1
1 февраля 2025 г., 03:02
Мирослав проснулся, на удивление, сам, без будильника. Он даже приподнялся и огляделся. Нет, его не украли инопланетяне. Он был в их с Николаем спальне, правда, без сопящего под боком мужа и без скачущих рядом с кроватью детей, которым всегда что-то было от папы нужно с утра пораньше.
«А может это их украли?» — подумал Мирослав, но услышал внизу, предположительно, на кухне грохот и успокоился. Все были на месте.
Позевывая, Мирослав сполз с кровати и отправился умываться. Пока чистил зубы, порассматривал себя в зеркало, нашел пару лишних морщин — немного расстроился, но порадовался, что седых волос у него все еще не было. Потом переоделся и пошел на кухню. На лестнице его перехватил Николай, зажал рот рукой и потащил обратно в спальню брыкающегося и мычащего.
— Ты чего? — отбился Мирослав, грозно надвинувшись на мужа.
— Ш-ш-ш! Тихо! — Николай чмокнул его в губы, прислушался к чему-то и подтолкнул омегу к кровати: — Ложись быстрее и притворись спящим.
— Зачем? — насторожился Мирослав.
— Ложись-ложись, а то сюрприз не получится, — Николай кивнул в сторону кровати и исчез за дверью.
Мирослав, ворча под нос, все же улегся. Поворочался, принял образцово-показательную позу для сна — на боку, с ладонями под щекой — и закрыл глаза. Он лежал, слушал, как на кухне что-то гремит, и прикидывал, сколько придется убираться после этого сюрприза. Потом шум на кухне утих, зато по лестнице загрохотало.
«Какой громкий сюрприз», — улыбнулся Мирослав.
А потом дверь в комнату распахнулась от мощного пинка, и Ромка обрушился на Мирослава всем своим весом с оглушительным криком: «С днем рождения, папочка!». Мирослав охнул, получив, наверное, несколько новых синяков, и захрипел под своим уже довольно тяжелым ребенком, который душил его поздравительными обнимашками. В двери с подносом маячил радостный Илюшка, за его спиной стоял Николай, с улыбкой наблюдавший за возней на кровати. А Ромка, продолжавший кричать «С днем рождения, папочка!», так и скакал по папе.
— А мы тебе завтрак приготовили! — сообщил Ромка.
— Вот, — теперь уже Илюшка подошел к кровати и чинно уселся рядом с Мирославом. — С днем рождения, папочка!
— О, спасибо, мои сокровища! — умилился Мирослав, разглядывая немного подгоревшие блинчики и вырезанные из сыра и колбасы кособокие сердечки.
— Это я вырезал! — городо поведал Ромка.
— Мой ты умница! — Мирослав поцеловал его в щеку.
— А я блинчики пек! — влез Илюшка.
— Какой же ты молодец! — похвалил Мирослав и его и посмотрел на мужа.
— А я буду отмывать кухню после этих кулинарных экспериментов, — заметил Николай и, забрав Ромку, занял свою половину кровати.
Мирослав уселся поудобнее, Илюшка поставил поднос ему на колени и с ожиданием уставился в лицо. Мирослав свернул блинчик в трубочку и мужественно откусил кусочек. Все оказалось съедобно, о чем он и поведал старшему сыну. Тут же Ромка потребовал, чтобы папа съел и его сердечки, и Мирослав с удовольствием закусил сыром и колбасой. Кофе, к счастью, сварил Николай, так что там сюрпризов не было.
— Тебе понравилось, папочка? — после завтрака Ромка снова забрался на папу.
— Очень вкусно, спасибо, зайки мои! — Мирослав расцеловал сыновей, и они довольные унеслись на кухню.
— А как тебе кофе? — Николай улучил минутку и навис над мужем.
— Такой же крепкий и горячий, как твоя любовь, — улыбнулся Мирослав, потянул альфу к себе и подставил губы для поцелуя.
