|Лолита|

Посиделки у костра начались шестнадцать бутылок пива назад. Клара насквозь, до костей была пропитана впечатлениями. Она слушала легенды племени квилетов — от первых вождей до хладных демонов. Когда почивший глава племени, Билли Блэк, завел речь о последних, Джеремийя удивилась синхронному фырканью. А потом заметила, что лица собравшихся, кроме старых квилетов, были непринужденными, местами ехидными. Всему нашлось объяснение, которое ловко отогнало от Клары непонимание. Теперь страшные хладные демоны существовали только в легендах. К реальной жизни они не имели никакого отношения. Вот так иногда переворачиваются все устоявшиеся устои. Но это нормально. Сам двадцать второй век тоже был фантастическим — фантастическим в своем абсурде. Но тот же Пол, определенно, у костра, окруженного самыми близкими, чувствовал себя в своей тарелке. Только точно понимал, что все это — сон, а вся его стая в могилах, кормит червей и снабжает допотные гробы страшными инфекциями. Когда он проснется, мыслила Клара, то вступит на мину. И после взрыва будет собирать себя по кусочкам. Но девушка быстро перестала обращать внимание на Лейхота. Тем более, он сидел не рядом с ней, а возле Джареда и Ким. Они смеялись, нагло ехидничали над остальными и, в принципе, будто ни во что не ставили историю своих предков. Клара не осуждала. Она в мыслях вооружилась цифровой камерой и диктофоном, чтобы те отложили сегодняшний сон в воспоминания. От первой встречи с ее пра-пра, до уморительных перепалок двух волчат. Клара ощерилась, когда Коллин и Татум опрокинулись рядом. Сидели все на бревнах, и эти двое окружили Клару, тут же начиная ей рассказывать смешные хомфы из своей беззаботной и юной жизни. Джеремийя была мультизадачной — она успешно вслушивалась в бархатный и тягучий голос Билли Блэка, обращала внимание на лица остальных, цепляя разные эмоции. И наслаждалась разговором волчат, который очень быстро перерос в перепалку. — И вот, — говорил Коллин. — Этот пять метров без мозгов дал мне пинка, а я дал ответного! И дальше уже он начал меня сторониться, чуть ли не лезть под парту всякий раз, как я появлялся в классе! — Да кому ты мелишь, олух! — фыркнул Татум. — Ты от него до конца года в шкафчике прятался! — И кто тебя просил, блин… Юные и зеленые говорили за свою недолгую жизнь. Клара отвечала им кратко, но всегда смеялась, если находила повод. Обязательно. Как бы ей не было грустно, девушка все равно понимала, что смерть неизбежна. Потому что она — расплата за немыслимую роскошь побыть живым. И у этого костра, пускающего искры в темную, безлунную ночь, Клара была счастлива просто потому, что с ней не только активно разговаривали, но и внимательно слушали. Такая, казалось бы, незначительная мелочь, а как подбодряет и берет под контроль все тело. Сама выдает улыбку, смех, светлячков в зеленых и круглых глазах. В родительском доме Кларе всегда нужно было поговорить, но слушать ее было некому. Она не могла говорить с дверьми, потому что они кричали на нее. Не могла говорить с родителями, потому что они слушали только двери. И вот она, жизнь. Все как всегда старо и предсказуемо: кто-то делиться, а кто-то разделяет. Идеально. Кларе любезно подал новую бутылочку пива Квил. Несказанно девушку радовало, что пить ей никто не запрещал. Да, это был сон и да, пиво было не пивом, а так, нафантазированной водой с привкусом хмеля. Но все успешно притворялись, что этого не было. Что все реально. Клара, смочив губы пивом и облизнув их, привычно прогулялась глазами по старикам, умершим в прошлом столетии. Билли Блэк и Квил Атеара старший, как девушке их представили, отличались одной и той же мудростью в карих, почти черных глазах. Было забавно, что Билли рассказывал все больше и больше легенд так невозмутимо, будто кого-то другого, помимо Клары, они искренне завлекали. А Квил Атеара старший, временами, учтиво кивал после того, как Блэк заканчивал предложение. Чуть позже возле них появилась Сью Клируотер — конечно, Кларе она представилась раньше, чем та вообще заметила ее появление. А потом вспыхнул Гарри Клируотер, Джошуа Адли, Мэй Рокстон. И много-много других мудрых и чрезвычайно серьезных, которые словно пришли на военное собрание решающей