Сыграем в игру?

      Литромантик. Звучит как приговор. Но Артёма вполне устраивает. Он давно смирился, что любовь для него — всего лишь слово. Такое же, как и мириады других. Влюбить в себя, пленить чужой разум, очаровать, заставить искать собственный силуэт в других людях — это всё о Краснове. Вот и сейчас, находясь в готическом зале, он выбирает для себя цель. Интереснее наблюдать не за чужими склоками, а за огнем борьбы их внутренних мыслей и чувств. Взгляд проходится по каждому в отдельности, оценивая и отбирая по личным критериям, однако останавливается на двух до боли схожих, но таких разных людях — Шепсы. Яркие, живые, эмоциональные и оба одинокие. Идеальные.       Олег, в отличие от брата, не выделяется ярким пятном, но всё равно приковывает взгляд: чем-то тёмным, чем-то, что осядет пеплом на лёгких, тем, что заставит запомнить именно его. Младший, неопытный, всегда второй, всегда брат Саши. Того самого победителя четырнадцатого сезона, Великого Медиума, короля всея Битвы Экстрасенсов. Александр всегда отличается, он всегда пылает и светится. Даже сейчас: стоит в ярко-оранжевом костюме, за который взгляд цепляется сразу же.       

Артем нашёл себе новые игрушки.

      С кем сближаться первым, решать не приходится — ушлые продюсеры хотя бы тут смогли подсобить: первое испытание, и они с Олегом в одной тройке. Кровавый ритуал — блеф. Его истинная цель — привлечь внимание, чего вампир и добивается: недоверчивый, даже презрительный взгляд, обидные, по мнению Олега, слова о том, что обряд вампира — фарс. Шепсовская кровь сладкая, разливающаяся калёным металлом на языке, вязкая и живая. Артём собирает капельку на собственные пальцы и демонстративно облизывает, приковывая взгляд зелёных глаз к своим действиям. Ведьма, сидящая по правую руку, кажется, вжимается в кресло, специально отводя взгляд в окно. Шепс ожидаемо прикипает глазами к вампирским губам, тут же краснея кончиками ушей, которые так удачно прикрывают волны волос.       — Вкусно? — ответа на вопрос медиума закономерно не следует, лишь довольный оскал пробегает по лицу Краснова.       Испытание проходит как-то быстро. Артём и не успевает глазом моргнуть, как в машину возвращается Шепс: измотанный, в грязи, с потухшим взглядом. Ведьма что-то спрашивает у медиума; но так и не добившись внятного ответа, выходит, громко хлопая дверью машины. Салон пахнет кожей, вонючкой-ёлочкой и, как ни странно, свежим воздухом, пришедшим вслед за Олегом.       — Как прошло испытание, Олеж? — обращение режет по ушам, но медиум решает не обращать внимание на собственное имя с чужих уст. Ему сейчас не до этого. Тело наливается свинцом, который заполняет собой каждый капилляр, не давая течь в теле даже кислороду. Шепсу душно и жарко, а куртка сдавливает горло, мешая дышать. Как назло ещё и опостылевшая мигрень связывает в клубок любые рациональные мысли.       Артём чувствует чужую боль, поднимается с заднего сидения и подбирается ближе к медиуму, поднося руки к чужому лицу. Шепс инстинктивно отодвигается назад, уходя от прикосновения.       — Ты чё творишь? — в голову вампира закрадывается весьма красноречивая цитата: «Можно вывезти человека из Самары, а Самару из человека, очевидно, нет».       — Помочь хочу, не кипишуй, — Олег подозрительно осматривает соперника, но соглашается с тем, что хуже уже быть не может. Он выдыхает, выпрямляясь на сидении и подставляя голову под прикосновения вампира. Краснов подносит татуированные ладони к чужим вискам, холодя кожу пальцами, и у Шепса в голове расползается туман, мысли из завитков превращаются в линии, а призрачный дым заволакивает сознание и избавляет от боли.       