Спасибо за эту ночь

Танос медленно открывает глаза, щурясь от резкого дневного света, струящегося через окно, пытается сосредоточиться сквозь пелену боли и смятения. Это последствия ещё одной дикой ночки для скандально известного рэпера. Он не помнит, как добрался до дома. Недовольный стон срывается с его губ, когда он садится, потирая виски. Комната слегка вращается, прежде чем стабилизироваться. Попив воды и немного придя в себя, он встаёт с кровати и ковыляет в ванную, включает свет и щурится от резкой вспышки. Голова пульсирует, когда он пытается сложить воедино события тусовки. Воспоминания начинают всплывать — друзья, клубы, оглушающий бас, бесконечный поток лиц, выпивка, наркотики… Много-много наркотиков. Но большая часть из этого забыта. Костяшки пальцев сбиты, тело ломит. Танос берёт край толстовки и поднимает ткань, чтобы оценить ущерб. Его глаза расширяются, когда он осознаёт масштаб повреждений своего тела. Яркие фиолетовые синяки испещряют рёбра. Что, чёрт возьми, произошло вчера вечером? Очередная драка? Это было так похоже на него — позволить своему темпераменту взять над собой верх. Он помнит поднятые кулаки, крики. А ещё… чей-то заливистый заразительный смех рядом. Он открывает кран и плещет себе в лицо холодной водой, пытаясь взбодриться. В зеркале на него смотрит отражение — налитые кровью глаза, растрёпанные фиолетовые волосы, торчащие под странными углами, тёмные круги под глазами. Просто ещё один день из жизни Таноса, выдающегося плохого парня-рэпера. Когда Танос поворачивает голову, чтобы внимательнее рассмотреть себя, его взгляд падает на яркие засосы, украшающие шею. Они резко выделяются на фоне бледной кожи, как красные цветы — физическое напоминание о страстной встрече. Он наклоняется ближе к зеркалу, проводит пальцами по следам в форме зубов. «Какого хрена». — Бормочет он себе под нос, осторожно тыкая в одну из отметин. Лёгкое жжение, когда он нажимает на засосы, вызывает толчок, на мгновение прорезая туман похмелья. Всплывают нечёткие очертания и цвета — чёрные волосы почти до плеч, хитрые глаза, стройное тело, татуировки на руках, электрическая искра, когда эти руки впервые соприкоснулись с его рукой. Это было не похоже ни на что, что Танос испытывал раньше. Он не был тем, кто любит привязанности, предпочитая, чтобы всё было мимолётно и несерьёзно. У него было не слишком много, но достаточно связей и одноразовых встреч, но вчера это было как-то по-другому. Более значимо что ли, он не может понять, почему. Но как бы Су Бон не старался, не мог вызвать в памяти чёткий образ той, кто оставила следы на его теле. Лицо виновницы этих чувств остаётся предательски размытым. Кто она? Великолепная поклонница, которая привлекла его внимание в клубе? Кем бы она ни была, она произвела сильное впечатление. Фантомные ощущения остаются, заставляя сердце биться чаще, а кожу приятно покалывать от воспоминаний. Танос издаёт разочарованный рык, ударяя кулаком по раковине. Боль — приятное отвлечение. Это безумно раздражает, знать, что он разделил с кем-то интенсивный, страстный опыт, но не иметь возможности вспомнить подробности или личность незнакомки. Он старается собрать воедино недостающие части пазла, но разум остаётся пустым. Это как пытаться схватить дым — чем больше ты к нему тянешься, тем быстрее он рассеивается. Он должен вспомнить. Может быть, наркотики помогут снова вернуться в это состояние? Идея говно. Но Танос нетерпелив, ему нужно сейчас и срочно. Он спешит к своей заначке, открывает коробку из-под CD-диска и достаёт пакетик с таблетками, которые почти все раскрошились от небрежного хранения. Он высыпает содержимое на ладонь и слизывает. Не оправившийся от предыдущей нагрузки мозг мгновенно плавится, Танос падает в кресло-мешок и тонет в нём, закрывая глаза. Су Бон пытается сосредоточиться на том, что помнит, надеясь выудить из памяти новые детали. Это клуб. Он видит широкую плазму, по которой показывают слишком яркие для его обдолбанных глаз клипы. Танос сидит