важности, а не познакомиться с новым членом стаи. До одури Кларе было приятно такое гостеприимство. Но потом стало слегка неловко, когда она перехватила глазами Пола. Остальные для того потеряли всякое значение, едва в радиус его острого взгляда попала Клара. Для девушки это было нормальным, ибо она, как бы, уже коронованная принцесса, к которой Лейхот был обязан падать в ноги. Да и он это понимал. Отчего мысленно морщился от своего бессилия перед свирепым зверем, но в реальности на его лице не дрогнул ни один мускул. Только так — уголки губ. Чуть-чуть. Совсем чуть-чуть, после чего Клара отвела свои глаза на пылающий костер, делая глоток пива. А Пол почувствовал нервный комок, который начал кататься по горлу и запрещал ему сделать нормальный вдох. С ума сойти — вгляделся в глаза Клары получше и кое-что понял. Раньше об этом кое-что мужчина не размышлял. Хотя надо было, ведь мысль дельная. Теплая, приятно ласкающая его сердце. За много-много лет Клара единственная из женщин смотрела в его глаза так, будто он что-то значил. Подобных размышлений Полу более чем хватало, чтобы резко вскочить на ноги и отправить для Эмбри немое послание в своих сощуренных глазах. Колл удручающе вздохнул, но понимал, что Лейхота перевоспитать не так-то просто. Намеревался тот уйти, игнорируя грустные взгляды остальных, потому что Клара вдруг посмела опять пролезть к нему в душу. Сканировала ее зеленью в своих больших глазах да точно знала, что и где сокрыто. В этом у Лейхота не было сомнений. Потому ему лучше все хранить в своей голове, чтобы никто ничего не увидел, чтобы никто ничего не заподозрил. Для особой надежности можно выстроить еще одну бронебойную дверь, но не потерять все ключи. А то раз, расслабишься — и их украдут. Судя по всему, Эмбри и Пол прибегли к телепатии, раз ртов не открыли. Лейхот вернулся на бревно, тихо фыркнув и понурив плечи. Никто ему ничего не сказал, за что следовало поблагодарить. А Эмбри подсел назад к своей правнучке, а когда та на него обернулась, готовясь атаковать ожидаемыми вопросами, Колл быстренько сотворил очередную магию. Он махнул ладонью, и в той появилась фруктовая жвачка. Клара взвизгнула, утонув под широкими улыбками остальных. — Никогда не привыкну! — молвила девушка, сунув в рот сразу три жвачки. Она повалилась на пра-пра с объятьями. — Просто фантастика! Главным для Клары было не переставать удивляться. Она всегда перед провалами в сон давала себе наказ после пробуждения обязательно обнаружить что-нибудь удивительное. Пол очнулся. Ему нравилось, что присутствующие вновь ожили, а надоевшие легенды его племени дряхлые старики прекратили рассказывать. В молодости Пол любил такие костры — и в них было тепло совсем не от огня. Покажи Лейхоту что-то хорошее, что никогда не закончится, и у него на радостях крыша съедет. Это объяснение, почему мужчина вновь померк. Клара дрогнула, когда в очередную грызню Татума и Коллина проскользнул тихий голос Эмили, а сама она склонилась над девушкой, держа в руках маленький поднос с какой-то сдобой. — Сырную булочку? — Эмили быстро дала ей название. Клара довольно закивала, забирая себе сразу три румяных булочки. Адли стояла под удачным светом, где костром освещалась только здоровая половина ее лица. — Я сама их испекла, пока все пропадали. Но не могу тебе точно сказать, милая, тот ли вкус или нет. — Да неважно, — отмахнулась Клара, сделав большой укус булочки. Вкусно, сливочно, сырно. Достаточно, чтобы девушка растянула губы в улыбке. — Очень вкусно. — А жвачку не выплюнешь, детка? — спросил Эмбри, поддерживая правнучку такой же улыбкой. Та покачала головой, говоря неоспоримое: — Вкусную еду никакая жвачка не испортит, — на смех остальных Клара дернула головой, фыркнув с набитым ртом. — Ну а что? Это правда. А вы, Эмили, при жизни любили вкусно готовить? Бывшая Янг кратко кивнула. Стояла она перед Кларой великолепной возможностью начать сыпать другими вопросами: — А почему вы во сне Пола снова встали за плиту? Вам захотелось? — Не особо. Думаю, что это просто привычка. — Блять! Все услышали выкрик Джареда, а потом заметили, что тот свалился с бревна. Квилет сощурился, потирая копчик и одарив острым взглядом ухмыляющуюся Ким. — Прости, Кэмерон. Думаю, что