Две девочки

— Я понимаю твои сомнения, я знаю, что мне нельзя тебя любить, — говорит Лера, и её лицо оказывается рядом с лицом Алины. Та вздрагивает, но не отталкивает темноволосую, не отстраняется. — Я не могу забыть прикосновения твоих нежных рук... — Лера шепчет эти слова, почти касается губ подруги. — Алина! Ты где? Уже ехать пора! — кричит мать Алины. Девочки слышат шаги по направлению в комнату, отстраняются друг от друга. Дверь распахивается. — Опять она здесь... - женщина вздыхает. — Уходи! — повышает голос и указывает на выход. Лера оборачивается, смотрит в голубые, словно озеро затягивающие и такие родные, любимые глаза своей подруги, и под пристальный взгляд женщины уходит. Та захлопывает за ней входную дверь. Лера оказывается в подъезде, улыбается, заливается громким звонким смехом. Она не знает, почему смеётся. Алину не увидит ещё две недели, это плохо. Её мать уже который раз выгоняет, причитая, как на дочь плохо влияет общение с Лерой, а та все смеëтся, улыбается и вновь приходит, стоит под дверью в ожидании своей подруги. Сегодня Лера опять напьётся в какой-нибудь дурной компании ребят, намного её старше, затем, гуляя по ночному городу, забредёт в парк, будет курить, сидя на скамейке, молча вдыхать серый дым, наслаждаться его горечью. А утром не вспомнит, как оказалась дома, вновь побежит к Алине, забыв про все запреты. Алина же будет сидеть дома. Мечтать. Такие отношения были для неё запретными, ведь мать не одобряла, а мнение отца было даже страшно узнавать. Любовь с явным привкусом греха манила, опьяняя попавшегося в её сети. А Алине было интересно. Ещё хотелось кому-нибудь рассказать о всех чувствах, о нежных прикосновениях Леры, тëплых взглядах. Только маленький личный дневник под подушкой знал все тайны, да, его легко могли найти, но это придавало адреналина и ещё больше углубляло то чувство запретности.

***

Летний вечер. Тëплый ветерок покачивал ветки деревьев, листья шуршали. Прямо под старым дубом — скамейка. Такая же старая. А на ней сидели Лера и Алина. — А знаешь, я татуировку хочу набить, — внезапно выдаёт Лера и показывает Алине своё запястье. На нëм чëрной ручкой выведено имя подруги, сверху еловые веточки. — Вот такую. Эти слова заставляют Алину широко улыбнуться. Она пододвигается к Лере чуть ближе, затем ещё чуть-чуть, пока не окажется к ней совсем близко, чтобы можно было прижаться к её губам своими, и, наконец, мягко и нежно целует, правда, коротко, не давая насладиться моментом, и темноволосой жутко нравится, как подруга дразнит её. Лера впивается в её губы, затягивает в новый поцелуй, который устраивает обоих, на который Алина с превеликим удовольствием отвечает, даже не думая прекратить. Но, когда девочки всё-таки отстраняются друг от друга, Алина достаёт из кармана две красные ленточки. Одну кидает возлюбленной, а другую вешает на одной из досок скамейки. Лера без слов понимает, что хочет подруга, повторяет её действия. Закончив с этим, они ещё долго сидят и обнимаются, прежде чем поцеловаться снова.

***

Наступает холодная зима. Каникулы. Алина как-то смогла уговорить маму остаться на ночь у своей подруги, не вдаваясь в подробности, у какой именно. Утро. Стëкла на балконе замëрли. Морозные узоры вырисовывались на окнах. Алина подходит к Лере и обнимает со спины. Темноволосая, даже не обернувшись, спрашивает: — Колу или ром? — она открывает шкафчик, достаёт две бутылки. — Ром, — хихикает Алина. Лера подхватывает и звонко смеётся, наливает колу в два стакана, и они пьют. Алине звонят. Её мать, кажется. — Алло, привет, — здоровается светловолосая с матерью по телефону. - Полчаса? — грустнеет. —Ладно, я поняла, скоро буду. Пока, — бросает трубку. — Осталось полчаса. — Но ты же придёшь ещё, да? — Лера заглядывает ей в глаза, Алина просто не может отказать. Она кивает. — Приду. Обязательно приду.

***

На следующий день встретиться не получилось, как бы обе того не хотели, договорились через день, но... От Алины ни звонка, ни письма. Лера проверяет все соцсети: телеграм, ВК, смотрит в мессенджерах, старается найти хоть что-нибудь. Ничего. Появляется ощущение одиночества, ненужности, хочется сразу всё и всех бросить, выйти в окно, забыть. Ну не может быть такого, чтоб Алина, не имея на то причины, не сказала бы ни слова! Становится трудно дышать. Лера подбегает к окну, распахивает его и хватает ртом холодный воздух. Что-то явно не так, иначе быть не может. Спалили? Но как? Кто мог рассказать? Темноволосая надевает чëрную куртку, обувается быстро, как только может, выбегает на улицу, бежит к дому Алины. Чуть не поскальзывается на льду пару раз, но это не важно. Район уже знакомый, и люди знакомые. Только поглядывают они косо, с осуждением, но Лера не замечает этого. Вдруг, видит ту, ради которой сюда шла. Алина на улице в окружении ребят. Они стыдят её, смеются. Обзываются по-разному. — Алина! — кричит Лера, ловит на себе взгляд светловолосой. Она смотрит с сожалением. Лера прорывается к подруге, обнимает её и говорит: — И что, что они узнали? Эти сплетни ни о чëм! Пойдëм скорее отсюда. Алина молча отталкивает её, шепчет одними губами, беззвучно: «Прости». Лера падает на землю. — Я здесь ни при чëм. Мы были лишь друзьями. Были. Эти слова звучат холодно. Холоднее, чем земля, на которую упала Лера. Она молча поднимается. — Ненавижу тебя! — кричит она, голос срывается. Ей больно. Сердце расбилось на тысячу мелких осколков, которые ранят изнутри и будут ранить всегда. — Лучше бы ты умерла!

***

Ночь. Она сидит на той самой скамейке в парке. На земле валяются истоптанные и порванные красные ленточки. Молча зажигает одну сигарету, курит, вдыхает дым. Это не первая сигарета за ночь, далеко не первая. Лера не может остановиться. Она старается не плакать, но на глаза наворачиваются слëзы и стекают по щекам. Хотелось как следует обматерить Алину, но она не могла - слишком любила. И забыть тоже не могла. Возник вопрос: «А может, Алина меня и вовсе не любила?». И от этой мысли становится труднее дышать. От этой мысли становится только хуже.