Странные чувства

От прикосновений к соскам Хисын чувствует чувства. Странные чувства, которые он не может объяснить, похожие на смесь стыда, меланхолии и какого-то смутного, отчасти приятного тепла. Что-то вроде: словно он улитка, которую вытащили из раковины и оставили на берегу ждать прибоя, который может убить его, а может унести в море, где он станет чем-то другим, незнакомым самому себе. Когда у них с Джейком дело доходит до секса (гораздо быстрее, чем он ожидал), он не успевает сказать об этом — то есть не про улитку и не про чувства, а про то, что его соски не надо трогать, и Джейк сжимает их, оба сразу, так осторожно и одновременно страстно, что непонятные чувства мешаются с удовольствием и Хисын может только стонать. «Перестань… — думает он, и тут же: — Только не останавливайся». Склонившись к одному из его сосков, Джейк берёт его в рот. Обводит горячим языком, прижимает к острым зубам, выпускает изо рта и снова втягивает. Хисын всхлипывает почти истерически. Отстранившись, Джейк смотрит на него сверху вниз, улыбается, оставшись довольным увиденным, и склоняется ко второму соску, повторяя всё это, заставляя Хисына чуть ли не рыдать. Когда он заканчивает, Хисын уже в силах сформулировать ни единой мысли. Но это ещё никакой не конец, и Джейк целует его грудь, спускается к животу — это тоже отдаётся мучительным чувством уязвимости, но не так сильно, как прикосновения к соскам. Губы Джейка горячие и настойчивые, как и его руки. Хисын не успевает опомниться, как оказывается перед ним полностью обнажённым, ладони Джейка гладят его бёдра, губы трутся о низ его живота, а потом Джейк берёт его член в рот. Берёт так уверенно, сразу пропуская в горло, что ясно, что делает он это не в первый и не во второй раз. Хисын потрясённо вскрикивает. Удовольствие оказывается таким сильным, что он не может продержаться и трёх минут и кончает так долго и так сладко, как не кончал никогда. С Джейком вообще всё выходит слишком быстро и совсем не так, как Хисын планировал, но иногда — хорошо. Хорошо ли, что они сегодня занимаются сексом, когда планировали готовиться к семинару? Вопрос риторический. Джейку нравится ласкать его соски — он делает это подолгу, пальцами и ртом, и иногда Хисыну кажется, что он вот-вот кончит от одних только этих ласк. Это пугает его до чёртиков. — Давай купим зажимы, — шепчет как-то Джейк, водя губами по его шее. — Зажимы? — Для сосков. — Нет! — Но почему? Ты так сладко стонешь, когда я играю с ними. В доказательство, Джейк запускает руку ему под рубашку и мягко катает сосок между пальцами. — Я видел, как ты к ним тянешься, но почему-то никогда не касаешься. Стесняешься? Джейк переходит ко второму соску, осторожно пощипывает и накрывает его подушечкой большого пальца. Хисын теряется, не зная, что ответить, и Джейк снова раздевает его, укладывает на диван, ласкает всё его тело и — особенно долго — соски. Прежде чем взять член Хисына в рот, он говорит: — Ты можешь сам двигать бёдрами. Если хочешь. Можешь трахать меня в рот. Хисын видел такое в порно (не то чтобы он смотрел много). Облизнувшись, Джейк заглатывает его член, и Хисын пробует сделать это, пробует осторожно толкаться во влажный жар его рта. Это слишком непристойно, как будто Хисын использует его тело, а Джейк это позволяет, и это сводит Хисына с ума. — Джейк… — шепчет он с непонятной ему самому нежностью. Оргазм на этот раз похож на падение с безумной высоты, и Хисын снова и снова произносит имя Джейка, потому что ему страшно. Ему хотелось бы знать, когда — и с кем, и за сколько раз — Джейк успел этому научиться. Может быть, Хисын хотел бы научиться этому тоже, но пока что всё, на что его хватает, — это брать его член в рот, на сколько получится, совсем неглубоко, одновременно помогая себе рукой, однако Джейку нравится и так, он хвалит Хисына и смотрит на него восхищёнными глазами. Улитка без раковины или ещё более нелепое существо, что-то