Я тебя подставил

Воскресенье. Самый конченый день из всех. На часах время близится к одиннадцати. В голове привычный бардак. На теле пиздец. Первым делом, по быстро вырабатывающейся привычке Эрик сморит в зеркало. Зеркало отвечает ясным отражением, пусть и весьма печальным, надо же, и это Эрик? Настолько помятым он себя давно не видел. Он оглядел комнату: все на месте, никаких следов разрушений, на полу, прямо у кровати лежат завязанные презервативы, Боги. Кровать выглядит ничуть не лучше чем его лицо, вся перевывернутая, будто на ней танцевали, а не трахались. Полностью нагим он подошел к большому зеркалу, встроенному в шкаф, и начал осматривать себя. На крупных ляжках видны синяки от крепкой хватки, да и в области ребер их немало.   – Scheise.   Стоило неловко повернуться, как тут же прострелила боль в пояснице. Вчера, прямо в этой комнате, одного крупного парня грубо поимели, весьма грубо. Еще ночью Эрик таял от экстаза, ему казалось, под этим треклятым еврейским выродком он отправится в рай и не вернется. Да уж, сегодня будет что рассказать врачу, давненько тот не слушал о грязных похождениях Картмана. Не таких, конечно, грязных, как у его матери, но не у каждого подростка найдется столь яркая половая жизнь. Чего стоили одни разговоры о Тернер и Стивенс… Была там еще и пара парней, которых Эрик уже никогда не вспомнит. Будучи бухим в хлам на рандомной вечеринке в Денвере тяжело сохранять ясность ума и трезвость памяти, любой подросток об этом скажет. Но на этот раз все было иначе, на этот самый раз все было совершенно по-другому…  

***

– Дождался-таки.   Спустя час и десять минут Эрик вернулся к кофейне. Убить время было несложно, погода прямо располагала к уютной вечерней прогулке. Он стоял за зеленой оградой, привалившись к холодному бетонному зданию. Кайл закрыл входную дверь на ключ и включил сигнализацию, выйдя с территории летней веранды он подошел к Эрику и вручил крафтовую коробочку.   – Это что? – Отрава.   Он принял коробку и открыл ее, внутри покоилась булочка с заварным кремом и посыпкой из сахарной пудры.   – Каждый раз жаль списывать. И нет это не просрочка.   Дул вечерний ветерок, Эрик с лицом полным сомнений закрыл коробочку и тихо поблагодарил. Каждый раз когда он смотрит в эти глаза… И жутко и захватывающе. Одновременно. У Эрика никогда не было комплекса касательно его роста, он убежден, что его сногсшибательная харизма с лихвой компенсирует все то, чего ему могло не хватать в глазах разного сброда. Кайл был выше Эрика, всего на пол головы, но теперь со своими никчемными метр семьдесят пять Эрику было немного некомфортно рядом с ним. Черт, он выше даже сраного Марша.   – Ну так, какой план? – На развороте спросил Кайл. Эрик оттолкнулся от стены и пошел следом. – М-м, ну, могу сводить тебя в кино, свозить пострелять по белкам, или в Денвер жестко надраться. Хм, выгулять по парку… Что предпочитаешь больше? – Выгулять по парку? Думаю, можно начать с этого. – Шикос.   И они пошли вдоль улиц, ведущих к тому самому злосчастному парку. Эрик даже не сразу понял почему предложил именно это, все же, единственное, что он знал об этом парне это то, что тому нравится наблюдать там закаты. Романтично.   