Hell’s Island
22 февраля 2025 г., 01:25
26 октября 2018 года.
Приготовления к штурму Адского острова проходили в спешке: то микрофон отваливался, то наушник не работал, то он просто не устанавливал соединение, то оружие не почищено, но ближе к вечеру всё было готово, пусть и с трудом. Последние минуты перед выходом Сокол находился в фургоне Джой, под предлогом «проверки оборудования», а по факту обнимал любимую, опустив подбородок на её макушку. Сколько бы он не пытался скрывать свои эмоции за маской сильного мужчины, которому было всё по плечу, он всё равно боялся. Боялся, что там и останется призраком, что не сможет вновь её обнять и что своим уходом оставит в её жизни одну лишь боль. Белая маска парня покоилась на столе, освещённая лишь светом мониторов, отчего красная звезда смотрелась по-особенному жутко. На фоне даже не играла музыка, как обычно, поэтому последние минуты перед разлукой ощущались слишком тяжело. Может, проблема была в увесистом бронежилете, но все мышцы в один момент как будто стали каменными, а блистер таблеток с обезболивающими, который лежал во внутреннем кармане лёгкой куртки, словно выжигал до самого сердца. За эти несколько месяцев, что они провели вместе он так и не нашёл повода сказать о своих проблемах со здоровьем. Поэтому, помимо общего беспокойства и волнения, ещё добавилось и чувство вины. Джой вытащила из кармана потёртых голубых джинсов небольшой тканевый амулет, который в полутьме скорее был похож на чайный пакетик. На чёрной ткани амулета были изображены две японские рыбки и несколько иероглифов, которые спортсмен не смог бы разобрать даже при большом желании.
— Это омамори. Традиционный амулет. Хоть я и не верю в это всё, но я хотела бы, чтобы он был с тобой. – проговорив фразу полушёпотом, девушка вложила его в ладонь хоккеиста.
Лёгкое прикосновение к губам заставило Сокола на секунду забыть о всех волнениях, которые заполнили голову. Будь бы его воля, он бы ни на секунду не отошёл от неё, так бы и остался здесь, с ней, в тишине и покое, лишь бы вновь не слышать звуки выстрелов над головой, не видеть агонию убитых им же, не видеть кровь, которая ползёт остаётся просто повсюду, но уходить всё равно пришлось, потому что в наушнике прозвучал голос Далласа, сигнализирующий о том, что пора идти. Сжимая в одной руке маску, а в другой амулет, спортсмен покинул фургон с тяжёлым сердцем, стараясь сохранить этот момент в памяти, чтобы ни в коем случае не забыть изгибы её лица и глаза, в которых словно отражался космос.
Весь путь на задание проходил в гробовой тишине, которая иногда прерывалась музыкой по радио и едва слышимым пением Твича за рулём. Факт того, что придётся погружаться в сточные каналы, не мог радовать. Сидя на жёстком кресле в автомобиле, Сокол рассматривал подаренный ему амулет, проводя пальцами по вышитым на ткани узорам. Спрятав его в нагрудный карман с застёжкой, спортсмен испытал облегчение, будто почувствовав иллюзорную защиту. Автомобиль тёмного цвета остановился у небольшого водоёма, через который они собирались попасть в сточную трубу. Несмотря на ливень, который продолжался на протяжении нескольких дней, воды в трубе было не так много, поэтому перемещение на воздушной лодке было идеальным вариантом. Плеск воды отдавался эхом по бетонной трубе, вместе с шумом лодочного мотора. Слабый фонарь освещал дорогу впереди, вызывая блики на поверхности. Добравшись до заветного люка, Твич сразу же развернулся назад, оставив команду на этапе приготовления.
Джой, сидящая за компьютером, подключилась к камерам видеонаблюдения в Форте Клэтсоп. Всего она смогла насчитать штук десять бойцов Murkywater, которые то и дело расхаживали по комплексу, как по подиуму. Такое малое количество настораживало, и она не могла не поделиться этим.