розовое, нежное и беззащитное, — так он чувствует себя теперь каждый раз, когда думает о Джейке. Его соски распухли и покраснели от постоянных ласк, они саднят и ноют, и любое прикосновение, даже трение о ткань рубашки, посылает волны удовольствия по всему его телу. Хисын пытается игнорировать это. А потом — сам касается своего соска, тайком, посреди лекции проводит рукой под пиджаком — и прикусывает язык, чтобы не застонать. На перемене он закрывается в кабинке туалета и, закрыв глаза, ласкает свои соски, стыдясь того, насколько это хорошо, почти ненавидя себя за всё то, что испытывает. Когда через несколько дней Джейк всё-таки приносит зажимы, Хисын даже не пытается возражать. Зажимы лёгкие, с силиконовыми накладками, чтобы плоть не соприкасалась с металлом, и Джейк фиксирует их совсем не туго, но, даже так, Хисын дрожит от избытка ощущений. К ним прилагается цепочка, которой можно соединить зажимы, но Джейк пока откладывает её в сторону, хотя они оба знают, что рано или поздно используют её. Хисын лежит полностью обнажённый на кровати Джейка, спальню тускло освещает розовый ночник, и в этом полумраке Хисыну кажется, что он тонет в тёмных тёплых водах своего желания. Джейк любуется им. Ведёт кончиками пальцев по его разгорячённой коже, по животу и внутренней стороне бёдер, улыбаясь, когда Хисыну не удаётся подавить дрожь или слишком громкий вздох. Джейк тоже раздет. Хисын украдкой разглядывает его тело — почему-то он не может смотреть прямо, хотя сам Джейк не смущается ни капли. Облизывая свои губы и не осознавая этого, Хисын смотрит на его член, и Джейк это замечает: — Я тебе нравлюсь? — спрашивает он и усмехается: — Ты стараешься не смотреть на него, даже когда делаешь мне минет. Хисын всхлипывает и закрывает глаза рукой, но совсем не смотреть он не может: ему нужно знать, что Джейк сделает дальше. — Давай всё-таки наденем цепь, — предлагает Джейк, и Хисын, не в силах ни отказаться, ни согласиться, пожимает плечами. Такой ответ кажется Джейку забавным. Цепь оказывается уже не такой невесомой, как сами зажимы — Хисын отчётливо чувствует её тяжесть, и когда Джейк, подцепив её пальцем, осторожно тянет, Хисын стонет в голос. Удовольствие, смешанное со всеми непонятными чувствами, сводит его с ума. — Ты такой громкий, — говорит Джейк восхищённо. — Прямо как девушки. Он снова тянет цепь, и Хисын закусывает щёку, чтобы не стонать, но стонет всё равно, к удовольствию Джейка. Его щёки горят от стыда. Джейк касается его коленей, разводит их в стороны и кладёт руки ему на бёдра, около паховых впадин. Его ладони успокаивающе тёплые. Он ведёт большими пальцами к его отверстию, растягивает и гладит чувствительную кожу. На кровати лежат презервативы и смазка, и Хисын, глядя на них, каждый раз сглатывает от волнения. — Ты ведь хочешь этого? Хочешь попробовать? — спрашивает Джейк. Он снова тянет за цепочку, и Хисын влажно всхлипывает. Затаив дыхание, он наблюдает, как Джейк наносит смазку на пальцы, вздрагивает от прикосновения там и изгибается, когда пальцы Джейка проникают внутрь. Это тоже заставляет его чувствовать себя странно, заставляет кусать губы и прятать взгляд от Джейка. — Посмотри на меня, — шепчет Джейк. — Я хочу видеть, что всё делаю правильно. Хисын мотает головой и закрывает локтём лицо. — Стыдно, — коротко произносит он. — Хотя бы скажи, что тебе нравится, — просит Джейк, осторожно имея его уже тремя пальцами и пробуя добавить четвёртый. Хисын коротко кивает и чувствует, как текут по вискам слёзы. Прежде чем войти в него, Джейк снимает с его сосков зажимы, и, когда к ним приливает кровь, Хисын снова стонет от удовольствия, к которому он не готов, только теперь это удовольствие продолжается само собой, никто не прикасается к его соскам, и Хисын никак не может прекратить это. Он беспомощно метается под Джейком, одной рукой хватаясь то за подушку, то за спинку кровати, а другой — за плечи Джейка, боясь