Блаженство

Это было неловко. Чёрт возьми, как же неловко. Фута и представить себе не мог, что однажды окажется на полу тюремной камеры перед одним конкретным шатеном, но вот он здесь: стоит на коленях перед Микото Каяно, уткнувшись лицом в бедро и запустив руку в свои рыжие волосы. Это противоречило всему, во что он верил, — быть слабым и зависеть от кого-то другого, но когда дело касалось Микото, он ничего не мог с собой поделать. Он, несомненно, был зависим. Хотя это было не в первый раз. К тому времени они уже привыкли к этому: Микото приходил ночью в камеру Футы, чтобы снять стресс, а Фута — чтобы облегчить боль. Это было практически взаимовыгодное сотрудничество. Днём они возвращались к ссорам, как и всегда, как будто не занимались этим прошлой ночью. — Фута, — мягкий голос взрослого мужчины вернул его в настоящее. Фута пристально посмотрел на Микото, ожидая, что он скажет. Его взгляд был каким-то чужим, словно затуманенным желанием, может быть, даже потребностью или страстью. При зрительном контакте щёки Микото слегка покраснели, и в нём явно проснулась застенчивость. “П-пожалуйста...” По тому, как изменилось его поведение, Фута понял, что изначально он собирался сказать не это. Он не мог не усмехнуться, увидев, как тот выкрутился, и с гордостью признал, что всё ещё имеет некую власть над Микото. Несмотря ни на что, он подчинился мягкой просьбе Микото и довел начатое до конца. Его руки скользнули к поясу брюк брюнета, прежде чем стянуть их мучительно медленно. Это сводило Микото с ума всякий раз, когда Фута вытягивал что—нибудь подобное - и несколько тихих стонов сорвались с его губ в ответ. Как только у него появилось достаточно места, чтобы освободить член Микото, он обхватил рукой основание быстро твердеющего члена, поднося его к своему лицу. Он несколько раз нежно накачал его, прежде чем медленно лизнуть кончик; Микото, наконец, получила контакт, которого он так жаждал, и Фуута был вознагражден рассеянным потягиванием за волосы и нуждающимся поскуливанием мужчины постарше. И всё же Фута хотел большего. Его тело словно горело от смущения, хотя они делали это много раз, и ничего нового в этом не было. Он нерешительно лизнул нижнюю часть ствола, прежде чем взять в рот всю головку, а затем дюйм за дюймом продолжил. Микото застонал и крепче сжал голову Футы. Позы брюнета было достаточно, чтобы возбудить Футу, и он почувствовал, как от смущения намокает от издаваемых им звуков. Он начал ритмично двигать головой, иногда почти полностью выпуская член изо рта, чтобы обвести языком головку, прежде чем снова взять его в рот, пока не прижался к тазу Микото, а член Микото не начал пульсировать у него в горле. Горячая кожа под его губами была восхитительна. Он поймал себя на том, что его рука опускается к его собственному возбуждению, чтобы мягко помассировать его через штаны, и Микото, должно быть, заметил это, потому что пробормотал «чертова шлюха» с чем-то в голосе. Чего-то, чего раньше не было, уж точно не было, когда он вежливо просил Футу отсосать ему. Прошло совсем немного времени, прежде чем Фута понял почему — когда он почувствовал, как рука Микото так нежно скользнула к его затылку, прежде чем опустить ее на его член и слегка податься вперед. Фута слегка подавился, его горло конвульсивно сжалось вокруг головки члена Микото, а тело дернулось от неожиданности. Он особенно сильно прижал пальцы к области промежности и в этот момент потерял все чувства, за которые раньше мог держаться. Ему нужно было больше Микото. Он прекратил движения рук и вместо этого поспешно засунул пальцы в штаны, потирая клитор, в то время как Микото набирал скорость, пока он не стал безжалостно долбить его в рот. Фута бесконечно пускал слюни по члену мужчины постарше, ничего не делая, но позволяя Микото легче скользить в него. Фута к этому времени был насквозь мокрым, горячая жидкость покрывала его пальцы, когда он скользнул пальцем в себя, пытаясь удовлетворить отчаянную потребность быть наполненным. Он издал хриплый стон, уткнувшись в член Микото, что, должно быть, стало для него переломным моментом. Микото грубо притянул голову Футы к своему члену, проливая сперму прямо ему в горло. Фута чувствовал, что теряет контроль, его бедра извивались, как