у меня тоже привычка. Клара поддержала вспыхнувшее веселье. Но ее смех звучал тише, а смеха Пола и вовсе было не слышно. Наверное, это ожидаемо. Как и то, что Лейхот и Джеремийя подумали об одном и том же — у костра не хватало таких же звуков от еще одного члена стаи. Ханны тут не было. Клара подробно расспросила бы Пола, куда тот дел ее любимую пра-пра. Но не спрашивала. Скорей всего, ей было либо стыдно, либо страшно. Лейхот был открытой книгой — и все главы там рассказывали о Ханне. Но Клара ела сырные булочки, в пол уха слушала левые разговоры, иногда зацикливалась на охриплом и приятном смехе Ким. Но на Эмбри она взглянула очень серьезно. И тот понял, что такие взгляды не сопровождали неважные вопросы. В мыслях мужчина отметил, что его правнучка достаточно резко показалась в другом свете. Если на вид Клара не так уж умна, то это только для маскировки. — Позже увидимся, детка. Договорив, Эмбри хлопнул в ладоши. И до вспыхнувшей черноты Клара заметила, как все ей помахали. Очевидно, что ненадолго прощались. Пра-пра отправил девушку в другое место. Она перестала чувствовать под собой твердое бревно, ощущать запах горящего костра и пристальное внимание остальных. Кожу обдувал холодный ветер, ноздри щекотал запах океана, после чего Джеремийя распахнула веки, уже зная, куда ее отправили погулять. Когда Клара шла с Эмбри по лесу до дома Адли, тот рассказывал ей о пляже Ла-Пуш. Говорил о кострах, поединках с Калленами, футболе. И об обрыве, с которого юные оборотни любили прыгать, бросая вызов своей природе. Всегда побеждали, ибо слишком каменные и непробиваемые. Клара с блаженством вдохнула запах холодного океана и потянулась под молчаливой, тусклой луной. Навострив взор на рваную гладь воды, девушка чуть дрогнула. Она чувствовала себя маленькой песчинкой перед лицом этой безграничной, величественной стихии. Поэтому весьма хорошо, что дальше ее глаза поймали замершего Пола. Эмоции на его лице были потрясающими — как будто он совсем перестал верить в чудеса, раз сильно растерялся от резкого телепорта. Клара ощутила легкое превосходство, даже гордо расправив плечи. Сначала Пол видел, как к нему подходила вопиющая уверенность, и только потом юная бунтарка. Мужчина хмыкнул, сунув руки в карманы шорт, когда девушка встала напротив него, спрашивая: — Вас тоже выгнали, Пол? — Очевидно, Луна. Он сам не понял, зачем ей ответил. Да и пусть. Мужчина присел на песок, облаченный в тончайшую саркастичность. Его оскалом можно было вскрыть вены на запястье. — Скоро лопнешь, Луна, или начнешь ссать кипятком даже от жвачки. Ебанашка. Клара присела рядом с Полом. А тот ожидал, что она начнет сыпать ему остротами, как рождественская елка. Но девушка молчала. За нее все говорил потухший взгляд и тихое фырканье под нос. Пол обидел Клару, чуть подпортив ей настроение тем, что попрекнул бесконтрольной радостью. Скрипнув зубами, он сделал вдох и выдох. То, что начиналось гневом, чаще всего заканчивалось стыдом. — Извини, маленькая. Не слушай меня, а то я сам себя часто не слушаю, прежде чем открыть пасть. — Спасибо, Пол, — мигом засветилась Клара. Как же ее порадовало такое скупое, но искреннее извинение. Лейхот дрогнул, попавшись в захват зеленых глаз. — Спасибо, что извинились. С вами не все потеряно. — Достаточно, Луна. — Не хотите поговорить о моей пра-пра? Вы с ней встречались? Все прошло не очень? Пол слегка разозлился от таких вопросов. А потом не стал себя ущемлять, разозлившись побольше. Но в реальности ни один мускул не дрогнул на его лице, ибо каждый из них отлично подстрекнул бы Джеремийю пойти напролом. Ведь она бы увидела, что подбадривающими лозунгами ковыряет сердце Лейхота, а если есть сердце — то есть надежда. Определенно. Клара смело повторяла свои вопросы, взглядом намекая, что может просто стать губкой. Впитать все, что услышит, чтобы Полу стало легче. Если Джеремийя будет продолжать говорить, то велик шанс, что она договорится до чего-то разумного. И Пол хмыкнул, не понимая, чем удосужился такой заботы. — Маленькая, я хамло, которое часто тебя обижает. Нахуй тебе это надо, выслушивать мои сопли? — Боже, как с вами все плохо, Пол, — серьезно вспыхнула Клара, махнув ладонью. Будто в той держала