Беспокойство

      С трудом сдерживаясь от желания поскорее добраться до верхнего этажа, Люмин неторопливо поднималась по ступенькам, стараясь сохранять внешнее спокойствие. Её буквально тянуло на крышу: желание услышать спокойный, размеренный голос было сродни потребности в кислороде. Больше всего хотелось вновь увидеть проницательные глаза, заставляющие сердце биться быстрее.       Впрочем, ночью на постоялом дворе Ваншу людей не так уж и много, а значит, можно и отринуть напускную уравновешенность.       Люмин ускорила шаг, ноги ощущались невероятно легкими и охотно поднимали её вверх по ступенькам.       Она пришла сразу, как только выпала возможность. Оставив Паймон в «Народном выборе», Люмин нисколько за неё не беспокоилась, и потому могла дать волю чувствам. Она была без сознания целых два дня, а потом ещё и ушла пировать с друзьями, не уведомив о своей поправке. Губы слегка заалели из-за нервных покусываний, наполненных переживаниями о грядущем разговоре.       «Он наверняка будет злиться и чувствовать себя бесполезным из-за того, что не смог прийти мне на помощь, когда я прорвалась за грань», — проносилось в её голове раз за разом, и эти мысли действовали словно масло для горящего костра вины.       Но бессмысленно представлять возможные варианты разговора, когда до собеседника остаётся не более десяти шагов.       Тихонько вдохнув побольше воздуха в грудь и сжав прохладные пальцы в кулаки, Люмин подошла к нему.       Молчаливый и созерцающий, как и всегда. Для любого зеваки, неспособного к размышлениям, Сяо покажется суровым и холодным, будто неотёсанная каменная глыба. Но Люмин видела его насквозь и знала всю его суть, которую он прятал за ледяным фасадом. Сяо безупречно тонкий, чувственный, это заметно в его печальных золотистых глазах и закрытой позе, обороняющей нежное, ранимое нутро. Словно скульптура, высеченная из самой луны и оставленная на земле для одиночества и скорби, для олицетворения осознанной отстранёности от мирской жизни людей.       Ни одного шрама на сильных руках, как и подобает Адепту. Однако Люмин знала, что все его раны внутри, а не снаружи. Каждый крик и стон убитых им душ проявлялся в сведённых к переносице бровях и напряжённых мышцах рук, сжимающих собственные плечи. Светлое и мирное воспоминание о друзьях было омрачено мучительной смертью каждого из них. Его собственный рёв, наполненный смесью ярости и печали, мог оглушить даже мёртвого. Пагубная карма — последствие пережитого ужаса в  войне архонтов — тянулась за ним по пятам мрачной тенью, готовая забрать в мир иной ещё больше жизней. Со временем Сяо свыкся со своим одиночеством, он был готов нести ответственность за своё прошлое и защищать жителей Ли Юэ, даже если защищать нужно от самого себя и держаться от них на расстоянии.       Люмин знала, как нелегко ему приходится. Знала и очень хотела разделить его ношу, дать ему повод для улыбки и радости. Один из таких она держала в руке.       — Это ты.       От звучания родного голоса сердце на мгновение остановилось, а затем застучало вновь. Люмин качнула головой и протянула ему самодельный конверт.       — С праздником морских фонарей! — на девичьем лице расцвела искренняя улыбка, вынуждаяющая его задержать дыхание, чтобы не упустить ни одной детали и запечатлеть этот момент в памяти.       —...Спасибо, — Сяо потянулся, чтобы забрать конверт, но внезапно остановился. Его сомневающийся взгляд скользнул сперва по собственной руке, а затем по подарку.       — Что-то не так? — Люмин неуверенно посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, в чём дело. Однако Адепт, на удивление, отошёл в сторону. Послышался шорох перчаток, которые были сняты с рук и уложены на самый край горшка с каменной композицией внутри.       