Шаг 1. Обрати на меня внимание              Артём знает, что человек влюбляется единожды, а затем ищет похожих. Он осознаёт, что медиумы — такие же люди, как и всё остальное население Земли. Краснов присматривается, отмечает детали, вникает в чужую жизнь. Подчёркивает для себя, что Олег курит редко, а если и курит, то в основном «Chapman», предпочтительно красные. Оттуда и пресловутый запах вишни, впитавшийся буквально в естество Шепса. Огромное количество оберегов и простой бижутерии на руках и шее. Для себя Артём сравнивает медиума с вороной, которая тащит себе в гнездо всё, что блестит и не прибито. Вампир точно не готов обвешиваться серебром с ног до головы, но вполне согласен копировать чужую манеру поведения. Теперь Краснов улыбается как Олег, отвечает теми же жестами, даже мимику перенимает от медиума. Мужчина намного чаще замечает чужой взгляд на себе: зелёные глаза сверкают интересом, и всё больше времени в готическом зале они проводят вместе. За незатейливыми беседами, иногда спорами, иногда за просмотром смешных картинок в Интернете. Шепс любит кошек. Вампира влечёт чужой вишневый запах. Они разные, но, как думает медиум, они нашли друг друга.       Саша замечает, что брат довольно близко общается с вампиром и что чужие помыслы не настолько чисты, как полагает Олежка…       Шаг 2. Я стану как ты              Каждому человеку нравится, когда его самозабвенно слушают. Слышат эмоции и чувства, желания и мечты, страждают узнать, что происходит в чужой жизни. Сколько себя помнит Олег, все события и истории он рассказывал брату. Старший был хорошим слушателем, но, как и любой взрослый, иногда упускал детали и просто-напросто нравоучал. Даже сейчас, по прошествии нескольких сезонов на самом мистическом проекте страны и огромного количества событий, младший всё ещё чувствовал братский надзор. А после более близкого знакомства с Артёмом так вообще ощутил Домоклов меч в лице Александра, повисший аккурат над лохматой головой. Вампир был отличным слушателем и приятным собеседником: всегда серьёзно вникал в чужие проблемы, всегда находил слова поддержки, всегда считал Шепса равным. Подсказывал и понимал. Стал целой Вселенной в рамках короткого промежутка времени.       — И что ты в нем нашёл? — однажды вечером спрашивает Саша, просверливая дыру в братской спине своими невозможно-синими глазами и громко постукивая ложечкой о края глубокой кружки.       — Не знаю, — беззаботно отвечает младший, болтая ногой под столом на кухне. Разумеется, он знает, просто не хочет говорить, ведь прячет эту тайну под замком на семи печатях.       Александр, наверное, впервые в своей жизни отступает, не решаясь продолжать и так тупиковый диалог. Старший давно выучил родственника: попробуешь копаться — оттолкнет. Оттолкнет и попытается ускользнуть. Саша старше, Саша мудрее, Саша умеет ждать. И он дождётся правдивого ответа, каких бы временных ресурсов это ни стоило.       Шаг 3. Я буду слушать тебя              — Олеж, ты идёшь? — Александр заглядывает в чужую гримёрку. Олег поднимает голову, резким движением отбрасывает волны волос с лица, скрывает глупую улыбку в глубине сердца и прячет уже потухший телефон в карман штанов.       — Не, Шур, меня Тёма подвезет.       Тёма тем временем стоит за спиной у старшего медиума, то ли пытаясь обнюхать, то ли просто пялясь на Олега. Последний, когда замечает нового человека в его пространстве, подрывается с насиженного места, оглядываясь на зеркало в заключительный раз.       — Олег, ты собрался? Мы едем?       — Конечно, — младший улыбается ярко, почти бегом минуя брата, чуть не забывая собственные вещи. Саша лишь успевает отступить с порога, дабы его не снесли.       — Я потом позвоню, Шур, — Олег машет рукой на прощание и скрывается за поворотом. А у Александра в сердце поселяется непонятная тревога. Грядёт гроза.       