Рауль печален

— Господин, — объявил Кэл, тихонько постучав в дверь, — лорд Ам... Не успел он договорить, как дверь распахнулась, и вышеупомянутый вошёл, вернее, втиснулся в кабинет Ясона. — Прекрати, Кэл! Ясон всё равно принял бы меня, — сказал он, одновременно разворачиваясь, чтобы убрать его со своего пути. Ясон сделал жест рукой своему униженному фурнитуру, чтобы тот отошёл, он тоже был немного ошеломлён. И не только тем, как Рауль вошёл в его кабинет, но и тем, что, едва оказавшись поблизости от широкого дивана с поверхностью из светлой кожи, он тяжело опустился на него. Налицо была сильная усталость. В этой сцене не было Кэла, глаза Ясона смотрели на него немного шире, чем обычно. И Рауль ничего не сказал, чтобы объяснить своё поведение. Он сидел со сложенными на груди руками, на его лбу проступила явная угрюмость. Он молчал. Словно не он только что ворвался в чужой кабинет, как вихрь. Первым заговорил Ясон. Он прочистил горло. — Итак… что произошло? — Прошло чуть больше трёхсот лет, Ясон, — Рауль бросил короткий взгляд на собеседника, словно ожидая найти в небесном взоре что-то похожее на то, что испытывал он сам… Нет. У Ясона точно не было таких чувств, грызущих его изнутри. Но он достиг критической точки, когда ему нужно было выговориться: — Не слишком ли много времени прошло для тебя? — Он не стал дожидаться ответа. — У нас есть совершенные тела, непревзойдённый интеллект, и каждый из нас был создан для определённой цели. Рауль Ам, главный нейрокорректор, биотехнолог, генетик и эксперт во всех других медицинских науках… Каждый эксперимент, каждое открытие, достигнутые успехи, всеобщее признание, экспоненциальный рост… Юпитер восхвалял меня, и я справлялся. Более того, за все эти годы я подарил Амои и другим цивилизациям бесчисленное множество лучших пэтов. Многие из моих творений были созданы исключительно по заказу, бросая вызов моей науке и таланту, но сдавался ли я когда-нибудь? Конечно, нет! — Рауль вздохнул. Черты его лица, ожесточившиеся во время монолога, вдруг стали унылыми. Он закрыл глаза, его длинные ресницы затрепетали, как нежные нити перьев на ветру. — Я устал Ясон, друг мой, я никогда раньше не чувствовал, что годы, проведённые в этом существовании, настолько тяжелы, что кажутся абсурдными. Ясон молчал. Он не заметил, что его рот слегка приоткрыт. Рауль, настороженно ожидавший негативной реакции, быстро заметил шок Ясона. Как будто тот только что откровенно признался ему в любви к грязному, живущему в трущобах полукровке (как Ясон поступил с Раулем, когда они в последний раз играли в бильярд). Чтобы снять возникшее напряжение, Рауль с нарочитым спокойствием встал и пошёл в сторону окна. Солнечный свет отражался в его волосах, которые сияли, как золото. Его взгляд на несколько секунд затерялся в бесконечности… Когда молчание затянулось дольше, чем ожидалось, он заговорил: — Вино, немного вина помогло бы нам обоим. — Я согласен. Ясон подождал, пока Кэл выйдет из комнаты, и, поставив вино, налил его в два высоких бокала из гранёного хрусталя, не желая прерывать предстоящий разговор с Раулем. Ясон взял оба бокала и подошёл к нему. Они оба сделали несколько глотков, не разговаривая, очевидно, что дегустация вина не была причиной их молчания. — Неужели я так удивил тебя? — Я не подготовился. Ты застал меня врасплох… — Ясон, всё ещё вникавший в речь Рауля, посмотрел на друга. На красивом лице Рауля были заметны следы усталости. — Мне кажется, что ты очистил разум некоторых представителей Элиты и за меньшее. Я не понимаю, почему ты так считаешь. Ты говоришь, что устал от своего существования? Что твоё существование абсурдно? — Утверждаю, — Рауль посмотрел на неподвижное, жидкое содержимое своего стакана. — Но я не хочу очищать свой разум. — Почему бы и нет? Ты бы избавился от этих необычных мыслей. — Потому что, как ни странно, я нахожу последовательность в своих рассуждениях. Рот Рауля скривился, он не смотрел прямо на Ясона, но небесно-голубой взгляд, устремлённый на него, стал слишком пытливым. Неудобно. Посчитав, что идти к Ясону было ошибкой, он подавил вздох сожаления и выпил вино. — Думаю, мне просто нужно немного отдохнуть, — предложил он вслух решение, чтобы успокоить Ясона и не подвергаться новым расспросам, дабы дело было улажено. — Конечно, мои обязанности в лаборатории не требуют больших усилий… Наоборот, что это то, что мне нужно сделать? Чего мне не хватает, так это страсти к чему-то? — Вполне возможно, — сказал Ясон, размышляя о фактах и о том, что он действительно давно не слушал, как Рауль излагает свои теории и новые эксперименты или открытия. Ясон был настолько поглощён повседневной жизнью со своим питомцем, что больше не обращал внимания на Рауля. — Что происходит в твоей лаборатории? Рауль пошёл по этому пути. Он собрался заговорить и сделать вид, что всё в порядке. Притворяться. Возможно, точное слово — обманывать… он искал выход в Ясоне, но быть таким откровенным и честным оказалось не самой лучшей идеей. Да и делать было особо нечего. Чувства, укоренившиеся в его груди, со временем ослабнут, а может, и нет. Это была не вина Ясона. Он сам не понимал всех нюансов жизни своего друга. Он с грустью осознал, что, несмотря на их многолетнюю дружбу и совершенство друг друга как творений Юпитера, они оба были одиноки в своих ежедневных битвах, и с этим мало что можно было поделать.