Николай охотно на него улегся, и они реально бы увлеклись, если бы не очередной грохот, донесшийся с кухни.
— Пойду, пока они там сами все помыть не решили, — Николай чмокнул Мирослава и поднялся.
— Там все так ужасно?
— Ну… — альфа потер затылок. — Нет. Но кое-что помыть нужно. Ты одевайся, я как раз успею все сделать.
— О! Очередной сюрприз? — Мирослав поднялся, оказался рядом с мужем.
— А то! — Николай прижал его к себе, поцеловал. — С днем рождения, любовь моя.
***
После немного затянувшейся уборки (Николай с детьми не пустили Мирослава на кухню, заявив, что сами все уберут) и продолжительных сборов, они наконец загрузились в машину, и Николай их всех куда-то повез. — И это что, — вдруг прищурился Мирослав, — вы сегодня школу и садик прогуливаете? — Ага! — радостно отозвались дети с заднего сидения. Мирослав повернулся к мужу. — Один раз можно, — отмахнулся Николай. — Ничего не потеряют. Мирослав поцокал языком и не стал устраивать разборки при детях. Он выскажет все мужу потом, без свидетелей. Сейчас же они ехали в город навстречу еще какому-то сюрпризу. — Ого! — только и смог выдохнуть Мирослав, когда машина остановилась у новомодного СПА-комплекса. — Ну как сюрприз? — поинтересовался Николай. Они вдвоем вышли из машины, строго-настрого наказав Илюшке следить за братом, а Ромке не баловаться. Николай приобнял Мирослава за плечи и повел внутрь. — Ты говорил про этот салон. — Да, — Мирослав был впечатлен. — Тут места на пару месяцев вперед заняты. Как тебе удалось? — Я сделаю для тебя все, — серьезно заметил Николай, поцеловал мужа в висок и открыл перед ним дверь. Внутри было роскошно. Мирослав моментально почувствовал, как его обволакивает эта роскошь, как аромат дорогого парфюма оседает на одежде, а ноги утопают в мягком ковре. Их на пороге встретил улыбчивый и приятный омега и сразу же взял Мирослава в оборот. — Ни в чем себе не отказывай, — шепнул Николай ему на ухо и исчез, оставив мужа в этом храме красоты и релакса. У Мирослава просто разбегались глаза. Консультант предлагал ему и одно, и другое, и третье. И ванны, и маски, и массаж. Разных видов, с разными маслами, разной интенсивности. Омеге хотелось попробовать все! Он долго выбирал и, наконец, остановился на программе обновления организма и питания кожи. — Чудесный выбор! — одобрил консультант. — Я провожу вас. В раздевалке Мирослав переоделся в халат и первым делом отправился в кедровую бочку. И чуть не очумел от ароматов, витавших в воздухе. Пахло смолой, деревом и какими-то травами, что ему намешали. Он так распарился, что с трудом выполз наружу. — Как вы себя чувствуете? — уточнил его сопровождающий. — Будто из меня пара десятков килограмм выпарилась, — отозвался Мирослав, утирая пот со лба. — Знакомое чувство, — улыбнулся консультант и повел его дальше на пилинг. Мирослава со всех сторон натерли приятно пахнущим кокосовым скрабом, а плечи и грудь дополнительно обработали еще чем-то с золотым блеском. — Кожа будет просто светиться! — поведал ему мастер. — Альфы от этого голову теряют. «Как бы мне самому тут ничего не потерять», — осоловело подумал Мирослав, ощущая себя желе. Следом за пилингом шло обертывание, и снова омега балдел от запаха и умелых действий работников салона. Все, что он успел прочитать про это место, оказалось правдой. И великолепные работники, знающие свое дело, и средства, которыми они пользовались, и помещения, и оборудование, и бесконечная забота и внимание, с которым мастера относились к клиентам. Мирослав даже слезу умиления пустил. От