Шаг 4. Я завладею полностью твоим вниманием              Дверь в спальню распахивается, и два тела вваливаются в холодную комнату. Олег тянет вампира на себя, вгрызается в чужие губы, пытается согреться, притираясь ближе и отдавая себя полностью. Артём пробирается длинными пальцами под полы худи, оставляя алеющие полосы на шепсовских боках, холодит кожу пальцами, нанося неприятные мурашки на тело. Краснов кусается, укрывая шею кровоподтёками, сдавливает кожу до желтеющих синяков в тех местах, куда руки дотянутся. Вампир хочет услышать хотя бы звук, услышать, чтобы понять, что он чувствует. Медиум шипит, но отстраниться не пытается, лишь мажет своими губами по чужим. Намекает, просит, притирается ближе и сам выдыхает около чужого рта. В зелёных глазах разворачивается болото, которое обычно затягивает людей, заставляя исполнять то, что велит его хозяин, но Краснову индифферентно и топь его не пугает. Он видит в глазах чужую мольбу, но сейчас ему важнее собственные чувства и желания.       Вампир доводит Шепса до постели и роняет чужую фигуру на холодное одеяло, сразу же стягивает с молодого тела кофту, отбрасывая совсем в другой конец комнаты. Неприятный холод окутывает открытые участки кожи. Олег вновь пытается потянуться к источнику тепла, но его придавливают татуированной рукой к кровати. Краснов смотрит, смотрит долго, испытывающе. Копошится в чужих чувствах и анализирует собственные. Взгляд говорит сам за себя: ему не нравится. Он проходится ладонями по рельефному телу и ощутимо царапает подвздошные кости.       — Артём! Больно, — Олег поскуливает, привлекая внимание. Вампирские глаза пробегаются по силуэту, равнодушно сравнивая «до» и «после», а руки вновь сдавливают, опять причиняя боль.       Штаны с Шепса стягивает быстро, не церемонясь вовсе. Головой Артём понимает: младое тело — слегка загорелое, с хорошо очерченными мышцами — слишком тёплое для этой комнаты, но ему всё равно. Всё равно на чужие болезненные всхлипы, на мольбу в глазах, на ладони, всё ещё обрамлённые браслетами и тянущиеся к нему. Краснов хочет чувствовать хотя бы что-нибудь. Он хочет понять, что такое любовь. Когда объятия, поцелуи и близость — это желание, а не способ самопознания. Когда присутствие человека рядом — потребность, а не очевидный факт. Когда улыбаться — это эмоция, а не механическое движение. Такое же механическое, как и разрывание чужого белья под осоловевший взгляд Олега. Медиум ещё раз скулит, на что получает звонкую пощёчину:       — Замолчи и перевернись.       Шепс сглатывает вязкую слюну, боль растекается по щеке, а обида по желудочкам сердца, заполняя собой вены и артерии во всём теле.       — Мне долго ждать?       Медиум переворачивается, опираясь на колени и локти. Он всё ещё хочет ощутить чужое тепло за своей спиной, тёплые руки на пояснице и горячий шёпот у корней волос. Артём тянет ладонь, вплетая длинные пальцы в лохматые кудри. Проводит несколько раз короткими ногтями по коже головы и сжимает прядки до чужого болезненного стона. Шепс спину гнёт, старается податься назад, стремится минимизировать боль, но безуспешно. Вампир смотрит со стороны, как его собственную руку оплетают тёмные вихры волос, и понимает — ему мерзко. А запах вишни, кажется, будет вызывать отвращение ещё ближайшие несколько лет. Олег жалобно поскуливает и тут же оказывается впечатанным лицом в подушку. Воздух из лёгких улетучивается, будто его и не было никогда, а вампир, наконец, спокойно выдыхает, не слыша более чужого голоса.        