, удобной постели, Каталина невольно сглотнула. Ей отчего-то было неловко предстать в красном кружевной белье, словно она являлась коварной соблазнительницей, а не просто следовала одной новогодней традиции. Заметив её смущение, Эрих слегка улыбнулся. Его лицо заметно смягчилось, но взгляд продолжал гореть ошеломляющей страстью. — Красный тебе идёт, — мужская ладонь аккуратно погладила её плечо, наслаждаясь нежностью молодой кожи. — Всегда шёл. Каталина хотела возразить, но все её слова заглушил новый поцелуй — размеренный, настойчивый, пьянящий. И сомнения о выбранном наряде ушли на второй план, как и весь мир вокруг. В опыте Эриха не стоило сомневаться: он знал, что делал. Пальцы скользили по изгибам девичьего тела, постепенно избавляя его от тонкого кружева. Когда и провокационного красного белья не осталось, Каталина задрожала. Внезапно стало страшно. Она не боялась боли — она боялась сделать что-то не так и разочаровать Эриха. Заметив её напряжение, он сразу отстранился, выпрямившись на руках. Морщинка между его тёмных бровей углубилась, а по лицу проскочила тень беспокойства. — Если ты не хочешь… — тихим, но уверенным тоном начал Эрих и умолк. Взгляд его льдисто-серых глаз наполнился искренним переживанием. Рифхогель был не способен навязать себя насильно и точно не желал вызвать отвращение у девушки, что ему стала дорога. Конечно, Эрих явно хотел Каталину, но ключевым фактором оставалось её решение. И поэтому он был готов не отдаться собственным страстям, не взирая на то, насколько это сложно могло ему даться. — Я просто… — Каталина сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Я просто никогда ни с кем… Она не договорила. Иногда было тяжело об этом думать, а признаться вслух оказалось выше её сил. Однако и нескольких фраз хватило, чтобы лицо мужчины вытянулось от искреннего, неподкупного удивления. Эрих попытался податься назад, чтобы слезть с неё полностью, но Каталина, уловив его намерение, стремительно вцепилась в мужчину. Она обвила вокруг него свои руки и ноги, как маленькая прилипчивая коала. — Нет, постой! Я хочу этого, — Каталина, смотря в глаза напротив, облизнула вдруг пересохшие губы. — С тобой хочу. — Ты уверена? — Эрих задержал дыхание, наблюдая за быстрым движением её языка. — Да. И снова поцелуй. Более пылкий, тягучий, чувственный. Мужские руки скользили по Каталине, распаляя сильнее. Они будто пытались запомнить каждый изгиб её тела, каждый кусочек оголенной плоти, и с аккуратной жадностью трогали всё, до чего могли достать. Оставив припухшие от поцелуев губы девушки, Эрих спустился к шее. Его рот посасывал кожу, оставляя дорожку засосов и вынуждая Каталину тихонько постанывать от наслаждения. Затем он двинулся к упругой груди и начал ласкать её. Язык очерчивал ореолы напряженных сосков, пальцы мяли мягкие полушария, а зубы оставляли лёгкие розоватые следы. Каталина выгибалась под Эрихом, её стоны становились только громче. Удовлетворенный отзывчивостью девушки, Рифхогель усмехнулся и двинулся дальше. Дорожка чувственных поцелуев пошла всё ниже, продвигаясь по животу к бедрам. Чмокнув её пупок, Эрих прихватил зубами выступающую тазовую косточку. Каталина тихо вскрикнула. Рифхогель, нисколько не замедляясь, осыпал уже поцелуями внутреннюю сторону бедра. Девушка прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать низкие протяжные стоны. Однако в тот момент, когда мужское лицо оказалось между её ног, рот Каталины распахнулся в немом крике. Эрих долго готовил её губами, языком и пальцами. Она цеплялась в его густые тёмные волосы, а стройные ноги