Как сдать сессию в реалиях постапокалипсиса

В аудитории ужасно душно — Джаст растягивается на парте и даже не пытается сопротивляться накатившей зевоте. Вчера их до позднего вечера заставили метать ножи, а с утра как ни в чем не бывало подняли на учебу. Джаст надеялся, что после практической тренировки он заслуживает какой-никакой отдых. Все равно ведь не выспался, да и запястья ноют — как в таком состоянии вообще писать хоть что-то? Хорошо, наверное, Алфёдову сейчас. От педагогического направления мало чего требуют, сиди да вырезай снежинки на радость подрастающего поколения. Джаст вяло поднимает голову, смеривает взглядом слайд с какой-то картой, показываемой на проекторе, и вновь закрывает глаза. Географию он искренне не любит — и чего только пошел на исследователя? Сидел бы себе спокойно, да копался в компьютерном коде: никаких тебе тренировок. Пока что совершенно бесполезных, по мнению Джаста, — в бункере даже не побегаешь толком. Единственное, что заставило его из всех специальностей, простых и не очень, остановить выбор на исследователе — любопытство. Самое откровенное и ужасно сильное. А все дело в том, что наружу исследователи начинают выходить начиная со второго курса! Механиков отправляют не так часто, да и то уже опытных. Медиков — еще реже, а пока ты на нужную специальность отучишься, тебе под тридцатник стукнуть успеет. Становиться же военным Джасту не хотелось — слишком нелестно отзывался об армии Деб. А исследователей обучали всему понемногу — глядишь, и найдешь для себя что-то интересное. Правда, прошло уже несколько месяцев с начала второго курса, а наружу их выпускать никто не спешит — да и Джаст успел уже сотню раз засомневаться, точно ли он там, где хочет быть. Громко всхрапывает Альцест — Джаст вздрагивает, поднимает голову и оглядывается. Друг, подмяв под собой конспект, уютно посапывает, не обращая никакого внимания на рассказывающего о чем-то профессора. Да уж — оглядевшись, Джаст понимает, что не он один сегодня не выспался. Хотя Секби вот старательно записывает что-то в большую тетрадь, даже ни разу не зевнув. Джаст ложится на парту и поворачивает голову так, чтобы можно было спокойно созерцать его. За все два года учебы они ни разу толком и не пообщались, хотя он часто мельком замечал Секби. До этого же, всю начальную и среднюю школу, они и вовсе учились в разных классах и пересечься могли разве что в свободное время. Секби часто ходит в стороне, толком ни с кем не общается, зато хорошо учится и, делая работу в группе, всегда берет на себя большую часть. А еще один из тех, чьи родители смогли попасть в бункер, но заражения не пережили. Это все, что знает о нем Джаст. Раздается звон, и пара наконец заканчивается. Так она и прошла, в созерцании старательно записывающего конспекты Секби. Спереди наконец просыпается Альцест, вскидывает голову и радостно оборачивается. — Пойдем в столовую? — Лень, — вяло откликается Джаст, — возьми мне чего-нибудь, а я тут посплю. И тут же закрывает глаза в доказательство своих слов. Альцест пожимает плечами, встает и направляется к выходу вместе со всеми. Общий гул постепенно стихает, и когда Джаст уже полностью уверен, что никого, кроме него, в аудитории не осталось, внезапно чувствует аккуратное прикосновение к плечу. Открывает глаза Джаст с явным нежеланием — и тут же видит перед собой Секби. Он держит всю ту же большую тетрадь и перебирает в руках карандаш. — Нравится смотреть, как другие работают? — интересуется Секби, заметив на себе заинтересованный взгляд. — Ага, — соглашается Джаст и тут же широко зевает. — Особенно когда мне делать ничего не надо. — Ну как это не надо! — возражает Секби. — Ты знаешь, у нас скоро экзамены? — Ну да, — Джаст не понимает, — сессия в декабре. — Не в декабре, а на следующей неделе! И не сессия, а экзамены, допускные! Нас просто так наружу никто не выпустит, как думаешь? — бурно возражает Секби. Видно, что он очень воодушевлен — даже Джаст приподнимается с парты. — Ух ты, — только и говорит он. — Я это. Раньше срока узнал, — тут же добавляет Секби. — В прошлом году наружу только весной выпускали, так что это эксперимент