отпустить, пока Джейк медленными толчками погружается в его тело. От удовольствия он забывает про стыд; почти забывает, кто он такой. Он тоже двигает бёдрами, стонами подсказывая, как ему нравится больше, и иногда шепчет команды, которым Джейк тут же подчиняется: «быстрее», «жёстче», «ещё». Впившись в его губы долгим поцелуем, Джейк обхватывает его член и несколькими умелыми движениями доводит до оргазма. Они кончают одновременно, и это пережитое вместе удовольствие тоже оставляет странные чувства — уязвимости, близости и чего-то незнакомо сладостного. Чего-то вроде любви. После секса Хисын обычно уходит домой, прятаться в своей постели и испуганно обнимать себя за плечи, но сегодня он остаётся, и Джейк обнимает его всю ночь напролёт. Они лежат голые, под одним одеялом, Джейк прижимается к его спине и держит его поперёк груди, просунув между его ног свою. Хисын чувствует, как размеренно бьётся его сердце. Слышит его дыхание и невольно дышит с ним в унисон. В его объятиях он тоже беззащитен, но в ту ночь ему нравится это чувство. Всё это для него так ново и странно, что ему кажется, что он стал кем-то другим, и он не может разобраться, кем именно. Под белоснежными воротниками рубашек Хисын прячет засосы, которые поставил на нём Джейк. Хисын давно заметил: Джейк никогда не оставляет следов там, где их нельзя спрятать, но почему-то эта забота только раздражает. Если Джейк достаточно контролирует себя, чтобы не оставлять засосы где попало, то он мог бы не ставить их вообще. Вернувшись домой, Хисын снимает с себя рубашку и встаёт перед зеркалом. Засосы темнеют внизу его шеи, на плечах и ключицах, несколько пятен на груди и одно — совсем рядом с правым соском, а сами соски — тёмные, возбуждённые и манящие прикоснуться. Шумно выдохнув, Хисын торопливо надевает на себя домашнюю футболку и кофту поверх неё, чтобы не видеть себя таким. — Конечно, я делаю это, чтобы ты не забывал, что мы вместе, — смеётся Джейк, когда Хисын спрашивает его обо всех этих следах, и в ту ночь оставляет засосы на его бёдрах, которыми Хисын будет потом любоваться — и будет себя ненавидеть за то, что позволил Джейку их оставить. Хисын вообще не знает, почему позволяет ему всё, чего бы Джейк ни захотел. Он даже не уверен, почему вообще повёлся на Джейка. Может быть, потому, что Джейк был всегда добр, к нему и ко всем вокруг. Эта доброта покорила Хисына, и из-за неё же он соглашается на все желания Джейка: в глубине души он уверен, что Джейк не сделает ему ничего плохого. Очень многое в поведении Джейка бесит Хисына, но особенно он не любит, когда Джейк в обычной жизни напоминает ему о том, что они трахаются. — Ты такой красивый, — говорит Джейк непонятно с чего, когда они сидят в кафе, и, отогнув воротник рубашки, любуется засосом, пока Хисын не шлёпает его по руке. — Ты ведь останешься сегодня на ночь? — в другой день спрашивает Джейк на выходе из универа, и Хисын начинает оглядываться, гадая, не услышал ли это кто-нибудь. — Нужно купить заодно и резинки, — вспоминает он уже на кассе в супермаркете и докладывает пачку презервативов к их покупкам, на глазах у кассира и всей очереди (хотя едва ли кто-то на них смотрит), заставляя Хисына мучительно, чуть ли не до слёз краснеть. Как-то раз они идут по улице, и Джейк, ни с того ни с сего, вдруг склоняется к его уху и говорит: — Хочешь, найдём кого-нибудь третьего? Чтобы мы могли целовать оба твоих соска одновременно. Как тебе Джей? Диковато поглядев на него, Хисын отходит на шаг. — Ты спятил?.. Внутри него всё переворачивается, и он даже не знает, чего хочет: ударить Джейка, накричать на него или просто уйти. — Эй, это же просто шутка, — Джейк поднимает руки. — Чёрт, я не думал, что ты воспримешь её на полном серьёзе. Хисын ничего не отвечает, чувствуя, как от обиды сжимается горло. Он не знает, что более неуместно: шутка Джейка или собственная реакция на неё. Хисыну не нравятся долгие поцелуи — ему кажется, что