того, насколько ему было хорошо, и от того, что Николай устроил ему такой роскошный сюрприз. Но окончательно в желе омега превратился на массажном столе. Его полили приятно пахнущим маслом и принялись разминать плечи. Сначала было немного больно, а потом Мирослав даже стал покряхтывать от особо удачных движений рук массажиста. С каждой секундой из его тела уходили напряжение, скованность и усталость. Омега словно возрождался, руки-ноги стали легкими, хотелось вскочить со стола и, как минимум, пуститься в пляс. На массаже стоп Мирослав, уже не стесняясь, подвывал на радость массажиста. — Ну как? — спросил тот, когда клиент перевернулся на спину. — Как в раю! — заверил его Мирослав. Потом его снова обмазали чем-то сладким и густым и занялись уже лицом и руками. Специалисты работали вдвоем, но Мирослав ощущал на себе словно сотни рук, настолько ему было хорошо и комфортно. Легкие поглаживания чередовались с невесомыми постукиваниями и сменялись аккуратными надавливаниями. Массажист обрабатывал Мирославу нижнюю челюсть, и омега прямо чувствовал, насколько скульптурным становилось его лицо. А руки! М-м-м! Еще одно отшелушивание, очередная маска и легкий массаж с маслом, а напоследок уход за ногтями. Да этими ногтями сейчас можно было картошку чистить без ножа! Мирослав с удовольствием бы посмотрел, что ему там наделали, но не мог открыть глаза, ведь на них лежали теплые мешочки с травами. — А теперь полежите пять минут, отдохните, — последний раз погладил массажист Мирославу лицо и оставил его одного. Мирослав полежал. Да так, что умудрился задремать. А что, он был в тепле, максимально расслаблен, разнежен. Не удивительно, что его в сон заклонило. Но вот мешочки убрали с глаз, легко потрясли его за плечо и повели дальше. На этот раз в жемчужные ванны отмокать и отмываться от массажного масла. Вода уже бурлила мелкими искристыми пузырьками и была белой. На немой вопрос Мирослава его сопровождающий пояснил: — Ванна с молоком. По рецептам египетских фараонов, чтобы кожа была мягкая, белая и гладкая. — А золотой блеск не смоется? — забеспокоился Мирослав за свои чудесные плечи и грудь. — Нет, что вы! Только сильнее сиять будете, — улыбнулся работник. Пузырьки и на деле оказались щекочущими и игривыми. Они разбивались о кожу Мирослава, а он легко хихикал от легких покалываний. Ему было приятно и немного волнительно, потому что пузырьки были везде. В том числе и в паху, и в заднем проходе. Как бы конфуз не случился, ведь Мирослав чувствовал, что потихоньку возбуждается. Но расслабляющий эффект от ванны пересилил, и неожиданный стояк не случился. После ванны полагалось отдохнуть около часа, и к услугам Мирослава был отдельный кабинет с удобным диваном, а потом ему еще и чай принесли с восточными сладостями. — Какой кайф! — растянулся он на диване, прикрыл глаза и глубоко задышал. Он был обновленным, чистым, благоухающим и шелковистым. Даже ему самому было приятно трогать себя, гладить ноги, рассматривать ладони с аккуратными миндалевидными ногтями, наслаждаться лицом с разгладившимися морщинами. — Да я помолодел! — решил он, разглядывая себя в зеркало. Ни одного возрастного изменения, что омега заметил утром, он не нашел и остался полностью удовлетворенным результатом, сегодняшним днем, этим салоном и подарком от мужа. «Чудесный день рождения», — улыбался Мирослав, одеваясь. Он точно знал, что подарки еще не кончились. Его, как минимум, еще ждали презенты от детей. Традиционная картинка от Ромки, который с каждым годом рисовал все лучше и лучше, и