будет. И нам сказать должны только перед самим экзаменом, чтобы никаких возможностей списать не было. — Спасибо, что сказал, — кивает Джаст, — а почему мне? — Ну, — Секби неловко обводит руками аудиторию, — а ты еще кого-то тут видишь? — Спасибо, — вновь повторяет Джаст. — Так что, пойдешь в столовую? — Великодушно разрешаю мою порцию съесть. Секби пожимает плечами и направляется к выходу, а Джаст снова вытягивается на парте. В сон по-прежнему клонит, только в голове теперь все мысли занимают предстоящие экзамены. И больше того — возможный выход наружу. Отвлекает только пришедший со столовой Альцест. Он протягивает Джасту бутерброд и принимается возмущаться насчет тараканов в каше. Слушает Джаст вполуха — все еще задумчив. На последней паре он не выдерживает — наклоняется вперед, перегибается через парту и быстро шепчет Альцесту: — На следующей неделе экзамены! Нас наружу выпустят! Тот вздрагивает — кажется, даже локтем ударяется — и медленно к Джасту разворачивается. — Да ну?! — откликается недоверчиво, кривясь от боли. — Правда! У Джаста сейчас глаза натурально блестят — и дышит он так радостно-возбужденно, что Альцест сдается и даже не спорит. — Ахуеть, — отвечает только. Джаст снова возвращается на свое место и вдруг замечает на себе взгляд Секби. Он хмурит брови — даже угрожающе кулак приподнимает — и Джаст спешит отвернутся, делая вид, что ничего не заметил. — Ну, если что, это тебе не я сказал, — добавляет он Альцесту. А изо рта невольно смешки вырываются — уж очень карикатурно Секби злится. Оставшиеся пары Джаст даже что-то чиркает в тетради — создает видимость обучения, но из аудитории выскакивает с нетерпением. И это еще повезло, что пятница — день чистой теории, скакать в «скафандре» по полосе препятствий он точно не вынес бы. — Ты куда теперь? — вскользь интересуется Альцест, пока они идут по коридору. — Хотел заглянуть к семье, — признается Джаст. — Но если Секби мне не наврал, лучше подготовится получше. — Особенно мне! — живо соглашается Альцест. — А вы общаетесь, что ли? Я чего-то вас до этого вместе не видел. — Теперь, наверное, общаемся, — фыркает Джаст. — А вообще, он просто ко мне подошел. — Если останешься в общаге, может соберемся? У нас! — предлагает Альцест, тут же перескакивая на другую тему. — Вот радость Алфёдову будет! Раньше все они учились вместе, да и жили рядом, в одном корпусе, вот и сблизились. В бункере, где дети и так были редкостью, выбирать не приходилось. Да и их — поколения тех, кому повезло появится на свет еще до катастрофы, но родившихся уже внутри, было особенно мало. В детстве же каждый год разницы имеет значение. После окончания школы невольно они разбились на группы, да и видится стали заметно реже, но дружить не перестали. По выходным старались собираться вместе — благо, корпуса с общежитиями были рядом — и проводить время в компании. Хотя как компания — для Джаста друзья невольно семьей стали. Сантос и Алфёдов решили пойти на педагогический факультет, и от последнего Джаст частенько слышал, что Сантос все больше времени проводил с их общим соседом. Сам он относился к их близости спокойно, но вот Алфёдов негодовал по настоящему. — Мы же просились в одну комнату, так теперь я третьим лишним себя чувствую, —возмущался он. — Может, поставим запрет? Типа: к нам в компанию можно только свободным людям! — А я и не занят, — слабо возражал Сантос, но все тут же пресекалось, стоило Клайду зайти в комнату. И Сантос, как ни в чем не бывало, обниматься к нему лез — хотя казалось бы, просто соседи — увлеченно о чем-то говорить начинал и тут же о друзьях забывал напрочь. Именно поэтому они если и собирались вместе, то у Альцеста с Джастом. Они оба остановили свой выбор на исследовательском факультете. Для Джаста, пожалуй, друг стал вторым аргументом в его пользу. — Ну хоть не так скучно будет! — заявил он, выбирая направление. И правда — сколько раз они с Альцестом на пару прогуливали физические тренировки, до ночи перерисовывали по памяти карты местности или бинтовали друг другу конечности, тренируясь оказывать первую помощь. «Не скучно» — этого у исследователей не отнять!