в vip-комнате. Один. Официант — неловкий растрёпанный парень, он приносит коктейль. Потом… «Кое-кто просил передать это вам» — противный голос прерывает наркотическое расслабление. Танос открывает глаза и смотрит на зиплок с разноцветным содержимым, который лежит на столе возле его стакана. Танос не вспомнил, что он ответил. Вот только через некоторое время в комнату заходит парень. Это он — тёмные волосы, заправленные за уши, хитрые глаза, широкая кофта висит на его худощавом теле. Бля… В своём пьяном разврате он никогда раньше не был с мужчиной. Не то чтобы он был из тех, кто имеет предрассудки — в его мире удовольствие есть удовольствие, независимо от пола. Но…это освежающая смена интересов. Этот таинственный чувак определённо оставил след — и не только на шее. Улыбка расплывается на его лице, когда Танос вспоминает обрывки их разговора — нелепые каламбуры, шутки, кокетливые подколки. Грация в его руках, когда они блуждали по телу, опускаясь ниже. Слишком нежные для ситуации ласки и крышесносный оргазм. А потом улица, какой-то лютый драйв, адреналин, скорость. Ещё Танос вспомнил рассвет — это заключительная точка ночи перед полным забвением. «Чёрт, почему я не могу вспомнить его имя»? «Оно точно заканчивается на «Су». «Мин Су, Нам Су, Гён Су, Тан Су»? Что ещё он знает о нём, кроме того, что он потряс его мир так, как Танос никогда не мог представить? И что это был за клуб вообще? Их так много в городе. Появилась отчаянная потребность выследить этого парня, который сумел так пленить. Импульсивно Танос хватает полностью разряженный телефон и ставит на зарядку. Когда экран загорается, он прокручивает контакты и приложения социальных сетей. Никаких новых сообщений, контактов, никаких пропущенных звонков с неизвестных номеров, никаких зацепок. Только сообщения от друзей, пересланные фотографии с ржущими смайликами под ними. На фото дурацкие селфи с глупыми размытыми лицами; короткие видео с безумными танцами, где у Таноса свисают штаны с половины задницы, и видны ярко-фиолетовые трусы с резинкой «Calvin Klein». Друзья написали, что они разошлись около часа ночи, а Танос поймал такси и отправился тусить один в неизвестном направлении. Вот же дерьмо. Су Бон выворачивает свои карманы, пытаясь найти зацепку там — может, чек из клуба или брошюра мероприятия. Но и тут ничего — только фантики от фруктовых жвачек, чеки из закусочной и скомканная салфетка, всё это отправляется в мусорку. Может, к лучшему, что он его не найдёт? Это была всего лишь случайность на одну ночь, верно? Ничего больше, чем вспышка одноразового удовольствия. Так почему же мысль о том, чтобы позволить этому ускользнуть, оставляет такую пустоту внутри? Дни перетекают в недели, и всё равно фантомное прикосновение задерживается на коже, призрачный смех эхом отдаётся в ушах. Это кажется тщетным жестом, но — Танос пишет строки. Слова, рождённые лихорадочным вдохновением. Он излил свои эмоции, которые едва понимал сам. Они должны были стать данью уважения, посланием в бутылке без адресата. Это не похоже ни на что из того, что он когда-либо писал — лишённое обычной пошлости и бравады. Песня играет на повторе в голове. Танос нигде её не записывал, эти стихи и музыка только в мыслях. Он озвучит их только тому, кому они предназначены. Танос безрезультатно прочёсывает город, преследуя свои старые места тусовок, надеясь увидеть проблеск этого призрака в толпе. Танос играет в детектива с барменами и официантами, спрашивает про мифического Мин Су или Нам Су. Никто не знает о существовании человека с такими именами. Проходит около месяца. След становится холоднее, воспоминания более размытыми. Танос в день по нескольку раз проверяет свои соцсети, но ничего не находит, кроме обыденных комментариев. Никто особенный с ним так и не связался. Это означало только одно, что для того человека это ничего не значило. Рандомный клуб, выбранный на удачу. Мигающие огни рисуют резкими контрастами света и тени. Электрический ритм музыки бьётся в