мелко дрожали на широких плечах от подступающего удовольствия. — Такая сладкая, такая отзывчивая… — бормотал он между поцелуями и вдруг прикусил нежную кожу на внутренней стороне бедра, оставляя очередную красноватую отметку. — Моя хорошая девочка, mein Schatz… Движение горячего языка стало напористее. Пальцы скользили внутрь ритмично, и им вторили короткие женские вздохи. Каталину накрыла очередная волна возбуждения, и Эрих прекрасно видел, что она приближалась к долгожданному пику. Настойчивее посасывая её клитор, он следил за тем, как чаще начала вздыматься девичья грудь. Обжигающая волна поднималась постепенно, сладко закручивая нутро. Однако оргазм обрушился внезапно — Каталина протяжно простонала, зажмурившись от удовольствия. Сердце стучало быстро и оглушительно. Она ощущала себя на редкость потерянной: даже в своих одиноких ласках ей никогда не удавалось достичь такого эффекта. Пока Каталина приходила в себя, возвращаясь в реальность, до её ушей донеслось шуршание упаковки. Поднять голову она не успела — Эрих оказался быстрее, нависнув над ней. Погладив её раскрасневшуюся щёку, он поцеловал Каталину снова. Она обхватила его руками, крепко обнимая и прижимая к себе. Не разрывая поцелуй, Эрих медленно, но уверенно развел ноги девушки. Его пальцы вновь скользнули по мокрым чувствительным складкам, хорошенько распределяя влагу. Понимая, что должно свершиться, Каталина невольно напряглась. Эрих тут же отстранился и наклонился к её уху. — Расслабься, — шепнул он и оставил короткий поцелуй на виске. — Не будет больно. Я обещаю. — Хорошо. Каталине хотелось ему верить, что она ничего не почувствует. Она сделала глубокий вдох и постаралась расслабиться, насколько могла. — Умница. Плавно и аккуратно Эрих входил в неё, давая привыкнуть к новым ощущениям. Каталина задержала дыхание и не двигалась. Напряжение спало быстро под его мягкими, нежными поцелуями и постепенным движением вперед. И вскоре спальню наполнил одновременный стон, едва влюбленные ощутили друг друга полностью. Каталина, нависая над раковиной, вновь плеснула холодной воды себе в лицо. Перед глазами стоял пылающий взор Эриха, а в ушах звучал его низкий, охрипший голос. — Liebling, ты так хорошо меня принимаешь, — шептал он ей на ухо, наращивая темп. — Хорошая девочка… Моя… Моя… Она мотнула головой, стараясь прогнать воспоминание. Однако увиденное вновь заставило возбудиться, а между ног стало предательски мокро. — Такая отзывчивая, — его голос продолжал мурлыкать у неё в мыслях. — Ты идеальна, mein Schatz… Моя хорошая девочка. Тебе нравится? Каталина с отчаянием провела ладонями по лицу. Наступил новый год, а её жизнь превратилась в ад. Во-первых, прошлой ночью она добровольно отдалась лучшему друга отца, которого ей стоило ненавидеть, а не страстно желать. Во-вторых, ей действительно понравилось, и она бы ночь за ночью оказывалась в его постели. В-третьих… Третью причину, почему жизнь Каталины Эстерхази могла стать местом для продолжения «Божественной комедии», не удалось придумать. Однако ясно было одно: Каталина опозорена перед Эрихом окончательно. Он и ранее не был высокого мнения о девушке, а теперь он точно разочаруется в ней — окончательно и бесповоротно. Выходов из сложившейся ситуации насчитывалось ничтожно малое количество. Сначала требовалось вернуться домой, проспаться, избавиться от похмелья, а далее… А далее Каталина будет думать позже. Время играло против неё, поэтому без промедлений она принялась действовать. Накинув на себя махровый халат, девушка тихо юркнула обратно в спальню. Она старательно не смотрела