Был в сети сегодня в 20:19

      Скоростной поезд мчался, рассекая воздушный барьер острым носом, казалось, он вот-вот оторвется от рельс, но этого было недостаточно, слишком медленно по сравнению с прытью ускользания человеческой жизни висящей на волоске. Словно песчинки, сочащиеся сквозь пальцы, раздуваемые ветром, вовсе не реагирующие на сжимающие их до побелевших костяшек кулаки. Они не остановятся. Они рассыплются ровно в отведенный им час. Они спешат так же, как вытекающая из глубоких ран кровь. Нет смысла собирать их руками по кругу, надеясь выиграть немного времени. И не стоит на них злиться и плакать, они всего лишь поддаются законам физики, глухо ударяясь о землю раз за разом, вместе с сердцем, что начинает пропускать удары.        Поезд преодолевает расстояние в одну станцию в пределах трех минут, но если раньше они пролетали незаметно, настолько, что могли вызвать раздражение из-за своей скоротечности,  то сейчас Сатору молился лишь бы временные петли больше не издевались над ним и он прибыл как можно скорее на место. Еще двадцать минут назад, метро оставалось единственным способом быстро добраться до другого конца города, ведь на уличных дорогах тянулись пробки. 20:45 час пик. Нервы почти полностью иссякли, дергание ноги и хруст пальцев – выдавали встревоженного человека в повязке. Он проверял свой телефон каждые десять секунд, если не чаще, чтоб не соврать. А все потому что на его сообщение никак не поступало ответа.        В 20:17 Сатору закончил с поручением на станции метро Higashi Nakano 東中野, в 20:19 он получает тревожное сообщение, от которого бросило в холодный пот. Усталость будто снимает рукой. Вернее, она тут же улетучивается на задний план. Годжо хорошо знал этот номер. Знал наизусть. Хоть и стер из записной книжки. Пальцы задрожали, горло пересохло, ноги неосознанно попятились назад. Такую реакцию вызвал даже не абонент, написавший столь внезапно спустя годы отсутствия какой-либо связи, а содержание послания. 

      «Еще ненавидишь меня? Прошу, приедь, поболтаем. Я собираюсь сделать кое-что…Надеюсь тебе хватит тридцати минут и ты успеешь. Прости, что внезапно, я пойму, если ты не примешь мое приглашение, но я подумал, что рискнуть все-таки стоит, все равно терять мне уже нечего. Если надумаешь, то вот адрес ********, двери будут открыты. Только…пожалуйста, если ты действительно хочешь, то выезжай уже сейчас, это важно. Каким бы ни было твое решение, Сатору — спасибо :)»

      Тело юного шамана на мгновение пронзило током страха и окаменело. Он ощутил что-то опасное, что-то болезненное в этом сообщении. Ноги будто залили цементом, невозможно пошевелиться. Ему казалось, что он простоял так целую вечность, что уже несколько потоков людей поднялось из метро, а он все стоял и пялился в окошко чата, тяжело дыша. 

«Толткл држдтсь, я кже в пути» 20:22 Доставлено. Не просмотрено. — истерично напечатали вышедшие из-под контроля пальцы. 

      Годжо тут же помчался вниз по лестнице к станции метро, расталкивая поднимающихся людей, что сносили его словно течение, но он продолжал упорно плыть напролом их уставшим, работящим физиономиям. Шестиглазый не обращал внимания ни на чужие цоканья, ни на укоры старших, ведь как он посмел задеть их сумки и дорогие пальто! Ни на объявления работников метрополитена с просьбами не бежать по эскалатору и платформе, дабы не нарушать технику безопасности. В тот момент он не слышал ничего, кроме белого шума и того, как переливается кровь у него в ушах. На голову словно одели шоры, а сам он — белоснежный жеребец участвующий в скачках на смерть. 

20:46 В вагоне поезда тесно, в вагоне поезда душно, в вагоне поезда тревожно. 