которого, безусловно, ждала карьера художника. Какая-нибудь милая безделица от Илюшки на честно отложенные с карманных расходов деньги. Свекры, наверняка, приготовили что-то, а может и родители Мирослава пришлют ему весточку. Так что Мирослав оделся, проверил телефон: Николай писал, что появится через полчаса, — и вышел из салона. Альфа, что встречал его на улице, сделал шаг от машины и застыл с раскрытым ртом. Он, видимо, не ожидал, что его омега настолько преобразится. — Вау! — выдохнул Николай, оказавшись рядом с Мирославом. — Ты просто сияешь! Как бриллиант. Мирослав легко рассмеялся и откинул со лба прядь волос: — Приятно это слышать. — Ты всегда великолепно выглядишь, но сегодня просто вау! У меня нет слов! — Спасибо, — Мирослав принял благоговейный поцелуй в щеку. — Пойдем. У нас еще есть сюрпризы, — Николай помог мужу устроиться в машине и достал с заднего сидения большой букет пионов. — Какая красота! — Мирослав вдохнул нежный аромат и улыбнулся мужу, стрельнув в него взглядом из-под ресниц. Николай потянул носом воздух и хищно улыбнулся. Они приехали в небольшой семейный ресторанчик, который нашли совершенно случайно, гуляя как-то вдвоём по Москве. Николай открыл перед Мирославом дверцу и повел его внутрь, где уже ждали их дети и родители. Мирослав ахнул, увидев папу и отца, и даже слезу пустил. Это был великолепный день рождения. Первый тост они подняли за именника, пожелав ему долгих счастливых лет жизни. — С такой семьей по-другому и не получится, — отозвался растроганный Мирослав и чокнулся с каждым. Еда была вкусной, вино пьянящим, общий разговор не умолкал ни на минуту. Мирослав чувствовал безграничную любовь своих близких и любил их всех в ответ. Они славно посидели и настала, наконец, пора дарить подарки. Ромка действительно подарил папе картину. Настоящую картину, нарисованную на холсте, масляными красками и вставленную в красивую рамку. — Вот это красота! — восхитился Мирослав. Он узнал их дом, задний двор с бассейном и себя, сидящего на веранде. — Спасибо, зайка, — Мирослав чмокнул сына в щеку. Илюшка протянул небольшую коробочку, перетянутую лентой. Мирослав был заинтригован, ведь старший ребенок всегда выбирал что-то необычное. Например, омега до сих пор пользовался подаренной ему уже давно деревянной шкатулкой. Илюшка сам задекорировал ее салфетками, покрыл лаком, и в целом шкатулка выглядела достойно. Сейчас же в коробочке Мирослав нашел небольшой кожаный кошелечек для карточек. Он был мягкий, гладкий, невероятно вкусно пах кожей (аромат, напомнивший Мирославу запах его любимого альфы), а на лицевой стороне имел выдавленную монограмму «МН». — Какая прелесть! — снова искренне ахнул Мирослав. — Я сам его сшил, — заметил Илюшка. — Сам? — Мирослав прижал кошелечек к груди, удивленно уставился на него. — Да, просто хотел сделать тебе приятно, — засмущался Илюшка. — О! Спасибо, дорогой! — Мирослав дотянулся и чмокнул и страшего сына в щеку. — Ты большой молодец! — Да ладно, — подросток покрылся пунцовыми пятнами и отвернулся. Родители подарили Мирославу тончайшую, просто невесомую вязаную шаль. Отец, конечно, замялся, но Мирослав шепнул ему на ухо: — Главное, что ты тут, со мной. И Андрей Сергеевич успокоился, крепко обнял сына и прошептал в ответ: — Будь счастлив, сыночек. — Спасибо, пап, — Мирослав быстро стер из уголка глаза слезинку. Свекры вручили Мирославу красиво оформленную фотокнигу. Это как фотоальбом, только масштабнее и с фотографиями, напечатанными сразу на страницах книги, как иллюстрации. Все сгрудились