будто это придавало ему больше стимуляции, когда Микото неглубоко надавил на его рот и наполнил его горячей спермой. — Проглоти это, — потребовал Микото гораздо более строгим тоном, чем раньше. Фута сделал, как он сказал, и с трудом проглотил оставшуюся во рту жидкость, которую ещё не выплюнул. Когда он наконец пришёл в себя после оргазма, Микото вытащил член из влажного рта Футы — не до конца, но достаточно, чтобы приоткрыть рот Футы рукой и осторожно провести большим пальцем по шву нижней губы. Его член всё ещё был твёрдым и слегка пульсировал во рту Футы. Фута позволил своим глазам закрыться, когда Микото медленно провел своим разгоряченным членом по его языку, упиваясь так, как Фута только что принял это, жадно упиваясь тем количеством члена Микото, которым его накормили. Фута, возможно, и вел себя как крутой парень со всеми остальными, но наедине с Микото он был просто беспомощной шлюхой, пристрастившейся к его члену. — Ты такой ненасытный, Фучан. Ты даже не можешь удержаться от того, чтобы не трогать свою киску, — поддразнил Микото, наконец выпустив член из рта рыжеволосого. — З…Заткнись… — прохрипел Фута, тяжело дыша и вводя второй палец в свою вагину. Микото улыбнулся, увидев перед собой Футу, извивающегося на полу с пальцами в промежности, с растрёпанными волосами и красным лицом. Ему почти хотелось просто смотреть, как тот занимается этим, но у них было мало времени. Он слегка подтолкнул молодого человека ногой. “Ложись на кровать”. Фута застонал от потери контакта, когда вытащил руку из штанов, чтобы забраться на кровать. Он не понимал, почему так бездумно подчиняется приказам Микото, почему делает всё только для того, чтобы в него вошёл этот чёртов член. Как бы то ни было, он с трудом оторвался от пола и забрался на кровать, прислонившись спиной к стене. Через несколько секунд Микото оказался на нём, опираясь на левую руку, а правой стягивая с Футы штаны и боксеры, чтобы обнажить его истекающей влагой киской. Он бросил их на пол рядом с ними, затем раздвинул ноги Футы и устроился между ними, пока его член не оказался между его складками. Фута снова заёрзал, в отчаянии пытаясь потереться о член Микото, но в итоге потерпел неудачу из-за своего положения. — Ну же, Фучан. Я знаю, что ты можешь быть немного терпеливее. Фута протестующе заворчал и отвернулся, но его пульсирующая дырочка была честна — и Микото это в нём нравилось. Микото схватил Футу за подбородок и повернул его лицо к себе, а затем крепко прижался губами к его губам. Поцелуй Микото был жарким и страстным, и Фута знал, что Микото так же нуждается в нём, как и он сам, сколько бы он его ни дразнил. Брюнет просунул язык в рот Футы, всё ещё солёный от спермы, которую тот только что проглотил, но Микото это не смутило. Он начал толкаться вверх, в киску Футы, массируя его клитор и заставляя молодого человека тихо стонать ему в рот. Микото заглушал его стоны, поглощая всё, что вырывалось наружу, и сияя от восторга. Каждое прикосновение было электрическим, каждое движение воспламеняло их обоих. Наконец Микото отстранился, оставив след слюны, соединяющий их рты, и Фута, истекая слюной и тяжело дыша, прислонился к стене, как безмозглая шлюха. Микото наклонился к покрасневшему уху Футы и прошептал: — Если ты хочешь, чтобы мой член был внутри тебя, тебе придётся показать мне. Фута закрыл лицо руками, нахмурив брови и покраснев ещё сильнее. — Чёрт… — выругался он себе под нос. Он бы солгал, если бы сказал, что слова Микото не возбудили его до безумия. Фута чувствовал на себе взгляд другого, следившего за каждым его движением, и нерешительно снова опустил пальцы на свою киску, раздвинув губы и демонстрируя всё: набухший клитор, мокрую дырочку, то, как всё это пульсировало, словно умоляя о том, чтобы его наполнили. “Боже, просто ... п-пожалуйста, вставь это ... Мне это нужно ...” Слова были едва слышны из-за того, что Фута прикрывал рот рукой и отводил взгляд. Микото поклялся, что мог бы кончить, просто глядя на это. Потеряв всякий самоконтроль, он тут же вставил свой член в Футу, и тот вошёл с лёгкостью. Дырочка Футы жадно всосала его. Он застонал — это было самое приятное жжение, когда его растягивали, а член Микото проникал всё глубже и глубже. Фута убрал руку