груди. Танос, тоскующий по незнакомцу, стоит среди танцующей массы тел, чувствуя себя полностью оторванным от мира. Он здесь, отчаянно ищущий повторения той магической встречи. Он пришёл в это логово беззакония и разврата, надеясь вернуть момент чистых, не поддельных эмоций. Это надо заканчивать. Су Бон осушает ещё один шот, чувствуя жжение алкоголя. Может быть, если он выпьет достаточно, то наконец забудет те прикосновения, забудет, как он полностью разрушил свой мир одной встречей. Танос задаётся вопросом, испытает ли он когда-нибудь что-то близкое к этому снова. Он никогда раньше не подкатывал к парню, поэтому по старинке выделил из толпы девушку с яркой внешностью. Они стоят у стены. Её ласки, хотя и соблазнительные, лишены той искры и комфорта, которых он жаждал. Игривость в её глазах кажется искусственной. Это не то, что он ищет, каким бы сильным ни было физическое влечение. С этой великолепной девушкой, всё кажется постановочным представлением. Он знает, что ту ​​редкую химию невозможно вызвать или воспроизвести. Она либо есть, либо её нет. Танос перехватывает пальцы красавицы и отводит от своего лица. — Ты прекрасна, правда, как цветок, beautiful flower. Но извини, — освобождаясь из объятий, он целует её в щёку и отходит, — мне нужно идти. Больше он не пытается. А потом всё идёт через жопу. Неудачное вложение в крипту, долги, отчаяние. Танос стоит на мосту. В голове он прокручивает строки, которые посвятил той ночи. Шагнуть вниз не даёт мысль, что если он это сделает, то эти стихи никогда не услышит тот, кому они посвящены. Может быть, судьба снова сведёт их вместе при других обстоятельствах. Сзади подходит человек в костюме и предлагает поиграть в ттакчи.

***

Сначала та ночь для Нам Гю ничем не отличалась от множества других. Наркотики текли через его руки, как валюта, каждая транзакция была рассчитанным риском. Он знал последствия, если его поймают — тюремный срок, испорченная репутация уважаемого сотрудника клуба «Пентагон». Но соблазн лёгких денег всегда казался слишком сильным, чтобы ему сопротивляться, поэтому Нам Гю продвигал не только высококлассную дурь, но и дешёвую паль. Он умел подлизываться и убеждать, это помогало толкать таблетки и порошки, всегда оставаясь на шаг впереди закона и подозрений. Это была опасная игра, но он привык ходить по тонкой грани, используя смесь обаяния, запугивания и хитрости. Его взгляд скользит по переполненному танцполу, отмечая гламурных гостей, потягивающих дорогие коктейли — броская элита предаётся утончённым порокам, в то время как Нам Гю играет роль их скрытного поставщика. Краем уха он услышал, что в одной из приватных комнат зависает рэпер Танос. Не то чтобы Нам Гю был фанатом, но у этого парня определённо есть стиль, заслуживающий внимания. Нам Гю без задней мысли просит официанта передать Таносу пакетик с наркотиками, как дань уважения что ли. А когда тот возвращается и говорит, что рэпер зовёт щедрого дилера к себе в комнату, у Нам Гю загораются глаза расчётливым блеском. Это была возможность наладить связи и обеспечить себе ещё один канал выгодного сбыта. В комнате Нам Гю видит фигуру, развалившуюся на плюшевом диване, с остекленевшими и рассредоточенными глазами — зеркальное отражение его самого. Нам Гю тоже уже успел вмазаться, его немного шатало. Но как только он приближается, обдолбанное тело рэпера сразу оживляется с удивительной прытью. — Hey, man, — тянет Танос пьяным голосом и манит руками, подзывая к себе, — это ты прислал мне наркоту? — Не благодари, — Нам Гю вальяжно плюхается на диван рядом с ним. Он смотрит на растрёпанный вид рэпера и ухмыляется. Пока он в таком состоянии, им легко манипулировать, — я Нам Гю. — Хей, Нам Гю, хочешь фото или автограф? — Не-а. Танос застывает с удивлённо-растерянным выражением лица. Ловя пристальный взгляд на себе, он резко спрашивает: — Чо? — Тяжёлая ночка? — интересуется Нам Гю, щуря глаза. — На себя посмотри, обдолбыш, — парирует он, ведя бровью, — присоединяйся. Нам Гю немного