Любопытство

      Любопытство — это самая хорошая и одновременно ужасная черта, потому что удовлетвори ты ее, как почувствуешь спокойствие и умиротворение, а еще гордость за проделанную работу, но стоит начать это чувство игнорировать, избегать, так тебя накрывает неумолимое чувство тревоги, пробирающее до костей, отравляющее твой мозг до тех пор, как ты не сделаешь то, что должен. Стайлз страдает этим почти всю свою сознательную жизнь, то исполняя свои маленькие желания, погружаясь в исследования, то запихивая их куда подальше в свой больной мозг, выжидая того, когда все это закончится. Но иногда игнорировать это становится невыносимым настолько, что мешает жить.       Вот и сейчас, он сидит на уроке сгрызая кончик карандаша, пока взгляд то и дело падает на настенные часы над доской. Скотт позади него отлично чувствует состояние друга, но помочь не может, потому что его это не касается ровно до тех пор, пока Стайлз сам не попросит — а он этого не сделает.       Единственное желание, что он испытывает вот уже неделю, так это попробовать секс со взрослым мужчиной, оно стало таким сильным, что его слюни начинают течь при виде любого представителя мужского пола, как минимум, старше двадцати пяти. Благо, отца это не коснулось, потому что это фу, гадость. А рассказать об этом никому не может, только представляя какую реакцию получит, так сразу рот затыкается, что бывает крайне редко.       Но сдерживать порывы становится все сложнее, когда у тебя перед глазами вечно ходят как минимум три горячих взрослых мужчины, с которыми тебе точно не светит переспать, учитывая характеры и их отношения к тебе. Только больному мозгу это не мешает фантазировать, особенно учитывая, что его возбуждение чует по меньшей мере куча оборотней. Скотт продолжает молчать и наблюдать.       Стайлз засовывает свои сомнения поглубже к себе задницу, хотя хочется не их, сидя в машине и упираясь лбом в руль. Он точно знает, что в лофте сейчас все трое, по кому пускают слюнки любители постарше, обсуждают насущную проблему, с которой они столкнулись, пока несовершеннолетние члены стаи обитают в школе, так и норовя сбежать да заняться, чем покруче. Как Стилински, в принципе. Парень знает, что его машину слышали еще минут десять назад, слышали, но и сообщения не написали, оставляя сидеть в раздумиях над собственными идеями — Стайлз знает, что они знают, а еще он знает, что они знают, о том, что он знает. Все хуже некуда.       Выбирается из машины и на трясущихся ногах идет в лофт, где дверь с неимоверным трудом, но поддается на его действия. И все, конец пути, Стилински видит, как на него смотрят три пары глаз, как его оценивают как минимум две из них, и как одна все же облизывает его с головы до пят через одежду. Именно этого он и хотел — его хотят.       Они слышат громкий стук сердца, чувствуют запах возбуждения и страха, понимают зачем Стайлз пришел, но и шага к нему не делают, давая ему шанс на побег. Бежать никто не будет, Стилински слишком устал от всего этого. Поэтому срывается с места и на ватных ногах подбегает к Питеру, в чьи губы и впивается, игнорируя остальных двух. Он сделал свой выбор, чему старший Хейл рад — остальные два огорчены, но не по причине того, что они не подошли, а потому что Питер сам по себе ужасный человек, которого не следовало выбирать. Крис хочет оторвать подростка, вырвать его из цепких лап оборотня, да только ему этого сделать не дают, старший Хейл сильнее, чем он, поэтому разрывает поцелуй и отводит парня за спину, скаля свои клыки и рыча. Так громко, что Дерек вздрагивает и пятится назад — он не может помешать, когда оборотень пометил свое, когда выбрал себе пару, это инстинкты и они кричат убираться отсюда. Арджент машет на них рукой, понимая, что тут уже ничего не сделаешь, Стайлзу не нужна помощь, поэтому уходит вслед за младшим Хейлом, оставляя их, но давая себе немое обещание убить того потом.       