За чертой правил/Beyond Rules

Сообщение пришло через два дня, и я очень обрадовался, особенно тому, что не написал сам. Знал же, что нужно ждать. Так как мое мнение пока что еще учитывалось, мы смогли вместе выбрать день. Проблема была в том, что в мой выходной Он был загружен, и я уже успел разочароваться, как следом прилетело другое сообщение. Колин сказал, что мы можем встретиться, если я поужинаю с Ним после работы. Честно, мне уже было все равно где встречаться, лишь бы снова увидеть Его. Когда наступил день Х, я не знал чем себя занять до самого вечера. И из-за предстоящей встречи не смог в полной мере расслабиться. Это как зачастую бывает — на вечер запланировано какое-то событие, и ты целый день ходишь напряженным и ничем не можешь заняться. Вот и я сейчас был в таком состоянии. Перспектива бездумно листать тик-ток тоже не радовала, но показалась хорошей, когда мне позвонила мама. Брать трубку не хотелось, но и проигнорировать я не мог. Осталось надеяться на ее хорошее настроение. Его, кстати, не было. Помимо того, что на меня наехали с предъявой, что я давно не был дома, так еще и Хлоя случайно проболталась про моего «парня». Сразу же, как разговор зашел на эту тему, мне пришло сообщение от Хлои: «прости, случайно вышло». Сестру я любил и злиться на нее не мог, но вот если бы она проболталась в чем-то другом… — Я надеялась, что ты станешь нормальным! — слишком эмоционально проговорила прокричала мама. — Я нормальный, мам, — тема моей ориентации всегда была в табу в разговорах с семьей. — Сколько тебе еще объяснять, что это не болезнь? — Тогда почему ты просто не можешь найти девушку? — она устало вздохнула, повторяя мой вздох. — Потому что я не люблю девушек, — по интонации было понятно — мы вдвоем на взводе и кто взорвется первым, было загадкой. — Меня всю свою осознанную жизнь привлекали парни, и ты это знаешь. Я надеялся, что мама со мной согласится, потому что это неоспоримый факт. С самых подростковых годов я особо не общался с девушками и совсем не интересовался ими. Плакаты в моей комнате были с голыми торсами мужчин, а от меня пахло не моими мужскими духами. Будь мама более внимательной, она могла бы все это подметить еще раньше. Может, она это и сделала, но наотрез отказывалась соглашаться со мной. А в один момент все изменилось. В семнадцать лет я привел домой парня. Он у нас и раньше бывал, но своим другом никогда не представлял. Хлоя уже догадывалась обо всем. В тот день мама вернулась с работы раньше и увидела, как мы целуемся на кухне. Ее реакция была до холода спокойной, а оттого и страшной. Кинув отрешенное «я так и знала», она ушла в спальню. Моего парня это не смутило, ведь только я знал, что произойдет, когда он уйдет. Тот вечер был «веселым»: мама орала на меня, я орал на нее, Хлоя кричала на нас, пытаясь успокоить. На удивление меня не выгнали из дома, а сестра приняла сразу и встала на мою сторону. Но и маму ярой гомофобкой назвать не мог — ее позиция была нейтральной ровно до этого момента, и ее философия выглядела как: «другие мне не мешают, но тебе таким заниматься нельзя». Ну и с тех пор если эта тема поднималась, то ничем хорошим не заканчивалась. — Почему бы тебе просто не порадоваться, если я буду счастлив? — Делай что хочешь, но если и этот мужик тебя кинет, то, пожалуйста, не разводи сопли в моем доме, — она снова устало вздохнула, тоже не желая продолжать разговор. — Спасибо за поддержку, мама. Звонок отключился, и я устало откинулся на кровати. Ну, вот почему ты решила напомнить об этом именно сейчас? Когда я ушел от своего бывшего, с которым у нас в последнее время были натянутые отношения, я впал в сильную апатию, и, сам не зная как, оказался на пороге родительского дома. Мама, ясное дело, удивилась этому неожиданному визиту, но впустила. Лишь через пару часов, когда я смог успокоиться (или меня мама успокаивала, не помню), мы разговорились. Тогда словно весь лед между нами тронулся, и я глупо понадеялся, что смогу на нее положиться. Но все наши откровения остались в том вечере, ведь наутро она снова возвела стены. Через полчаса перезвонила Хлоя и извинялась. Я отмахнулся, скрывая неприятный осадок. Не хочу заражать и ее своим настроением. — Как у вас там, кстати? — Встречаемся сегодня вечером. — Во-о-оу, свидание? — довольно протянула сестра, а я хмыкнул. Ну да, именно свидание. — Типа того, просто встреча с целью узнать друг друга лучше. Хлоя глупо хихикнула. Зная ее, она что-то себе представила. — А у вас уже, ну, что-то было? Я выпал от такого откровенного вопроса, произнесенного невинным голосом. — Нет, еще ничего, — а перед глазами мелькали картинки: я на коленях, Он со стеком в руках; Его руки в моих волосах, мои губы на Его члене. Пошлые стоны и звуки отразились в голове. — Ничего. Повторил еще увереннее, отгоняя воспоминания. Мы