Я тебя подставил

«А что, если бы я был человеком?»   В голове полнейший бардак, только одному Богу известно, что происходит в ней по ночам. Это уже не первое утро, когда Эрик просыпается с ощущением полного опустошения, тревоги или даже легкой паники, и это начинает порядком раздражать. Тяжело поднявшись с кровати, первым делом он переводит взгляд налево, на зеркало. Зеркало, которое хорошо вписывалось в интерьер семнадцатилетнего подростка – кусок стекла, небрежно поставленный на заваленный барахлом рабочий стол, никакой рамки или намека на нее, просто наспех купленное зеркало, о края которого можно порезаться.    Время на часах показывало 8:30 утра, до первого на сегодня урока еще полтора часа, потому Эрик неспеша разглядывал свое отражение в зеркальце напротив.   «Попробуй после пробуждения первым делом посмотреть на себя в отражении, и задуматься о том, каким ты себя сегодня видишь».   – Придурочный старик, впервые такую хуйню слышу, – еле слышно пробормотал Эрик, после минутного лицезрения себя в зеркале, – пора этому гандону на пенсию отправиться…   В отражении тот самый, старый добрый Эрик Картман. Или, таким он себя видеть хотел. Все еще живущий удовольствием и ведомый прихотями, радующийся отсутствию обязательств.   – …И я бы устроил это, если бы захотел.   Все же чуть более зрелый и осознанный. Пусть все и были в курсе особенностей его жизни, никто особо в это не вдавался. А если и пытался, то получал ровно столько, сколько сам Эрик позволит узнать. Ныне в зеркале стоял обычный подросток. Самый обыкновенный. Если можно считать таковыми детей, столкнувшихся с пубертатом и ранним взрослением. Обиженный и неопределившийся. Сбившийся с каких-либо ориентиров. Плывущий по течению. И идущий к саморазрушению. Но таковым он себя никогда не признает. Нет, он все тот же Эрик Картман. Тот самый мудила. Он заставляет всех вертеться перед собой…   Он еще раз оглядел себя. По привычке рукой зачесал волосы назад и улыбнулся так, как может только он: самодовольно и слегка хищно. На этом он покинул комнату, приступая к утренним сборам школу.  

***

  ​– Это что за поебень? ​– Эрик, что тебе не нравится? Мы сделали все согласно плану. Правда, едва уложились в бюджет, – Тестабургер недовольно сложила руки на груди и смотрела на результат трудов школьного совета, стараясь избегать зрительного контакта с Картманом. ​– Значит, сегодня я руки оторву тому, кто его составлял, а заодно и тем, кто ответственен за этот кошмар. Какие к черту розовые шарики? Мы по-твоему на девичнике? С нас директор шкуру спустит, это не подходит для спортивных мероприятий, – Эрик стоял со спрятанными руками в карманах штанов и не особо выражая хоть какие-то эмоции на лице разглядывал аляписто украшенный школьниками спортзал. ​– Ты на что намекаешь? – Не выдержав обернулась Венди и уперлась взглядом в Эрика, – Весь гребаный месяц мы пахали над этими гребаными мероприятиями, выслушивая твои гребаные оскорбления и угрозы. Да тебе на все это плевать, для чего ты продолжаешь терроризировать ни в чем не провинившихся учеников? Мы выполнили все твои указки и не вышли за рамки гребаного бюджета, а ты называешь все это- – на момент девушка запнулась и наконец вдохнула воздуха, – кошмаром? – на выдохе произнесла Венди, – Девочки так старались, не говоря уже о бедном Баттерсе, который ради тебя днями и ночами сидел в кабинете совета и пересчитывал выделенные тобой гребаные копейки.   ​Злости Тестабургер не было пределов, девушка ходила по кругу, не обращая внимание на все еще спешно перемещающихся по залу учеников. Близился выпускной бал, а перед ним в школе планировалось несколько спортивных мероприятий, потому-то и было принято решение, а точнее выдвинутое и единолично принятое Эриком, украсить школу и спортивный зал универсально, чтобы было меньше запары в оставшееся время перед выпускным. Ленивое по мнению Венди решение, зато вполне здравое по мнению администрации школы.   ​– Ты кроме слова гребаный больше ничего не знаешь? – Наконец обратил свое внимание на Венди Эрик. ​– Ты меня слушал вообще? Это разные мероприятия и портить мой выпускной бал я тебе не-   Не успела девушка договорить, как Эрик тут же ее перебил.   – Во-первых, с хера ли Баттерс вдруг бедный? Вы тут все свои штаны протираете только для дополнительных баллов, особенно ты. Большей подстилки я в жизни не встречал, даже тот же очкошник Стотч побольше самоуважения имеет. Во-вторых, – на мгновение Эрик остановился, прослеживая реакцию девушки, стоящей в двух шагах от него. А реакция была что надо, уже покраснела и огромными карими глазищами пялилась прямо на него, – если такая умная, пошла бы и сама решала всю эту волокиту прямо с директорского стола. Мы чисто физически не можем позволить себе проводить твой ебучий бал именно так, как хочешь ты. Вы – девчонки – только на разукрашивание блокнотиков блесточками годитесь, я же занимаюсь реальными делами, пытаюсь разрулить то, что напридумывал себе этот политкорректный обсос директор, решивший, что мы должны похвастаться нашими достижениями по набору цветного сброда в нашу конченую школу. Попробуй только пикнуть где-нибудь, лишишься всех своих баллов, рекомендаций и заслуг, и полетишь в самый отстойник.   Картман стоял и держал зрительный контакт, спустя где-то десять секунд Венди сдалась и, поправив волосы, удалилась из шумного зала. Эрик смотрел ей в след и еле сдерживал ухмылку, но хитрые глаза его выдавали. «11:6. Лажаешь, сучка». Настроение потихоньку поднималось.   Перерыв подходил к концу, вдоволь насладившийся представлением Эрик уже шел в сторону кабинета, как вдруг, прямо в дверном проеме ему на голову накинули что-то с не очень приятым запахом. На секунду ориентация нарушилась, а земля ушла из-под ног. Спустя мгновение Кенни уже старался как можно быстрее отобрать свою парку и отойти на безопасное расстояние.   – Хах, ты чего-то притупленный сегодня, – Настроение Кенни было запредельно хорошим, отчего тот ослеплял всех своей прекрасной улыбкой с чуть кривыми зубами и щербинкой между ними. – Ты зато весь светишься, не много тебе для счастья надо. – А то, почаще бы первые уроки отменяли, представь каким станет мир.   До звонка оставалось пять минут, чем решил воспользоваться МакКормик. Сразу завалившись на парту он начал штурмовать Эрика вопросами о том да о сем.   – Я Тестабургер видел, это ты ее так?  – Не, она же баба, ей только повод дай, сразу в истерики и слезы. – Мда-а, Стэну это не понравится, –откинувшись на стуле сказал Кенни. – Меня это каким образом касается? Она выполнила свою работу хуево, ее счастье, что мне глубочайше насрать на все это дерьмо с выпускным балом и соревнованиями, иначе так легко бы не отделалась. – Годы идут, а ты не меняешься, твоя любовь к власти и контролю до добра тебя не доведет, – несерьезно рассуждал Кенни покачиваясь на несчастном поскрипывающем стуле. Еще немного и ножка хрясь, это точно. – Контроль – залог стабильности, а власть просто приятное дополнение. Ты бы видел лица этих придурков, когда я их отчитываю, – пока МакКормик уничтожал стул, Эрик вдумчиво смотрел на маркерную доску напротив, медленно приобретая излюбленную издевательскую ухмылку, – серьезно, каждый раз я вижу в их тупых лицах сожаление о том самом дне… – Ну, рад, что тебе весело. Только стоило ли ради этого аж президентом школы становиться? Я тебя до сих пор не понимаю. – А был ли выбор? – Спросил Эрик философским тоном, – сначала для шалости, потом этот придурок директор на серьезных щах попросил о помощи. Там попизди, тут придумай, это сделай и все лавры твои. In der Lage zu