завораживает его живая мимика и жестикуляция даже в таком шатком состоянии. Наблюдая за лицом рэпера, он берёт из его рук наркотик и кладёт на язык. Накрывает сразу. Нам Гю даже сам удивляется, насколько это оказывается дикая дурь. Бок о бок они раскидываются на роскошном диване. У Нам Гю кружится голова, он почти заваливается на Таноса, роняя голову ему на плечо, тело ощущается невесомым, парящим в облаках. Он чувствует, как большой палец Таноса касается его запястья, посылая искру. Нам Гю на автомате переплетает их пальцы. Кроет сильнее, а они всего лишь держатся за руки. Мир неоновых ламп и электромузыки тает, когда наркотики берут верх всё сильнее, цвета перетекают из одного в другой. Грохот басов становится далёким гулом. Каждое ощущение усиливается, каждое прикосновение электризует. Их конечности переплетены, лица в сантиметрах друг от друга. Нам Гю чувствует тепло, прижатое к его боку, его дыхание смешивается с дыханием Таноса. Тот лепит какую-то несвязную несуразицу. Что за хуйню он несёт? Но Нам Гю почему-то нравится, смех льётся с его губ. А Танос как-то по-особенному доволен, словно новый знакомый единственный, кто так тепло и без насмешек реагирует на его излишне эмоциональные реплики и импровизированный рэп. Нам Гю как никогда комфортно, он забывает свой первоначальный корыстный интерес. Просто хочется быть рядом. Таноса приятно обнимать, чувствовать мягкость его толстовки, сладкий запах электронной сигареты и фруктовой жвачки. Свет попадает на лицо Таноса и Нам Гю позволяет себе упасть в глубины его глаз — там расширенные зрачки, чёрные, как колодцы, в тёмной радужке мелькают отсветы ламп. Нам Гю ощущает напряжение в теле Таноса из-за зрительного контакта, его дыхание прерывается, он обнимает Нам Гю крепко-крепко, трётся носом о его щёку. — Эй, — зовёт Су Бон, посмотрев сначала на его губы, а затем в глаза, будто спрашивая разрешение. Нам Гю с молчаливым согласием тянется к нему, и их губы встречаются. Поцелуй получается неловкий, рваный, свидетельство опьяняющего воздействия наркотиков, они слюнявят друг друга, стукаются зубами, прикусывают губы. Неловкость только добавляет волнение моменту. Они теряют себя в ощущениях, тихо стонут между вздохами. Разорвав поцелуй, смотрят друг на друга, их глаза стеклянные и расфокусированные. — Бля, Нам Су, ты такой клёвый, — язык Таноса заплетается. — Ты тоже ничего, Тор, сильнейший из Мстителей, — Нам Гю дразнит, проводя пальцами по его скуле, и удивляется, насколько Таносу это нравится. — Я Танос, — с возмущением поправляет рэпер. — А я Нам Гю. — Иди сюда, Нам Гю, — Танос ложится на спину и тянет его на себя. Нам Гю нависает сверху, его губы скользят по горлу Таноса, оставляя след из лёгких поцелуев, которые заставляют того вздрагивать. Затем он прикусывает кожу, не сильно, но достаточно, чтобы оставить метки. Каждый поцелуй, каждый укус вызывает у Су Бона вздохи, всхлипы и приглушённые стоны, от которых у Нам Гю теряется самообладание. Руки Нам Гю возятся с его одеждой, ища контакта с кожей. Осмелев, он берёт край толстовки Таноса и задирает ткань; руки продолжают исследовать, очерчивая контуры груди, рёбер и живота, опускаясь ниже, чтобы скользнуть по поясу брюк. Танос сжимает его тощую задницу, притягивая теснее к себе, тяжело дышит на ухо. Он оттягивает ворот кофты Нам Гю, обнажая острую ключицу, кусает и тоже оставляет красные засосы. Нам Гю щекотно, он ёжится. А Танос усмехается, довольный реакцией. — Мне нравится целовать тебя, — он берёт в ладони его лицо и заставляет посмотреть на себя. — Ты просто слишком обдолбан, — Нам Гю смотрит ему в глаза, пытаясь найти там искренность, а не только наркотическую похоть. Ему было сложно поверить, что это не вещества говорят за Таноса. Таблетки должны были сделать его резким, страстным, возможно, немного жестоким. Но Танос почему-то другой. Что-то раскрывает в нём более мягкую сторону, его обычно несдержанное поведение уступает место подлинной теплоте. Несмотря на свою печально известную