слабость

Он не хотел называть себя безумным. Но вытирая кровь, которая течет вниз по подбородку, попутно отмывая ноющие костяшки, он начинает сомневаться в этом. В гостиной еще слышится крик, что-то летит в стену и разбивается вдребезги. Раздражение заполняет все его существо. Он еще раз умывается холодной водой, глаза красные то ли от недосыпа, то ли от очередной дозы. — Выйди нахуй отсюда, — Намгю тихо заходит в комнату и видит, что хрустальный лебедь, который по какому-то непонятному стечению обстоятельств оказался в его квартире, валяется на полу. Осколки от лебедя. Ему кажется, что из оторванной головы сейчас непременно польется кровь, — выйди, блять. Танос замирает на секунду, оборачивается, рука с кружкой застывает в воздухе. Он смотрит исподлобья, будто раздумывает над дальнейшим действием. Показать свое «я» и получить пиздюлей или безропотно подчиниться просьбе, но пошатнуть свое эго. — Это и мой дом тоже, — голос немного сиплый, то ли от долгих криков, то ли от страха, как у мальчишки перед отцовским ремнем. — Нет, — спокойно отвечает Намгю и сам забирает кружку из чужой ладони. — Нет, — соглашается Су Бонг, резко опуская руку вниз по туловищу. Он отходит в сторону, позволяя Намгю пройти мимо осколков. Присаживается на диван, опуская голову, трет глаза до белых точек. Голова гудит, перед глазами чужой кулак, направленный точным ударом прямиком меж глаз. Су Бонг смотрит на свои руки. Кровь течет по пальцам, портит свежий маникюр, который он только вчера сделал. Он не под таблетками, реальность больно бьет по непривыкшему к ней мозгу. — Я не буду извиняться, — Танос медленно поворачивает голову в сторону стола, — don’t ask. — Твое право, — Намгю нарочито расслабленный, прекрасно знает как хорошо работает этот прием. Он легким движением отбрасывает мусор с рабочего места, включает компьютер, который каким-то чудом остался цел, и надевает наушники. Танос потерянно бегает глазами по фигуре напротив. Разочарование? Обида? Он не мог точно ответить на этот вопрос, по крайней мере не сейчас. Он вскакивает с дивана и вылетает из комнаты. В ванной он отмывает руки, лицо. Держит ладони подольше в ледяной воде, чтобы потом приложить к ноющему носу. Он сдался после первого своего удара. Распластался по полу, пока из него выбивали воздух. Сам затеял это, врать себе же не хотелось. Он видит как начинают темнеть синяки на левой щеке, откидывается к стене, и смакует свою мерзость. Су Бонг чувствует как возбуждение начинает бить по нервным окончанием и с каждым взглядом на отражение оно становится сильнее. Он смеется, закрывая лицо ладонями. Рука инстинктивно тянется к шее, но креста с таблетками на ней уже давно нет. Он уже несколько месяцев красуется на груди Намгю. Отдал по глупости на сохранение. Су Бонг давит кончиками пальцев на свежие ранки, боль прокатывается по горлу, уходя импульсами вниз живота. Само понимание этой связи уничтожает все живое в нем и сразу же возвращает к жизни. Сердце бьется в волнении, но желудок сжимается в рвотных спазмах. Ему нужны эти десять минут одиночества как воздух. Танос отдергивает шторку в ванной, наспех снимает домашние шорты с бельем и становится на холодный кафель душевой. Он смотрит на свой вставший член, и на него накатывается новая порция гнева. Су Бонг включает душ, выворачивая ручку регулирования температуры до максимума. Вода еще еле теплая, минута ожидания пока она сольется бьет наотмашь. Кипяток течет, как ядовитые струи по спине, рукам, груди. Танос крепко зажмуривает глаза, утыкаясь лбом в еще ненагревшийся кафель. Про себя считает. Слышал где-то, что это помогает. Он обхватывает член ладонью, по наитию двигается вверх-вниз, сразу набирая темп, чтобы побыстрее закончить. Стон все равно срывается с его губ, и он моментально бьется лбом об стенку душевой, пытаясь заглушить удовольствие, которое пульсирует уже в барабанных перепонках. Он честно надеется, что вода, которая не просто обжигает, а уже плавит кожу снизит