поговорили еще некоторое время, пока я готовил себе еду. Готовить я любил и находил в этом что-то от медитации (я старался ее искать во всем, чем занимался, ведь какой смысл что-либо делать, если ты от этого не кайфуешь?). Хоть сейчас я и не буду есть, но утром утруждаться с готовкой еды я точно не собираюсь. — Блин, Ивли, я так скучаю по твоей еде, — захныкала сестра. — Ну, где ты так научился готовить? — Жизнь научила, — я подмигнул ей в камеру. В детстве был такой период, что мамы дома почти не было. После того как ушел отец, она очень долго переживала развод, параллельно впахивая на работе, чтобы нас прокормить. Я видел, как ей тяжело, и, на правах старшего брата и единственного мужчины в семье, старался ей помочь. Готовка, уборка, отвести Хлою в школу, сделать домашнее задание с ней. В общем, пока все лежало на хрупких плечах мамы, я пытался ей помогать. — Приезжай, накормлю. — Лучше ты, я только на зимних смогу. — А мне лучше дома не появляться, пока мама не остынет, — я невесело рассмеялся, мешая плов. — Через неделю уже точно успокоится, — ответила в тон мне. — Ты главное приезжай, я скучаю. — Приеду, — уверенно кивнул ей, и мы попрощались. Стрелка часов медленно ползла к восьми. Оставалось немного времени, и я побрел в душ. Не знал, предполагал ли ужин продолжение или Колин надеялся, что я наемся только едой, но лучше быть готовым. «Через 15 минут буду.» И точку в конце поставил, грубо как-то. До этого не ставил, может ли это что-то значить? Или Он просто относится к людям-настроениям, которые точки ставят в зависимости от погоды, например? В общем, через положенное время я уже стоял у подъезда, высматривая черную «ауди». В моем районе она смотрелась непривычно, тут обычно ездили машины среднего или ниже среднего достатка. — Здравствуйте! — Привет, садись, — Колин улыбнулся. На нем был такой же костюм, как и в нашу встречу в ресторане. Разве что более мятый, но это я уже слишком всматриваюсь пялюсь. Снова. — Как твой день прошел? Сказать, что я удивился вопросу или и так понятно? Машина вырулила со двора. — Ничего особенного. Занимался домашними делами, — обращение само вертелось на языке. Когда я уже смогу его снова произнести? — А у Вас как? — Цензурные слова подобрать не могу, — хмыкнул Он, так и не ответив на вопрос. — Но спасибо за вопрос. Как-то не очень выходной прошел, да? Раскусил. — Бывало и хуже, — отмахнулся. — Главное, что с Вами, наконец, встретились. — На работе завал, почти ничего не успеваю. Боюсь, если бы не встретились сегодня, то не встретились бы в этом месяце точно. — Ого! — вырвалось у меня. Это что же получается, Колин специально возится со мной, хотя мог сейчас ехать домой отдыхать? — Спасибо, что нашли для меня время. Колин нахмурился, но кивнул, и остаток пути мы ехали молча. Про этот ресторан я слышал не так много, но все отзываются хорошо. Почему-то я чувствовал себя предателем своего места работы, если зайду сюда. Мы вышли из машины, и в этот раз от холода повел плечами Колин. А я-то усвоил урок и оделся по погоде — джинсы, свитер и сверху куртка. — А еще меня ругаете, — не выдержал и сделал замечание. Только потом успел подумать. — Мне можно. Я если не в здании, то в машине, в отличие от тебя, — Колин вскинул бровь, блокируя машину. — Давайте я вам куртку дам? — Не чуди. Пойдем. С небольшим запозданием я засеменил за Ним. — Но сэр! Вам холодно, а я в свитере. — Ивлиан, — Он сделал паузу. — Не выводи. Не заставляй жалеть о том, что у меня нет никаких прав, чтобы тебя выпороть. — Да за что? Я хочу о Вас позаботиться! — да почему Он не понимает? Колин опасно остановился. — Мне безумно приятно, спасибо, но я знаю что делаю. Если я пройдусь минуту до ресторана и обратно, со мной ничего не случится, — Он заглянул в мои глаза, и резкая смена в голосе вдобавок с ухмылкой меня поразила: — И если мы рассматриваем вариант дальнейших отношений между нами, то будь хорошим мальчиком и исполни для меня следующий приказ. — К-какой, сэр? — голос предательски сорвался. — Не предлагай мне свою куртку, — он выдержал нужную паузу, сохраняя серьезность, а после рассмеялся, щелкая меня по носу. — Пойдем уже. Это что сейчас произошло? Нельзя же так меня возбуждать, в открытую наслаждаясь моими красными (не от холода) щеками. — Эй, так не честно! Но меня уже не слышали, Колин заходил в ресторан. Когда уже сели за столик и нам принесли меню, я невольно начал оценивать сервис. А что? Тоже работаю в этой сфере. Колин внимательно изучал меню, а когда перевел взгляд, наши глаза встретились. — Ты уже выбрал? — Еще нет, — быстро опустил взгляд обратно в меню, параллельно ахуевая от цен. Прикинул, сколько денег в кошельке, и понял, что потяну только салат. — Я оплачу, — словно прочитав мои мысли, осведомил Колин. — Что? Не нужно, сэр! Я и сам могу, — конечно, это