Игра на грани

Июль 1988 года

      Смерть родителей — самое нежелательное и страшное для ребенка событие в жизни, которое бьет по психике и ментальному состоянию хлеще любых профессиональных бойцов. Каждый, кто терял близких, знает, каково это — стоять над могилой родных и кидать землю в лакированные гробы.       Уже прошел год, как родители девушки погибли в автокатастрофе, но она до сих пор помнит тот самый момент, когда к старшим братьям прибежали их друзья со словами о том, что машина с их родителями попала в аварию и тлеет постепенно. Тогда Рената в это не поверила и истерически смеялась, браня взрослых парней за такие шутки.       Но это были ни разу не шутки. И это осознание пришло к ней только в ту злополучную минуту, когда она стояла в морге, опознавая тела родителей. Отца она признала сразу, он был до боли похож на того, кто ещё её сегодня утром целовал в щеку на прощание. Лишь посиневшая кожа и мелкие кровоподтеки на лице придавали ему ужасающий вид. А вот мать пострадала куда больше, всё тело было в ожогах, а некоторые пальцы на руках вывернуты в обратную сторону так, будто её пытали, ломая кости.       В морге она не проронила ни одну слезинку, а вот как только покинула порог холодного учреждения, горячие дорожки слез полились по ее щекам. Детское сердце сковалось острой болью, и единственное, чего ей хотелось, так это кричать в голос. От несправедливости. От потери самых главных людей в ее жизни.       В день похорон лил проливной дождь. Он бил по обшарпанным лавкам и надгробиям, не жалея никаких сил. Где-то вдали раздавались раскаты грома, и это, если быть честным, успокаивало Ренату. Погода словно проживала весь этот момент вместе с ней, раскрывая не только свою сущность, но и девичью душу.       Как бы она ни пыталась, боль всё равно затмевала здравый рассудок. Хотелось лечь рядом с родными, пока батюшка отпевал умерших. Когда процесс отпевания прошел, почти каждый из присутствующих подошел к открытым гробам, чтобы произнести последние слова. Кто-то вспоминал беззаботную молодость, кто-то делился их успехами на работе или в государственной деятельности, кто-то оплакивал их как самых лучших друзей, которые могли прийти на помощь в любую трудную минуту.       Но больнее, конечно, было детям. Дима, организовавший похороны, уже несколько дней ходил и буквально валился с ног от усталости и нервов. Но героически стоял на отпевании, а после так же героически попрощался с родителями. Он не плакал, нет, он скорбил внутри, оставляя все переживания себе и только себе.       Тимур, который всегда пытался смотреть на ситуации оптимистично, был полностью потерянным. Мало говорил и мало смотрел в лица пришедших. Но часто можно было заметить его заостренный взгляд на не закрытых гробах, он что-то шептал, а после крестился пару-тройку раз. На прощании с родителями он тоже что-то шептал, смотря куда-то в размытую землю.       Для Ренаты же прощание прошло скомкано и неясно. Она в голос рыдала, произнося слова, которые не успела сказать или не смогла произнести из-за собственного страха. Она говорила долго и много, про себя сожалея, что не говорила этого раньше. На последних строках девушка осела на сырую землю и хриплым голосом договаривала о том, как же сильно она любит их и будет любить всегда.       Гробы опустились в землю. Именно здесь маленькой девчонке пришлось повзрослеть.       Год пролетел незаметно. Казалось, что только недавно Рената стояла у могилы своих родителей впервые, оплакивая их горькими слезами. Казалось, что только недавно она пыталась взять себя в руки, чтобы жить как обычный ребенок своей детской, ни чем непримечательной жизнью.       Но выйти из омута печали и тоски у нее получилось только за две недели до финальных школьных экзаменов. При подготовке к ним она словно ожила и была всё той же Ренаточкой, любимицей учительского состава. Было ощущение, что именно в этом она нашла свой новый смысл жизни.       Сдав успешно экзамены и получив свой аттестат, девушка планировала поступить в МГУ на факультет физики, чтобы в дальнейшем стать астрономом, как и хотела ее душа ранее. Но а сейчас, пока еще было время, она с удовольствием посещала любимые места в Омске, чтобы насладиться их красотой в последний раз.       