его желание. Су Бонг ненавидит себя за эту слабость. В голове мелькают мутные картинки, где в детстве он плачет, пытаясь уйти от ударов отца. Какая мерзость вспоминать это в любой эмоциональный момент жизни. Будь это смерть любимой собаки или жаркий рот Намгю вокруг своего члена. Он всегда прячется в темной кладовой под крики отца. И этот животный страх подстегивает его, заставляет брать себя в руки. Его учили быть смелым, быть сильным. Только вот в который раз после их драк он побежденным сбегает в ванную, чтобы унять это мерзкое желание? Чтобы позже выйти, как ни в чем не бывало. Чтобы выйти победителем. Разрядка происходит позже, чем он хотел бы. Су Бонг загнанно дыша, выключает душ и садится на пол. Он вновь касается синяков, и облегчение накрывает его с головой, когда он понимает, что не чувствует ничего кроме боли. Мерзкий отвкус от содеянного еще чувствуется глубоко в глотке. Танос выходит обратно в гостиную, натянув шорты и накинув на красную спину полотенце. Взгляд падает на монитор, и на него накатывает волна безудержного смеха. На экране видео, которое они смотрели только вчера вечером. Намгю так нелепо пытается его наказать. — Успокоился? — он смотрит на Су Бонга и не может сразу словиться, чем же успел его так насмешить, — ты ебнутый? Танос ничего не отвечает. Он складывается почти пополам, давясь смехом. Вскидывает руку вверх, мол, подожди, дай мне минуту. — Ты ебнутый, — уже утверждение. Намгю разворачивается и надевает наушники обратно, но через секунду их срывают и впечатывают лицом в стол. — Wanna play, Намгю? — Танос вздергивает его за волосы со стула и скидывает на пол. Намгю выходит из ступора и бросается вперед, хватая Су Бонга за торс, и опрокидывает его на спину. — Ты больной, блять, — он садится на живот Таноса и начинает бить наотмашь, — больной ублюдок, — Намгю наносит удары куда только возможно и через несколько мгновений понимает, что Су Бонг не сопротивляется. Танос проделывал это десятки раз, завязывал драку, чтобы сразу же сдаться, насладиться острой болью от чужих рук, а потом убежать дрочить на свежие раны. В этот раз что-то пошло не так. Су Бонг улыбается, кровь течет по разбитой губе, зубы окрашиваются в красный, отчего оскал его становится совсем пугающим. Намгю останавливается, хватает его за волосы и чувствует болезненный укол где-то в сердце. Он видит как слезы текут по окровавленным щекам, очищая кожу. Намгю завороженно смотрит на эту ошеломительную картину, чувствуя вину, за то, насколько сильно она ему нравится. Су Бонг совершенно сломленный, разбитый. В глазах напускное веселье, которое все равно тонет во всепоглощающей пустоте. — Да, — Танос хрипит, но взгляд не отводит. Намгю не сразу понимает на что он отвечает согласием, — больной, — Су Бонг привстает на локтях и прижимается к его губам, мешая вкус своей крови с чужой. Он падает куда-то вниз и хватается за Намгю не в поисках спасения, а в надежде утащить его с собой на дно. Чтобы не было скучно. Танос почти что в ярости срывает футболку с чужого тела, припадает разбитыми губами к синякам на шее Намгю, связывая боль каждого по отдельности воедино. Он кусает ключицы, плечи, вгрызаясь в кости как пес. Намгю запрокидывает голову, больно цепляясь пальцами за фиолетовые волосы. И никто из них не знает — в попытке оттолкнуть или притянуть ближе. Су Бонг скидывает с себя Намгю, меняясь с ним местами. Штаны летят к футболке, он пододвигает его бедра ближе к себе. Готовить его не было смысла — вчера вечером у них тоже была ссора, которая закончилась также, как заканчивается сегодня. Танос спускает шорты, но почему-то медлит. Он смотрит на Намгю в надежде, что он поймет, что его сейчас останавливает. — Ну же, будь хорошим мальчиком, — и Намгю понимает. Понял еще в тот момент, когда улыбка Су Бонга встречалась с его кулаком. Когда слышал приглушенные стоны в ванной, а потом увидел спину, покрытую легкими ожогами. Он все это время складывал по крупицам оттенки настроения