самый нелюбимый ей кусочек души Лейхота — его заниженную самооценку. — Я же вам уже говорила, что вы хороший и добрый человек, просто, ну, как вы сказали… Хам. И только. Можете поговорить со мной, Пол. Я — могила. Если вам станет проще, считайте это благодарностью за все подарки, а главное за предоставленный шанс увидеть, каким удивительным оказался наш мир! Немигающим взглядом Пол изучал Клару, будто знакомясь с ней по новой. Она позволяла, не пряча лицо и ясно показывая, что да, Пол Лейхот — я могу чисто выслушать, и даже рот не открывать. Иногда так умею. Мужчина нахмурился, призадумавшись: если он впустит Клару, то та действительно не скажет лишнего слова. Она будет молчать, когда надо. Просто начнет подслушивать все, о чем он не говорит вслух. Пока Пол ничего не отвечал девушке. Стало тихо. Очень тихо. Нешуточную тревогу испытал Лейхот. Тот не знал, что бывает такая тишина. Бездыханная. Всепоглощающая тишина. Даже холодный ветер перестал завывать. А он всегда завывал. Всегда. — Клара, скажи что-нибудь, — девушка дернула бровью. Опять голос мужчины стал неживым. И не надоело? — Что сказать, Пол? Повторить, что вы можете излить мне душу, а я не против? Или что? Вам стало страшно? Из-за чего? Что случилось? Клара выполнила свою задачу. Испуг от Пола отступил, когда его утопили в потоке знакомого и бесконечного трепа. Вновь взглянув на нареченную, Пол приметил, что значок службы спасения из ее зрачков никуда не делся. По опыту мужчина знал, что стоит на кого-то посмотреть и все — придется разговаривать. Пол рискнул. — Маленькая, ты знаешь, что я Ханну любил больше всех на свете. Я начал с ней встречаться до того, как узнал всю правду. Ну, что ее наши блядские духи послали Эмбри, а не мне. Я… я боролся за Ханну. Не мог ее оставить. Просто, блять, каждый день разрывался от боли. Мы потом решили, что все мои чувства к девочке вызваны тем, что в далеком будущем я встречу тебя. Ее потомка. Но у меня ничего не угасло, Клара. И, если бы Ханна мне предложила взять и сдохнуть, потому что дальше будет проводить вечность со мной, то я бы взял и сдох. Клара не знала, что ей ответить. Конечно, она не думала, что свои откровения Пол будет сопровождать знакомой ухмылкой, а потом вдруг засмеется, заявив, что говорит не всерьез. Дар речи у Джеремийя пропал потому, что ничего этого не было. Она видела лишь бледное лицо мужчины, на котором застыли два мертвых глаза. Вздохнув, Клара ничего дельного не придумала. Потому обратилась к их великой силе дружбы, в которой обняла Пола, зарывшись носом в его плечо. Он задрожал. Весьма уморительно и, вроде как, неуместно — ведь был непробиваемой скалой, который мог умереть только от смеха, и только. Отлично Лейхот притворялся. Он заслужил «Оскар» за лучшую роль ублюдка. — Зачем? — хриплым шепотом спросил Пол. Клара хмыкнула, вынося очевидное: — Вам же спокойней, Пол, когда я рядом. Потому я — рядом. Просто не знаю, как еще вас утешить. От любви никаких лекарств нет. Наверное, вам просто нужно жить дальше. Немножко сегодня, чуть-чуть завтра… И так далее. Предлагаю вам выгодную сделку, Пол. Вы мне — другие чудеса, а я вам — спокойствие. Идет? Лейхот засмеялся. Как-то само собой это вышло, но оправданиям поддавалось. Клара оскалила зубки, напоминая о любимом чувстве собственного эгоизма. Но, наверное, она бы помогла ему и без холодного расчета. Такая сделка Пола устраивала. А у него других и не было. Ни в одной аптеке во всем мире он не найдет настолько хорошего успокоительного, которое заставит его дышать. Джеремийя слабо улыбнулась, чувствуя поцелуй на макушке. А дальше она перестала чувствовать под собой песок. Юную бунтарку Лейхот уместил на своих коленях, аккуратно укрывая в объятьях от холодного ветра. Не было в этом действии чего-то интимного. Ничего у мужчины не чесалось, а так, скорей… Отдавалось платонической любовью. Клара смотрела на него в упор, с прискорбью подмечая, что Пол был покрыт шрамами. Везде и всюду. И отпечатки пальцев Ханны можно было найти не только на его теле, но и на сердце, черепушке, на каждом кусочке души, что расходилась по швам. — Я согласен, Луна. И большое тебе спасибо. Правда. Мне пока хватит просто твоего общества, смеха… Взгляда. В жизни