было ложью, но по-другому никак. — Обязательно угостишь меня в другой раз, но сейчас угощаю я, — под пристальным взглядом стало неловко. — Тем более инициатором этой встречи был я. Я тяжело вздохнул: — Спасибо, сэр! Мы сделали заказ, и столик погрузился в неловкое молчание. Ну, неловким было для меня, Колин кому-то отвечал в телефоне. — Даже по окончании рабочего дня не дают выдохнуть, — пожаловался Он, откладывая телефон и устало прикрывая глаза. Я настолько засмотрелся на такого уставшего и растрепанного Колина, что совсем забыл, что как бы неплохо было продолжить диалог. — Я люблю, как тут готовят, хоть и от офиса далеко. — Наверное, это того стоит. — Однозначно, — кивком подтвердил свои слова. — Но и в вашем ресторане тоже хорошо. Странно, что я его игнорировал раньше. — Вот тут я с Вами соглашусь, — улыбнулся от похвалы. Пусть хвалит и не меня, а ресторан, но я-то в нем работаю! — Приятного аппетита, мистер Ланг, — девушка-официант принесла нам блюда, мило улыбаясь Колину. Ого, это что сейчас было? — А Вас тут знают, я смотрю. — Я тут бываю чаще, чем хотелось бы, — усмехнулся Он. Колин был прав — готовят очень вкусно, и я даже смог согласиться, что цена вполне оправдана. За обслуживание особый плюс, хоть мне и показалось, что официант заигрывала. Прощу только потому, что мы коллеги — перед таким мужчиной я бы сам не сдержался, увидь Его посреди работы. И за эстетичный вид ресторана тоже плюс им в карму. Бордовые, чуть ли не черные диванчики и столы из темного дерева хорошо смотрелись вместе, а приглушенный свет дополнял картину — над каждым столиком висел светильник в виде фонаря. — Ивлиан, — окликнул Колин, обращая на себя внимание. — Если ты еще не передумал стать моим… — я отрицательно покачал головой, — предлагаю подписать контракт. — Воу. Сердце забилось быстро, а дыхание заметно сбилось. Любит же Он выбирать такие моменты. Мне же сейчас не послышалось, да? Он. Хочет. Подписать. Контракт. Со мной. — Да, сэр! Конечно, я не передумал, — только мне не было понятно, зачем подписывать контракт и возиться с бумагами, если можно все обсудить устно. Это я и спросил, только в более мягкой форме. — Я убедился, что бумаги многое решают, поэтому контракт — мое условие. — Хорошо, сэр, я понял, — не думал, что для Него это так важно. — Тогда едем ко мне, там и обсудим все. Предательская улыбка поселилась на моем лице, а мозг подкидывал разные сцены. — Что ты там себе уже надумал? Я вроде как сказал, что только обсудим, — осадил Колин, но голос выдавал фальшь — Ему тоже понравился ход моих мыслей. — Ничего, сэр, — я потупил взгляд. Нотки возбуждения стали руководить мной, поэтому я не отдавал отчет словам, когда сказал, покорно смотря в холодные глаза: — но я был таким плохим мальчиком и, думаю, заслужил порку. Сразу скромно отвел взгляд. — Точно. Спасибо, что напомнил, — а потом Колин резко наклонился ко мне, произнося томным голосом: — тогда обязательно воспользуюсь случаем и не буду спускать с рук. Когда я поднял взгляд, Его губы уже растягивались в ухмылке. — Пожалуйста… Прошептал я, глядя прямо в глаза. — Какой непослушный саб, — тоже произнес шепотом и с расстановкой, закусывая губу. — Так исправьте, — удивился этой фразе не только Колин, вскинув бровь, но и я сам. Откуда взялась эта уверенность, чтобы так смело флиртовать с Ним? Его нога потянулась к моей, туфлей расставляя мои ноги — сначала одну отвела в сторону, потом другую. Мое дыхание снова сбилось, когда я осмотрелся по сторонам — не наблюдает ли никто за нами? Далее Он стопой поднял край моих джинсов, носком туфли проведя по коже и посылая табун мурашек. — Обязательно исправлю, — уверенный голос окончательно выбил весь воздух, а член стоял по струнке ровно. Доигрался. Ох, знал бы ты, как меня возбудили твои угрозы. Колин попросил счет, и уже через пару минут мы снова сидели в машине. И если в ресторане мой стояк закрывал стол, который стоял между нами, то тут прикрываться было нечем. Разве что руками. Но, как бы я ни складывал их на ногах или паху, все равно он был заметен. На светофоре Колин перевел на меня взгляд, внимательно наблюдая за моими попытками прикрыться. Кажется, Его это даже веселило. — Сами виноваты, — буркнул я на очередной довольный взгляд. — Я бы на твоем месте был аккуратнее с выражениями, — невозмутимо ответил Он, пожимая плечом: — я ведь только что получил разрешение на твою порку. Я застонал, когда выдыхал. Резко обернулся на Колина. Он самодовольно кивнул. Нужно отвлечься, поэтому я смотрел в окно. — Вы живете за городом? — удивился я, когда мы свернули на трассу. — Живу в квартире, но очень люблю этот дом. Жил бы в нем, если бы он был ближе к работе, — поделился Колин, не отводя взгляд от дороги. — У меня все бумаги для контракта в нем. Я приблизительно понял, куда мы едем, от города минут