в сторону кровати, и без того сгорая от стыда за случившееся. Подняв платье с пола, Каталина принялась искать нижнее белье: в пылу страсти она не заметила, куда именно оно могло отлететь. Трусы оказались за прикроватной тумбочкой — девушка сразу натянула их на себя. Оставалось найти только лиф, и можно было стремительно покинуть этот проклятый дом. — Не это ли ищешь? Знакомый голос прозвучал за спиной, пригвождая Каталину к одному месту. Ладошки резко вспотели, а по спине пробежал неприятный холодок. За последние сутки сердце девушки должно было устать биться в учащенном темпе, но оно снова ускорилось, подгоняемое нервозностью. Медленно, будто боясь спровоцировать нападение, Каталина обернулась и увидела Эриха. Он был одет — по крайней мере достаточно для утра первого января. Белая рубашка с закатанными рукавами висела на нём небрежно расстёгнутой, оголяя мускулистый торс. На плече, словно трофей, алело знакомое кружево. Сам Рифхогель, удерживая чашку с кофе в руках, криво ухмыльнулся и лениво прислонился к дверному косяку. Ему явно нравилось наблюдать за реакцией девушки, которая варьировалась от чистейшей паники до праведного гнева. Каталина могла поклясться, что за минуту её лицо успело побледнеть от страха, позеленеть от тревоги, а затем покраснеть от смущения. Щёки горели и приближались к цвету её нижнего белья. Чувство неловкости только возрастало, и Каталина с горечью поняла одно. Сбежать легко и быстро не удалось. Значит, придется пробиваться с боем. — Спасибо, — буркнула Каталина, резко хватая лиф в руки. Эрих мягко усмехнулся и сделал глоток кофе. Его холодные глаза неустанно следили за девушкой. На миг позабыв об обстоятельствах, Каталина рефлекторно потянула за пояс халата, но спохватилась. — Может, отвернетесь? — она недовольно взглянула на Эриха. — Во-первых, в своём доме я волен смотреть куда угодно, — Рифхогель театрально закатил глаза. — Во-вторых, есть ванная. А, в-третьих… — на его пухлые губы легла нахальная, насмешливая улыбка. — …чего я там не видел? — Да пошли вы к чёрту! — Можно и на «ты» после всего, что между нами было. Волна стыда вновь поднялась внутри Каталины, и она, желая немного успокоиться, направилась в ванную. Там, быстро нацепив лиф, девушка с досадой поняла, что в пылу раздражения отбросила порванное платье в сторону. Она вернулась в спальню — Эрих стоял на прежнем месте. Встретившись с ней взглядом, он вновь поднёс чашку к губам, и в голову девушки полезли воспоминания о том, как эти самые губы ласкали всё её тело. Каталину вновь бросило в жар. — И куда ты собираешься? — с напускным равнодушием поинтересовался он. — Не твоё дело, — пробормотала Каталина, в очередной раз подняв платье с пола. Она уже опять хотела отправиться в ванную, но Эрих внезапно перегородил ей дорогу. Недовольно фыркая, будто ёж, девушка сделала шаг в сторону, желая обойти мужчину. Он, как тень, последовал за ней. — Отойди, Рифхогель. — Как приятно, что ты наконец-то отбросила формальности. Но для тебя просто Эрих. Каталина раздраженно прищурилась и вновь попробовала его обойти. — И куда же ты? — Эрих насмешливо глядел на девушку, только подливая бензин в огонь её раздражения. — Дай мне переодеться и уйти, — сухо объяснила Каталина, скрещивая руки на груди. — Что не ясно? — Никуда ты не пойдешь. — Это еще почему? — Я так решил. Каталина закатила глаза, и с её губ сорвался мученический стон. Рифхогель был невозможен до безумия, пробуждая в ней одно желание: придушить его. Или, наоборот, поцеловать. Или одновременно и придушить, и поцеловать — в зависимости от того, как пойдет