мне достаточно спокойно, когда ты рядом. — И когда вы не начинаете снова думать о пра-пра, — добавила Клара самое важное. Пол хмыкнул, кивнув. Девушка недоуменно дернула бровью, не понимая, почему мужчина так часто становился глупым ребенком. — Пол, так вы не думайте. Конечно, это не так и просто. Но вы же намеренно вспоминаете Ханну, потому что хотите. Зачем? Вот вы можете оставить Ханну в покое, да. Можете. А как вам оставить в покое себя? Тут никто не поможет. Пол промолчал. Нечем ему было парировать правде Клары. На самом деле, изначально Лейхот думал, что сможет игнорировать боль, когда начнет отдаваться мыслям о любимой девочке. А потом у него боль вошла в привычку. Пролезла под кожу заразой. Как наркотик. Наваждение. Ханна раздвоила Пола пополам. Одна его половина была горячей, другая — холодной. Одна говорила спокойным голосом, другая изъяснялась рваным воплем. И обе эти половины будто хотели друг друга уничтожить. — Каждый раз, как я думаю ее отпустить, Клара, мне что-то мешает… — начал Пол. Его прикосновения к Кларе, гуляющие от шеи до позвонков, были почти неощутимыми. Девушка слушала молча. Лечила безвозмездно. — Одна мысль, что я забуду Ханну, если перестану ее вспоминать, разрывает меня больше, чем боль от ее потери. Я не знаю, блять… Надеюсь, что со временем станет легче. Но пока я не перестану о ней думать. — Сначала вам хорошо, а потом — больно? Так? — Так, маленькая. Это нормально. — Как думаете, время лечит? — Вряд ли, — Пол покачал головой. Когда Клара понурила голову, мужчина поцеловал ее в лоб. Наверное, подбадривал. — Я точно знаю, Клара, что время можно убить. Чтобы лишний раз ни о чем не думать. — Время очень не любит, когда его убивают, Пол. Займите его чем-нибудь и все. Например, ответами на миллион других моих вопросов, когда мы проснемся. Пол кивнул, не споря. Отличная идея, на самом деле. Он слушает звонкие чириканья, параллельно вдыхая запах скошенной травы и апельсина. И дышит, дышит. Снова живет, так как Клара сдержит свое слово — она восстанет против существования, лишенного смысла. Нежась в объятьях Пола, девушка бездумно смотрела на океан и невольно дрожала, когда мужские ладони смещались на плечи, руки. Сминали кожу, согревая. Все Лейхотом делалось на правах запечатленного. Клара изредка бросала на него взгляды, но не видела в глазах ничего нового. Все еще мертвым мертво. Определенно, сам Пол нередко думал о смерти. Но, когда пришла бы его очередь, то точно бы сказал, что нет уж — спасибочки. Клара прервала молчание, когда осознала, что оно затянулось. Сидел Лейхот и подрывался на всех минах у себя в голове. Пришлось Кларе опять повести его к свету, вскинув пальцем на обрыв и спросить: — Пра-пра говорил мне, что вы в молодости любили прыгать с какого-то обрыва. Вот с этого? — Угу, — мыкнул Пол, глазом не моргнув. — Дай угадаю, тоже хочешь прыгнуть? — Хочу. Но чуть пониже, а то разобьюсь. — Окей, — Пол собирался встать на ноги. — Пошли, развлечемся. — Нет, Пол. Прыгнем с вами в реальности, когда приедем в резервацию. Клара забыла добавить что-то в духе: «Реальность, Пол. Помните, что есть реальность?» Наверное, он не помнил. Раз резко сделал вдох и выдох, сомкнув веки и прикрыв ладонями лицо. Была в этом обрыве даже какая-то ирония. Как с перевернувшейся жизнью Лейхота. Поразительно, но всему, что взмыло вверх, пришлось рухнуть вниз. Клара успешно игнорировала ступор Пола. Ей это удавалось легко, ибо она вновь отдалась своей болтовне, чирикая в оба уха мужчины, что в будущем все-таки наберется побольше смелости и прыгнет с самой вершины. Пол хмыкнул, незамедлительно вставив: — Перебьешься, Клара. Ты будто не видишь, что там охуительная высота. Опасно. — Тогда прыгните вместе со мной. — И зачем? — не понял Лейхот. Правда, не понял. И Клара его не поняла. Пусть нередко она не могла с ним нормально говорить, потому что не знала слов, которые знал Пол. Да и тот не улавливал смысла в изречениях Клары. Но они нашли к друг другу подход. Будут разговаривать их глаза. Будут кричать громче любых слов, даже если парочку из них Клара не сдержала, выдав с улыбкой: — Ну, Пол. Так защитите. Вы же говорили, что будете меня защищать. Он громко выдохнул, расширив глаза. Ну и девчонку