репутацию, сейчас он излучает неожиданную искренность, заставляя усомниться во всём, что Нам Гю думал, что знает о нём. — Что-то не так? — Танос замечает, как Нам Гю замер. — Нет, просто не думал, что ты такой. — Какой? — Ну, не знаю… С этой дури бывает, что звереют, уходят в отрыв, если не лежат размазанной кучей, как мы вначале. — Не хочу в отрыв. Хочу просто быть тут с тобой. Поцелуй меня снова, my boy. Нам Гю готов расплавиться прямо здесь и сейчас. Он целует страстно и глубоко, скользит своим языком в его рот, что Су Бон даже чуть не давится от натиска. Потом Нам Гю также страстно впивается в шею и сползает ниже, целуя живот и отмечая, какая узкая у Таноса талия. Каждое мимолётное прикосновение оставляет за собой на его коже след из мурашек, который Нам Гю чувствует губами. С дерзостью, рождённой химическим кайфом, Нам Гю направляется дальше, его ладонь проносится между ног Таноса, и тот вздрагивает с глубоким вздохом. Движения и ласки становятся более хаотичными. Танос кряхтит, возится с пуговицей на своих джинсах. Нам Гю отражает его неуклюжесть, смех вырывается из его рта, пока оба борятся с застёжками брюк. Опьянение делает даже самые простые задачи сложными, вместе они создают комичное зрелище неловких попыток раздеться, но результат получается — наконец брюки поддаются и спущены до колен. Танос со смехом валится на диван, пытаясь снять толстовку через голову, пока Нам Гю выпутывает одну свою ногу из штанины. На вторую похер. С новой решимостью Нам Гю опускается коленями на пол, тянется к Таносу, направляя ладони к его теперь открытым бёдрам. Он оттягивает вниз резинку нижнего белья и обхватывает рукой его уже готовый член. Танос невнятно ругается от ощущений, запрокидывает голову и протягивает руку к Нам Гю. Тот думает, что Су Бон хочет схватить его за волосы, но он всего лишь дотрагивается до его щеки, проводя большим пальцем по виску. У Нам Гю замирает сердце от этого жеста, что-то щемит за грудиной, и хочется сделать всё возможное, чтобы подарить ему нечто незабываемое. Нам Гю наклоняется, обдаёт горячим пьяным дыханием головку его члена, из-за чего Танос всхлипывает, подавившись слюной. Нам Гю проводит языком от головки вниз, несколько раз целуя у основания и набирая темп рукой. — Бля, притормози. Я щас… — Су Бон проглатывает стон, — а, похуй. Стараться особо не пришлось, от перевозбуждения Танос через несколько секунд закатывает глаза и раскрывает губы; тихо хрипит «fucking crazy» и умоляет не останавливаться. Его надолго не хватает. Было достаточно ещё пары настойчивых движений ладонью, и он заметался по дивану, не зная, куда себя деть, задрожал и со стоном кончил Нам Гю в руку. А потом как-то резко обмяк, перестав двигаться. — Ты там живой? — Нам Гю тихо хихикает, снова забираясь на диван, и плевать, что его рука пачкает обивку. — А? Что? — Танос в прострации. Нам Гю умиляет этот вид. — Я всё понял. Танос никак не может отдышаться, а Нам Гю и не даёт ему это сделать, опять нависает над ним и глубоко целует. С новой силой Танос рывком садится, хватает Нам Гю за талию, усаживая его на своих бёдрах, и снимает с него лонгслив. Наркотики усиливают каждое прикосновение, заставив даже самые нежные ласки ощущаться, как тысячи крошечных искр, рассыпающихся по телу непередаваемым жаром. Нам Гю почти впадает в беспамятство, когда крепкие руки оглаживают его спину, а мокрые горячие губы расцеловывают щёки. Затем Танос целует его шею, плечи, ключицы — куда дотягиваются губы, скользит языком по груди, задевая сосок. Эти поцелуи, пусть и немного неаккуратные — выжигающие, как огонь. Его руки опускаются, проскальзывают под резинку белья, и Нам Гю чувствует ладонь на своём члене; большой палец гладит головку, несильно нажимая. Нам Гю стонет, его сердце бьётся лихорадочно быстро, пульс стучит в ушах. Он слегка раскачивается на его бёдрах волной, держится за плечи, впиваясь ногтями в кожу. Их лбы соприкасаются, дыхание одно на двоих. Танос сжимает член Нам Гю особенно сильно, увеличивая