вокруг Мирослава и синхронно ахали и умилялись, пока он переворачивал страницы. Тут было все — и первые месяцы после знакомства Николая с Мирославом, и какие-то их путешествия, и фото с детьми, и все их домочадцы по отдельности или вместе с Мирославом. В общем, масса приятных впечатлений и памятных моментов. — Это так трогательно! Спасибо! — Мирослав, уже не стесняясь, плакал, рассматривая фотографии. — Пожалуйста, Славочка, — обнял его Юрий Михайлович. — Папа, — вдруг подал голос молчавший до этого Ромка, — а ты что подаришь папочке? Взрослые все посмотрели сначала на ребенка, потом на Николая. Он моментально понял, о чем они все подумали, и сдвинул брови, но это не уберегло его от понимающих улыбок. Даже Илюшка улыбался, хоть и старательно отворачивался и закрывал лицо руками. Ромка истолковал это молчание по-своему. Он быстро вскарабкался отцу на колени и с ужасом в голосе громким шепотом спросил: — Ты что, забыл приготовить подарок папочке? — Не забыл. Я подарю ему подарок чуть-чуть попозже. — Обещаешь? — Конечно, — уверенно кивнул Николай. — А не забудешь? — усомнился ребёнок. — Совершенно точно не забуду. — Ну ладно, — Ромка отвернулся от него и обратился к Мирославу: — Папочка! Папа тебе обязательно подарок подарит, только потом. Ты не переживай — он обещал, что не забудет! — Не буду переживать, — с улыбкой отозвался Мирослав, стреляя глазами в Николая. — Я верю, что он не забудет. — Ага! — Ромка уже потерял интерес к этому разговору, разрулив ситуацию, как он считал. — А торт будет? Они тихонько улизнули из ресторана вдвоем, оставив своих родителей развлекать внуков. Взялись за руки и неспешно куда-то пошли. Мирославу было все равно, куда они шли, главное, что муж был рядом. Его любимый муж, что устроил ему фантастический день рождения. — Ну как тебе? — Николай словно подслушал его мысли. — Шикарно, волшебно, очуметь, как круто и приятно, — отозвался омега, теснее прижимаясь к своему альфе. — Я рад, что тебе понравилось, — Николай поцеловал ему пальцы. — Ничего, что я не вручил свой подарок вместе со всеми? — Ты и так меня задарил уже. Куда уж больше! — Мне кажется, что все, что я для тебя делаю — недостаточно. — Ты делаешь для меня все, чтобы я чувствовал себя самым любимым и счастливым. Они остановились прямо посреди улицы, Николай взял лицо мужа в ладони, огладил скулы большими пальцами, залюбовался длинными ресницами и мягкими губами и осторожно их поцеловал. — Я так люблю тебя, моя клубничка, — прошептал он. — Во всем мире не найдется столько слов, чтобы описать всю мою любовь к тебе. — Твои дела говорят громче слов, сердце мое, — в тон ему отозвался Мирослав. Они снова поцеловались: неторопливо, нежно и трепетно. Невообразимо вкусно и головокружительно. До учащенно забившегося сердца и тяжести в паху. — Пойдем, — наконец Николай повел мужа дальше. — Нас ждёт твой подарок. Прогулку они завершили в уютном отеле, где в номере люкс их уже ждали шампанское и фрукты, большая кровать, белоснежное постельное белье, тишина и уединение. — Это мой подарок? — Мирослав прильнул к своему альфе. — Ночь с моим любимым мужем? — Неплохой вариант? — уточнил Николай, вскинув брови. — Идеальный, — подтвердил омега и дотянулся, чмокнув мужа в губы. — Душ? — Не-е-е, — наморщил Мирослав нос. — Я сегодня столько времени провел в воде, что накупался, кажется, на месяц вперед. Иди, я тебя подожду. — Я быстро, — пообещал Николай и скрылся за дверью ванной комнаты. Он вышел сразу обнаженным. Мирослав, потягивающий шампанское, обернулся, пробежал