      Путь Сатору проложил себе так, чтобы избежать пересадок насколько это возможно, но ведь это токийское метро, в нем ты всего лишь букашка в лабиринте нескончаемых тоннелей, переходов, мостов и платформ. Одну все-таки пришлось совершить. Monzen Nakachō 門前仲町 — станция где фиолетовая ветка пересекает голубую. На ней всегда высокая загруженность, иногда людей даже больше чем в центре, особенно в такое время, ведь масса рабочих ниже среднего класса, возвращаются по ней до своего муравейника на окраине города. «Умоляю, потерпи еще немного, Сугуру, ну же. Мне осталось проехать всего лишь две станции» — молил профессор Магического Колледжа, сдвинув свои белесые брови на тонкой переносице. Он по-прежнему судорожно проверял телефон, но Гето был в сети в последний раз в 20:19. Женский голос из динамиков объявил, что поезд прибыл на станцию Tōyōchō 東陽町. Не успели двери до конца открыться, как Сатору тут же вылетел из вагона и пулей помчался вверх по лестнице прямиком к выходу. На улице уже нависала гнетущая темнота. Район был незнакомым и, по правде говоря, жутковатым. Людей немного, фонари мигают, практически отсутствуют магазины и аптеки. Даже машины не проезжают. Растерянно крутясь вокруг себя, хватая грязный воздух ртом, Великий наследник клана Годжо пытался поймать хоть какую-то зацепку на фасадах зданий, невольно настораживая прохожих, которые смотрели на него как на сумасшедшего и старались обходить стороной. Попытка найти нужный адрес прямо у выхода из метро не увенчалась успехом и дабы не тратить драгоценное время, Сатору побежал вперед куда глаза глядят, опираясь на свою интуицию и надеясь хоть на какие-то следы знакомой проклятой энергии. Преодолев метров 200, весь мокрый и встревоженный, парень содрал со своего лица повязку, скользя обезумевшими синими глазами по всевозможным табличкам и указателям. Он замер на первом же перекрестке и уже потерял любую надежду найти нужный дом.             Ссутулив тонкую спину и задыхаясь от накатывающей паники, все, о чем Годжо думал, это об ускользающих считанных минутах, которые он так глупо тратит. Трясущиеся руки, полезли в карман за телефоном. Немеющие пальцы судорожно пытались зайти в приложение карт и вбить нужный адрес, но вместо этого гаджет предательски выскальзывал из мокрых ладоней. После очередной попытки его поднять, нагнувшись к земле, блондину внезапно врезался в нос запах проклятой энергии. Тот широко раскрыл удивленные глаза и выдохнул через рот. На углу одного из зданий стояло маленькое проклятье - поисковичок, которое при зрительном контакте с магом стало проворно убегать.  — Стой! — Сатору тут же сорвался с места, словно большой сторожевой пес, которого спустили с цепи, оставив даже на земле свой мобильник. Форменная одежда развивалась на ветру, стягивая тело, воздуха критически не хватало, мышцы ног пульсировали из-за перенапряжения и усталости, а ведь всего каких-то тридцать минут назад Годжо изгонял духа особого уровня в одиночку, но это совсем неважно сейчас. Главное — не упустить посланника Гето.        Проклятье было совсем небольшим, сантиметров тридцать пять, не выше, зато очень шустрым и быстрым. Оно могло с легкостью перескакивать через большие расстояния и высоты, оминая таким образом препятствия, которые Сатору не мог преодолеть столь же равнодушно, в силу своих габаритов. Из-за этого мужчина несколько раз отрывался от своего путеводителя, но все равно не упускал того из виду. Забежав в какую-то подворотню, что по всей видимости была жилым двором, маленький дух резко остановился, подпрыгнул и лопнул в воздухе рядом со входом в один из подъездов. 

20:57

      Светящиеся лазурные глаза замечают табличку с нужным адресом, висящей на углу дома и, ни секунды не размышляя, шаман в один рывок оказывается у магнитной двери, вырвав голыми руками  металл с петель. Той не оставалось ничего кроме как жалобно завопить под тяжестью деформаций и предоставить открытый проход.  «Семнадцатый этаж, семнадцатый этаж, семнадцатый этаж…» повторял в уме запыхавшийся юноша. Судорожно клацая на кнопку лифта, Сатору замечает, что ждать его бессмысленно, ведь тот застрял на 21 этаже. Тогда, без нотки сомнений, Годжо взмыл по аварийному спуску, сквозя неуловимой тенью в лестничных пролетах. 

20:59

«Вот она!»