амплитуду и ускоряя движения. Нам Гю понимает, что вот-вот взорвётся, он толкает Таноса, вынуждая откинуться на спинку дивана. Шатаясь, приподнимается, чтобы возвышаться над ним, и берёт его за фиолетовую шевелюру, притягивая к своему члену. Глаза Таноса всё ещё одурманенные и наркотиками, и недавним оргазмом. Он пытается сфокусировать взгляд на лице Нам Гю, в его глазах будто эффект сердечек, как на вирусных видео в интернете. Нам Гю на грани, он замирает от сладкой дрожи. Перед глазами темнеет, в ушах грохочет сердцебиение, на пару секунд он перестаёт воспринимать, где находится, звуки музыки глохнут. Сдержанности хватает только чтобы провести членом по его приоткрытым влажным губам и кончику языка. Ноги дрожат так сильно, что невозможно не упасть. Он не пытается подавить громкий стон, жарко выдыхает и достигает оргазма, на мгновение подумав, какая это забавная деталь — кончить высокомерному рэперу на лицо. Кто ещё может похвастаться таким? Нам Гю без сил падает рядом с Таносом, переживая последние толчки экстаза. А Су Бон просто сидит там, обескураженный, пока сперма стекает по его щекам и подбородку. С отрешённым выражением лица он тянется за лежащими на столе салфетками. Небрежно вытерев лицо, он ложится рядом. Оба молчат некоторое время, не зная, что сказать, наслаждаются пережитыми впечатлениями. Это чересчур эмоционально для случайного и не слишком идеального секса в клубе. Нам Гю готов прогонять в голове этот момент, а точнее, чувства, что он испытал, бесчисленное количество раз, пока не сойдёт с ума. — Ты это, извини, что ли, — Нам Гю едва сдерживается, чтобы не засмеяться, улыбаясь от уха до уха. — Я запомнил, и в следующий раз отплачу тебе тем же, — неразборчиво говорит Танос, пытаясь изобразить возмущение, — Ты какое-то нечто, ты знаешь это? My amazing boy. — Нечто? Как та тварь из фильма? — Определённо хуже. Наркотики всё ещё действуют, расслабляя, оставляя ощущение томности и удовлетворения, словно ты плывёшь по морю эндорфинов. Атмосфера комнаты туманна и похожа на сон, неоновые лампы отбрасывают психоделическое свечение на стену. Не задумываясь, Нам Гю обнимает Таноса. Его голова идеально ложится на изгиб его плеча. Тот приветствует его близость и обнимает в ответ. Нам Гю не знает, сколько они пролежали так, прежде чем начать одеваться. Они готовы были выйти из комнаты, когда Танос сказал: — Ты дашь мне номер телефона? — он достаёт из кармана и протягивает свой мобильник, — запиши. Этот простой вопрос так много значил. — Хочешь у меня закупаться наркотой? — Нам Гю берёт его айфон и пытается включить. — Ну, и это тоже. Как бонус. — Разряжен. Ты помнишь свой номер? — Эээм, — Танос делает глупую мину, его взгляд пустой. — Ясно всё с тобой. Нам Гю в тот момент не придумал ничего лучше, чем попросить ручку у официанта и написать свой номер на салфетке. — Вот, не забудь, — он засовывает её Таносу в карман джинс. — Угу, — тот медленно кивает, улыбаясь, и не может оторвать взгляд от Нам Гю. Последующие события помнятся отрывочно. Кажется, они сначала идут в туалет, потом выходят на улицу, неудержимо смеясь над чем-то. Около входа в клуб достаточно много людей. Нам Гю останавливается, его взгляд улавливает знакомого человека. — Что за тип? — Спрашивает Танос, смотря туда же. — Да козёл один, который кинул меня на деньги и не собирается возмещать ущерб, — Нам Гю сразу смекнул, что это шанс прижать перекаченного в спортзале ублюдка, ведь он не мог сделать это в одиночку. — Не слова больше, — Танос расправляет плечи, визуально пытаясь выглядеть шире, и, изображая уверенную походку, отправляется к «козлу». — Эй, бро, мама с папой тебя плохо воспитали? Они не научили тебя отдавать долги вовремя? — Танос ударяет первым, повалив пьяного парня на землю. Нам Гю без зазрения совести пинает лежачего — и похуй, что двое на одного. — Вы что там творите?! — кричат сразу несколько человек. Это последнее, что Нам Гю слышит перед безумной потасовкой, которая разрастается сама-собой. Летят удары, голоса