взглядом по телу мужа и облизнулся. — Я весь в твоем распоряжении, — развел Николай руки. — Тогда иди и поцелуй меня, — велел Мирослав и одним глотком допил шампанское. Он поделился колючими пузырьками с мужем, и поцелуй их вышел реально пьянящим. Альфа спустился губами по шее своего омеги, по одной медленно расстегнул пуговицы на рубашке и сбросил ее с плеч. Ему показалось, что кожа Мирослава блестит и переливается, будто ему по плечам и груди распылили жидкое золото. Он даже отступил на несколько шагов, чтобы полюбоваться. А Мирослав, зная, какой произвел эффект на мужа, повел плечами, показывая себя, скользнул пальцами по груди, по ключицам, шее, запрокинул голову и погладил метку. — Ты мое сокровище, — выдохнул наконец альфа, завороженный плавными движениями омеги. Мирослав легко улыбнулся. Работник салона ему не соврал — альфа был пленен его красотой. Николай взял со стола нарядную коробочку и раскрыл ее перед мужем. На черном бархате поблескивала золотая цепочка с кулоном-монограммой — две переплетенные между собой буквы «М» и «Н», усыпанные бриллиантами. — О-о-о! — протянул Мирослав во восхищении. — Ты позволишь? — спросил Николай, а омега только головой закивал. Альфа аккуратно подцепил цепочку, отложил коробочку и зашел Мирославу за спину. Поцеловал сначала загривок, отчего омега покрылся мурашками, и уложил кулон на грудь. Застегнул замочек и взглянул на них в зеркало, перед которым они удачно оказались. Мирослав тоже смотрел вперед и легонько дотрагивался пальцем до кулона. Две буквы на нем могли значит и его имя и фамилию, и их с мужем инициалы. И так, и так выходило красиво. Этот подарок Мирославу очень понравился. И их отражение в зеркале нравилось, они с Николаем смотрелись просто сногсшибательно, а альфа еще и склонился к нему, целуя излучину плеча. Мирослав откинул голову набок, чтобы ему было удобнее, и одну руку забросил наверх, прижимая губы альфы к своей коже. Николай довольно урчал, покрывая его плечи поцелуями. Его член пачкал брюки Мирослава предсеменем. — Я хочу все видеть, — обронил он, и Николай замер на мгновение, подняв голову. Они встретились взглядами через зеркало, Мирослав кивнул, альфа понял все сразу. Он развернул мужа боком и прошёлся дорожкой поцелуев по позвоночнику, опустился в конце на колени и огладил задницу. Кажется у него тряслись руки, пока он расстегивал ремень и молнию на брюках. Мирослав пинком отбросил от себя одежду, расставил ноги пошире и прогнулся в пояснице. Для удобства он опирался руками на стоящий перед ним стул и смотрел в зеркало. Смотрел, как Николай гладил его ноги, едва касаясь губами ягодиц. Как потирался о них щекой. Как развел половинки в стороны и провел языком по расселине. Мирослав не знал, что его возбуждало больше: ласки мужа, или то, что он наблюдал все через зеркало. Он будто порно смотрел с собой в главной роли. И это было очень качественное и чувственное порно. «Нужно будет потом все реально снять», — всхлипнул он, когда Николай выпрямился позади него и скользнул в разработанную дырку. Николай подхватил обмякшего омегу на руки и уложил на кровать. И чуть не спустил раньше времени чисто от эстетического удовольствия. Мирослав выглядел как совершенство. Он по-прежнему сиял и красиво изгибался сейчас на белоснежных простынях, маня альфу к себе.***
Они заснули только ближе к утру, полностью вымотанные и довольные этим днем. Мирослав стал старше на год, но это нисколько его не напрягало, ведь Николай любил его только сильнее. А любовь делала их обоих моложе и счастливее.