сорок, что не так далеко. — С утренними пробками все два часа будут, — ответил Колин на мое замечание, что это недалеко. — А выезжать рано утром не вариант. Ладно, когда лето, но скоро зима будет. — А летом Вы в нем живете? — Зачастую. Он оборудован лучше, чем квартира, и в нем есть все необходимое, но это лето я провел в квартире. — Работа? Он кивнул: — И ремонт заканчивал. Оставалось по мелочи обустроить. — А мне больше квартиры нравятся. Чувствую себя в большей безопасности, — поделился я. — В какой-то степени согласен, но у тебя никогда не было впечатления, будто на тебя давят стены? Четко подметил. — Часто, но не могу сказать, что мне от этого плохо. И чувствую себя лучше, когда знаю, что есть соседи. — Соседи, — скривился Он, и я засмеялся, — не смейся, с ними не практично. Мне пришлось доплачивать за шумоизоляцию. А вот тут Колин прав. Не думаю, что соседи были бы рады вечным крикам или стонам. Но Он так это все смешно рассказывал. Это возмущение от таких мелочей… — Ну, ничего, раз мы едем в дом, а не в квартиру, то я с радостью послушаю твои крики, — осадил Он, снова возвращая власть. — У меня тут такая вкусная плеть есть. Я обязательно тебя с ней познакомлю. — Сегодня, сэр? — Если продолжишь нарываться. — Звучит как вызов. — А ты сегодня слишком смелый, — заметил Колин. — Если замечу ХЖМ, придется познакомить тебя с другими своими друзьями, и с ними вы точно не подружитесь. Этому уверенному голосу я верил, поэтому мой пыл притих до конца дороги. Дом выглядел уютным, и я сразу понял Колина. Хоть я и не любил частные дома, но в таком жил бы с удовольствием. Простор и минимализм — именно эти два слова хорошо описывали дом. Колин любезно повесил мою куртку на крючок и предложил пройти в кухню. Пока шли, краем глаза заметил барабанную установку и гитару в чехле. — Ого! Вы играете? — я поравнялся с ним, забыв про этикет саба. — Раньше да. Сейчас очень редко балуюсь. — Блин, это очень классно! — А ты? С чего вдруг такой восторг? — Не смог научиться, когда попробовал играть в старшей школе, но всегда питал любовь к музыке. — А я как раз играл. В старших классах даже группа своя была, — голос сочился теплотой и вызывал у меня улыбку. — Да ладно? Вы гоните? Колин выразительно обернулся через плечо. — Серьезно говорю, — Он кивнул на стул. — Прежде всего, я хочу с тобой обсудить детали контракта. Не думаю, что после сцены ты будешь готов это обсуждать. — Хорошо, сэр. Кинув «сейчас вернусь», он вышел, а я смог осмотреть кухню. В ней, как и в остальных комнатах, которые я смог рассмотреть, никаких признаков проживания ребенка не было. Ни игрушек, ни вещей, ни прочей атрибутики, не знаю, что там нужно детям, но ничего не выдавало следов ребенка. Наверное, если бы у Колина был сын, сейчас был бы хороший момент этим поделиться — вступаем в отношения как-никак. Но, даже когда он принес пару бумаг, ничего не рассказал. — Тут список правил и этикет саба. Ничего нового, просто хочу, чтобы ты вспомнил или запомнил, — Он придвинул ко мне лист. — А тут, — пододвинул второй, — практики. Я пробежался глазами. — Я не тороплю тебя с ответом. Обведи тут свои табу, любимые практики, и те, которые не пробовал или под сомнением у тебя, — Он выдержал паузу. — Ты свободен в пятницу вечером? Пришлось вспоминать свой график работы, а про работу сейчас думать не хотелось. — Да, сэр. — Отлично. Значит, в пятницу в семь вечера буду ждать тебя тут. Без опозданий. — Тогда и обсудим все детально? — Естественно. Выберем для нас удобный формат отношений. Тут не должно быть проблем, вроде как мнения у нас сходятся. И все же я до сих пор не верил, что держу в руках то, о чем месяц назад и мечтать не мог. Нужно обязательно все внимательно прочитать и запомнить интересующие моменты. Это огромный шаг в новую жизнь и шанс на хорошее будущее. А Колин внушал доверие. — Если что-то непонятно — пиши, не стесняйся. — Можно позвонить, сэр? — опять удивился собственному вопросу. Сегодня я и правда смелый. Но раз уже зашел разговор, почему бы не спросить? Особенно если мне безумно не хватает Его голоса посреди недели. — Можно. Не обещаю ответить сразу, но обязательно перезвоню. — Спасибо. Колин снял пиджак и галстук, расстегнул пару верхних пуговиц идеально белой рубашки. Я завороженно за этим наблюдал. — Ну что, твой порыв еще не прошел? Спрашивает, намекая на порку. Сразу вспоминаю наши взаимодействия в ресторане и диалог в машине. Резко становится жарко. — Нет, сэр. — Тогда за мной. Я тяжело сглотнул и поднялся. Мы прошли в самую дальнюю комнату на втором этаже. Когда Колин открывал ее, коварно ухмыльнулся через плечо, и уже через пару секунд я понял почему. В потемках я мало чего видел, но цепи отражали свет, который лился из коридора. Когда Колин включил красную подсветку, мне открылась вся комната. Андреевский