Пробираясь сквозь рощи зеленых деревьев, Рената вглядывалась в знакомую местность. Всё здесь напоминало детство и яркие моменты жизни. Она вспоминала, как маленькой ходила с дедушкой и бабушкой по грибы именно в этот лес. Вспоминала, как с родителями и их друзьями устраивали посиделки у костра.       Девушка и не заметила, как дошла до нужной поляны, ведь в голове был рой воспоминаний, и наконец-то они не причиняли боли, а отдавались приятным фантомным воспоминанием минувших лет. Наверное, это и есть смирение, о котором говорили все родственники на похоронах.       Пройдя на середину поляны и присев прям так на траву, Бойко достала из сумки маленькую деревянную шкатулку. Пробежавшись пальцами по деревянным вырезкам, она открыла ее, достав оттуда самый ценный и любимый подарок своего отца. Немецкий кинжал.       Дорогой не только ценником, но и душой, ведь рукоять его была каллиграфическим почерком была исписана именами детей.       «Дмитрий. Тимур. Рената».       Отец говорил ей, что имена были нанесены специально, чтобы родные дети были с ним всегда и везде, где бы он ни оказался. И они были с ним до самой смерти. Предавшись этому воспоминанию, девушка приподняла уголки своих губ. Как же ей не хватало отеческого плеча рядом.       Встав с травы и отряхнув лишнюю грязь, Рената подошла достаточно близко к дереву, чтобы выполнить то, зачем она сюда пришла. Выплеснуть пар и негатив, который накопился за несколько недель трудных и волнительных экзаменов.       Приняв стойку, она удобнее взяла кинжал в руку, направляя его в свою сторону. Тяжесть оружия приятно ощущалась, создавая иллюзию настоящей непробиваемой безопасности. Прикусив нижнюю губу, девушка подняла руку, а после резко выкинула ее назад, отпуская нож.       Лезвие со свистом прилетело точно в цель, в кору березы. Идеально.       Если быть откровенной, то Рената думала, что совершенно разучилась метать ножи, но, видно, правду говорят, что талант не пропадает.       Подойдя к дереву, она бережно достала нож из берёзовой коры и вернулась обратно, встав в стойку. Одного выкинутого прицела не достаточно для того, чтобы выпустить накопившийся пар. Нужно куда больше, чтобы прийти в эмоциональную норму.       Лёгкий ветерок ласково обдувает тело, проникая под излюбленную ветровку, заставляя кожу покрыться мелкими мурашками. Тяжесть лезвия в руке всё так же вызывает непередаваемые ощущения, кидая его раз за разом, девушка не осознает, сколько же времени она на это потратила.       Становится легче, когда на руке виден отчетливый отпечаток от рукояти, а на лбу выступила испарина. Ноги приятно гудят от небольшой тренировки. А внутри наконец-то наступает долгожданная тишина, которой так долго не хватало.       Развернувшись на пятках, Рената заметила знакомый силуэт около одного из деревьев. — Как давно ты здесь стоишь? — интересуется она. — Достаточно, чтобы восхищаться тобой, Нат, — проговаривает парень, облокачиваясь на ствол дерева.       Тимур, как обычно, был в своем привычном виде: любимые уже потертые синие джинсы и голубая рубашка прямого кроя, обязательно расстёгнутая на две верхние пуговицы. — Ой, ну не нужно мне льстить, — закатывая глаза, проговаривает девушка, — ты же знаешь, меня таким не возьмёшь, если ты хотел попросить что-то у меня, то сделай это прямо.       На фразу девушки парень усмехается, приподнимая один уголок губы. Он ближе подходит к сестре и треплет ту по волосам. Он всегда знал, что она очень догадливая и смышленная. — Ты меня раскусила, — начинает он свою речь. — Пообещай, что выслушаешь меня и серьёзно воспримешь мои слова. Желательно, конечно, чтобы ты меня ещё и послушала и сделала так, как тебе говорят.       Рената, смотря в глаза брату, кивает. Выслушать — выслушает. А вот за остальное она не может точно ответить, ведь всё зависит от масштабов того, что ей хотят поведать. — Ты взрослая девочка, и я знаю, что ты понимаешь, чем мы занимаемся с Димой. Сейчас грядут выборы нового главы рэкета, и Дима собирается забрать себе это звание. Посовещавшись, мы решили, что тебе стоит уехать раньше, чем планировалось, в Москву. И не возвращаться домой, пока тут всё не уляжется. Ради твоей же безопасности. Мы, во-первых, не хотим, чтобы ты попала под горячую руку, а во-вторых, чтобы на нас воздействовали с помощью тебя. Если кто-то просечет, что ты единственное, что у нас осталось, то это провал как и для рэкета, так и для нас. Вряд ли я или Дима хотим, чтобы ты пострадала.       