Стилински упирается на стол, сбрасывая ненароком бумаги, как только закрывается стальная дверь и ждет, ждет и ждет, когда же Питер снова к нему прикоснется, да только тот не двигается, вновь пожирая его глазами. Приходится вновь действовать самому. Стайлз отталкивается от поверхности и вновь впивается поцелуем в теплые губы, кусая нижнюю, что заставляет оборотня зарычать и углубить это, сплетаясь своим языком с языком парня. Он приподнимает его над полом и усаживает на все тот же стол, на котором до этого были их обсуждения — плевать он на это хотел сейчас. Подросток обхватывает его шею, притягивая ближе к себе, заставляя мужчину опереться руками о стол, и ему сейчас так хорошо, что он не замечает, как чувство тревоги уходит на задний план, сменяясь наслаждением.       Холодная поверхность стола чувствуется отрезвляюще, но ему плевать, он так погружен в этот поцелуй, что не замечает и этого. Чувствует только как чужие руки проходятся по нежной коже под рубашкой, приподнимая ткань, чтобы открыть себе обзор. Питер наконец разрывает поцелуй и поднимается, смотря на парня, распростертого на столе, что тяжело дышит сквозь покрасневшие губы, покрытые слюной. Это лучший вид, что он мог запечатлеть в своей памяти.       — Ты прекрасен. — шепчет Хейл одними губами, но Стайлз его понимает, краснея до кончиков ушей — ему такого еще никто не говорил. — Так прекасен, что я хочу тебя съесть.       — Волчьи замашки? — смеется парень, расстегивая пуговицы на бесполезной сейчас части гардероба. Питер кивает, ухмыляясь и помогая дрожащим пальцам с их задачей. — Ну так съешь.       — Лапушка, ты даже не представляешь, что именно предлагаешь мне.       — Питер, я хочу, чтобы ты меня съел, прямо на этом столе. — почти рычит подросток, стягивая ткань с плечей и открывая вид на еще большее количество родинок, что в праве можно сравнить с шоколадной крошкой на печенье — Питер его любит. — Я… никогда до этого с мужчиной не спал, так что… не очень хорош в этом.       — Я знаю. — слишком самоуверенно, поэтому Стайлз бьет его в плечо со всей возможной сейчас силой — слабо, Хейл даже не дергается, лишь наклоняется к груди парня и проходится носом, втягивая такой сладкий сейчас запах. — Как ты хочешь это сделать? Поза, поверхность, положение?       — Полож… а, я понял. Здесь, на столе, ты сверху. Поза любая. — Питер хмыкает, целуя нежную кожу и ведя по ней языком, снизу вверх, к самой шее, где прикусывает, оставляя след. Восхитительно, кто бы знал, что этот мальчишка будет столь идеален.       Руки мужчины сжимают бока, поднимаясь выше, к ребрам, проходясь по каждому из них и щекоча кожу, отчего чувствует как смеется парень. Вновь опускает их, цепляясь за кромку белья, что выглядывает из-под джинс, а после и за пояс, который слегка приспускает.       Поцелуи идут ниже, а отросшие клыки цепляют бледную кожу, оставляя краснеющий след, пока не добираются до пупка, куда тут же проникает язык, вырывая стон изо рта подростка. Стайлз опускает руки в волосы оборотня, ероша их, но не мешая Питеру делать то, что он делает, лишь подталкивая ниже. Желание все сильнее растет, отправляя его в забытие, бросая наслаждаться этими поцелуями и прикосновениями. Стилински слишком не против, чтобы сопротивляться этому, поэтому дает свое молчаливое согласие, выпуская из пальцев волосы мужчины и опускаясь к своей ширинке, дабы расстегнуть и выпустить на свободу свое возбуждение, но сделать ему этого не дают. Хейл считает, что еще слишком рано, он еще не насладился полностью этой сладкой кожей под его языком, поэтому отбрасывает руки парня, застегивая молнию назад. Стайлз разочарованно бурчит что-то сверху, к чему не хочется прислушиваться.       Хейл ведет языком выше, задевая горошины сосков, а после прикусывая их, вызывая новый стон удовольствия — чувствительные, еще лучше, думает он, защепляя другой между пальцами. Питер меняется местами со своей рукой, занимаясь уже другим, окуная его во влажную среду своего рта, пока вслушивается в тихие постанывания парня. Стайлз вновь впутывает руки в волосы оборотня, зачесывая их назад, щекоча того где-то за ухом, что вызывает урчание со стороны мужчины. Незамеченным это не остается, поэтому парень повторяет свое движение, понимая, как Хейлу это нравится.       — Как с собакой. — замечает подросток, чувствуя как голова Питера поднимается, а после на него и вовсе смотрят голубые глаза с явным прищуром. — Ну прости, ты же знаешь, это я, я убиваю всю атмосферу.       — Может мне занять твой рот более интересным делом? Например, своим членом. — говорит Хейл, усмехаясь и прижимаясь своим лбом ко лбу парня, касаясь губами его лишь слегка, выдыхая теплый воздух. Стайлз не напуган, но немного встревожен внезапным предложением — о члене во рту он как-то и не думал, но звучало это интересно. Тем более, может ему и правда стоит заткнуться. Подросток кивает, улыбаясь немного вяло, но ни в коем случае не грустно или еще как. Просто сил терпеть уже нет, хочется большего. — Хорошо.       Шепчет он и отстраняется, поднимаясь и лишая парня тепла, к которому тот уже привык, а после и вовсе помогает ему встать на дрожащие ноги. Стайлз падает на колени достаточно мягко, учитывая, что его все еще держат за руки и не выпускают. Он поднимает вопросительный взгляд, получает взамен достаточно красноречивый, чтобы даже до его затуманенного мозга дошло. Без рук.       Стайлз наклоняется ближе к ширинке мужчины, подцепляя пулер и спуская его ниже, а после принимаясь за пуговицу — положение слишком неудбное, чтобы он справился с этим быстро, но так даже лучше. Туманка возбуждения немного спала, что позволило парню более трезво соображать и принимать решения. Хейл наконец отпускает его руки, помогая расправится со штанами и бельем, выпуская член, который тут же шлепает подростка по носу. Когда Стайлз шел сюда, то и представить не мог, что перед ним возникнет эта Бурдж-Халифа собственной персоной (блять, что нахуй, ахахахоаифгру), но он очень даже доволен.       Стилински обхватывает губами головку и чуть посасывает, давая стечь предякуляту себе на язык, ощутить солоноватый вкус, заглотить глубже, все еще не помогая себе руками, потому что так куда интересней. Любопытство возросло, когда в голову пришла идея взять член полностью в рот, понять свой собственный предел возможностей, может даже получится достать до самой глотки. И он это делает, наклоняется ближе, чуть привстав на коленях и упираясь руками в бедра оборотня. Питер млеет под действиями парня, а в особенности от его запаха, такое он испытывал может раз или два в своей жизни, но этот мальчик определенно займет первое место в этом рейтинге, особенно от того, как его юркий язык проходится по члену внутри, по каждой венке, задевая все чувствительные участки.       Глубоко не выходит, на глаза наворачиваются слезы, а к горлу подступает тошнота, поэтому Стилински выпускает изо рта возбуждение мужчины и проходит языком вдоль, прижимая тот к животу Питера, чьи руки опустили парню в волосы, прочесывая их, но не давя. Стайлз обхватил основание руками, понимая, что останавливать его не станут, сжимая, вызывая еще один рык на свои действия, а после вновь заглотил головку, посасывая и давя языком на уретру, заставляя мужчину подкинуть бедра, отчего та прошлась по верхнему небу, приятно щекоча.       Терпеть больше не было силы, Хейл взял парня за челюсть, отстраняя и доводя себя до конца несколькими движениями, спуская прямо на лицо Стайлза, отчего тот задушено застонал, ощущая как теплые капли приземляются на чувствительную кожу, а после скатывают вниз к губам, где их подбирает язык. Вкус совершенно не противный, как он думал изначально, так что ему даже жаль, что Питер кончил не ему в рот, где он смог бы ощутить всю полноту этих вкуса и вязкости.       Хейл резко поднял его на ноги, вновь толкая на стол, где навис сверху, собирая своим языком те капли, до которых парень еще не добрался, что вызвало у того очередной стон — необычно.       — В следующий раз я кончу тебе в рот, обещаю. — прошептал Питер, слыша как подросток тихо на это смеется. Мужчина опустился ниже, к шее, всосал кожу, оставляя след, а после прикусывая. Стайлз заерзал: тело требовало большего. — Ты нетерпеливый маленький засранец.       — Ага, я знаю. Ты так и будешь облагораживать мою шею или наконец трахнешь меня? — Хейл на эти слова хмыкнул, ведя руками ниже, наконец расстегивая штаны и приспуская их вместе с бельем. — Как… как будет удобней? — сквозь смущение спросил парень, вцепляясь пальцами в плечи оборотня, весь контроль которого летел к чертям собачьим от этого вида.       — На кровати. — Стайлз мотнул головой. — Перевернись.       Стилински послушно выполнил требования, отчего штаны скользнули ниже по ногам, открывая вид на то, что он бы никогда в жизни не осмелился показать никому (кроме проктолога, будем честны), однако, похоже, Питеру вид очень даже нравился, раз он залип, проводя пальцами по ягодицами, цепляя кожу отросшими когтями. Стайлз хотел было возмутиться, да только когти исчезли в тот же миг, оставляя странное ощущение.       