крест, скамья для порки. Множество ящиков комода, мебель в черно-белых тонах и большая кровать поразили меня. Теперь я понял, для чего нужна подсветка — чтобы не сильно резало глаза, хотя не могу сказать, что именно красный цвет спасает ситуацию. Колин хмыкнул, когда увидел, как я замер в дверях: — Ладно, не буду делать красную комнату Кристиана Грея, — со смешинкой в голосе Он переключил цвет на синий. — Тебе повезло, что я не люблю «Оттенки». Синий цвет был мягче и даже ярче настолько, что смог открыть взору дальную стену. Я ахнул, когда всмотрелся: кнуты разных размеров висели на одной стороне, а множество флоггеров, плетей — на другой. Их было намного больше и среди них я узнал знакомую «кошку», ух. — Боже мой, — выдохнул я, осматривая отдельный стенд со стеками и прочими шлепалками. Колин не подгонял меня, за что я был Ему благодарен — если в клубе я уже знал весь инвентарь, то тут у меня разбегались глаза. Только со второго раза я смог заметить множество крюков для подвесов в потолке и даже несколько на полу. Боже! А ведь это я еще не знал, что лежит в ящиках. Когда я обернулся на Колина, Он вальяжно облокотился плечом об дверной косяк, играясь пультом в руке. — Нравится? — казалось, Он был доволен этой комнатой и даже ей гордился. — Ахуеть. — Не матерись, — резко осадил Мастер. — Я в шоке… сэр, — тихо протянул, все еще не отводя взгляд от инвентаря. Сколько Он сюда вложил денег? — Наверное, сейчас самое время повторить свой вопрос — ты не передумал? — повторил он с расстановкой. Я тяжело сглотнул, но все равно покачал головой: — Нет, сэр. — Как ты вообще относишься к порке спины или груди? — Колин обошел меня и щелкнул пальцами, чтобы я перевел взгляд на Него. — Положительно, — пожал плечами, но решил добавить: — если это не кнут. — Не кнут, — кивком подтвердил он слова. — Снимай верх. Кидает приказ и отходит к ящикам. Я урок усвоил сразу, поэтому не слежу взглядом, а стягиваю свитер. Аккуратно складываю у двери ровно в тот момент, когда Мастер оборачивается с веревкой в руках. — Руки, — подчиняюсь и протягиваю вперед. Сгибаю кисти в кулаки и плотно прижимаю друг к другу. Господин обхватывает их веревкой и вяжет незамысловатый узел, но он все равно выходит красивым. Запускает палец между моей кожей и веревкой, оценивая силу, с которой связал. Делает все со знанием дела, а это значит, что с бандажом он дружит, а это огромный плюс. Далее за остатки веревки поднимает мои руки вверх над головой и с хитрым оскалом смотрит на меня. Подводит к одному из крюков и перекидывает веревку, фиксируя мои руки на нужной ему высоте. Они у меня не вытянуты, а немного согнуты. Я стою полностью на ногах. Господин сразу берет плеть, водит по ней рукой и внимательно рассматривает. Флоггер красивый, двух цветов — хвосты фиолетовые и черные. И если фиолетовые выглядят замшевыми и должны быть мягкими, то вот черные уже плетеные. — Ва-ау, — выдыхаю, завороженно изучая плеть. — Моя любимая, — кивает Мастер. — Жаль, кусается не так сильно, как хотелось бы. — И хорошо-о, — вскрикиваю в конце, ведь слышу замах, но удара не следует. — Тише, я ведь еще ничего не сделал, — насмешливый голос раздается у самого уха, опаляя его горячим дыханием. Шершавые руки проходятся по спине, почти невесомо касаясь, и посылают мурашки. Следом слышу замах, и он сразу же прилетает на спину. — О-ох, — как же хорошо прилетело. Как и ожидалось, плетеные хвосты бьют сильно, но нежные фиолетовые гладят кожу, словно извиняясь. Господин ждет, пока я прочувствую удар и его послевкусие, и тогда бьет снова. Прикрываю глаза, висну на веревках, которые надежно держат, и полностью отдаюсь чувствам. Позволяю себя отпустить, рассыпаться на осколки, которые сметает плеть. Ее удары хаотичные — приходятся куда вздумается — плечи, грудь, между лопаток, при этом Господин мастерски обходит почки и суставы, чтобы не навредить. Слышу почти невесомые шаги Господина, который кружит вокруг меня, ловко орудуя плетью. По комнате разносятся звуки свиста и моих тихих стонов. Мне становится мало, и я поддаюсь навстречу ударам, подставляя всего себя. Сейчас я хочу не уйти от боли, а достойно ее принять, ведь мне так хорошо не было давно. Я понял, почему Мастер так ее любит. Господин чередует силу удара — то слабо ударяет, словно лаская мою разгоряченною кожу; то бьет сильнее, выбивая из меня последний воздух вместе с криком. А потом снова ласкает, тормозит и проводит по красной коже кончиками. И эти невесомые движения заставляют дрожать, ведь я уже расплавился и меня держат только веревки. Этот контраст не дает мне уйти глубоко в себя, но, если Он позволит, я уплыву далеко отсюда. Плеть с сильным свистом снова ударяет спину. — А-ах, м-м-м, — если бы я только знал, куда придется следующий удар, но не могу открыть глаза. Боюсь, что все пропадает, а этого