Подойдя к месту назначения они принялись наматывать круги вдоль зеленых насаждений, а Эрик методично уничтожал сладкую булку. Оказалось, загадочное сходство с представителями низшей расы оказалось не простым совпадением. Подумать только – Кайл Брофловски, Эрику приглянулся чистокровный жид, потомок предателей и убийц Христа. Но только ли приглянулся? Каждый раз вспоминая причину своих мотивов его сердце пропускало удар, а тело бросало в легкий жар, он же обычный парень, да еще и еврей, какие тут…   – Ты же не просто так за мной следил?   О нет. Вновь этот изучающий взгляд, пробирающий до мозга костей. Они остановились. «Держись, только, мать его, держись». Он ответил на вопрос прищуром разноцветных глаз. Кайл еще в самом начале отметил это, он считает гетерохромию красивой генетической лотереей. Естественно, ни о какой генетике тут и речи не шло…   – Я следил? Бред, просто случайно зашел. – Хорошо, тогда как объяснишь свой ужасный подкат? – Тепло улыбнувшись Кайл присел на скамейку рядом. Он жестом позвал Эрика, и тот послушно завалился на нее, – уж слишком адресным мне показался вопрос. Ты что-то хочешь от меня, верно? Что-то, относящееся не только к подростковым шалостям.   Он смотрел своими оленьими зелеными глазищами, Эрику показалось, что тот видит его насквозь. Какой догадливый, сука.   – Ну? Скажи, я не кусаюсь…   Эрик сглотнул, легкий мандраж прошелся по телу. Хорошо, сразу к делу?   – В детском саду. Я видел мальчика похожего на тебя.   Он старался смотреть прямо, не держа зрительного контакта.   – И-и? – И…   В области бедра почувствовалось тепло, Кайл склонился ближе. Неуютно.   – Был один парень, я видел как… Эм…Как его ели. Живьем. Вернее, тогда он уже был мертв, но… – И ты думаешь это происходило в реальности? – Что? Ничего я не думаю… – Эрик во мгновение почувствовал легкую потерянность, – но это было так правдоподобно. И я не позволю оставаться в дураках у собственного разума, я должен узнать что это была за хуйня.   Он снова сглотнул. Секунды длились непозволительно долго и тяжелым весом давили на плечи. Он кожей ощутил смену в лице Кайла и через мгновение обернулся.   – Ну, поздравляю, сыщик.   Буквально только что он видел состояние глубокой задумчивости, но тут же Кайл, поджав губы, легко улыбнулся. Он отпрянул от Эрика и расслабился, при этом умудряясь сохранять какую никакую сдержанность.   – Полагаю, нет смысла скрывать это. И знаешь, думаю, что слухам стоит поверить. Даже в нашей школе часто поговаривают о тебе, чаще в свете негативном, конечно. Как-то раз я видел тебя по телеку, впечатление ты производил двоякое, на публике держишься хорошо, но твоя манера речи выдает тебя. Ты лжец и манипулятор, это видно издалека. – К чему ты ведешь? – Дружбу с тобой вести опасно. Даже для таких как я это может выйти боком, – Кайл поднялся со скамейки и встал напротив Эрика. В теплом свете уличных фонарей его длинные рыжие ресницы красиво подрагивали, – но… Я думаю, что это будет интересно, – он прикрыл глаза, глубоко вдохнул, и, на выдохе обнажил пугающие красные радужки. Ярко-алые глаза и сероватые тонкие прожилки, отходящие от них. Это не тот же самый внушающий сильнейший страх и панику дикий, голодный взгляд. Этот спокойнее, он завораживает. Боже милостивый, что происходит? Эрик сидел и смотрел как вкопанный, чуть приоткрыв рот.   Внезапно, не смотря на теплую погоду, Эрика прошиб озноб, и единственное, что он смог выдать:   – Scheise… Хочешь поехать ко мне?  