      Мужчина останавливается у нужной двери, грубо дернув ручку, что и без того бы поддалась, ведь квартира была действительно не заперта, а внутри темнее чем на улице. Это небольшая студия, что выходила на восточную часть города, с зашторенными окнами, поэтому в ней так черно. Не было времени искать выключатели, ведь внимание тут же переключилось совсем на другую картину. От ужаса, казалось, и без того широко распахнутые глаза светловолосого «гостя» вот-вот повылазят из глазниц. Сатору схватился одной жилистой ладонью за собственное сердце, которое пыталось сломать клетку из ребер и выпрыгнуть наружу, а второй заткнул рот из-за подкатившей к горлу тошноты. Непроизвольно попятившись назад, он врезался спиной в стену, а затылком задел вешалку, которая в конечном счете свалилась ему на голову, после чего сам Годжо сполз на колени и, не в силах больше сдерживаться, вырвал желчным соком. Мышцы тут же обмякли, он уперся руками в пол, стоя на четвереньках и до крови закусывая нижнюю губу. Его глаза — единственное, что издавало свечение и поблескивало от нахлынувших слез в этом кромешном мраке. С прихожей открывался полноценный вид на кухню, в которой лежало бездыханное тело, уже успевшее притупить свой естественный розоватый оттенок кожи и вместо него приобрести серый. Растрепанные волосы, небрежно распахнутая одежда, болезненный вид. Кровавые ссадины. — С..Сугуру?.., — заикаясь прошептал Годжо, — СУГУРУ!  Он тут же вскочил, но путаясь в собственных длинных ногах снова падал, поднимался и падал. Судорожно отталкивался от близстоящей мебели и пытался всеми силами доползти до кухни.  — Сугуру?! Сугуру, ответь! Сугуру, пожалуйста! Я молю тебя! — шаман уже не сдерживал своего истерического припадка, всхлипывая и давясь собственной вязкой слюной, — ты слышишь меня? Прошу, моргни хотя бы, если да!        Тело оставалось неподвижным. Сатору поднялся на колени и крепко сжал Гето, пытаясь придать ему плюс-минус вертикальное положение, но голова некогда лучшего друга, безжалостно запрокидывалась назад, мышцы не держали позы, стеклянные глаза пусто смотрели перед собой.  — Пожалуйста…Сугуру, пожалуйста, — рыдал Годжо, прижимая тело товарища к груди и крепко вцепившись в него руками, — я вовсе не ненавижу тебя, совсем-совсем, пожалуйста, очнись, приди в себя, умоляю! Мы вместе поедем в колледж, Сёко вылечит тебя, слышишь? Ты вернешься к прежней жизни, только прошу, не умирай.. Глаза черноволосого мужчины, лишь закатились от очередной тряски тела.        За нескончаемым потоком слез, взгляд Годжо упал на упаковку таблеток, лежащих на полу, рядом с Гето. Только сейчас он обратил внимание, что в отличие от остального дома, практически вся кухня была разрушена, будто Сугуру бился в агонии. Осколки посуды в крови, о которую видимо и порезался темноволосый маг, поломанные стулья, разбросанная столовая утварь. Будто Гето врезался во все подряд и швырял все, что попадется под руку. Сатору дрожащими пальцами взял упаковку и обнаружил, что оба блистера, раскинутые рядом, были пустые. Он поднес коробку ближе к глазам, чтобы разглядеть , что на ней написано сквозь пелену слез. «Успокоительное…40мг…Не рекомендуется беременным женщинам, детям и…Принимать один раз в…максимальная доза до трех капсул…время действия тридцать минут». Годжо тут же жалобно замычал, его сердце пропустило не меньше одного удара, он ни мог сделать ни вдоху.  «Полчаса, Сугуру…Я опоздал всего на восемь гребаных минут.» — НА ВОСЕМЬ, МАТЬ ТВОЮ, МИНУТ РАНЬШЕ И ТЫ БЫЛ БЫ ЖИВ, Я БЫ СМОГ СПАСТИ ТЕБЯ, — завыл шестиглазый и стал захлебываться в своих слезах, крича во все горло. Сатору нежно обхватил рукой голову Сугуру, приподнял ее, словно держа младенца, и прислонил вытянутое бледно-серое лицо к своей зарыданой щеке.  — Прости, что не смог приехать вовремя. Прости, что опоздал…Ты не представляешь насколько дорог мне, Сугуру, это все из-за меня. Умоляю, прости, — он мычал, заикаясь, что едва разберешь слова.

22:13 

      Покачиваясь вперед-назад, все еще не выпуская из крепких объятий своего мертвого друга, который был для него единственным близким человеком даже после ухода из колледжа, Годжо монотонно нашептывал Гето разные истории, которые успели с ним приключится за годы их разрыва, словно колыбельную. — Надо же…прошло столько лет, а ты все равно помнил обо мне всё. Ты знал, что время на исходе, знал, что я теряюсь в пространстве когда мне тревожно и…и именно поэтому послал за мной свое проклятие, Сугуру, — его голос дрогнул. Хоть истерика и спала почти час назад, от неожиданного осознания начало покалывать кончик носа и щипать глаза. Годжо поморщился, он сжимал покусанные губы так крепко, что от них отошла кровь и пропал розоватый блеск. Сатору прижал Гето крепче к груди, будто его кто-то сейчас отберет, будто он рассыпется в порошок, и спрятал лицо в угольно-черных растрепанных волосах. Из этого, последнего оставшегося на земле родного гнездышка, послышался новый тихий всхлип, — я…я не могу, за что?       Насколько прытко ускользают человеческие жизни висящие на волоске. Словно песчинки, сочащиеся сквозь пальцы, раздуваемые ветром, вовсе не реагирующие на сжимающие их до побелевших костяшек кулаки. Они не остановятся. Они рассыплются ровно в отведенный им час. Они спешат так же, как вытекающая из глубоких ран кровь. Нет смысла собирать их руками по кругу, надеясь выиграть немного времени. И не стоит на них злиться и плакать, они всего лишь поддаются законам физики, глухо ударяясь о землю раз за разом, вместе с сердцем, что начинает пропускать удары…