послали ему духи. Либо в подарок, либо в наказание. Клара слезла с его колен и сейчас стояла напротив, щерясь от уха до уха. Вновь Лейхот видел пузырь за пузырем, но не почувствовал знакомого раздражения. Так, лишь легкое и щемящее чувство в груди. Весьма незнакомое или давно забытое — кто знает. В любом случае, он улыбнулся. Этого было достаточно. Клара позволила себя обнять, приняла поцелуй на макушку мягких волос, потом на щеку. Послушная кукла, примерившая наряд Доктора. Ей он очень шел. Но призрачная идиллия резко прервалась. Пляж Ла-Пуш рассек громкий волчий вой. Клара невольно дернулась, а дальше отдалась радости, с нетерпением ожидая здесь появление одного из волков. А потом снова раздался вой. И потом еще один. И еще. Тогда, когда до девушки дошло, что к ним устремилась вся стая, Пол успел хорошо посмеяться с расширенных зеленых глаз и открытого рта. Стая действительно появилась на этом пляже. Как всегда, все они — рядом. Клара извернулась из рук Пола, на что тот фыркнул, обиженно. Девушка растворилась вниманием в огромных волках. Тихой поступью они гуляли по песку, сверкая в лунном свете разными оттенками мягкого меха. Все глаза были разумными. Клара не отказала себе в удовольствии визжать, подпрыгивать на месте и хлопать в ладоши. Все клеточки ее тела были в шоке от подобного чуда, где она видела множество оборотней, хранящих в себе силу предков их племени. Волки фырчали, перебирались с лапы на лапу. Клара попалась под удар лапы Джареда. Пошатнулась и упала на песок. Пол хотел вставить слово, которым бы попрекнул попытку Кэмерона от души потешиться над впечатлительным ребенком. Но он молчал, замерев. И правильно — как только начнет открывать рот, так сразу отведет взгляд от яркой улыбки ходячего солнца. То вновь взвизгнуло, когда начало слышать в своей голове мысли стаи. «Да, ты нас слышишь, детка. А ну, угадай по голосу, какой из самых лучших твоих братьев с тобой разговаривает!» — Квил! — безошибочно определила Клара. Она чувствовала себя ребенком в большом магазине игрушек. Бесстыдно тискала трех волчат, по очереди. Брейди, Коллину и Татуму особенно нравилась Джеремийя, потому что та приятно почесывала их эго, искренне восторгаясь второй сущностью. Когда рука Клары утонула в загривке волчонка Коллина, тот высунул язык, в мыслях доложив: «Я самый красивый, Клара!» Волчонок Татума не упустил возможность затеять очередную перепалку, когда резко заслонил собой Коллина, говоря: «Не пори чушь! Я красивей, Клара! А еще я самый мягкий!» — Мягкий! — не спорила девушка, наглаживая Татума. А потом потерла ладонью мокрый нос Брейди. Один он не нуждался в комплиментах. — Вы все красивые, мягкие, плюшевые! Вау! «Эмбри, можешь уменьшить их до размеров мягких игрушек?» — Эмбри? — на остроту Леи Клара отреагировала не так, как другие. Она не засмеялась, не оскалила пасть в возмущении, а забегала глазами между всеми собравшимися, спрашивая. — А кто мой пра-пра? Ты тут? — Тут. — А! Вызвав ожидаемую волну смеха остальных, Клара быстренько расправилась с ненужным испугом, после чего обернулась на Эмбри. Тот улыбался, скрестив руки за спиной. Великолепно позволил правнучке себя обнять. Само собой, не противился, а обнял еще крепче, вскинув в воздух и прокрутив на месте. Но когда прилив любви кончился, вернувшаяся на песок Клара услышала от пра-пра тихое: — Вы прощаетесь, детка. Сон не вечный. — А… — потерялась девушка. Но, когда все поняла, грустно вздохнула и помахала каждому рукой. — Хорошо, до свидания! Мне было очень, очень приятно с каждым из вас познакомиться! Вы классные! «Это что такое? Мне не кажется? Она нам просто машет рукой?»

«Я вижу тоже самое, Квил! Лея, и ты видишь?»

«Да, Сет. Какая-то дичь. На что ты рассчитываешь, Клара?»

«Лучше «Луна». Жаль, но я с Конвеллер не придумал другого прозвища. Луна, ты тут своей рукой не отмахнешься.»

«Мы вряд ли еще увидимся, Клара. Поэтому мне придется отдать всем приказ. Попрощаемся нормально.» Клара собиралась ответить хотя бы Сэму. Ведь после его слов все замолчали. До тех пор, пока волчонок Татума не опрокинул ее на песок. А дальше над улыбающейся Джеремией нависли другие две юные морды, высунув языки и громко фырча. «Обниматься!»

«Целоваться!»