Презервативов нет, ровно как и смазки. Хотя, чего волноваться старшему? Ощущения ярче будут. Но всё-таки ничего человеческое Артёму не чуждо: он сплёвывает на руку, приставляя два пальца к сжатому колечку мышц, сразу вводит на две фаланги и слышит чужой задушенный хрип. Его эти звуки изо рта медиума нервируют, почти отбивают желание продолжать, но собственная эрекция туманит стремление отказаться от легкодоступного разгорячённого тела. Вампир устал ждать. Он делает несколько резких движений рукой, растягивая не лучшим образом, и отползает от младшего, стягивая узкие джинсы вместе с опостылевшим бельём. Медиум по-прежнему стоит в одной позе, даже двинуться с места не решается. «Оно и к лучшему», — пролетает мысль в гладковыбритой голове. Кровать жалобно скрипит под весом тела вампира. Артём оглаживает собственный член, приставляя к чужому входу. Шепс нервно дёргается и стремится скорее отползти от внезапно возникшего тепла, но цепкая хватка на боку не даёт исполнить желаемое:       — Олежа, будь хорошим мальчиком и постой спокойно, — голос Артёма, будто патока, заплывает в уши, и Олег безоговорочно верит, тут же замирая в одном положении.       Краснов входит на половину под болезненный вскрик нижнего. Краем глаза старший замечает, как из медиума вытекает капелька крови. Красиво и, наверное, очень болезненно, но ему всё равно. Ему не интересны чужие страдания. Мужчина ускоряет движения, опять собирая в кулак волосы партнёра. Вампир ищет какой-то отклик внутри себя, перебирая ощущения по очереди. Он хочет почувствовать то, что называют «любовью», но ощущает лишь приближающуюся разрядку. Он вновь выбрал не того. Артём изливается глубоко внутрь младшего и спокойно выдыхает: ему больше не нужно играть в любовь. Шепс мелко дрожит и кончает на ткань под собой, где пятно спермы расползается по белой, с кровавыми разводами, простыне в бесформенную кляксу.       Олег падает на скомканное одеяло, тяжело выдыхая. Сердце трещит по швам, а лёгкие горят изнутри. После оргазма до медиума тяжело доходит то, что происходит вокруг него, но воспалённое сознание всё же улавливает очевидное: Артём не лёг рядом, не поцеловал и не прижал к себе. Он уже стоит около кровати, поспешно заправляя ремень в шлёвки джинсов.       — Артём? — кудрявые волосы липнут к мокрому от испарины лбу. Дыхание только-только приходит в норму, позволяя прохрипеть хотя бы что-нибудь: — Ты куда?       Шепс тяжело приподнимается на руках и подтягивает колени под себя. В ответ доносится лишь звонкое молчание и лязг язычка молнии. Краснов пыхтит, когда пытается заправить рубашку в джинсы, не отводя взгляда от собственного отражения в зеркале напротив кровати. И в этот момент Олегу становится всё предельно ясно. Перед ним выстраивается абсолютно унизительная картина: он лежит голый, трясущийся и использованный, ждёт хоть какой-нибудь реакции от своего возлюбленного. А на переднем плане стоит его мучитель, довольно ухмыляющийся самому себе. Стоит с ровной спиной, в чистых вещах. Не трясётся и не кряхтит из-за спины:       — Ты… бросаешь меня? — голос прерывается на середине фразы, отчего тело сжимается ещё сильнее. Каждое движение даётся Олегу с трудом и отвращением, потому что внутри всё ещё мокро и склизко от спермы вперемешку с кровью.       — Да.       Этого ответа вполне хватает для понимания того, что им просто воспользовались. Трахнули и бросили. Дверь закрывается, нагоняя мерзкий сквозняк в комнату, от чего по нагому телу парня пробегает табун мурашек. Хочется помыться. Отмыться от всего произошедшего десятью минутами ранее. В этой комнате отвратительным и грязным теперь кажется всё: мокрое одеяло, мерзкие рваные боксеры в углу кровати, испачканная спермой простынь. Дрянное ощущение окутывает тело медиума от холодной жижи внутри него, от саднящей боли в заднем проходе.        Становится мерзко от самого себя.       Олег обнимает собственное тело руками и падает лицом в подушки, зарывается носом в наволочку и воет. В бельё он выкрикивает всё накипевшее: как он бездумно и глупо влюбился в соперника. Кричит от того, как сильно желал его. Как был использован и брошен им же. Был обманут и оставлен в серой и холодной комнате, больше не похожей на его прежний уютный уголочек большой и тёплой квартиры.       