***

— Господа, с меня хватит, — Джаст обессиленно съезжает со стула. — Я спать, ложусь прямо сейчас. — А я говорил, надо было сразу бросать! — негромко откликается Алфёдов под нервный смешок Альцеста. Они уже успели сыграть десяток партий в карты — в дураках остался Сантос — обсудить несносных детей с практики и даже попытаться организовать игру в «бункер». На четверых, а в сегодняшнем случае и вовсе троих, впрочем, безуспешно — хотя название им показалось крайне ироничным. — Нам стоит радоваться, что мы в этом бункере уже родились, — признался Алфёдов, —иначе вряд ли бы нас кто в него пустил. — Особенно в три годика-то, — поддакнул Альцест. — Кто такую домашку задает? — вновь жалуется Джаст. — Я вам не геолог! Он специально откладывал ее на потом, думая, что быстро решит в компании друзей и отдохнет, а по итогу убил весь вечер практически впустую, строча «формулы камней». — Завтра отсыпаться? — интересуется Алфёдов. — Отсыпаться! — вместо кивка Джаст с размаха падает на кровать. — И попытаюсь хоть что-то повторить. — Вообще, кто знает, что Секби сказал правду? — внезапно подает голос молчащий все это время Сантос. — Да хрен знает, — невнятное бормотание через подушку. — Я просто хочу быть в случае чего готовым.

***

Утром понедельника Джаст первым делом Секби глазами ищет — и на взволнованное выражение лица натыкается. Причем чего он боится, предстоящих экзаменов или того, что его ожидания не оправдаются, неизвестно. Взгляда Джаста Секби на себе не замечает, а не то непременно вновь стал бы пялится злобно. К понедельнику Альцест к предстоящему выходу наружу становится еще скептичнее, но все-таки, когда проверку присутствующих начинают с самого начала пары, хотя обычно делают это в конце, навостряет уши. Джаст продолжает то и дело коситься на Секби, рассчитывая запечатлеть его реакцию, но стоит вошедшему куратору попросить немного внимания — напрочь о нем забывает. — Я рад сообщить вам сегодня эту новость! Как вы знаете, ученые нашли способ бороться с грибком и делают это весьма успешно. А так как вы учитесь на достаточно важном направлении, министерством образования было принято решение, что вам стоит начать выходить наружу уже с этого месяца. Это экспериментальное решение, и, так как мы пока не уверены, справитесь ли вы, для начала вам предстоит пройти проверку собственных способностей. Уже ориентируясь на результаты, вас распределят на группы и определят область, которую вы сможете исследовать. На лице Джаста непроизвольно расплывается широкая улыбка — он снова перегибается через парту к Альцесту. — Я же говорил! — шепчет. — И я очень рад, что ты оказался прав! — живо соглашается друг. — Собственно, пар сегодня, да и на всей неделе, не будет, — добавляет куратор. Аудитория уже полна радостных возгласов, а теперь она и вовсе разрывается от оглушительных восклицаний. — А почему нам сказали только сейчас? — едва слышит Джаст через общий шум. — Потому что в реальности у вас не будет времени на подготовку, — жестко отвечают ему. — И не спешите расходится, то, что у вас не будет пар, лишь значит, что экзамены будут вместо них. Но Джаст все равно такому раскладу рад! Ему и не верилось уже, что есть шанс поскорее наружу попасть. Зато теперь он весь раздувается от собственной важности, ведь все-таки — настоящие задания. Достаточно расслабленно Джаст отвечает на общие вопросы о мерах безопасности, не выдерживает и бормочет себе под нос ужасно оскорбительные, по