Часть 13
22 декабря 2025 г., 17:23
Часть 13
Вечер выдался непривычно тихим. Адам, Кармилла и девочки провели его в гостиной, досматривая старый фильм. Это была редкая минута абсолютного покоя, когда «Кармайн Индастриз», интриги Оверлордов и тени прошлого казались чем-то бесконечно далеким.
Когда фильм закончился и Одетта с Кларой, пожелав всем спокойной ночи, ушли к себе, а Кармилла начала гасить свет, из подвальных помещений донесся странный звук. Это не был грохот или взрыв — скорее навязчивый, вибрирующий гул, от которого зудели зубы.
— Я проверю, — быстро сказал Адам, перехватывая взгляд Кармиллы. — Наверное, опять какой-то предохранитель в мастерской коротит. Можешь подождать меня наверху, я скоро.
Он спустился в подвал. В углу, заваленный чертежами, стоял старый радиоприемник, который не работал годами. Сейчас его шкала светилась ядовито-зеленым, а из динамика вырывался треск статики. Адам подошел, резким движением откорректировал сигнал, и гул сменился знакомым, вкрадчивым джазом.
— Ты выходишь на связь, мудила? — постебал Адам.
— Добрый вечер, мой верный агент, — Аластор звучал почти нежно. — Пришло время платить по счетам. Надеюсь ты готов.
Адам медленно поднял голову, его единственный золотой глаз опасно сузился.— Говори адрес,
и закончим с этим.
— Серые Равнины, в полночь. Там достаточно места, чтобы ты мог красиво пасть... или совершить невозможное. Люцифер уже в пути. Я позаботился о том, чтобы он был в... подобающем настроении.
Адам сжал кулак так сильно, что ногти впились в ладонь.— Что ты ему наплел?
— О, сущую мелочь! Сказал, что ты жаждешь отомстить его дочери. В этом мире ничто так не бодрит короля, как мысль о том, что кто-то трогает его «сокровище». Не благодари.
Радио смолкло с коротким щелчком. Адам остался в тишине. Он понимал: Люцифер не будет задавать вопросов. Он придет убивать зверя, угрожающего его ребенку.
Он быстро подготовился. Взял свое оружие — тяжелые серпы и массивную косу, выкованные им же. Оружие жнеца, - более подходящее его нынешней сути.
Вернувшись в комнату, он сел за стол. Рука, привыкшая держать рукоять меча, мелко дрожала, когда он выводил строки на листе бумаги.
«Кармилла. Ты и твои девочки — лучшее, что случалось со мной за все эти шесть тысяч лет моего существования. Я совершил много безбашенной хуйни, но то, что я делаю сейчас — самый серьезный поступок в моей жизни – я должен отдать одному ебучему оленю должок и зарубиться с вашим королем гномов (который по моему мнению — чересчур педиковатый, но не суть), чтобы он оставил тебя и мелочь в покое, и твоя снисходительность к падшим ангелочкам осталась в тайне. Я видел много ужасов, меня пытали, я умирал... но сильнее всего меня сейчас заставляет дрожать признание тебе. Это единственный страх, который мне понравился — когда сердце робкого влюбленного придурка трепещет так, что не устоять перед твоей охренительной крастой. Прости за всё, что было не так. Помни меня не как Истребителя, а как того, кто нашел свой первый настоящий покой рядом с тобой. Я люблю тебя».
Он судорожно схватил какую-то книгу, с полки, которую Кармилла часто читала в последнее время. Он не хотел, чтобы она слишком быстро нашла письмо и бросилась за ним вдогонку, поэтому открыл страницу ближе к концу, в этот момент глаза его округлились — это была не книга, а семейный альбом, а на фотографиях, расположенных на последних страницах...был он, проводящий время с Кармайн и её семьей— множество моментов - на работе, на прогулке в лесопарке...; он продолжал листать страницы...на последней странице был он с Кармиллой. Эта фотография выделялась среди остальных: она была аккуратно вставлена в специальный отсек, обрамленный изящным тисненым узором в виде сердца. Адам горько усмехнулся — Кармайн, суровая оружейница, способная сокрушить любого врага, выбрала для них именно такое, почти по-девичьи искреннее оформление.
На снимке они не позировали: он что-то увлеченно доказывал ей, активно жестикулируя, а она смотрела на него с той спокойной, глубокой нежностью, которая стоит тысячи слов. Сердце Адама пропустило удар.
Он осторожно просунул край письма под узорчатую рамку, прямо поверх их лиц, перекрывая счастливый момент своим прощанием. Это было невыносимо, но необходимо — чтобы у этого альбома вообще было будущее.
Адам подошел к кровати, где уже спала Кармилла. Он долго смотрел на её лицо, подсвеченное лунным светом, борясь с желанием коснуться её в последний раз. Но он лишь едва слышно выдохнул «прощай» и, накинув плащ, бесшумной тенью выскользнул из поместья.