Шаг 5. И ты станешь моим              Эта неделя для Олега проходит дождливо, серо и совершенно не отпечатываясь в памяти. Февральское солнце, обходя планету Земля, пропускает московские равнины и проходит мимо, не окидывая светом даже окраины большого города. Немногочисленные сугробы уже растеклись в бесформенные кучки слякоти и дерьма, от чего прежде белоснежная машина медиума напоминает теперь объезженный катафалк. Из парадной многоэтажного человейника Шепс выползает заторможенный и странный. Соседи не привыкли видеть звезду без настроения и горделивой улыбки. Так и не получая ответ на прижившееся всем «драсте», сутулую фигуру они провожают лишь растерянными взглядами. Сил у Олега нет ни на что. Лицо экстрасенса кривится, когда рука, протянутая к ручке машины, окрашивается грязно-серым цветом. Мерзость. В памяти вновь вспыхивают воспоминания: пустая и холодная комната, зеркало, перед которым он скрючился в позе эмбриона и царапал короткими ногтями собственное лицо, холодный душ и жёсткая мочалка, которой он стремился соскрести верхний эпидермис со всего тела. И полное опустошение. Снова становится отвратительно и сыро, отчего Олег прикрывает глаза и ёжится. Себя он сумел отмыть от недельного пота и грязи, затратив на это огромное количество жизненных сил, а о машине речи и вовсе идти не может, поэтому грязная рука попросту игнорируется и вытирается о ткань штанов. Шепс ныряет за руль, заводит урчащий мотор и немедленно трогается с парковки.       Не зря ведь говорят, что у людей со способностями тяжёлая судьба? Сила забирает что-то, взамен на знания и умения. У каждого своя плата: кто-то отдаёт свой разум, кто-то лишается голоса, а кто-то теряет в одночасье зрение. У кого-то забирают возможность свободно передвигаться, лишаясь независимости в обществе. А Олег взамен магии утрачивает один очень ценный момент человеческой жизни — шанс на счастье.       У Шепса-младшего с личной жизнью не задалось изначально, с самого раннего возраста. Ещё в школе он приставал к Сашке с вопросами: «Почему ему сначала признаются, а потом бросают?». В ответ на это старший брат либо пожимал плечами, либо советовал просто слать всех далеко и надолго и жить себе спокойно дальше. Но время шло. Все его отношения были не долгосрочными и чаще всего заканчивались страшными скандалами или разборками, но Олег привык. Привык, что зачастую чувства партнёра волнуют лишь его. Привык, что благодаря популярности и всеобщему обожанию к нему относятся как к породистой собаке. Привык ощущать себя «удачным уловом». А читать на странице возлюбленной «Гляньте, какого мужика себе урвала!» или короткое «Мой», стало для него вполне себе обыденностью.       Поэтому Олег научился маскировать своё жалкое одиночество. Теперь для всех он — завидный холостяк, миллионер, экстрасенс, мечта многих девушек. Принц с холодным и свободным сердцем. Но ни одна из возможных пассий не знает, как он чувствует себя сейчас. Он, вроде бы, начал справляться со своим тяготящим чувством одиночества, но сейчас почему-то всё по-другому. Олег снова ощущает себя использованным, обманутым. Вновь брошенным. С него безжалостно содрали панцирь, который он так старательно отращивал много лет. Почему же так больно? Почему сейчас он сжимает руль из последних сил и рыдает, не видя дороги перед собой?       

Что в его жизни за этот короткий срок изменил Артём Краснов?

* * *

      На парковку перед готическим залом на высокой скорости заворачивает красный «Ferrary», под стать своему эффектному владельцу. Яркая машина громким визгом колёс приковывает к себе абсолютно всё внимание прохожих, заставляя каждого обернуться и в восхищении рассмотреть выразительное пятно в серой, но шумной Москве. За тонированными стёклами не видно лица экстрасенса, поэтому он абсолютно не волнуется, что его кто-либо узнает. Шлагбаум поднимается, отворяя дорогой машине проезд на закрытую территорию и позволяя спрятаться от посторонних глаз за высоким забором. Шаг 6: Я больше не люблю тебя и мне совершенно не жаль