Гипнофобия.

«Каждую бесценную секунду, каждый момент в жизни — неважно, значимый для вас или до глупости несущественный, — каждый раз, в мире появляется неисчислимое количество новых вселенных и реальностей, текущих по похожему или практическому идентичному сценарию. Даже думая над простым выбором, например, пойти ли сегодня погулять с кем-то или нет, мы уже создаем совершенно новое количество бесконечных вселенных, в каждой из которых наше решение разнится. Разве это не удивительно? Думаю, ваш мозг не может даже....» Бесконечно долгое время проходясь взглядом по безгранично текущему тексту, наверняка, содержащему совершенно удивительную и уникальную информацию, или, кто знает, лишь бессвязный набор букв и бессмысленные, не имеющие никакого смысла теории, девушка позволяет себе вяло опереться локтем о твердую деревянную поверхность стола. Книги — поистине удивительная вещь, несущая в себе кучу информации, о существовании которой в обычной жизни мы бы даже не задумались, однако их чтение с трудом приносит Мизи хотя бы малую часть того удовольствия, которое она ожидала получить. Глаза нелепо слипаются и отказываются держатся открытыми, бесконечно противясь желаниям самой хозяйки. Книга на столе с небольшим хлопком оказывается закрыта и отложена далеко на заднюю полку, с надеждой на то, что, возможно, когда-нибудь о её существовании вновь вспомнят и дочитают, однако вероятность этого представлялась крошечная. Взгляд Мизи невольно хватается за черную макушку, лежащую на кровати неподалеку и устало потирающую сонные глаза, а после слегка заспанным и вялым голосом обращающуюся к ней: — Ты испортишь себе зрение, читая при столь блеклом свете. Особенно учитывая то, что ты делаешь это уже пятую ночь подряд, — привычным тоном раздаётся в ушах чужая фраза, отчего уголки губ вдруг невольно приподнимаются вверх. При каждом разговоре с ней, Мизи всегда чувствует необъяснимо сильную нежность в груди даже от таких простых, и, казалось бы, обыденных и ничего не значащих слов. Будто её сердце горит и до краев переполнено таким нежным, до скрипа зубов приторным и пылающим чувством под названием «любовь». И по этой же причине.. Ощущается столь странным образом, потому что Мизи никогда не думала, что сможет позволить себе хотя бы подумать, что она способна испытывать столь глубокие чувства по отношению к человеку. Ведь.. Подобное же может чувствовать кто угодно, но только не она, верно? — Ты ведешь счёт? — с игривой улыбкой проговаривает она, действительно ощущая, что, похоже, до глубины души счастлива, а не лишь пытается пуститься в глубинные иллюзии самообмана, как обычно случается. Вот уж и вправду, все люди находят свой смысл жизни в разных вещах и долго раздумывают над ними, однако Мизи даже не нужно думать, её ответ всегда будет один, всегда будет неизменен и всегда будет настолько искренним, насколько слово «искренне» может выразить то, какой смысл и чувства она вкладывает. С небольшим смешком покачав головой, Мизи лениво потягивается, разминая занемевшие от долгого нахождения в неудобной позе конечности и тянется к выключателю небольшого светильника на столе, все это время являвшегося единственным источником света во всей комнате. Помещение полностью погружается во мрак, от чего девушка невольно съеживается и чувствует иррациональную тревогу, будто вновь оказавшись в детском возрасте, когда темнота кажется самой страшной вещью во всей планете, но пугала тогда не сама тьма, а неизвестность, которая заставляла чувствовать себя никчемной, жалкой и уязвимой. Пугала до тех пор, пока в жизни не появилась Суа. Суа, которая каждую ночь ложилась вместе с ней и не уставая пыталась шептать ей какие-то успокаивающие глупости, якобы, «монстров не существует, не волнуйся» и «не бойся темноты, давай возьмемся за руки и отгоним всех монстров?», несмотря на то, что сама подрагивала, чувствуя такой же страх. В конце концов, для детей естественно бояться чего-то столь глупого, верно? В свою очередь, Мизи, поддакивая этой глупости, после этих слов каждый раз начинала повторять чужие фразы в ответ, потому что слишком явно ощущала чужой страх и попытки храбрится, и, в конечном итоге, они глупо и комично пытались одновременно успокоить друг-друга, чуть ли не перессорившись в процессе, при этом не прекращая дрожать от не покидающего страха. Обычно после этого днем они смеялись, ощущая себя очень глупо. Смеялись громко, звонко, не пытаясь скрыть собственных чувств и искренне показывая свое, пусть и детское, маленькое, но счастье. Их совместное счастье, которое никто не украдет. Счастье, которое не похитят и не развеют никакие монстры под кроватью. — Мизи? — раздаётся вдруг напряжённый голос в оглущающей тишине, обрывая её поток воспоминаний. Девушка молча начинает вглядываться в полный мрак комнаты, с трудом пытаясь разглядеть привычный, чуть ли не отпечатавшийся на подкорке её мозга, силуэт Суа. Верно, теперь, когда они выросли, тьма уже не так страшна, ведь она не может заставить их дрожать и в поиске единственного спасения прижиматься к друг-другу. Теперь, когда они выросли, страшно от того, что эта тьма может молча, не оповещая никого об этом, проникнуть в их отношения, изъедая их изнутри, пока они даже не заметят этого, пока не станет слишком поздно, чтобы сожалеть, пока на их губах не останется никаких слов, кроме ядовитого, едкого и озлобленного «ненавижу», которое вырвется из их уст ненамеренно, но будет торжественно ознаменовать лишь одно: «Их любовь изъела себя. Потухла, словно спичка на ветру». — В следующий раз нам стоит прочитать что-то