дело. Наклонив голову набок, Эрих внимательно изучал её, впитывая явное раздражение, засевшее на прекрасном лице плотной маской. Он одним глотком допил кофе и кивнул. — Каталина, я тебя не отпущу, пока мы не поедим и не поговорим, — его голос звучал спокойнее, но вот в глазах до сих пор плясали ехидные смешинки. — Ты не имеешь права меня удерживать, — Каталина, нахохлившись, взирала на мужчину исподлобья. — Верно. Однако удержу. Спальню заполонили возмущенные возгласы девушки. Вскоре, когда Рифхогель, устав от препирательств, просто перекинул её через плечо и потащил прочь, посыпались смачные проклятья. — Вот же дикарка, но это мне и нравится, — Эрих несильно шлёпнул Каталину по ягодицам, скрытым под махровой тканью халата. На его фривольный жест девушка разозлилась только сильнее. Дойдя до кухни, Эрих поставил её на ноги. Каталина думала бежать прочь, однако мужские руки вновь вцепились в неё мертвой хваткой. — Да отпусти ты меня наконец! — крикнула она, брыкаясь и краснея от недовольства. — Как же ты надоела, — тихо рыкнул он, вдруг потеряв терпение. И, сжав Каталину сильнее, Эрих заглушил её вопли требовательным поцелуем. Девушка сразу затрепетала в его руках, моментально сдавшись на волю его губ, и объятия вокруг неё стали только крепче. Отстранившись через пару минут, Эрих шумно выдохнул и прислонился лбом к её лбу. Дрожь по-прежнему била девичье тело, и он успокаивающе погладил Каталину по голове. — Сейчас хоть раз в жизни побудь послушной девочкой и выслушай молча, — после поцелуя голос Эриха звучал хрипло, но по-прежнему твёрдо. — Я не выношу ложь, поэтому говорю прямо: ты мне нравишься. Причём очень давно, — он, прикрыв глаза, тяжело вздохнул. — Мне тяжело выражать чувства, и я уверен, что мои слова снова тебя разозлят. Но я не в силах это больше терпеть. Особенно после вчерашней ночи. Каталина слушала Эриха не дыша. Все эти годы она даже в самых смелых фантазиях не могла помышлять о подобном развитии событий. Мрачный, строгий, холодный Эрих фон Рифхогель был влюблен в неё? Видимо, Каталина отравилась игристым на вечеринке и сейчас находилась в больнице, страдая от интоксикации организма и галлюцинаций. Однако происходившее было совершенно реальным. — Если ты вдруг жалеешь, что именно я стал твоим первым мужчиной, то пойму, — несколько обреченно кивнул Эрих, по его виду было заметно, что он переживал. — И отвезу тебя домой. А потом вернусь к себе и удавлюсь. — Что? Нет! — Каталина выпучила глаза, от шока приоткрыв рот. От её яркой, чересчур эмоциональной реакции Рифхогель сухо усмехнулся. — Что нет? Не жалеешь? Не нужно отвозить? Или не надо натягивать петлю на шее? — Придурок! — злобно процедила она и хлопнула его по плечу, выбивая из мужчины новый смешок. — Как ты можешь так шутить? Эрих пожал плечами, пытаясь подавить очередную ухмылку. — Не плакать же мне. — Идиот! Улыбнувшись, Рифхогель вдруг оставил короткий нежный поцелуй на её лбу. Не ожидав подобного, Каталина замерла, мгновенно лишаясь дара речи. — Давай я тебя покормлю, — Эрих, хмыкнув, решил больше не давить на девушку. — Потом отправлю домой. Усадив её за стол, он принялся ловко перемещаться на кухне. Каталина же больше ничего не сказала, окончательно растерявшись. Вскоре перед ней стоял вкусный, сытный завтрак, и внезапно девушка ощутила страшный голод, который перебивался утренним недомоганием. Буквально накинувшись на еду, она набивала рот омлетом и свежим хлебом с маслом. Эрих, сидящий напротив, наблюдал за Каталиной с непроницаемым выражением лица. Однако взор льдисто-серых глаз казался удивительно