в них он тонет, задыхается и никак не может выбраться. Он пытается сказать об этом Джейку, но тот не даёт, целуя его снова и снова, прижимая к себе нежно, но так, что не выбраться. — Джейк… — выдыхает Хисын, но его губы тут же снова оказываются заняты. Джейк расстёгивает на нём рубашку, тёплыми пальцами гладит соски. — Смотри, что у меня есть, — шепчет он, и Хисын чувствует невесомо-щекотное прикосновение чего-то мягкого к своей груди. Он отодвигается посмотреть — в руке у Джейка розовая кисточка с перьями, и Джейк ведёт ею по его коже, щекочет сосок, заставляя Хисына резко вздохнуть, и гладит его шею. — Хватит, — выдыхает Хисын, пытаясь вернуть самоконтроль, пока ещё может. — Джейк, хватит. Он отталкивает руку Джейка, твёрдо встречает его взгляд. — Что я сделал не так? — Джейк тянется рукой к его талии, хочет снова поймать, но останавливается, что-то поняв по его глазам. — Да ты всё делаешь не так! — шипит Хисын, и Джейк растерянно смотрит на него. Хисын запахивает свою рубашку. Отобрав у Джейка кисточку, бросает её в сторону. Схватив его за руки, прижимает их к дивану и держит так какое-то время, чтобы убедиться, что Джейк не попытается поймать его снова, как только Хисын его отпустит. Всё это время Джейк наблюдает за ним — и глаза его горят и темнеют. Происходящее его заводит, понимает Хисын. Заводит их обоих. — Покажи, как ты хочешь, — хрипло просит Джейк, и по телу Хисына проходит дрожь. Он кладёт руки ему на плечи, нервно сжимает их. — Я ненавижу долгие поцелуи, — говорит он и целует Джейка по-своему, быстрым, похожим на укус поцелуем. Джейк тянется за его губами, но Хисын не даётся. Он расстёгивает на Джейке рубашку, ведёт руками по его плечам и шее. — А если я — если я оставлю на тебе засос? Джейк шумно выдыхает и подставляет свою шею, приглашая. Запустив руку ему в волосы, Хисын впивается в неё поцелуем и слышит тихий стон Джейка, от которого окончательно сносит крышу. Непослушными от волнения пальцами Хисын на ощупь находит его ширинку, расстёгивает и, не удержавшись, сжимает его член через трусы. — Снимай, — говорит он и, отодвинувшись, наблюдает, как Джейк торопливо раздевается. На нём остаётся только рубашка, но своей наготы он не стесняется. Он пытается обнять Хисына за бёдра, и тогда Хисын снова прижимает его руки к дивану. — Нет. Не хватай меня. Он достаёт из тумбочки презервативы и смазку, бросает их рядом с Джейком. — Не люблю долгую прелюдию, — говорит Хисын. Джейк не верит ему так очевидно, что Хисын про себя вздыхает. Он и сам знает, что «не люблю» — это не совсем правильное определение. Но он действительно хотел бы, чтобы всё происходило быстрее. Чтобы ему не приходилось плакать и терять себя в объятиях Джейка. Стараясь вести себя уверенно, Хисын снимает с себя штаны с трусами. Джейк смотрит на него и буквально облизывается, глядя на его обнажённое тело. Хисына охватывает нервная дрожь, когда он садится на колени Джейка, лицом к лицу. Необходимость проявлять инициативу смущает гораздо сильнее, чем их обычный секс, но Хисын сам загнал себя в такое положение. И, в каком-то смысле, ему это нравится. Держась за плечи Джейка, Хисын садится ближе. Их члены соприкасаются, и оба они вздрагивают. — Какой ты горячий, — выдыхает Джейк, заглядывая ему в глаза. Его руки снова ложатся Хисыну на бёдра, несмело, проверяя, не оттолкнёт ли Хисын его и теперь. На этот раз, Хисын позволяет. Он берёт в руки смазку, но медлит слишком долго — мысль о том, чтобы подготовить себя самому, чтобы почувствовать себя пальцами, кажется ему чем-то невозможным. Джейк это замечает. — Давай я, — предлагает он, и Хисын отдаёт ему смазку. Джейк успокаивающе гладит его по бокам и спине. Хисын думает, как любит — и ненавидит — его руки, всегда такие ласковые и знающие. Он закрывает глаза, когда в него входят пальцы Джейка. — Посмотри на меня, — просит Джейк. — Я так люблю твой взгляд в эти моменты. С тихим стоном Хисын