не хотелось бы, ведь сейчас мне так хорошо. Это чувство приравнивается к возвышению до небес. Я словно парю, ведь совсем не чувствую ног. Вертеться не хватает сил, и я окончательно висну на веревках, теперь на все сто процентов. Мое дыхание тяжелое, а голова опущена. Чувствую, как мокрые пряди прилипают ко лбу, но это не волнует, ведь я отдаюсь приятным ласкам, которые дарит мне Господин. Кажется, Он даже смягчил силу удара. А может это просто я привык. Или заблокировался от всех внешних чувств, ведь держаться за реальность очень сложно. Я честно стараюсь ухватиться за эту призрачную реальность, но меня уносит далеко, и Господин мне позволяет улететь. Я отдаюсь чувствам, ведь знаю, что Он обязательно меня поймает. Он не даст мне заблудиться и укажет путь... Открываю глаза и зеваю, не совсем понимая, где нахожусь. Когда взгляд зацепляется за васильковые глаза Колина, вспоминаю все, что было. О боже. В теле приятная усталость, и я еще сильнее кутаюсь в мягкое и теплое одеяло, не желая вылезать из своего укрытия. — С возвращением, — по-теплому улыбается Колин, поправляя мои все еще влажные волосы. — Ты как? — Это было божественно, сэр! Никогда не встречал такую плеть. Она… боже, — выдыхаю, ведь мысли плывут. — Знаю, — кивает, понимая, что я имел в виду. — Делал на заказ у лучшего мастера, и она оправдала ожидания. Я тянусь к Его руке, чтобы снова ее поцеловать. Этот жест служит своеобразным благодарством и кажется таким правильным. — Спасибо большое, Господин.

***

После такого очищения (а я нашу последнюю встречу называл именно так) я еще несколько дней парил и витал в своих мыслях. Потребовалось немало времени, чтобы все осознать и переварить, чем я в принципе и занимался. С Колином мы больше не списывались, лишь следующим утром Он написал мне и спросил, как я себя чувствую. Тело приятно ломило, поэтому я ответил, что замечательно. Конечно, от внимательной подруги не укрылась моя мечтательность, но рассказывать ей я был не готов. Поэтому отмахивался каждый раз, когда Эйва подходила ко мне с видом, что чем-то занята. — Вот только попробуй от меня что-то скрывать, — приблизилась ко мне и прошипела, грозя пальцем. Я как можно естественнее закатил глаза. Не выдать себя оказалось трудно. — Мне нечего скрывать, — пожал плечами. — Если узнаю… — А я не понял, чего это мы стоим, отдыхаем? Работы мало? — договорить не дал Голова, который появился слишком неожиданно. И если раньше я проклинал такие резкие появления, то сейчас был рад. — Ты меня понял, — с этими словами Эйва ушла. Время близилось к пятнице, а я до сих пор не изучил контракт — или не было времени, или сил. А когда, наконец, разложил перед собой бумаги, понял, что нужно было раньше. Первый лист с правилами. Доминант и Сабмиссив соглашаются и подтверждают, что все действия и происходящее будут строго конфиденциальны. Сабмиссив обязуется безоговорочно принимать любое наказание, которое Доминант сочтет нужным. Сабмиссив не должен заниматься сексуальным самоудовлетворением без разрешения Доминанта. Это понятно, само собой. Сабмиссив служит Доминанту любым угодным способом. А вот тут нужно уточнить. Все остальные правила понятны и никаких вопросов не вызывают. Простым карандашом черкаю интересующие моменты, например, о месте жительства. Также возникают вопросы о «здоровом питании», ибо мне, как любителю фастфуда, когда лень заморачиваться с едой, будет трудно. Да ну, и я с ума сойду только на одном ПП. Но мысленно делаю пометку, что пункта о полном подчинении и передаче прав нет. Беру второй лист, который гласит: «Запрещенные действия», и, пробежавшись по нему взглядом, догадываюсь, что это табу Колина. Там список невелик, лишь самые трешовые практики: уро- копро- практики, порезы, игры с детьми или животными, игры с огнем. Удивляюсь его большому спектру предпочтений, но успокаиваюсь, когда на этом же листе вижу фистинг и римминг. Фух, выдыхаем. Дальше беру выделители для третьего листа: красный для табу, зеленый — любимые практики, а желтым… зависаю, когда пробегаюсь глазами по списку. Тоже выделяю красным порезы, следы, которые не смогут сойти. Не раздумывая, тут же обвожу любые кнуты — личная неприязнь к ним, и генитальные зажимы. С зеленым все легко — минет, флагелляция, шибари, распорки. Особенно сильно давлю на маркер, когда обвожу спанкинг. Потом приступаю к желтой зоне. Тут остальные виды фиксации, порка розгами, тростью. Сюда же отнес все практики, от которых можно кайфануть только в умелых руках (главное это прояснить Колину), и те, которые не знал куда отнести. Остаются только самые трудные практики. Делаю пометку прояснить про завязанные глаза. Вроде это и не страшно было, но в моменте тряхнуло знатно. Подвес за анальный крюк. Вспоминаю Макса, а затем и своего урода псевдоВерхнего, которому нужно сказать «спасибо» за