sein, Ideen zu formen, bedeutet noch nicht, in der Lage zudein, zu führen. Тестабургер давно не справлялась, у нее не было нормального стимула, за какие-то баллы директору продалась. – А то помыкание остальными и унижения лучше? И прекрати уже со своими цитатками. – Я не просто помыкаю и унижаю, это искусство, Кеннет, – Эрик потихоньку отъезжал от реальности, – одна записка и какой-нибудь жалкий отстой потеряет все… Его мечты рухнут, а захудалый интеллект не даст и шанса подняться… Конечно, все зависит от случая. Знаешь, чем человек умнее, тем… Веселее? Но вокруг одни идиоты… Dumme Schlampe сечет, но она постоянно тупит. – Здаров, пацаны.   Прямо со звонком в кабинет ввалился Марш, весь усыпанный Бог знает чем. Пока Картман медленно отходил от дум, Кенни благодарил чувака с небес за то, что его освободили от нездоровых размышлений существа за соседней партой. Однако, он сразу приметил потрепанный вид пришедшего друга: черная шапка, заставшая еще детские готические приключения, почти слезла с засаленных волос, торчащих в разные стороны, на бледной коже районе щек виднелся неровный румянец, такой, который появляется после убивающей пробежки на лыжах вокруг школы, а с темной куртки, обшарканной светлыми полосами, сыпалось что-то, напоминающее гальку или песок, а то и все вместе. Проще говоря, прикид больше походил на типичный для обитателя ныне не существующей Содасопы.   Еще немного приглядевшись, Кенни заметил кровавое пятно в области мочки уха. Прямо там, где Стэн недавно сделал прокол. Вопрос не заставил себя ждать и, не обращая внимания на начало урока, он громким шепотом спросил:   – Чел, ты ок? Херово выглядишь, может в медпункт сходишь? – Преподаватель не спешил появляться, а потому он, снова опасно покачиваясь на стуле, повернулся к другу, – бля, у тебя там кровавое месиво, ты подрался?   Уже из чистого интереса Эрик развернулся в сторону Кенни и Стэна, последний все еще пытался восстановить дыхание, но вид его выглядит уже не так ущербно: шапка поправлена, грязь с куртки стряхнута, остались лишь небольшие белые разводы.   – Немытый, опять упал? – В ответ на явно издевательский вопрос Стэн злобно посмотрел на одноклассника, но через секунду он вздохнул и откинул голову назад. Теперь говорили они не таким уж шепотом, как и добрая половина класса. Класса, который не обратил никакого внимания на снова побитого Марша. – Бля… Пацаны, это пиздец. Вы прикиньте, – начал Стэн уже полностью придя себя, он оглядел класс на предмет подслушивающих и, не обратив никакого внимания на отсутствие Тестабургер, продолжил, – выхожу я из тачки, никого на парковке не видно, да и закурил. Иду в сторону курилки, как тут, – Марш ссутулившись пригнулся ближе к парте, облокотился на предплечья, и чуть тише сказал, – копы. На меня трое где-то навалилось, еще и тяжелые, заразы. Прижали к земле и начали расспрашивать, где я был вчера, вы представляете? Прямо перед школой, – он неосознанно потянулся к переносице, сильно ее потирая. – Чел, хуево, – единственное что смог выдать МакКормик, – они хоть сказали что им надо было от тебя? – В том-то и дело, они меня просто словно тряпку на земле поваляли и ушли. Как ни в чем не бывало. – Они тебя обыскали? – Задал логичный вопрос Эрик.  – Ага, но только куртку, рюкзак не тронули. Я сразу помчался в курилку, а там сидела одна Генриетта, странно, да? – Не ожидая ответа Марш в спешке продолжил, выкладывая все как на духу, – Она как меня увидела, так сразу выложила инфу – Телмана за решетку упекли, сказали, мол, подозрительный… – Пацаны, пацаны, – на голос, который уж слишком писклявый для семнадцатилетнего парня, все трое повернулись. – Чего тебе, Баттерс? – Резко и импульсивно спросил Стэн. – Ну, я подслушал вас… – Бля, да хер с ним уже, говори, – с еще большим напором сказал Марш. – Э-э, ну, я слышал, – неуверенно и посматривая на входную дверь класса начал Лео, – полиция ищет людей, как бы это сказать, похожих на членов секты. – Какой еще секты? Точнее, какой из сект? – Задал разумный вопрос Кенни. – Каннибалов. Вчера днем нашли труп парня- – О, я слышал, – непринужденным тоном перебил Баттерса Эрик, – чуваку все брюхо вспороли и повытаскивали внутренности, ноги и руки до плоти покусали. Кто-то явно с голодовкой перестарался. – Зато ты нет, – вкинул МакКормик и улыбнулся ослепительной улыбкой. – Захлопни. – А я-то здесь при чем? – Откинувшись на стуле простонал Стэн и схватился за голову руками. – Это, кстати, не первый подобный труп в этом году, – вновь обратил на себя внимание Картман, – да то и дело в газетах всплывает, только почему-то никто внимания не обращает, а тут мусорам, видать, разнос устроили, что как ошпаренные по городу бегают…   За секунду, буквально за одно мгновение что-то в Эрике перемкнуло. Невидящим взглядом он уставился на парту друга и уже еле слышал обрывки диалога. По лбу скатилась капелька пота, по спине пробежались мурашки. Необычное чувство. Мерзкое чувство. До жути неприятное. Что-то напоминающее ночные эпизоды и тяжелые подъемы по утрам. Резко он ощутил холодное касание в области пухловатой руки.   – Эрик, с тобой все в порядке?   Что?   – Э-Эрик…?   А. Это блядский Баттерс. Парни уставились на Картмана, еще и так не вовремя.   – Баттерс! – Вспылив начал Эрик, все также пялясь в одну точку на парте, отчего Баттерс отшатнулся на стуле, – ты закончил сметы за март?   Он неожиданно метнул агрессивный взгляд, слишком агрессивный для Лео. Тому только и оставалось, что спрятаться от взгляда разноцветных глаз.   – Э-э, ну, я в процессе… – Тогда захлопнулся и отвернулся.   И он послушно отвернулся. Стэн и Кенни буквально выпали с такой перемены настроения, хотя часто не обращали на это внимания. Прошло минут пятнадцать, а преподавателя до сих пор нет. На этой молчаливой ноте Эрик отвернулся от парней и снова впал в свои любимые думы.    Урок окончился, а преподаватель так и не пришел.  

***

  Тридцатиминутные думы не закончились ничем хорошим, разве что дали новую пищу для размышлений. Этот грязный неотесанный Марш натолкнул Эрика на мысль, что именно с сектантскими убийствами связаны его тяжелые ночи и опустошение по пробуждению.   За годы незамысловатый и маленький городок Южный Парк успел разрастись до невиданных масштабов: ныне это не захолустье, где на весь город всего один полицейский участок и школа, да и та, где детсадовцы и старшеклассники учатся в одном здании. Теперь город поделен на четыре района – Центральный, Северный, Северо-западный и Восточный, как оригинально. В каждом новом районе отстроили по несколько кварталов уютных домиков и трехэтажных домов, и на каждый приходится по паре школ, детских садов, больниц, полицейский участок и прочее, прочее, что должно в немалом количестве присутствовать в каждом уважающем себя городе. Главной же радостью для Эрика было открытие сразу нескольких точек популярных сетей фастфуда, долгожданная мечта стала явью.   Каждый раз, выбираясь в город, он с большим счастьем заказывал навынос порцию острых ножек kfc и поедал их, созерцая красоты местных парков, построенных по последнему слову урбанистики и благоустройства. Пожевывая хрустящую кожицу, Эрик перебирал дни и старался выстроить логическую связь. Ну трупы и трупы. Кому какое до них дело? Нефиг шляться по вечерам, где не надо. Каждый раз видя заголовки, вещающие об очередном зверском и извращенном убийстве, он мельком пробегался по статьям, но в памяти не всплывает ни одного конкретного случая. Так быть не может, уж память-то у него хорошая. Тут что-то другое…   Постепенно ведерко пустело, а время близилось к вечеру. Сегодня