Тимур заканчивает свой монолог и наконец-то не отводит взгляда от сестры, пытаясь считать ее эмоции. А их на самом деле очень много. Она, конечно, знала и понимала, что братья промышляют чем-то нехорошим и преступным. Тем, за что в Союзе и посадить могут. Но что ей будут так открыто заявлять, она и не могла подумать. А может, все его слова — это просто глупая неудавшаяся шутка, и сейчас откуда-нибудь из кустов выйдет Дима, и они вместе скажут, что это неправда.       Но Тимур в своих словах был серьезен, это Рената поняла по его напряженному виду и прикованному к ней взгляду. Он определенно ждал реакции и ответа на свои слова. — Тим, если ты шутишь, то это очень несмешная шутка, — набирая побольше в легкие воздуха, начинает она. — Я правда не думала, что ты мне так напрямую об этом скажешь. И, честно, я не знаю, что тебе ответить. Ты же знаешь, что я собиралась в Москву, но чтобы учиться, а не жить там. Ты же должен понимать, что комнаты для студентов начнут сдаваться только ближе к началу года. А снимать обычную квартиру я не смогу. Нет денег — нет квартиры, и ты как никто другой об этом знаешь. И самое главное, как я могу бросить вас, свою семью?       Парень выдыхает на ответный монолог, чего-то подобного он и ожидал. Это же Рената, а она по-другому совсем не умеет. Скорее на землю упадет огромный метеорит, чем она сразу с чем-то согласится или поймет. — Ты не переживай насчет квартиры, мы напряглись и нашли тебе неплохой вариант. Оплату уже внесли на полгода вперед, чтоб наверняка, — проясняет он момент с квартирой. — И не бросаешь ты нас, мы всегда будем на связи, мелкая, единственное, все послания через Филина передавать будем.       Девушка вопросительно приподняла бровь, когда услышала отвратительную для себя кличку, как же она не могла терпеть этого человека. Он с самого детства казался ей моральным уродом, а теперь собственные братья смогут общаться с ней через него. — Нат, не смотри на меня так! Он, переехав в Москву, завязал, — оповещает он, стараясь снизить вероятность отказа. — Всё будет хорошо, я ручаюсь! Честное братское даю! — Как в детстве? — Как в детстве. — Допустим, я соглашусь, но ты же понимаешь, что купить билеты на поезд будет проблематично. Их все заранее согласовывают. Это же не два пальца об асфальт ударить. — Рената пытается найти любые рычаги давления, лишь бы подольше с братьями остаться и в случае чего быть рядом. — За это тоже не переживай, билет у нас на руках. Осталось твое согласие и собрать вещи.       Эмоции на девушку накатывают очень быстро. Да как они вообще посмели всё без нее решать. Спланировали всё, а ей лишь на всё готовое подписаться. Она губу нижнюю со всех силы прикусывает, чтобы не сорваться и не высказать брату всё, о чем думает.       Рената несколько раз делает глубокие вдохи, прикрыв глаза. Ей необходимо собраться, настроиться. — Как давно вы это планировали? — Интересуется она, всё же ей нужно узнать, когда за неё всё решить сумели. — Сразу, как только ты решила, что хочешь поступать в МГУ, — честно отвечает Тимур, а вслед добавляет: — Я отталкивался от детских воспоминаний и думал, что ты захочешь в Литву или Молдову, но ты выбрала старую добрую Москву, что оказалось куда проще. И выгоднее нам на руку. — Он выдыхает, поправляя рубашку, — Сейчас весь выбор за тобой, если ты согласна, то поезд завтра в ночь. И через два дня уже будешь в Москве. Там тебя Филин встретит и отвезет к квартире. Деньги и письма будем через него передавать.       Рената брови хмурит, но всё же понимает, что это всё делается ради спокойствия родных, поэтому отвечает: — Обещай, что вы будете писать как можно чаще и держать меня в курсе, я при первой же возможности приеду.       Тимур облегчённо выдыхает, обнимая сестру. Думал, что определённо сложнее будет уговорить, но та удивила. Наверное, выросла с приреканий и прочей ерунды. Как-никак совсем скоро ей восемнадцать. — Обещаю, что будем писать часто, а ты обещай, что не будешь влезать в неприятности. Лады? — Лады, — на выдохе произносит она, прижимаясь ближе к груди брата.       Вся эта ситуация кажется ей до абсурдности глупой и неправильной. Но впервые ей хочется поступить так, как говорят, а не так, как чувствует ее сердце.       Сегодняшний вечер она проведет в компании различных надоедливых мыслей и купы вещей, которые необходимо взять с собой на неопределенный срок. А завтра она уже отправится в Москву. Там-то и начнется ее взрослая жизнь.