психологическую травму. Ставлю знак вопроса, ведь питаю к Колину какое-то доверие, а значит можно дать второй шанс. Привязывание к мебели. «Батарея» — первое, что приходит в голову, когда воспоминания захватывают с головой. Тогда он первый раз проигнорировал мое стоп-слово. Тогда он всю ночь и еще пару дней пытался вывести меня из сабдропа, и я, дурак, его простил. Он казался искренним. Кто же знал, что этот мудак не исправится и игнорирование стоп-слов войдет в привычку. Тогда в один момент я просто встал и ушел от него навсегда, а Клайд долго ставил меня на ноги. До сих пор помню этот день во всех мелочах, хоть и стараюсь забыть. Сенсорная депривация. Еще одна тяжелая для меня практика, ровно такая же, как и деперсонализация, но я не распробовал, поэтому тоже ставлю знаки вопроса. Когда заканчиваю и еще раз все перечитываю, не чувствую нужного удовлетворения. Я слишком глубоко ушел в прошлое и мне нужно как-то вернуться в настоящее. Совсем не думаю, когда набираю контакт «Дом». Мне нравится, ведь на первый взгляд это просто сокращение от слова «Доминант», но с Ним я чувствую себя дома. Наверное, это странно. — Сэр? Не отвлекаю? — Нет, Ивлиан, — слышу шаги, а потом щелчок двери. — Что-то случилось? — Вы разрешили позвонить, если что-то непонятно. — Да. Я тебя слушаю. А вот тут я не придумал что говорить, ведь все вопросы нужно обсуждать при встрече. Но и сказать прямо, что просто хочу, чтобы Он вернул меня в настоящее, тоже не могу. — Лист «запрещенные действия» это Ваши табу? Я правильно понял? — говорю первое что приходит в голову. Надеюсь, Его не разозлит мой тупой вопрос, но Колин отвечает совсем невозмутимо: — Да, это те практики, которые я категорично не приемлю. К этому списку можно еще добавить несколько, но это уже обсудим при встрече. — Хорошо, сэр. Спасибо! — Это все, что ты хотел спросить? — Да… все, — понимаю, что голосом себя выдал и нужно заканчивать. — Еще раз спасибо за ответ, до скорого! — Ив, — быстро говорит Он, пока я не успел положить трубку. Меня этой формой имени называет много знакомых, но от Него звучит совсем по-другому. И это пускает волну мурашек по телу и приятное тепло в груди. — У тебя все хорошо? Я удивился вопросу. — Да, сэр. Все хорошо, — тяжело сглатываю. — До свидания! Сбрасываю звонок и прячу лицо в руках. Хоть идея и была плохой, но она сработала — я больше не думаю о прошлом. Через пару секунд приходит сообщение: «Больше не смей кидать трубку. Сделаешь так еще раз — больно накажу». Тело охватывает жар, и я уже собираюсь написать ответ, как приходит еще одно: «И все же я надеюсь, что ты в порядке». Прикрываю глаза. Не хочу Его обманывать, но и грузить проблемами — тоже. По крайней мере, мы друг другу пока никто.

***

В пятницу в семь, как и полагается, я стою у нужного дома. Пока искал адрес, смог осмотреться и отметить, что дома тут довольно красивые и дорогие. По картам нашел даже красивое озеро, украшенное кувшинками, а по фотографиям там даже есть уютные деревянные беседки. Это место мне нравится все больше и больше. Дверь открывают сразу. Колин выглядит не так как обычно: брюки сменились широкими спортивными штанами, а на месте рубашки красуется черная футболка, которая красиво подчеркивает его рельефный торс. — Привет, проходи, — он отступает в сторону. — Здравствуйте. Небрежно скидываю рюкзак на пол и только потом до меня запоздало доходит, что могу помять бумаги. Мы идем в кухню, и я присаживаюсь на стул, на котором сидел раньше. — Чай будешь? — Он открывает верхний шкафчик. — Есть черный, зеленый и… черный с ягодами? Кажется, Он сам удивляется этой находке. — С ягодами, пожалуйста. — Фу, как можно пить эту гадость, — брезгливо кривится, когда открывает коробку. — Это вкусно, сэр! — Ни капли, — серьезно отвечает Колин, и это меня смешит. Себе заваривает черный чай без добавок. — Черный чай это скучно, — замечаю я, насыпая себе ложку сахара. — Хотя бы не приторно, — парирует Он. — Еще и без сахара? Серьезно? — Почему вас всех это удивляет? Моя подруга так же говорит и, похоже, именно из-за нее у меня в доме появилась эта едкая смесь. — Это чай, сэр. — Ага, конечно, — с сарказмом фыркает Он, а я закатываю глаза. Вопросительно выгибает бровь, что заставляет рассмеяться. Теперь пришло Его время цокнуть и закатить глаза. — Неси бумаги, фанат приторного чая. Так меня еще не называли. Разложив бумаги на столе, уселся обратно. Колин пододвинул листы ближе к себе. — Я не требую зубрить правила по всем пунктам, но хочу, чтобы ты их знал и помнил. Есть какие-то вопросы по ним? — Да, сэр. Там был пункт о служении любым угодным образом, — я облокотился о стол, стараясь придвинуться и посмотреть в лист. — А что здесь непонятно? — Колин нахмурился. — Ясное дело, никто выходить за моральные рамки и нарушать табу не будет. Это само собой, разве