понедельник, следовательно, по-хорошему было бы списать у кого-нибудь домашку и разобраться с просьбой школьной администрации. Опять надо деньги клянчить. Надоело, хоть и приносит какую-никакую репутацию и связи. Да-да, Эрик тот самый школьник, который выступает в мэрии и помогает своей школе, ну разве не иронично? Да-да, тот самый школьник, которого сажали за преступления на почве расовой ненависти. Тот самый школьник, который три года подряд выигрывал региональный конкурс фотографии. Тот самый школьник, который когда-то устроил охоту на своего “друга”. Он тот самый – несравненный Эрик Картман! И он сделает все необходимое, что попросит эта челядь. «Они еще в ногах моих ползать будут».   Выбросив ведерко, Эрик достал из рюкзака старенький, но горячо любимый Canon. Близился закат, момент был подобран идеально, над полосой одноэтажных разноцветных домиков возвышались леса Колорадо, а за ними мощные снежные горы. В Северно-западном районе хорошо, он далеко от его дома, никаких тебе знакомых надоедливых лиц, суматохи и достающих с разборками людей. Не поездка в Денвер, конечно, но всяко лучше приевшихся пейзажей родных улиц.   Еще момент, и уже над всем великолепием природы раскатилось малиновое полотно, желто-оранжевые сумеречные лучи гордо тянутся вверх, к бескрайнему темному небу. В такие моменты хочется просто остановиться и не думать ни о чем. Мечты…  

***

Дом. Родненький домишка. Наспех раскидав домашку Эрик принялся за составление просьбы для очередного вымогательства средств с администрации города. Обращаться напрямую в министерство нет нужды, на этом спасибо, требуют деньги на ебаное восстановление подвальных помещений. Прошло минут сорок и все готово, осталось послать непутевому Баттерсу. «Пусть учится работать!». Не одному же Эрику и несчастной бухгалтерии все вывозить.   До предполагаемого отруба еще примерно час, можно уделить время снимкам, сделанным вечером. Вновь достав фотоаппарат, Эрик извлек карту памяти и вставил ее в ноутбук, пара мгновений и волшебный закат вновь поражает глаз, повезло сегодня. Он перелистывал фотографии, отмечая проблемы с фокусом и какие-то крапинки на градиенте. Долистав до последних двух снимков его внимание упало человека в правом нижнем углу. Когда он там оказался? На улице было спокойно и безлюдно, а Эрик его даже не заметил… Он постарался вглядеться в темный силуэт, но смог различить только пальто болотного цвета (то ли оно такое из-за падения света) и кудри до плеч, торчащие в разные стороны и отдающие багровым оттенком. Его слегка передернуло. Он открыл следующую фотографию, на ней еле различимы черты лица – это парень, молодой, ровесник примерно. Сердце начало биться чуть громче. Странно. На снимке парень смотрит прямо в объектив. Его взгляд. Цвет глаз в тени. Он красивый. Изящный что ли… Видны тонкие губы, лицо худое, но выглядит даже не жутко. Но эти волосы, все это выглядит знакомо, кончики пальцев слегка онемели и начали подрагивать. «Вспоминай. Вспоминай же, блять, где ты его сука видел!» Взгляд заметался по снимку, а затем по комнате. Дышать становится сложнее. «Убийства…». Блядские рыжие волосы, глаза… У того были… Красные глаза. Кровь, глаза цвета крови. Внезапно схватило желудок, пульс участился. Всюду свежая кровь. На белой плитке с убогим цветочным орнаментом, на светлых стенах, блондинистых волосах. Радужки глаз цвета аквамаринового кварца постепенно мутнели, переливаясь в мертвый бледно-голубой.   Эрик откинулся на кровати и прислонился затылком к стене. Трудно дышать, свободная футболка то ли жмет, то ли душит. Надо открыть окно. Он потянулся к ручке и, на секунды две замерев, все же потянул, вслед за чем прохладный ночной воздух пустился в комнату. Только сейчас, чуть остыв, он понял, насколько сильно взмок. «Вспомнил».