повышаются от гнева и угроз. Среди хаоса Нам Гю цепляется за Таноса, отчаянно пытаясь удержать его рядом. Здесь нет места для мыслей, только реакция, а с реакцией у них плохо, хотя Танос всё-таки уворачивается от пары кулаков и даже наносит несколько размашистых ударов. С Таносом не страшно, с ним весело, даже когда они рискуют реально получить пизды. В тот момент они были просто парой обдолбанных безумцев, которые подогревали пыл друг друга. Среди насилия и жажды крови расцветает извращённый вид романтики. Азарт от сражений бок о бок, общий экстаз от высвобождения сдерживаемой агрессии, что сродни совместному оргазму. А потом они быстро сваливают, умудрившись угнать чей-то электросамокат. Руки Таноса крепко сжимают талию Нам Гю, его смех — дикий, заразительный. Ветер проносится мимо лица; они мчатся, уклоняясь от припаркованных машин и редких пешеходов. Самокат вибрирует под ногами, его скорость выше дозволенного, когда они несутся по городскому ландшафту. Не существует ничего, кроме порыва ветра и чистой, неподдельной радости. — Юху! — Танос поднимает руки и кричит от восторга, как идиот. — Держись, бля! Нам Гю помнит, как их заносит в сторону; короткое ощущение полёта с последующим приземлением лицом в траву. Они катятся несколько метров по газону, прежде чем остановиться. — Ты, идиот, чуть нас не угробил, — Нам Гю лежит на спине и тяжело дышит. — Согласись, что ты просто не сумел удержать руль. Я здесь абсолютно не причём, — важно говорит Танос, уверенный в своей правоте. — Боже, — Нам Гю закатывает глаза. Они лежат на траве и смотрят на потрёпанные физиономии друг друга. Хочется пропасть, захлебнуться и утонуть во всех чувствах, что они испытали вместе за эти несколько часов, но сил больше нет. Даже дышать становится тяжелее, надвигается отходняк. Танос выглядит едва живым, еле может держать глаза открытыми. Нам Гю казалось, что Су Бон перестал понимать, где он находится, но выглядел он блаженным и счастливым с глупой улыбкой на губах. Они видят, как над городом занимается рассвет, и хотят, чтобы мир замер на эти минуты. Но им обоим пора домой. — Спасибо за эту ночь, — говорит Танос на прощание, когда Нам Гю заталкивает его в такси. Тогда казалось, что это было лёгкое расставание, словно они увидятся снова завтра, но… Первую неделю Нам Гю, как влюблённый подросток, не расставался с телефоном, вздрагивал от каждого оповещения, что его очень бесило, но поделать что-то с собой он не мог. Постоянная проверка телефона становилась нервным тиком, хотя он понимал, что шанс на то, что Танос напишет ему, не так уж и велик. Каждый проходящий день без сообщения или звонка служил напоминанием о неопределённости. Нам Гю задавался вопросом, не неправильно ли он понял знаки, не была ли их связь, просто временной потерей рассудка, продуктом наркотиков и адреналина, а не настоящей искрой. Возможно, это было предназначено для одной мимолётной ночи. Это же, чёрт возьми, Танос. Стоит ли удивляться? Волнение от комфорта объятий, надежда на что-то большее — всё это начинало ощущаться, как мираж, дразнящая иллюзия, которая исчезла также быстро, как и появилась. Нам Гю хотел написать ему в Инстаграм, единственную соцсеть, где он нашёл его профиль, но какой смысл? Если Танос не пишет сам, значит, ему это не нужно. Отвлечением стали грёбаные проблемы. Влиятельный человек, палёная дурь, грубо брошенное слово — скандал, как итог. Хорошо, что обошлось без полиции. Нам Гю уволили из клуба, сказав, чтоб он не подходил к нему на пушечный выстрел. Накопленные деньги прогорели вместе с криптовалютой сраного MG Coin. Старые демоны всплывают на поверхность, и притягательность тяжёлых наркотиков становится непреодолимым бегством от сокрушительного груза проблем и растущих долгов. В темноте ночи, когда игла прокалывает кожу, а химикаты циркулируют по его венам, Нам Гю цепляется за надежду и решается написать Таносу в Инстаграм. Что он теряет, в конце концов? Проходит около недели. Танос, конечно же, не отвечает.