собственному мнению, слова, высчитывая оптимальный маршрут по черно-белой карте, и наконец почти с облегчением расписывает два листа текста, развернуто отвечая на вопросы. Изредка косится то на Секби, то на Альцеста. Первый, как всегда, пишет, не поднимая головы, а второй ругается, нервно крутя в пальцах ручку. — Вы — лидер исследовательской группы, работающей в разрушенном мегаполисе. Ваша команда имеет ограниченные ресурсы и находится на территории с неизвестной, но, вероятно, высокой радиацией. И нахуй мы туда пришли, спрашивается?! — поворачивается он к Джасту. — Видимо, ты очень глупый лидер, — заключает он, особо не вслушиваясь. — Можно написать «я сдаюсь и решаю умереть»? — Я бы тебя тогда наружу не выпустил. Альцест роняет ручку и с разочарованным стоном скрывается под партой следом за ней. Кажется, он уже действительно недалек от такого ответа. В таком темпе и проходят экзамены в понедельник и вторник, а в среду все наконец собираются в испытательном полигоне. Как ни странно, в практике Джаст уверен больше всего. Бодро растирает руки, уже разобравшись с защитным костюмом. Рядышком как всегда Альцест — натягивает защитные перчатки. Взглядом Джаст нашаривает Секби и — неожиданно даже для себя — подмигивает ему. А Секби улыбается в ответ. Недоверчиво, конечно, в какой-то мере даже подозрительно, но все-таки удается вечно хмурому лицу на миг засиять. Джаст уже отворачивается, что-то бодро однокурснику рассказывая, а Секби все еще украдкой смотрит на него. Отрывается только от предупреждения, чтобы все поторапливались. Практический экзамен представляет из себя что-то вроде полосы препятствий, где кроме подвесных мостов и канатов встречаются еще и общие задания. Все это делается на скорость, а после подводится итог. Отвечать на билет, когда секунду до этого ты болтался на канате, дело не простое, зато, как твердят все профессора, «помогает понять, как вы поведете себя в экстренной ситуации». Смотря, как один за другим, по команде, срываются с места однокурсники, Джасту самому не терпится. Он ладони трет и мысленно и себя готовит, и за Альцеста болеть успевает. Когда прямо перед ним с места срывается Секби, наклоняется, готовясь бежать вслед за ним, и, как только дают команду, вскакивает со старта. Развить нужную скорость легко — да тут и не в скорости дело. Джаст ловко хватается за перекладины лестницы, чуть не падает, но все-таки достаточно быстро восстанавливает равновесие, перебираясь по подвешенной деревяшке и наконец чуть затормаживает у стены. Пальцы в неудобных перчатках никак не хотят закреплять карабин страховки на троссе, с третьего раза наконец получается, но, стоит Джасту уже ухватится за выступ на стене, как понимает, что ему не удается толком слезть. Толстая, канатная веревка умудрилась перекрутится, да еще и наверху — так просто не поправить. И главное — у Секби, бегущего прямо перед Джастом, все было нормально, но, будучи у потолка, поправить веревку он не догадался! Приходится откреплять страховку, звать наблюдающих и в общем — здорово задержаться у этой самой стены. Возвращается обратно ко старту он только через добрых полчаса, включая оставшуюся дистанцию, все экзаменационные вопросы и вынужденную задержку. — Ну чего, как ты? — к этому времени Альцест уже успевает переодеться и теперь довольно уплетает откуда-то взятый бутерброд. — Да ну, — хрипло откликается Джаст, — вроде нормально, но меня там подставили. С веревкой! И жадно