***

  Человек твердых принципов, когда-то особенно сильно помешанный на идее власти и доминирования над слабыми вот так запросто позволил вдалбливать себя в ни в чем не повинную кровать, да и не один раз. А какая разница, если в итоге получаешь удовольствие? Единственным правилом в этой игре было полное подчинение со стороны партнера. Таким образом, с кем бы он не оказался и в каком положении, суть оставалась одна – Эрик управляет процессом. Умоляющая не останавливаться Хайди и буквально кричащая от удовольствия Барбара даже не скрывают, что этот в какой-то степени даже унизительный опыт был вероятно одним из лучших в их жалких жизнях. В постели с девушками Эрик не отказывал себе в пренебрежительном отношении к ним, таким образом больше обозначая свое возвышенное положение над женщинами. Ох уж этот Эрик Картман.   С парнями было все мало того, что чуть иначе, на этот раз он с дуру позволил проявить к себе силу, что вылилось в расцветшие под утро фиолетовые гематомы. Сейчас, стоя у раковины в это замечательное воскресенье, он был погружен в мысли сильнее обычного. Это было страшно. Это было опасно. Это было, как сказал Кайл, интересно. Да, трахаться с хищником, который таких как ты на обед поедает. Очень захватывающе.   ​– После того случая мы уехали из города. Родителям было страшно. Мы вернулись обратно в Джерси, но там нам были не рады… Мы скитались по городам, попробовали прижиться в Сан-Франциско, прожили там около шести лет. ​– Поэтому ты выбрал своим основным местом обитания кофейню?   ​Парни сидели на кровати и вели непринужденный диалог. Эрик мирно покуривал косячок (если живешь дома один, то почему нет?), а Кайл ведал о своей прежней жизни.   ​– Родителям в какой-то момент память отшибло и они решили вернуться, – не обращая внимания на дурацкие вопросы продолжал Кайл, – только наш старый дом купили и мы решили поселиться по соседству с Твиками, они старые друзья отца. Собственно, у них в кофейне я и работаю. ​– Та дикарка тоже из ваших? Кто вы? Людоеды? ​– Ну люди называют нас по-разному ​– каннибалами, людоедами, сектантами, монстрами, даже упырями. Мы совершенно другой вид, в знающих кругах нас окрестили гулями. По всей планете государства стараются держать информацию о нас в секрете, а мы прячемся. Нас заставили бояться. Насколько это возможно. И да, Рэд тоже гуль. ​ ​Волна мурашек вновь прошлась по спине.   ​– И что, людей есть любишь? Какой ж ты тогда еврей. – Закономерно спросил Эрик. ​– Я не исповедую иудаизм, так что это мне никак не мешает. Да и на людей я не охочусь, нет нужды, мясо мы добываем иначе. ​– Даже желания не возникает? Хотя, я даже не представляю, как такой дохляк бы на людей охотился, пхах. Да тебя в любой подворотне переломали бы за раз. ​– Уверен?   ​Кайл поднялся с кровати под непонимающим взглядом и без предупреждения прямо с одеялом поднял Эрика с кровати. Держал словно долбаную невесту.   ​– Блять!   ​Косяк чуть не вылетел из рук. Попробуй такую пушинку подними, удивлению Картмана не было предела. Ровно как и подступающей панике. Боль в пояснице дала о себе знать и его слегка небрежно вернули обратно в постель. Кайл дерзко усмехнулся и начал одеваться. Время на часах 00:37. Прикроватный свет был слегка приглушен. Эрик сделал глубокую затяжку.  

***

 