нет? — Да, сэр. Просто хотелось это именно услышать. — Хорошо. Что еще? — Здоровое питание. Сэр, это же нереально! — А по-моему, вполне, — пожал плечом Он. — Я хочу, чтобы у моего саба не было проблем со здоровьем. — Но ведь иногда можно бургер съесть? Там колу выпить, картошку фри, — я мечтательно задумался, представляя любимую еду. — Особенно когда нет времени готовить. Он покачал головой: — Чувствую, что это плохая идея, но давай договоримся так: ты сводишь свое употребление фастфуда к минимуму, и если у тебя появляются проблемы со здоровьем, то я беру на себя строгий контроль над твоим питанием. Я вздохнул, ведь такая перспектива совсем не радовала, но вариантов не было. Колин был прав касательно здоровой пищи, но признавать это не хотелось. — Кстати, о здоровье. Какие-то хронические болезни, травмы? — М-м-м, нет, — качаю головой. — Разве что левая рука часто ноет на погоду и болит, если ее сильно нагружать. Это после перелома, с правой такого нет. Далее Колин спросил, когда я сломал руку, и пришлось рассказать, как на первом курсе упал со скейта, когда в темноте мы ездили наперегонки. Максимально нелепая ситуация со своими последствиями, ведь рука восстанавливалась долго. У Колина ситуация похожая — только болит правая кисть от сильных длительных нагрузок. Мы обсудили еще несколько таких деликатных моментов про здоровье, представили справки и перешли к следующему листу. Колин долго вчитывался в практики, изучая какая каким цветом выделена. Наконец перевел взгляд на меня: — Под желтым цветом практики, которые ты не пробовал или нейтрально? — Смотрите, вот эти, — я еще сильнее перегибаюсь через стол, чуть ли не укладываясь на него грудью, когда пальцем показываю в лист, — нейтрально. А эти, — я уже становлюсь рядом, ведь понял, что не культурно грудью лежать на чужом столе. По крайней мере, пока тебя сами туда не уложат, — через раз нравятся. Ну, то есть зависимо от Верха. Колин кивает, а я делаю глоток остывшего чая, ведь дальше самое сложное. — А вот этим практикам, которые под тремя знаками вопроса, я готов дать второй шанс. Они тяжело мне дались в прошлом, но я хочу еще попробовать. — Тут завязывание глаз, — Он хмурится. — Почему не сказал? А если бы я не заметил твое состояние? — Но я ведь даю этим практикам второй шанс… Колин смерил меня строгим взглядом голубых глаз: — Ивлиан, ты обязан меня останавливать, если чувствуешь себя не комфортно. Тем более на ранних стадиях отношений, когда я тебя совсем не знаю. — Я думал, пронесет. И пронесло. — Или ты бы ушел в сабдроп. Хорошего мало. Пообещай, что больше такого не повторится. Не послушаться этот строгий голос приравнивалось бы к самоубийству, поэтому я произнес: — Обещаю, сэр. — Надеюсь, это не пустые слова. — Нет конечно! Я ведь понимаю, насколько это все серьезно. — Хорошо, — Он кивнул. Мы разговаривали еще долго, обсуждая все важные моменты. Странно, но с Ним я чувствовал себя легко и почти готовым, чтобы поделиться всем, что храню в душе, но был уверен, что для меня в ответ не сделают того же, поэтому осадил свой пыл. Колин как-никак очень замкнутый человек и чего-то от Него добиться вообще нереально, поэтому я, как губка, впитывал любую малейшую информацию и надеялся, что в дальнейшем я соберу этот пазл. Еще Колин сказал, что съезжаться сразу не будем и лучше привыкать друг к другу постепенно. Он сейчас не готов начинать так сразу отношения, и я Его понимаю — Колин-то на несколько лет пропал из Темы. А еще Он слишком резко обозначил, чтобы я не смел касаться Его волос. Ни при каких условиях. Странным это не казалось, ведь и не такого видел в Теме, а такая просьба (или приказ) казалась вполне естественной. После еще пары дежурных вопросов из разряда «все ли тебе понятно?» и «нет никаких вопросов?» Он взял ручку и поставил подпись. На этом моменте мое сердце напомнило про себя, начав сильно стучать. Когда пододвинул лист ко мне, я уже мало чего видел из-за легкой пелены слез. Нет, это же сон. Не может такого быть в этой реальности. Но, тем не менее, даже когда я открыл глаза, лист с подписью все еще лежал передо мной. И даже когда я дрожащими руками взял ручку, он не пропал. А когда поставил свою подпись, то вообще разлетелся на осколки, срываясь на плач. Не хочу плакать и стараюсь делать это максимально тихо, но разве можно хоть что-то скрыть от таких пристальных глаз? Ощущаю теплые руки на своих плечах, которые проходятся по моему телу. Затем меня резко разворачивают на стуле, и я спиной ощущаю тепло Его тела, когда Он лишь сильнее прижимает к себе, а носом зарывается в мои волосы. — Сэр… спасибо, — шмыгаю носом. — Спасибо Вам большое. — Мой мальчик, — Он оставляет настолько невесомый поцелуй на моей макушке, что я не совсем уверен был ли он. Просто прикрываю глаза, еще сильнее откидываясь назад. Мой Господин.