впивается зубами в горлышко бутылки, выхваченной у Альцеста, шумно глотая воду, изредка только переводя дыхание. — Секби? Я следил! — живо подхватывает он. — И чего вы сталкиваетесь все время? Джаст только пожимает плечами. В романах такое, знаете ли, называют судьбой, а никакой судьбы с Секби ему иметь не хочется. И правда — чего этот зубрилка ему на пути встречается? За весь первый курс перебросились всего парой слов, а тут какой день! После окончания всех экзаменов они вновь собираются всей компанией. У Сантоса с Алфёдовым, правда, потому что их освобождают позже и времени еще куда-то идти у них нет. — Неужели тебе неинтересно, что снаружи? — Джаст заваливается на друга, внаглую размещая собственную голову на его плече. — Да ну, — Алфёдов неуютно дергает плечами, — внутри безопаснее. — А ты, Сантос? — Джаст переводит взгляд на него. — Это просто не мое, — тут же откликается он — Зато я знаю, что твое! Вернее, кто! — вновь возмущается Алфёдов. — Кажется, это болезненная тема для тебя? — хихикает Джаст, кладя ладонь на его макушку. — Да ну вас, — и разговор все-таки решают замять. — А что у вас нового? — интересуется Альцест в примирение. Ему, может, и хотелось бы продолжить подкалывать Алфёдова и Сантоса Клайдом, да только ссорится он, даже в шутку, не собирается. Алфёдов оживляется и начинает сбивчивый рассказ о том, как его узнала маленькая девочка во время прогулки. Учитывая, что он в это время был не в самом трезвом состоянии, встреча вышла еще более неожиданной. Джаст негромко смеется, изредка вставляя собственные комментарии.

***

На следующий день в холле университета, рядом с групповыми фотографиями, счастливыми лицами выпускников и различными грамотами, вывешивают списки с результатами экзаменов. Джаст еле протискивается сквозь груду второкурсников, бурча «простите» и пихаясь острыми локтями. Себя он обнаруживает в самом верху списка, сразу под именем Секби. Удивительно, как он оказался там, с таким-то результатом за полосу препятствий! Альцеста находит где-то в середине — друг даже не стал смотреть результаты, в собственных силах не уверенный, а зря. — Норма-ально, все ты сдал! — кричит ему Джаст, выбираясь из толпы. Настроение царит приподнятое — все обсуждают друг с другом результаты экзаменов, выражают свое облегчение по поводу их окончания и просто беседуют о предстоящем выходе наружу. Их собирают на большом стадионе, где обычно проводится физкультура. Быстро поздравляют с окончанием внеплановых экзаменов и рассказывают, что будет дальше: их распределят на небольшие группы совместно с учениками других факультетов, назначат командующего и выдадут каждому задачи, сложность которых будет зависеть от результатов экзаменов. Тем, кто набрал больше баллов, позволят выйти аж в город и даже переночевать вне бункера, а тем, кто сдал совсем плохо, устроят вылазку лишь на несколько часов и то под тщательным контролем. — Ну, зато у меня больше шансов выжить будет! — пытается взбодрится Альцест, хотя видно — он все-таки приуныл. — Да ладно, ты же еще не знаешь точно, как все плохо, — Джаст успокаивающе закидывает руки на чужие плечи, — середина списка не самый низ! — Ага, зато тебе сомневаться не приходится! Вернее, вам! С Секби то высший балл набрали наверняка, ты смотри, как лыбится, — огрызается Альцест. — Да ну-у, — самоуверенно тянет Джаст, — вот кто-кто, а он точно со мной в одну группу не попадет! Не заслужил. Он еще не знает, как ошибается.