​Очередной разматывающий понедельник подходил к концу. Долбаные соревнования закончились и пришла пора новых дел. Кабинет школьного совета был на удивление проходящих мимо него людей тих. Раз через раз оттуда можно было услышать властный голос президента школы, яростные вскрики его заместителя – Венди, либо же гомон недовольных подчиненных.   ​На сей раз было тихо только потому, что козел директор озадачил Эрика вопросом кружков и оснащением их необходимым оборудованием в следующем году, что, на секундочку, очень тупо, потому как он эту школу уже вот-вот заканчивает и ему должно быть немного не до этого. Пока он перебирал жалобы и заявки от руководителей «ебучих клубов по интересам», Кенни зависал в Xbox, купленный Эриком на щедро выделенные средства администрацией города, главное просто знать где можно своровать. Об этом, конечно же, никто кроме двоих парней и Марша не знал, они любили так время от времени позависать во время уроков, а когда их начинали искать, комод задвигался за пыльные шкафы, которые никто обычно не трогает. Правда, благодаря одной особе (снова рыжей!) это чуть не стало достоянием общественности, и Эрику пришлось доступно объяснять гребаной Софи Грей, что вместе с ним на дно пойдут все члены школьного совета, они же одна команда, верно?   ​И вот она тишина, перебиваемая лишь звуками приставки и ругающимся под нос МакКормиком. Помещение школьного совета по площади примерно в полтора среднестатистических кабинета, столы выставлены в два ряда, оставляя проход посередине до хозяйских – бухгалтера, президента школы и его заместителя.  Было такое время – года четыре назад – кабинет был заполнен щебетанием девушек и бурными обсуждениями насущных вопросов. Ныне же, после ошеломительной победы Эрика на выборах, в помещении часто царят не заканчиваемые споры, а если Тестабургер нет на месте, то воцарялась тишь. Последние пару лет ряды совета редели, многие не хотели работать под тяжелой картмановской политикой, оставались лишь самые стойкие и замотивированные темой поступления. Эрику же было, мягко говоря, до пизды. Благодаря одной единственной подставе Венди на его первых выборах, когда он оказался в максимально невыгодном положении, у него получилось все вывернуть в свою пользу. Ораторские способности, не прогибаемый характер и харизма позволили заявить о себе. Выдавай людям хуйню за золото – и тебя послушают. Теперь ему достаточно было удачно выступить на какой-нибудь конференции и спонсоры со всякими подобными им людьми сами будут плестись за тобой. «Какой талантливый школьник!». Просто пиздит складно. Таким образом он себя прекрасно зарекомендовал как очень перспективный молодой человек, и вопрос с поступлением отвалился сам собой. Спасибо, Венди.   ​– Конор, подойди-ка сюда, – нахмурившись и не отрывая взгляда от телефона подозвал парня Эрик. Судя по тону, ничего хорошего не жди, потому Кенни сразу поставил игру на паузу и улегся поудобнее на диванчике.   Слегка нелепый парень, по одному виду которого понятно, что он не хочет здесь находиться, подошел к массивному столу.   – Чего? ​– Вот смотри, что ты видишь? – Эрик повернул монитор компьютера с открывающимся новостным постом. Парень пригнулся и сощурился, пытаясь вчитаться в содержимое, через секунду его лицо резко потеряло в цвете. ​– Это моя статья… ​– Верно, Конор, это твоя гребанная статья. Только вот скажи мне, какого хера ты ее выложил? Я четко дал понять – об этой хуйне писать нельзя, или ты думаешь, что очередной скандал связанный с растратой выделенных средств это пустой звук? – Это незаконно, – хмуро пробурчал парень, глядя прямо в разноцветные глаза напротив. ​– Незаконно? – Легко и невинно улыбаясь повторил Эрик, – хочешь я объясню тебе, что такое незаконно? Я слышал у тебя проблемы в семье, – он поднялся с места и начал давать круги у окна позади стола, при этом активно жестикулируя, – и знаешь, я наслышан о твоей дуре мамаше, которую за твои проебы пиздит отец, – тишина воцарилась гробовая, все, кто был до этого  занят делом, ныне тихо наблюдает, стараясь даже не шевелиться, – я видел  твои оценки, и что будет, если кому-нибудь из учителей взбредет в голову постучаться в дверь твоим родителям, или даже лучше, настучать директору? Я уже даже не говорю, что во время мордобоя в этот прекрасный вечер к тебе домой могут прийти добрые ребята из социальной опеки на пару с нарядом полиции и твоего папашу, которого женушка каждый раз оправдывает, отправят далеко и надолго. Возможно, какой-нибудь случайный свидетель расскажет о побоях со стороны матери, не справляющейся с бедами в бошке… Да, есть пара ребят, которые за сущие копейки отметелят тебя на манер поехавшей мамашки. И никто из присутствующих не докажет, что это все фальсификация, яиц не хватит. Ну так что, я убедил тебя не совершать подобные просчеты?   ​С дивана послышалось тихое «Вау…», а со стороны обычных работяг по-прежнему ни слова.   ​– Да ты псих… – Затравленно сказал Конор. ​– Я просто предусмотрительный, – пожал плечами Эрик, падая обратно за рабочее место, – а теперь будь добр, иди в свой задрипанный клуб бесполезных новостей и удали статейку, иначе можете забыть про смену оборудования, – для наглядности он помахал листком с рукописной заявкой от лица руководителя кружка школьной газеты.   ​Парень молча развернулся, собрал вещи и удалился из кабинета. Все остальные вернулись к работе, тихо перешептываясь.     ​– Нехило ты. Не боишься, что так и до жалоб дойдет? ​– Пусть жалуются, им же боком выйдет, – тихо и незаинтересованно ответил Картман, – я не просто так здесь сижу, я делаю все, чтобы идиоты из бесполезной бухгалтерии не напрягали свои куриные мозги.   ​Кенни тяжело вздохнул и перекатился с живота на спину. Раз за разом наблюдать за этим, конечно, весело и забавно, но иногда бывает немного грустно. «В кого ты превращаешься?». Этот вопрос он Картману никогда не задаст. Обойдется.   ​– Так играть-то ты идешь? Стэн обещал травку. ​– Не могу, у меня встреча.   ​Заинтересованность сразу нарисовалась на лице МакКормика, он вновь перекатился на живот и начал покачивать ногами. Хоть бы обувь снял.   ​– Колись, жирный, с кем? ​– Хуй тебе. ​– Это тебе хуй, а мне сиськи, – Кенни потянулся и слегка ударил Эрика по ребрам. Тот в ответ зашипел. ​– Бля, нищенка, больно же. ​– Я же легонько, – он рассмеялся и сразу же полез к Картману под футболку. Тот не сразу среагировал и, когда Кенни заметил следы бурной ночи, сразу же впал в истерику. ​– Ты сучья хуйня! ​– Ахахаха, бля, пиздец, Картман. ​ ​Свалившись с дивана МакКормик принялся угарать уже на полу. Картман сидел и смотрел на него сверху вниз, слегка краснея. Чертова нищенка. По аудитории раздались легкие смешки и громкие перешептывания, а та самая Софи смеялась громче всех. Придурки.