Клара ожидала, что ее залижут до смерти. В принципе, так и было, только она не умерла. И правильно — а то девушка буквально кожей чувствовала обжигающий взгляд Пола, у которого забрали успокоительное, в наглую его тиская и вылизывая. А потом на пляже появились нареченные. Клара успела проникнуться особой симпатией к Эмили. Жаль, что у нее не было такой чуткой матери. Последней девушка обняла Зои. И, когда Клэр перестала крутиться под ногами юной бунтарки, будто и ее разум успел помолодеть, Эмбри положил Кларе руки на плечи. Волки и нареченные отвесили в мыслях и в реальности еще одно краткое прощание, после чего отвернулись от девушки. И та ахнула, видя, как они исчезли. Слились с ветром, солью, оставив за собой только блеклую белую дымку. Но вдруг по сознанию Джеремийи пронесся громкий голос Джареда: «Гоночки, Пол! На прощание! Мы тебя ждем!» Больше никто не звал. И тогда Клара, взглянув на притихшего Лейхота, поняла, что именно Джаред был его самым близким братом. Эмбри отошел от Клары и, вдруг, совершил еще одно чудо. Девушка сочла его рукопожатие с Полом именно им. И мужчины даже лиц не сморщили, будто никогда не сходились на почве общей ненависти к друг другу. Будто и Ханны никогда не было. Но нет. Была. Клара ощутила, как ее крепко обняли со спины. Точно была уверена, что это ее наглая пра-пра, наконец, соизволила показаться на глаза. Для вынесения очевидного девушке не нужен был даже остолбеневший Лейхот, прикусивший губу. — Покажись, пра-пра! Ханна громко фыркнула. Взяла и окатила Клару очередным восторгом, даже не предупредив. Когда она встала напротив, намеренно чуть склонив голову и уперев одну руку в бок, будто пришла моделью на фотосессию, Джеремийя чуть потерялась. Конечно, она видела свою пра-пра в молодости, на старых фотографиях и видео. Но камера Ханну не любила. Или вообще ненавидела, потому что тут Кларе она показалась в разы красивей. Достаточно худой, с длинными блеклыми волосами, прямыми и распущенными. Они доходили до поясницы. Мешком на ней висел зеленый кардиган, свободный, из под которого торчали бретельки черной майки. И длинная вельветовая юбка, синяя, цепляющая подошву белых кед. Когда Ханна широко улыбнулась, то обнажила аккуратный клык в верхнем ряде, слева. Он точно был ее изюминкой. Как и большие, серые глаза, в которых Клара видела свет. При жизни у Ханны его не было. Она умерла, ожив. Удивительно. — Пра-пра! Ты очень, очень красивая! — молвила Клара, когда уже душила Ханну в крепких объятьях. Во сне стая слышала все мысли и разговоры, даже когда уже оставила родственников и неудавшихся родственников наедине. Оттого Джаред моментально вставил важный комментарий: «Да, моя крошка красоточка. Факт.» Подключилась Лея, выдав колкую остроту: «Но очень тупая красоточка.» Естественно, Джаред не спорил: «Тоже факт.» — Идите нахуй! — выкрикнула Ханна. Клара дернулась, открыв рот в удивлении. Поймав внимание правнучки, бледнолицая захохотала. — А, ой. Звездочка, я забыла, что в старости вообще перестала материться. Но вообще, посылать кого-то нахуй, кроме болвана Кэмерона, не очень интересно. — Красивая пра-пра! Очень красивая! — кажется, что у Клары заело пластинку. Ну и пусть. Ханна не собиралась ее чинить, с гордо поднятой головой принимая повторяющийся комплимент. Но бледнолицей пришлось избавиться от улыбки. Пришлось перестать сверкать и крутиться на месте. Ханна замерла, потому что поймала взглядом Пола. А следом Эмбри. Мужчины, конечно, соглашались с восторгами Клары. Но если Эмбри принимал их с гордостью, словно сам бы в ответе за красоту своей нареченной, то Пол, так — с болью. Это не его красота. Успокоившись, Клара тоже перевела взгляд на Лейхота. А потом на Ханну. И тихо вздохнула, опустив голову. Удивительно, с какой любовью Пол смотрел на Колдрой. Как на сокровище. На реликвию. Множество женщин сделали бы все возможное, чтобы хоть раз в жизни добиться такого взгляда. И Клара смущенно прикусила губу, подумав, что она бы тоже хотела поймать на себе такой же. Когда-нибудь. Чтобы окончательно растворится в сказке. — Пра-пра! Пра-пра! — зеленые глаза Клары гуляли между родственниками, а те ухмылялись. — Все, мы уже просыпаемся? Или нет? — Прогуляемся с тобой, звездочка, — такую кличку Ханна дала Кларе наобум. А в дальнейшем поняла, что ту подсказала сама судьба. Клара