Су Бонга, чтобы наконец понять, что он на самом деле хочет, — посмотри на себя, такой нуждающийся, такой голодный, — и Намгю понимает, чего на самом деле хотел он сам, — давай, сделай себе приятно. Танос как заколдованный внимает чужим словам. Он жадно глотает каждую букву, восторженно хлопая глазами. Как пес, который так давно сидел на привязи и наконец с нее сорвался, он почти что набрасывается на Намгю. В голове мерзость мешается с самой грязной похотью, и он даже не хочет разбираться за что именно ему сейчас стыдно. Су Бонг, хватает чужие руки, с силой нажимая на старые синяки на своем теле. Намгю по-хищному улыбается, отбивает его ладони и вжимается в темные пятна на ребрах Таноса. Он стонет от боли, теряется в ощущениях, не зная, как правильно их чувствовать. Он резко входит, шипит сквозь зубы, пока Намгю, раздирает почти зажившую рваную рану на его груди. Су Бонг сразу начинает двигаться в бешеном темпе, гонясь за своим удовольствием, которое искрит на кончиках пальцев. Рука тянется к чужой шее, но сразу получает резкий шлепок по пальцам. — Медленнее, — приказной тон звучит совсем непривычно, — сначала я, потом ты. Су Бонг себя проклинает за некогда сказанную фразу. Он помнит как потемнели обидой глаза Намгю, и сейчас, наверное, он полностью зеркалит его реакцию. — Не расстраивайся, — смеется он, — покажи, что тебе это нравится. Танос не умеет. Он на выдохе стонет, пытается увеличить темп, но вспоминает про запрет. Он опускает голову на грудь, закрывает глаза. Ему неосознанно хочется вновь взять все под свой контроль. Ему искренне страшно. Страшно оттого, что крепкие пальцы на его руках, рвущие плоть, ощущаются так правильно. Оттого, что сталь в голосе, которую он с детства так боялся, пускают табун мурашек по его спине. Он теряется, сбивается с ритма, смотрит на Намгю совсем потеряно. — Слишком для тебя, Су Бонг? — он хватает его за руки, заставляя сфокусироваться на его словах, — хочешь, помогу? Танос запоздало кивает. Намгю укладывает его на спину, садится на него сверху. Су Бонг смотрит на него снизу вверх, в глазах плещется страх. Он гладит его по щеке, проходится кончиками пальцев по его бровям. Отвратно, что именно в этот момент он чувствует, что первый раз за долгое время, он смотрит на него настоящего. Уничтоженного своими же мыслями и страхами. Разбитого, пристыженного. Но настоящего. Теплая волна привязанности к этому человеку окатывает его сердце. Он прижимается к его губам, поцелуй совсем не похож на обычный. Су Бонг тоже видит его настоящим. И это мгновение они хотели бы забыть настолько же сильно, насколько хотели запечатать на подкорке сознания навсегда. Намгю начинает двигаться, руки струятся по груди к шее. Он слабо перекрывает кислород, смотрит как пальцы сжимаются вокруг горла. Су Бонг хватает его за запястье, последняя, но совсем слабая попытка держать ситуацию под контролем. Намгю набирает темп, давит на чужую шею сильнее, ложась телом на грудь Таноса. Он сам на пределе своих возможностей. Не был он готов к такому всплеску эмоций, держался ради Су Бонга, который казалось находится где-то не здесь. — Можно первый я? — Танос касается ослабевшей рукой спины Намгю, привлекая его внимание, — пожалуйста. — Можно, — он замедляется, чувствует как тело под ним напряжено, двигается рвано. Давно выучил, как ему больше нравится. Су Бонг хрипит, кислорода совсем не хватает, и, возможно, именно это его толкает к краю. Он кончает, почти неестественно выгибаясь, и сразу же обнимает Намгю за спину. — Все хорошо, — шепчет Танос, успокаивая скорее себя, — все хорошо… — Да, — Намгю, через пару мгновений доводит себя рукой и изливается на живот Су Бонга, прижимается ближе, пачкаясь в поте, сперме и крови. Они лежат еще пару минут, прежде чем Су Бонг расцепляет крепкий замок на спине Намгю. Он поднимается, кидает попавшуюся под руку футболку в него и идет в душ. Су Бонг смотрит на себя в зеркало и ненавидит слабость, которая плещется в глазах напротив.