тёплым, мягким, потеряв привычную колкость. — Что-то не так? — заметив странное внимание со стороны мужчины, Каталина замерла. Эрих покачал головой. — Всё отлично. Ничуть не поверив ему, Каталина громко выдохнула и вернулась к еде. Совсем быстро её тарелка опустела, а кофе в большой белой кружке сократился наполовину. Блаженно прикрыв глаза, девушка слабо улыбнулась. Тошнота, вызванная похмельем и, как выяснилось, голодом, отступила, жизнь постепенно налаживалась. Каталина хлебнула кофе и взглянула на задумчивого Эриха. Он, погруженный в свои мысли, не сразу заметил пристальное внимание со стороны девушки. — Я не жалею, — вдруг произнесла она, чувствуя необходимость прояснить ситуацию. Брови мужчины поднялись вверх в недоумении, углубляя линии морщин на лбу. — О ночи, — поспешила уточнить Каталина. — У меня не было никакого опыта, и мне тяжело сравнить, — она набрала полную грудь воздуха, стараясь смягчить испытываемое смущение. — Но мне… понравилось. Поспешив скрыть волнение, Каталина спряталась за чашкой и принялась активно пить кофе. Эрих едва заметно улыбнулся. — Я вот думаю, что такого я сделал в прошлом, что мне досталась ты. Слова мужчины вынудили девушку поперхнуться напитком, и она надрывно закашлялась. — Что? — вытирая пальцами резко подступившие слёзы, сдавленно спросила Каталина. — Ни один парень не успел тебя получить, — пояснил Эрих, откидываясь на спинку стула. Каталина не знала, как объяснить динамику своей личной жизни, и поэтому просто пожала плечами. — Я просто никому не нравилась. — Значит, тебя окружали либо слепые, либо дураки, — он хмыкнул. — Хотя я от них недалеко ушёл: надо было раньше тебе признаться. Щёки девушки слегка порозовели, и она, кашлянув, будто прочищая горло, быстро сделала глоток кофе. Небольшая пауза позволила ей собраться с мыслями. — И что теперь? — Каталина постучала ногтями по кружке, выбивая из материала тихий звон. — В подобные ситуации я ещё не попадала. — Я старомоден и, как честный человек, должен на тебе жениться, — Эрих ответил спокойно, словно озвучивая общеизвестный факт. — Что?! Кухню тотчас наполнил низкий мужской смех. Каталина недоуменно моргнула: раньше она никогда не слышала, как Эрих смеялся. И самым удивительным оказалось то, что ей захотелось это слышать намного чаще. — Шучу, — Рифхогель криво улыбнулся и, подавшись вперед, взял девушку за руку. — Я тоже не знаю, что делать. Но я точно уверен, что хочу в этом разобраться с тобой вместе, — он слегка сжал её тонкие пальцы и поспешно добавил. — Если хочешь. — Хочу, — нисколько не думая, выпалила Каталина и тут же густо покраснела. — Но я никогда не была в отношениях. — Исправим, — Эрих с тихим смешком поднёс её руку ко рту и поцеловал выступающие костяшки. — Если честно, мои последние отношения были так давно, что это уже и неправда. — Тяжело этому верится. — Почему? — Ну, ты… — Каталина вдруг замялась. — Умный, надежный, богатый, красивый. Разве этого недостаточно, чтобы на тебя кидались женщины? — Значит, ты считаешь меня красивым? — Эрих, слегка прищурившись, вновь нахально улыбнулся и оставил поцелуй на ладони девушки. Каталина только возвела глаза к потолку, что-то недовольно пробормотав. — Посчитаю это за «да». — Забудь, что я сказала. Ты невозможен. — Ты мне тоже очень нравишься. — И несносен. — Как и ты, mein Schatz. Долго пререкаться им не удалось: в какой-то момент Эрих утянул Каталину к себе на колени и, крепко обняв, стал целовать её лицо. Возмущение, горевшее внутри, постепенно погасло, и девушка разомлела под мужскими ласками. Пожалуй, год начался как нельзя лучше.