делает это. Сжимаясь на пальцах Джейка, он смотрит ему в глаза, снова чувствуя себя мучительно уязвимым, и позволяет поцеловать себя так, как Джейку это нужно. Он опускается на член Джейка одним быстрым уверенным движением, не давая себе сомневаться. По его телу проходит дрожь, и мгновение ему кажется, что он сейчас кончит. Джейк протяжно стонет, впиваясь пальцами в обивку дивана, и Хисын думает, что лучше бы его руки так впивались в его кожу. Закусив губу, он кладёт ладони Джейка на свои бёдра и прижимает. Джейк сразу же снова хватает его, сжимая так сильно, что наверняка останутся следы. — Да, вот так, — шепчет Хисын и начинает двигаться, поднимая бёдра так высоко, что член Джейка почти выскальзывает из него, и опускаясь до упора, чувствуя, как Джейк удерживает его бёдра в этом положении чуть дольше, и позволяя ему это. Джейк смотрит на него полуприкрытыми влажными глазами, в которых читается так много разного: желание, непонимание, нежность и — готовность подчиняться. Последнее возбуждает сильнее всего. Опустившись на его член, Хисын замирает. Джейк стонет и пытается сам двигать бёдрами, но Хисын сжимает их коленями, и Джейк останавливается и ждёт, что будет дальше. Взяв в руки кисточку, Хисын проводит ею по щеке Джейка, обводит его подбородок и спускается вниз по шее. Гладит ею соски — Джейк резко вздыхает и кусает губы. По его груди пробегают мурашки. Хисыну нравится мечтательное выражение, которое в этот момент появляется на его лице. Положив руку Джейку на затылок, Хисын за волосы подтаскивает его голову к своей груди, сам прижимаясь соском к его губам, и Джейк охотно берёт его в рот. На Хисына снова накатывают чувства, только теперь они воспринимаются по-новому — правильно и естественно, — и Хисын впервые позволяет себе полностью отдаться им, не стыдясь и не сопротивляясь. Он стонет в голос. Обнимает Джейка за голову, прижимая к себе. Он наслаждается ощущением его горячего рта почти так же, как и его члена в заднице. Хисын снова начинает двигаться, медленно и сладко, словно танцуя на члене Джейка. Он полностью сосредоточен на своих ощущениях, и удовольствие больше не кажется ему чем-то, с чем нужно бороться. Джейк ведёт руками по его спине вдоль позвоночника вниз, сжимает бёдра — и касается его члена, но на этот раз Хисын отталкивает его руку. Он знает, что сможет кончить и так. Тогда Джейк обнимает его за спину, прижимая к своим губам. В порыве чувств он кусает его сосок так, что Хисын вздрагивает от боли, и тут же шепчет «прости». Хисын думает, что наверняка увидит там след от зубов, и от этой мысли его тело прошивает долгий, невыносимо сильный оргазм. Обмякнув в руках Джейка, сквозь дымку догорающего удовольствия он чувствует, как Джейк продолжает трахать его, пока не кончает тоже. Потом, осторожно стащив Хисына со своих бёдер, укладывает его на диван, оставляет несколько поцелуев на его шее и устраивается рядом, обнимая со спины, так, как любят они оба, положив свою ногу между ног Хисына. — А всё-таки — что я делал не так? — спрашивает Джейк, ведя кисточкой по спине Хисына вниз, до ложбинки между ягодиц. Передёрнув плечами, Хисын прижимается лицом к подушке. Джейк ждёт, пока он ответит, но Хисын молчит, и Джейк продолжает: — Ты ведь сделал всё то же, что всегда делал я. Разве что в другой позе. Но, если бы ты сказал, что хочешь, м-м-м, прокатиться на мне верхом… то разве бы я отказался? — Отстань, — огрызается Хисын, и Джейк тихо смеётся. Отложив кисточку, он ведёт ладонью по спине Хисына, оглаживает ягодицы и легонько шлёпает, за что Хисын тут же бьёт его по руке. Джейк смеётся снова. — Дело в позе? — продолжает он допытываться, но Хисын снова ничего не отвечает. Обняв его, Джейк оставляет череду поцелуев у него между лопаток. Потом прижимается щекой к его спине и тихо вздыхает. — Мне понравилось, когда ты мной командовал, — признаётся он. Уткнувшись лицом в подушку, Хисын втайне улыбается его словам.