— Надеюсь, меня нормально слышно. Прямо над вами находится душевая. Там трое. Аккуратно. – чётко проговорила девушка в микрофон, находящихся на наушниках, но какого—либо ответа не послышалось.
Даллас поднялся по вертикальной железной лестнице и упёрся руками в чуть ржавый люк, который прикрывал вход в душевую. В наушниках раздался голос, но отнюдь не Джой и даже не Лока.
— Друзья, неужели вы рассчитывали на то, что вам здесь не окажут тёплый приём? Вы, как крысы, то и дело приходите через канализацию. Может, хотя бы сейчас встретите достойную смерть. – спокойный голос Дантиста, в котором не было ни единой нотки раздражения или же волнения вещал, отдаваясь гулом в ушах и заставляя сердце стучать быстрее.
— Ненавижу дантистов – пробурчал себе под нос Даллас, отодвигая крышку люка, после чего выбрасывая светошумовую гранату наверх, как можно дальше от люка, но достаточно далеко, чтобы ослепить противников в засаде.
По прошествии трёх секунд послышался небольшой взрыв и, команда, все как один, вылетели наверх. Началась стрельба.
Первый выстрел на штурме всегда даётся тяжело – в него будто вкладываются все эмоции, которые тебя поглощают, а затем всё превращается в сплошную вакханалию. Пусть их загнали в западню, пусть Дантист оказался предателем, но Сокол точно понимал одно: он обязан вернуться живым, потому что он пообещал. Душевая, в которой они оказались, выглядела очень даже цивилизованно. Белый кафель, которым она выстелена, очень скоро оказался залит кровью, проникая в швы. Через окна, выходящие на улицу пытались врываться новые отряды охраны, но ни один из них даже не успел спуститься вниз.
Шаг за шагом, труп за трупом, банда прорывалась к комнате управления, а для этого было необходимо пройти через узкий коридор, в котором бойцов «Мурок» было больше, чем тараканов в студенческом общежитии. Пока они продвигались по коридору, серые бетонные стены заполонялись пятнами и Сокол уже забыл, сколько обойм патронов он израсходовал.
Красная стальная дверь в конце коридора была закрыта, именно ради этого Вулф и прихватил жидкий термит, чтобы расплавить решётки в соседней комнате. Комната управления была прямо за ними.
Едва ли Сокол вошёл в комнату со стальными решётками, яркий холодный свет ослепил глаза, отчего он даже прищурился. Парень понял, к чему это всё идёт, поэтому сразу же потянулся за блистером с таблетками, который находился во внутреннем кармане, прямо возле сердца. Адреналин, который хлестал по венам еще секунду назад, словно испарился, уступив место ледяному ужасу. Звуковая волна от очередного выстрела ударила не только по барабанным перепонкам, но и по самому мозгу, словно раскаленный гвоздь вонзился в висок. Резкая, колющая боль пронзила голову, заставив поморщиться и на секунду прикрыть глаза. Спортсмен даже на секунду подпёр стену, чтобы дрожащими руками достать таблетку. Пусть даже её было нечем запить, пусть даже она была горькая, но лишь бы этот нескончаемый поток пульсирующей резкой боли закончился. И он закончился. Когда стальные прутья посыпались вниз, с лязгом упав на бетонный пол. Сделав пару вдохов, хоккеист сильнее сжал Валькирию в руках, а затем – проверил количество патронов в обойме.
Комната управления представляла себе огромный пункт наблюдения, с огромным количеством мониторов, на которых было выведено изображение с камер. В наушниках раздался встревоженный женский голос.
— Эй? Теперь то меня слышно? Вроде бы да. Так вот. Вам нужна камера 456, нужно её открыть. – сообщила Джой с небольшими нотками радости в голосе.
— Да. Теперь слышно. Ты такое пропустила. – отчеканил Сокол, наблюдая за Далласом, который уже занимался открытием камеры. На удивление, впервые за последние полчаса наступила тишина и был слышен лишь звук нажатия клавиш.
Камера открылась и члены банды начали продвигаться вперёд, к вертолётной площадке. Там их уже должен ждать Лок.