Питер наклонился ближе к спине парня, проходясь по ней носом, пока пальцами чуть нажимал на тугую дырочку подростка, что не пропускала в себя насухую — он и не надеялся. Хейл вновь поднялся, поправляя свои штаны, и отошел в сторону ванной, где достал смазку. Вид, когда он вышел из помещения, был выше похвал: Стайлз распростертый на столе, читал какую-то бумажку, пока его голая задница выставлена на всеобщее обозрение. Мужчина подошел ближе и шлепнул по одной из половинок, вновь обращая на себя внимание. Подросток шикнул на него, откидывая куда-то на пол листок и вновь погружаясь в процесс.       — Я вообще сомневаюсь, что твой член поместится. — зашептал парень, полностью уверенный, что его слышат, когда почувствовал прохладную смазку промеж ягодиц, что стекала по ногам, которую Питер тут же собирал, растирая по коже и вновь пытаясь проникнуть пальцем внутрь — в этот раз лучше, легче, почти без сопротивления. Слова Стайлза его повеселили, так и хотелось сказать, что примет, да и не только его, но тактично промолчал, решая не пугать того раньше времени.       Стилински застонал, ощущая как палец мужчины входит глубже, проходясь по горячим чувствительным стенкам, смазывая их. А после закусил губу, когда ощутил второй, но боли точно не чувствовал, только мягкие прикосновения к своей спине, поцелуи и чужой язык. Это приятно, намного лучше обычной дрочки в раз сто. Особенно стало хорошо, когда Питер нажал на бугорок внутри, вызывая дрожь по всему телу, отчего пальцы на ногах поджались, скрытые кроссовками. Это однозначно лучше, чем что угодно.       Стайлз застонал, чувствуя как проникает третий, как пальцы растопыривают, растягивая его еще больше, а после чувствуя четвертый, что ощущался уже неприятным, но не болезненным, давлением. Питер укусил его за загривок, вновь растопырив пальцы, желая посмотреть как они входят, но решая не смущать подростка еще больше.       Вытащив пальцы, все же бросил взгляд на раскрасневшийся анус, что только начинал сжиматься, потеряв объект наслаждения — Стилински на это разочарованно застонал, желая вернуть все как было, но понимая, что дальше будет только лучше. Он еще не кончил и не планировал этого до тех пор, как не ощутит столь долгожданный член внутри.       Хейл себя ждать не заставил, приставляя смазанную головку ко входу и проникая медленными толчками — боль им не нужна, хотя Стайлз все равно чувствовал немного болезненное давление, даже после растяжки. Толчки становились сильнее, но грубостью со стороны оборотня и не пахло, он мягко придерживал его за бока, не убирая взгляда с места их соединения. Клыки так и лезли наружу вместе с когтями, а выдержка улетала с неизмеримой скоростью: хотелось дать свободу внутреннему волку, отдать ему власть и начать вбиваться более сильно, более грубо, сжимать кожу руками до синяков — Питер терпел, наслаждаясь тем, что есть сейчас.       — Я думал, что… — Стайлз запнулся, чувствуя как головка наконец проехала по чувствительному месту внутри, сжимая челюсть. — что секс с оборотнями намного грубее и жестче.       — Лапушка, ты не представляешь, каких усилий мне стоит, чтобы не сделать его таким. Ты такой идеальный, сделанный прямо под меня, под мой член. — говорил мужчина, делая последний, глубокий толчок, шлепая своей кожей о кожу парня, чувствуя как тело того содрогается от новых необычных ощущений. — Скажи как будешь готов.       — Я так и скажу своему отцу, ага. Это необычно, ощущать такую полноту внутри, но дико приятно. Может прекратишь сдерживаться и выебешь меня, по-животному. — тяжело дыша, сказал подросток, наконец разжав челюсть и двигая чуть бедрами, пытаясь понять каково ему.       — Стайлз, не стоит позволять мне такого. — зашипел Хейл, вытаскивая член наполовину и снова входя внутрь одним слитным движением, вырывая из груди парня полузадушенный стон. Руки Стилински вцепились в края стола, стараясь остаться на месте, но это казалось практически невозможным, когда толчок повторился. Снова, снова и снова, когда в его груди почти не осталось воздуха.       — Плевать, просто сделай это. — выдавил из себя Стайлз, а после пожалел, потому что Питер ускорился, то и дело задевая его простату.       По комнате раздавались шлепки тела о тело, а бедренные кости неприятно впивались в края стола, что мало их волновало. Рука мужчины опустилась на член парня, проводя вдоль и сжимая у основания, оттягивая момент эякуляции. Стайлз вновь почувствовал язык того у себя на шее, мысленно усмехаясь от того, что там уже живого места не осталось — не далек он от истины. Чувствуя как вторая рука проходится по ягодицам, опускаясь к месту их соединения, и пытаясь пальцам попасть внутрь. Стилински казалось, что это слишком, он и так переполнен, но Питер не слышал этого, все же входя и распирая подростка еще больше. И, на удивление парня, больно совершенно не было, странно, да, но не больно. Даже отчасти приятно.       Хейл вновь приподнялся, обхватывая бедра парня руками и делая более сильные и глубокие толчки, чем до этого, отчего Стайлза чуть ли не подкидывало. Из груди вырывалось все больше стонов, смешанных с хныканьем от желания кончить. Мужчина ускорился, понимая, что ему осталось не так много, поэтому вновь опустил руку к возбуждению парня, надрачивая в такт своим толчкам, доводя того до исступления.       От стольких ощущений глаза закатывались, а дыхание совсем сперло — он задыхался, но это было так хорошо, так приятно, что было плевать. Стайлз кончил с громким стоном, сжимаясь вокруг чужого члена, доводя этим и Питера. Только вот совсем подумать не мог, что ощущение будет необычным и страшными. Его так сильно начало распирать изнутри, что Стилински даже не сразу понял почему.       — Узел! — сообразил он, пытаясь слезть с него, да только сильные руки не позволяли, прижимая его бедра к своим сильнее. — И ты не сказал, гад. О господи, это… вот для чего был нужен палец, ты проверял.       — Ага. — такая немногословность бесила парня, поэтому в отместку он сжался, понимая, что причинит таким образом боль. Только совсем не рассчитал, что сделает это не только с оборотнем, но и с собой, поэтому тут же зашипел, вновь пытаясь расслабится.       — Сколько это продлится? О! Что? — удивлению не было предела, когда он почувствовал как нечто горячее разливается внутри него, наполняя. Это становилось больно. — Мне больно, прошу хватит.       — Минут тридцать, может час. Не шевелись, мне тоже нелегко. — зарычал Питер, кладя руку на поясницу подростка и вытягивая боль, отчего тот моментально расслабился и перестал дергаться. — Вот так. Потерпи.       — Легко тебе говорить, это не у тебя в жопе огромная хрень, которая по идее должна тебя оплодотворить. — Питер ухмыльнулся, и, может Стилински этого и не видел, но по воцарившейся тишине понял. — О, ты знаешь какого это, да?       — Прекрасно знаю, поэтому и не рассказал заранее, хотел, чтобы ты прочувствовал весь спектр эмоций. — Стайлз думает, что Хейл хитрый говнюк, тот с ним полностью согласен.       Спустя некоторое время они оба ощутили, как узел начал спадать, а потоки спермы и вовсе прекратились, наполнив его до краев. Ноги больше не держали обоих, поэтому Питер упал на пол, все еще удерживая парня за бедра, отчего тот полетел вместе с ним, болезненно насаживаясь на член, что все еще был внутри. Хотелось ругаться, да только сил совершенно не было, поэтому он только раздраженно простонал, позволяя себя снять и положить на пол, куда тут же потекло, скапливаясь теплой лужей под его задницей. Стайлз уверен, зрелище такое себе, но Питер продолжает пялится, наслаждаясь происходящим.       — Утолил свое любопытство? — вдруг спросил мужчина, а парень наконец вспомнил зачем все это было. Прислушавшись к собственным чувствам и ощущениям, кивнул. — Отлично. А теперь я позабочусь о тебе и отвезу домой, прежде, чем Крис вернется со всем арсеналом оружия, дабы убить меня. — Стайлз рассмеялся, чувствуя как в животе неприятно булькает — отвратительно.       — Какой ужас. — язвительно подметил подросток, позволяя поднять себя и унести в сторону ванной. И откуда у этих оборотней столько сил и выносливости. — Надо было соглашаться на укус, я бы тогда не был такой вялой амебой, переполненный спермой.       — Переполненным спермой ты бы все равно был, лапушка. — усмехнулся Питер. — Но я рад, что не укусил тебя тогда. Как человек ты намного лучше. Спорить с этим никто не стал.