Вернувшись на прежнее место, Сяо вновь протянул к ней руку, на этот раз совершенно голую, не скрытую под грубой тканью. Его пальцы были тонкими, в районе суставов прослеживалась едва заметная розовинка, придающая живости тем участкам его тела, которые доселе были скрыты от глаз Люмин. Столь неожиданный поступок вызвал бурю эмоций и проявился на её лице удивлением. Люмин отдала конверт, и ощутила прикосновение его тёплых пальцев к еë собственным.       Прекрасные золотистые глаза пробежались по красивому синему листку, украшенному изображениями традиционных фонариков, а также по лаконичному пожеланию, от которого уголки губ Сяо едва заметно поползли вверх.       — У тебя ровное дыхание и лёгкие шаги. Похоже, ты полностью восстановилась, — в его голосе, мелодичном и славном, было заметно облегчение.       Люмин легонько кивнула. Сяо, в свою очередь, скрестил руки на груди, чем вызвал у неë фантомное чувство обречённости.       — В тот день ты действовала слишком безрассудно. Тебе стоит задуматься о том, что ты совсем себя не бережёшь.       В белокурой голове тут же всплыло воспоминание о том, как Сяо настойчиво уговаривал её не ступать за грань, а отправить вместо себя Е Лань. «Ты о моей безопасности за нас двоих думаешь», — мельком пронеслось в её мыслях, хотя сказала она совсем иное, куда менее наглое:       — Это была чрезвычайная ситуация...       Глаза Сяо источали укор, прекрасно сочетающийся с тем, как напряглись мышцы его рук.       — Меня там не было, но я всё чувствовал благодаря печати завоевателя зла, — брови его нахмурились, он пытался придать своему голосу осуждающей интонации, чтобы воззвать к её совести. — Я могу сказать, что ты присоединилась к ритуалу и приняла на себя силу взрыва вместо девушки из ритуального бюро «Ваншэн».       Сяо замолчал, тем самым дав ей возможность ответить. Его глаза изучали лицо Люмин в попытке найти хоть намёк на сожаление, которого не было и в помине.       — Со мной всё в порядке. Я не пострадала, — она стойко выдерживала его упрёки, потому что знала, что если бы она позволила своей подруге умереть, то никогда бы себя за это не простила. А потому немного негодования со стороны Сяо — малая часть того плохого, что могло бы случиться. Однако она знала про его переживания за её состояние, и поэтому сочла нужным прийти как можно скорее, чтобы избавить его от лишних волнений.       Помолчав ещё какое-то время, Сяо тихонько вздохнул и разомкнул руки. Он не сомневался в том, что она останется верна своим принципам и будет всё такой же самоотверженной спасительницей для каждого, кого встретит на своём пути.       — Я рад, что с тобой всё в порядке, — его голос звучал искренне, уголки губ вновь были приподнятыми. — Теперь я могу забыть о своих тревогах.       Люмин не смогла сдержать улыбки. Само собой, ей не хотелось, чтобы кто-то терзался мыслями о её самочувствии на протяжении нескольких дней, особенно когда у этого кого-то и без того много забот, однако такое персональное внимание со стороны Сяо зарождало в груди приятное, тёплое чувство.       — Чего ты так улыбаешься? — он всеми силами старался не заразиться этой очаровательной улыбкой, чтобы сохранить свой нелюдимый образ.       — Приятен тот факт, что ты переживал обо мне последние дни, — голой правдой она ударила напролом и попала в самое сердце.       — Что? — неподдельное изумление нашло своё отражение на лице, которое, к слову, очень быстро сменилось зардевшимися щеками, и в голосе, чья запыханность часто прослеживалась тогда, когда он был особенно уязвим к какой-либо теме. — Не знал, что тебе нравится смотреть на чьи-то страдания, и не могу разделить твоего пристрастия к этому. Потому что лично мне было совсем не приятно жить в тревожном ожидании твоего пробуждения, и при этом и дальше исполнять свой долг. Я даже приходить к тебе не стал, потому что не хотел, чтобы моя карма повлияла на тебя, когда ты в ослабленном состоянии.       