Тюремные коридоры нагоняли ужаса, в особенности с тем, что всё ещё стояла гробовая тишина. Каждый шаг отдавался эхом, словно раскат грома. Наконец—то показался блок, где располагались камеры заключенных, но та, что была под номером 456, оказалась пуста.
Гробовая тишина прерывалась лишь стуком капель дождя в окна и крышу. Судя по кровавому следу, как только дверь открылась, Бэйн рванул к выходу, только оставался вопрос, каким образом он, безоружный и раненый, смог уложить такую толпу обученных наёмников? В прачечной, куда вёл след всё было вверх дном: белое постельное белье было разбросаны, а тележки перевёрнуты. Клокер из специального отдела лежал возле разбитой раковины в неестественном положении, а неподалёку от него, возле стены покоился бульдозер с выломанным щитком. Небольшая бетонная лестница тянулась словно вечность, каждая преодолённая ступенька ощущалась, как тянущаяся карамель. Перед выходом на крышу банда вновь встретила несколько перебитых медиков, которые безобразно валялись возле лестницы. Воздух внутри помещения словно стал металлическим
Оранжевая стальная дверь скрипнула, впуская внутрь свежий влажный воздух. Тучи совсем заволокли небо, обрушая капли дождя одну за одной. Всего в паре шагов от выхода появился он. В лёгких чёрных штанах, босой, в белой футболке, которая стала красной, с перебинтованным лицом наполовину, с длинными волосами, которые спутались в колтуны, и.… специальный боец, которого он держал одной рукой за воротник. Чёрная униформа выдавала в нём личного гвардейца Катару, потому что у остальных она была тёмно-зелёной. Стоило Бэйну разжать руку, бездыханное тело упало на бетонный пол крыши, банда узнала в нём Кенто, которого они видели ранее во время событий «Утёса Генри». Сын Джиро, которого он так долго искал, оказался убитым в ходе схватки тем, который и навёл его на след. Обессиленный и израненный, лидер банды и сам свалился на землю, но вскоре был подхвачен Локом, который вовремя подоспел.
Вертолёт, стоящий на площадке, уже был заведён и вертел лопастями, в ожидании спасённых. Отбиваясь от всё прибывающих отрядов, команда пробивалась вперёд, делая выстрел за выстрелом. Запах дождя смешивался с металлическим, из-за чего создавалось впечатление, что даже океан, окружавший форт, стал красным. В этом аду было невозможно понять, откуда ждать следующей пули, поэтому пальба велась без разбору и оставалось молиться, чтобы никого не ранили на финишной прямой. Когда Лок, с Бэйном на руках, ступили на борт вертолёта, остальная часть банды ввалилась туда же следом.
Воздушное судно поднималось в воздух, оставляя Адский остров внизу. Чем выше они поднимались, тем меньше он становился, но Сокол всё ещё не мог отдышаться после такой силовой нагрузки. Усевшись в кресло, он поставил в ноги Валькирию и приподнял маску. Вся одежда промокла насквозь и была липкой, то ли от пота, то ли от ливня, под которым они сражались. Сегодня они все выжили.