***

Су Бон выигрывает у человека в костюме в ттакчи и теперь держит в руках визитку. Прежде чем набрать номер, он впервые за несколько дней решает сделать фотографию — просто селфи на фоне моста, он не старается позировать, щёлкает себя и открывает Инстаграм. Вдруг это будет его последний пост? Заодно он хочет проверить сообщения. Почти за неделю их накопилось немало — как обычно, всякий шлак, кроме одного. «привет. это Нам Гю из пентагона. помнишь?» Сообщение, как удар — выбивает весь воздух из лёгких. Это он — парень, чьи прикосновения зажгли огненную бурю, загадка, присутствие которой преследовало каждое мгновение всё это время. «Нам Гю, блядь! Не Нам Су, не Мин Су, не Гён Су! Пентагон, блядь! Какой чёрт меня туда принёс?» Что ему ответить? «привет. я тебя забыл, но думал о тебе всё время»? «привет. почему ты пропал»? «привет. я тебя люблю»? Таноса так не колотило даже во время самых тяжёлых ломок. Нам Гю нужен ему срочно. Его пальцы не слушаются, когда он набирает сообщение. Визитка с кругом, треугольником и квадратом падает из рук. Ну и похер на неё. «ты где?» Ответ приходит через несколько минут. «я дома. хочешь встретиться? когда?» «сейчас. пиши адрес» Они стоят там, застывшие во времени, посреди узкого коридора в маленькой однокомнатной квартире Нам Гю. Су Бон смотрит на него, пытаясь запечатлеть в памяти каждую деталь его лица, чтобы теперь уже не забыть никогда: тёмные глаза, плавные скулы, тонкие губы, вид которых заставляет вспыхнуть былые эмоции снова. В глазах напротив смятение, борьба за то, чтобы успокоить бушующие мысли. Это сложная смесь радости, удивления и неуверенности. Он выглядит… сломленным, но вид Таноса как будто меняет что-то внутри него. — Ну…привет, — Су Бон говорит хрипло, во рту пересохло. Он едва сдерживается, чтобы не набросится на него с поцелуями. — Привет, — Нам Гю подходит и протягивает руку с несколькими браслетами на запястье, его пальцы касаются пальцев Таноса. Простой жест, но он говорит о многом. Танос наконец обнимает его, так же крепко-крепко, как и той ночью. Эти объятия передают больше, чем слова. — Я написал тебе песню, — единственное, что он может произнести, уткнувшись носом в его шею. — Лучше бы ты просто позвонил, — Нам Гю сжимает его сильнее. — Как? Ты не оставил мне номер. Я искал тебя, по клубам ходил. Нам Гю чуть отстраняется и смотрит так, будто не верит, что Танос действительно его искал. А тот видит счастье в его глазах. — Оставил. Твой телефон был разряжен, я написал свой номер на салфетке и положил тебе его в карман. — Серьёзно? Я долбаёб… — Ты всё забыл, да? — Да… но далеко не всё, — Танос не решается сказать, что всё эти недели он жил воспоминаниями о нём. Нам Гю ведёт его в комнату. Они садятся на диван, ошеломлённые, пялятся в выключенную плазму на стене. Их пальцы крепко переплетены. Танос тает в его тепле рядом, чувствуя, как напряжение уходит из тела. Он здесь, действительно здесь. Танос нашёл его, парня, который оставил такой большой след в его сердце всего за одну ночь; и он больше никогда не даст ему ускользнуть. — Я на мели, — тихо говорит Су Бон. — Я тоже. Из клуба меня выгнали. Что будем делать? — Не знаю, что-нибудь придумаем. Ты только не исчезай, — Танос говорит с такой надеждой, что удивляется не свойственному для себя тону. — Я никуда не денусь, — заверяет Нам Гю.