С каждым новым откровением ему всё больше хотелось откусить собственный язык, потому что с каждой секундой его лицо розовело всё сильнее.       Сяо ощутил прикосновение её прохладных пальцев к своим. Она слегка сжала его ладонь и приподняла выше, так, чтобы внимательно рассмотреть тонкое запястье, плавно переходящее в сильную ладонь. Дыхание Сяо сбилось, а затем и вовсе стихло, чтобы не нарушить атмосферу момента.       — Красивые пальцы, — вслух сказала Люмин, проводя своим большим пальцем по костяшкам. Так она смогла спасти Сяо от стыда за собственные слова, заменив его смущением из-за её необычного комплимента. — Столько лет тебя знаю, но никогда их не видела. Почему решил снять перчатки?       — Не хотел повредить твой подарок, — вполголоса признался Сяо, чувствуя, как заалели кончики его ушей, когда Люмин переплела их пальцы между собой и посмотрела в глаза, выбивая оставшийся воздух из лёгких.       — Почему красивые? — спросил он, чувствуя, как от собственного вопроса ёкнуло в районе сердца. — Пальцы как пальцы. Они несут в себе погибель, а не созидание.       — Ты ими целую страну защищаешь, разве этого мало?       Люмин бережно держала его руки, так, будто они были чем-то самым нежным на этом свете. Сяо чувствовал, как по груди стремительно расползается жгучее тепло, распространяющее свои потоки по всему телу. Всё это было в новинку для него: никогда прежде он не испытывал подобного трепета, а присутствие посторонних людей обычно вызывало желание как можно меньше взаимодействовать с ними.       С Люмин всё было иначе. Она выделялась среди толпы, такая понимающая, отзывчивая и тихая. Её мерцающая звёздная аура успокаивала очернённую душу Сяо, один только взгляд её медовых глаз был проникновеннее всяких слов. Так сильно хотелось держаться к ней поближе, молчать, рассматривать, размышлять. Хотелось понять её. Присутствие Люмин дарило спокойствие, усмиряло бесперебойные крики в его голове, но вместе с тем, как ни парадоксально, пробуждало в нём нечто совершенно иное.       Сяо медленно наклонился к её руке, чувствуя, как суматошно бьётся сердце в его груди. Он прикрыл веки, стараясь скрыть любое физическое проявление тех эмоций, которые не были ему знакомы до встречи с ней. Затаив дыхание, Сяо коснулся губами костяшек её пальцев, вложив в этот жест ту часть себя, которая была погребена за осколками сожалений о прошлом. Послышался тихий выдох.       — Хочу защищать тебя, но ты без раздумий лезешь в самые опасные места, — едва слышно произнёс он, отняв губы от её тёплой руки.       Заметный румянец проступил на щеках Люмин, смелое признание заставляло её голову кружиться. Сяо смотрел на неё ласково, нежно, как на самую красивую звезду с неба. Его блуждающий взгляд остановился на её волосах.       — Позволишь?..       В глазах Люмин появилось лёгкое непонимание, однако она кивнула, ведь знала, что каждое действие будет нести в себе исключительно заботливый посыл.       Медленно протянув руку к её лицу, Сяо заправил прядь волос ей за ухо. По коже тут же пробежали мурашки. Внимательные глаза наблюдали за каждой её реакцией. Осмелев, Сяо провёл пальцами по её макушке, и на его лице отразилась яркая, ребяческая улыбка.       — Всегда хотел это сделать, — тихо признался он, неторопливо поглаживая Люмин по волосам, отчего вызвал у неё искреннее изумление.       — Почему? — шёпотом спросила она, не без смущения глядя в глаза напротив.       — Волосы красивые.       «Один-один» — промелькнуло в её голове, прежде чем мимо пролетело несколько фонариков, приковывающих внимание. Сотни огней заполнили собой небо и осветили гавань. Невероятное зрелище, заставляющее все мысли утихнуть.       Двое стояли, наслаждаясь благоговейным безмолвием друг друга. Праздник морских фонарей был прекрасным торжеством, а приятная компания делала его идеальным во всех аспектах.