вместе. — вырвалось из её уст в попытке заглушить не останавливающийся монолог в голове. Мизи боится себя. Она боится собственных мыслей, боится своих чувств, боится что однажды её эгоизм послужит началом конца в их отношениях. А ещё она боится моментов, когда размышления в её голове отказываются останавливаться, медленно роясь и копошась в её сознании, словно черви-паразиты, снова и снова приводя её к мыслям о собственной беспомощности. Оторвав взгляд от еле различимого чужого силуэта, Мизи, частично ориентируясь на ощупь и частично на свою память, нашла путь к их общей кровати, с неприятным скрипом присев на неё, параллельно сдерживая рвущийся наружу сонный зевок. Ей не хотелось ложиться спать. В последнее время, она, почему-то, видела лишь одни кошмары, в содержании которых никогда не было ни одного проблеска надежды, а лишь окутывающее её с ног до головы чувство отчаяния, не позволяющее вздохнуть полной грудью и заставляющее проснуться в холодном поту, с разбегающимися во все стороны глазами и шаркающими по простыням руками, судорожно пытающимися найти Суа, которая дышит, чей пульс равномерно бьется, чье сердце пульсирует и перекачивает кровь, чье лицо окрашено здоровым румянцем, а не.. Кровью. Отвратительной красной жидкостью, намертво застывшей на чужих губах. Снова и снова дотрагиваясь до её теплого тела и чувствуя её равномерное дыхание, Мизи, наконец, позволяла себе прерывисто вздохнуть, пытаясь справиться с тем чувством тяжести на груди, которое отказывалось покидать её даже на протяжении всего дня после этого, казалось бы, простого, глупого и ничего не значащего сна. Мизи расположилась на кровати, сквозь начинающие привыкать к темноте глаза рассматривая чужое лицо, которое, казалось бы, она видела множество раз, однако почему-то оно всегда казалось своего рода незнакомым. Смотря на неё, всегда возникало туманное чувство того, что она будто тянется к недостижимой цели, которая отдаляется все дальше и дальше, чем сильнее ты пытаешься к ней приблизиться. Суа всегда будто бы образно сыпалась прямиком из её ладоней, словно песок, отказываясь оставаться у неё на руках. И даже будь это простой и глупой игрой воображения или беспочвенными тревогами, вызванными стрессом, а может быть, чем-то ещё, от осознания этого факта тяжесть в груди даже не думала становится слабее. Суа — человеческое воплощение хрупкой фарфовой статуэтки, сломать которую не представляет никакого труда, стоит лишь немного надавить на её хилые, измученные бренностями жизни, струны души, чтобы увидеть как та распадается на множество кусочков, больше неспособная собраться воедино. Да, это было бы легко осуществить, наверняка подобные мысли возникли бы у многих людей, близко знакомых с Суа, ведь это в крови каждого из нас — необъяснимое желание разбить другого, пытаясь внушить себе чувство контроля над этой жизнью, однако дело в том, что Мизи совсем этого не хотелось. Намного больше хотелось закутать её в свой кокон, в котором никакие тяготы жизни больше никогда не смогут достать до чужого хрупкого сердце и оберегать её подобным образом до последнего вздоха, пока равномерно бьющееся сердце не совершит свой последний удар. — Знаешь, прошло много времени с тех пор, как мы в последний раз проводили время вместе, — вдруг послышалось из чужих уст, пока Мизи самозабвенно занималась рассматриванием чужого лица. — Ты так часто делаешь вид, что все в порядке, что я не могу понять что у тебя на уме. Ахнув, Мизи строит преувеличенно удивленное выражение лица, будто не имеет ни малейшего понятия о каких инопланетно-странных вещах говорит ей девушка, однако в конечном итоге лишь застывает на месте, поджав губы. —..И вправду. — с небольшим смешком, который звучал скорее вымученным, чем весёлым, произнесла она. Конечно же, Мизи знала, что Суа не может не заметить что с ней что-то не так. Ведь именно Суа — её прекрасная и дорогая сердцу Суа, именно она единственная, кто всегда замечает когда ей страшно, невыносимо больно или пусто на душе, как будто она обладала способностью считывать чужие эмоции с самого своего рождения. Не ответив на это ничего, Суа лишь неловко, словно неуверенно, будто они не возлюбленные вот уже как долгие 12 лет, а лишь две незнакомки волшебным образом попавшие на одну кровать, приобнимает ложащуюся на постель девушку, пытаясь успокоить не то себя, не то Мизи и остановить очередной текущий поток чужих мыслей. ..Кажется, она слишком долго делала вид, что не видит, в каком состоянии просыпается Мизи по ночам, неспособная оправиться от своих собственных кошмаров. Слишком долго делала вид, что не видит, как часто та уходит в прострацию, живя больше в собственных мыслях, чем в реальном мире. В конце-концов, Суа всегда боялась взглянуть в глаза действительности. Хотя, будет правильнее сказать, что она боялась абсолютно всего в этой жизни. Трусливая, слабая, неспособная защитить ничего дорогого ей. — Если.. — неуверенно начинает говорить Суа, пытаясь продолжить фразу словами «Если тебе плохо, разве это слабость?», однако что-то как будто давит ей на горло, перекрывая кислород, будто запрещая произнести то, что она на самом деле думает, заставляя единственной фразе выйти из её рта: «Если тебе.. Снятся кошмары, то почему бы нам не сходить в больницу?» —..Это не настолько серьезно. На что Суа лишь слабо улыбается в ответ, пусть и выходит эта улыбка скорее беспомощной, чем утешающей и самостоятельно передвигает чужие руки на свою спину, искусствено ставя их в такую позу, будто они обнимают друг-друга. ...Кажется, в эту ночь никому из них ничего не снилось.