взвизгнула, хлопнув в ладоши: — Отлично! А можно снова в старый Диснейленд? — Куда хочешь, детка. Куда хочешь, — не спорил Эмбри, прижимая к своей груди счастливую правнучку. Все правда было чудненько. Настолько, что у Пола в крови подскочил сахар. Ноги его унеслись подальше от воссоединившейся семейки. Но он остановился, когда услышал от Ханны: — Ради меня, Пол. Ради меня. Так много сказала Ханна несколькими словами, так много подтвердил своим молчанием Эмбри. И долгую ответную речь им выдал Пол, когда тихо вздохнул. Ради нее, говорила Ханна… А он добавлял, что ради нее — что угодно. Даже попытки смириться с запечатлением. Он ей обещал. Сквозь зубы, но обещал. Сделав вдох и выдох, Лейхот кратко обернулся на семью. Клара на него не смотрела. Намеренно и никак не случайно. Сейчас она была лишней, потому не мешала Полу утонуть вниманием в Ханне, а потом перевести глаза на Эмбри. Кратко, но чувственно, выдавая скопом благодарность брату за нормальное прощание с продажной девкой. И больше, собственно, он ничего не сказал. Метнулся в воздух, выпуская зверя и приземляясь огромными лапами на мокрый песок. В голове тут же затрещали голоса стаи. Никто из них не подбадривал, не успокаивал, а лишь призывал ускориться и не пропустить уморительную драку двух недоделанных волков. Пол мчался подальше от пляжа. Когда его ноздри перестал колоть запах сладкого шоколада, исходящего от Ханны, он вдруг понял — в принципе, можно. Можно, можно, когда иногда перестает болеть. Эмбри подхватил Клару за плечи, уводя бездумно бродить по полосе холодного океана. Ханна шла параллельно. Пока все молчали. Очень мудрое решение, чтобы не заглушать сердца. Пусть они говорят.

***

Заранее можно выбрать сквозь какое стекло смотреть на мир. Вот Пол выбрал темное и особо не стремился отойти к светлому. Другим приходилось его толкать. Когда Лейхот вынырнул из сна, то тут же услышал звонок своего телефона. Было ясно как день, кто ему звонил. Громко зевнув и так, ощутив едкую боль, мужчина принял вызов. Но, ожидаемо, не успел вставить и слова: — Пол! У нас был общий сон? Мы видели общий сон? Стая, старый Диснейленд, костер, мои пра-пра! Пол? Вам тоже это снилось? Вы видели? Да? — Да, да, — дразнился Лейхот. — Я тебе перезвоню. В принципе, Пол бы продолжил бессмысленный разговор с Кларой. Просто бы слушал ее громкий треп на фоне, вместо телевизора, пока бы одевался и собирал себя по кусочкам. Но его входная дверь загрохотала, достаточно громким намеком Полу подняться и впустить гостя. Но он не вставал с кровати, а принялся переваривать новый миллион вопросов от Клары. Тогда грохот стал громче. А потом еще громче, и дверь слетела с петель. Как же семейка уродов о Лейхоте беспокоилась. Так сильно он всех взволновал, что даже миролюбивая Белла уже не выдерживала. Навязалась она в гости, выбив третью по счету дверь, потому что Пол посмел проигнорировать три звонка обеспокоенной вампирши. Та была не гордой — пришла сама, чтобы убедиться, что мужчина не специально пропускал ее ожидаемые вопросы об успокоительных. Принял он их или нет. Белла вспыхнула в спальне с сердитым лицом. А потом, когда Пол закатил глаза, показательно тряхнув зажатым в руке телефоном, Клара снова подала голос. Опять спрашивала о сне, без спроса высказывая свое мнение о каждом из стаи. Белла похлопала золотыми глазами, но успокоилась, облегченно вздохнув и едва слышно вымолвив: — Пойду сделаю чай, Пол. Не забудь выпить успокоительное. Или тебе уже не надо? На двусмысленный вопрос Каллен Лейхот ответил двусмысленным ответом, прикрыв глаза: — А надо ли мне другое успокоительное, Беллс? Или уже не надо? Белла ничего не ответила. Она позволила себе отдаться легкой радости, что поезд сдвинулся. Краем уха вампирша поймала информацию Клары об общем сне. Ставя чайник, Белла услышала, как Пол смог отбиться от болтливой нареченной, кратко доложив той, что они встретятся после обеда. Бывшая Свон вздохнула, когда наливала чай и дожидалась Пола из душа. Определенно, все не так радужно и сахарно, как она надеялась. Но какой-то прогресс пошел. А за окном улицу теплила весна. Острый слух Беллы ловил переговоры птичек, шепот легкого ветра и тихий шорох зеленых листьев. Летом даже сапог сапогу шепчет что-то нежное. Теперь дело оставалось только за этими двумя. Вот этими вот, юными и старыми.