***
Седан, за рулём которого сидел Твич, стремительно приближался к убежищу банды. Ливень совсем размыл просёлочную дорогу, из-за чего на виражах автомобиль иногда буксовал, зарываясь колёсами в грязь. Как и всегда, Альдстоун стоял возле ворот в своём привычном фраке, только на этот раз прикрываясь большим чёрным зонтом. Когда звук мотора приблизился, то ворота начали открываться с металлическим призвуком сетки-рабицы. Из седана тёмно-синего цвета по очереди вышли члены банды, уставшие, но без каких-либо царапин. Вздохнув, Сокол достал сигарету из пачки и закурил, заходя в гараж. Тлеющий огонёк сигареты растворялся в ночной темноте. Дым, пропитанный ментолом, заполняет лёгкие, вытесняя оставшийся воздух и принося расслабление от тяжёлого дня. На Валькирии, которая покоилась в левой руке, остались капли крови, вперемешку с грязью и спортсмен отметил, что надо будет её хорошенько почистить. Окурок улетел в мусорное ведро, и хоккеист открыл двери фургона, лишь бы вновь увидеть Джой. Девушка сидела в кресле с обеспокоенным видом, но увидев на пороге Сокола, пусть и всего промокшего, в крови, но живого. Пластиковая маска опустилась на матовый серый стол, Валькирия осталась стоять в вертикальном положении рядом, касаясь стволом ножки. Лёгкое, почти невесомое, прикосновение губ и Сокол почувствовал, что он наконец—то дома. — Я же обещал, что вернусь. – нежно прошептал парень, по привычке склонившись над японкой. – Честно говоря, я так устал... – он сделал паузу, всё ещё говоря шёпотом и разглядывая радужку её глаз под линией длинных ресниц. – Я схожу в душ и вернусь к тебе – ещё один невесомый поцелуй. — Я очень рада. Что ты невредим. – послышалось в ответ и в карих глазах заблестели слёзы радости, отражаясь в свете мониторов. Горячий душ после тяжёлого дня приятно обжигал кожу. Ноющая боль в мышцах постепенно отступала, сменяясь приятным теплом и принося блаженное расслабление. Пар, поднимающийся от тела, окутывал мягким облаком, создавая ощущение приятного кокона. Сокол закрывает глаза, подставляя лицо под горячие струйки воды, капли которой проходят по шраму на носу, изгибам скул, спускаясь к острым ключицам, откуда падают на белоснежный кафель, смывая грязь, пот и кровь, вместе с усталостью, оставляя лишь спокойствие и тишину. Встав перед большим запотевшим зеркалом, спортсмен протёр его полотенцем для рук, которое лежало неподалёку, и в отражении показался Сокол, всё ещё в своей привычной форме. Несмотря на то, что он уже не так усердно тренируется, количество мышечной массы не могло не радовать, да и лицо у него было довольное, как у кота, который объелся сметаны, а в серых глазах плясала искорка. Фен чёрного цвета, который лежал возле раковины просушил русые пряди, просушив их тёплым воздухом и хаотично уложив, как и всегда. Немного покопавшись в ящике под раковиной, парень нашёл свою бритву и пену, вспоминая фразы Джой, которая в шутку называла его кактусом. Проводя лезвиями по скулам, щекам, подбородку, кожа становилась гладкой, и парень словно помолодел лет на десять. Переодевшись в мягкие серые штаны и свободную футболку, Сокол направился в фургон, не забыв оставить грязные вещи и не забыв вытащить таблетки и амулет, а затем положить бронежилет у Чейнза. Несмотря на ливень, который разразился на улице, парень ощущал тепло, даже в футболке. Стоило ему появиться на пороге фургона, Джой сразу же заключила его в объятия, уткнувшись носом в грудную клетку. — Давай приляжем, и ты мне расскажешь, что было? – предложила японка, подняв на него взгляд. — Я хотел тебе предложить тоже самое. – улыбнувшись, сказал спортсмен, проводя рукой по женской спине. Замшевый диван после такого напряжённого дня встретил спортсмена так, будто он находился в президентском номере самого лучшего отеля в Дубае. Немного мокрые пряди рассыпались по подушке и Сокол, повернув голову, начал. — Это был самый настоящий ад. Какая—то кровавая баня. Дантист нас всех предал, он как—то замешан с Murkywater, как я понял. Бэйн сейчас находится под наблюдением врачей, Лок этим занялся. А ещё... – он сделал паузу, замявшись – Сын Джиро убит. – вздохнув, прошептал хоккеист, после чего уткнувшись в её ключицы носом. — Как тебе повезло, что на тебе не единой царапины. Я так рада, что с тобой всё в порядке. – прошептала девушка, притягивая Сокола в свои объятия. Тонкие женские пальцы перебирали пряди, успокаивающе гладили по голове, проводили по крепкой спине. Спортсмен постепенно проваливался в сон, дыхание выравнивалось, становясь всё тише. Хватаясь за обрывки сознания, он понял, что снова забыл ей рассказать.