от лица и поспешно схватился за спину Микото, немного покачиваясь при этом. Как только Микото полностью погрузился в вагину Футы, он посмотрел на рыжего, который хныкал, стонал и ёрзал, нуждаясь в движении. Микото прикрыл рот Футы левой рукой. “ Ш-ш-ш... Ты разбудишь других заключенных. “М.. Ммф...” Фута успокоился в меру своих возможностей. “Вот именно... Хороший мальчик”. Фута пульсировал вокруг Микото. Микото воспринял это как знак к началу толчков, медленно вынимая член из влагалища Футы, а затем полностью вводя его обратно. Стенки влагалища Футы сжимали член Микото, он был тёплым, влажным и таким идеальным. После того, как Микото убедился, что Фута сможет держать громкость под контролем, он убрал руку ото рта и начал двигаться быстрее. Как оказалось, это было ошибкой, потому что не прошло и пяти секунд, как Фута потерял контроль над голосом и издал громкий протяжный стон, содрогнувшись всем телом. Микото поспешно наклонился, чтобы поцеловать его и заглушить его стоны, но Фута отстранился от его губ, задыхаясь от рыданий. “М.. Микото к-продолжай хах ... бить туда”, Микото, должно быть, попал в его точку G, отметил он. Он продолжал бить, как сказал Фута, и рыжий ничего не мог поделать, кроме как заикаться от собственного дыхания и стонать, как будто это было его обычным состоянием, как будто это было все, что он умел делать. Фута сходил с ума. Он забыл обо всём, обо всех остальных заключённых и о том, что они вообще находятся в тюрьме. Если бы он мог, то в тот момент согласился бы остаться там навсегда, лишь бы избавиться от боли в теле и не знать ничего, кроме ощущения, что его трахают, как секс-игрушку. Только теперь он мог забыть всю свою физическую и душевную боль, только на члене Микото он мог быть вознагражден за то, что был таким послушным и таким чертовски несчастным. И здесь он охотно растворялся в этом, в каждом прикосновении, в каждом поцелуе и дюйме члена, который ему протягивали. Он чувствовал, как приближается к оргазму, — трепетное ощущение в животе овладевало его телом и делало его гораздо более чувствительным. С его губ непрерывно слетали стоны, и он потянулся вниз, чтобы нежно погладить свой клитор. Это было так сильно, что казалось, будто всё происходит одновременно; несколько секунд чистого удовольствия и острого ощущения наполненности — и он не может остановиться, не может… А в следующий момент он сильно содрогнулся вокруг члена Микото. Было уже слишком поздно молчать, он практически кричал, пока его трахали во время оргазма. — Ч-чёрт… Чёрт… — Фута мог только ругаться, пока его дырочка пульсировала, а он испытывал чрезмерную стимуляцию. Микото просто продолжал. Он снова и снова попадал в чувствительное место Футы, не проявляя милосердия и не обращая внимания на то, что Фута кончил, — его разум был затуманен сексом и желанием кончить. Грудь Футы под ним энергично вздымалась, он всё ещё издавал тихие стоны, пока его трахали до потери сознания. Через некоторое время Фута почувствовал, как нарастает жар, и в панике потянул Микото за рукав. — П-подожди, Ми...кото, это кажется... чертовски странным... - В каком смысле странным? Микото не остановился, он просто продолжал входить в Футу с той же скоростью. “Типа, я собираюсь....ха-а?!” Фута резко вдохнул, явно испугавшись, а затем снова закрыл лицо, явно потрясённый происходящим. “Святое дерьмо”, - выдохнул Микото. Фута залил их обоих и кровать тёплой жидкостью, кончив в ответ на бесконечные ласки Микото в точке G. Он кончил почти сразу же, застонав и выстрелив горячими струями спермы в горячую киску Футы. Фута вздрогнул от внезапного чувства, все еще дико краснея от смущения. Микото замедлил свои толчки, когда он опускался, но все равно слегка покачивал бедрами в Футе, вбивая свою сперму глубоко в его киску. — Ты чёртов извращенец, ты это знаешь? — Фута усмехнулся, глядя на Микото, когда наконец кончил. Они оба перевели дыхание. Можно с уверенностью сказать, что Фута избавился от боли, а Микото — от стресса. Они нуждались друг в друге и продолжали возвращаться, чтобы узнать, каково это — полностью раствориться в ком-то, снова и снова, пока боль и удовольствие не стали неразличимы, пока мир не исчез, пока только они вдвоём не стали значить что-то. Блаженство.