Night Of Sins. Grow The Rival

Около двух недель назад. Четверг. День перед Хеллоуином. - ты мне нравишься. Сильно нравишься, - проговаривает Чон. Нет, нет, только не эти чертовы слова. Тэхен действительно не хочет, чтобы юноша это говорил. Как же он не понимает, что им было бы лучше, если бы каждый держал это в себе? Это определенно то, что старший больше всего боялся услышать на протяжении всего их близкого общения. Но подсознательно понимал, что такового не избежать. - послушай, я правда пытался не влюбляться. Но твои действия все изменили. Если бы.. Если бы мы только держали друг друга на расстоянии, все было бы иначе, но так… Так я не могу справиться со своими чувствами. Почему Гук винит его?! Неужели он не считает себя ответственным за это? Вздор какой! Становится до безобразия обидно после такого смелого заявления. Почему он перекладывает ответственность за свои чувства на другого человека? - идиот… - шипит Тэхен, - какого черта ты говоришь такое преподавателю на территории университета? - недовольно цедит он сквозь зубы, вовсе выходя из себя, - расстояние значит надо?! Ты его получишь. Не буду приближаться к тебе больше! А теперь извини, я тороплюсь, - он с большой силой толкает в плечо Гука, заставляя его отшатнуться назад. Ким мельком видит эти полные непонимания и разрушенных надежд глаза и поспешно отворачивается, чтобы только избежать этого взгляда на себе. Он идет оттуда прочь, ускоряет свой шаг и быстро плюхается на водительское сиденье своего Стингера, моментально исчезая с парковки, чтобы просто не чувствовать чужого присутствия рядом. Он не хотел. Не хотел отталкивать. - твою мать, - ругается он на весь салон, пока едет домой и нервно с силой бьет ладонями об руль машины, готовый в ту же секунду заплакать от безысходности. Не он должен плакать. Не он. Но слезы предательски хлынули сразу, как только он перешел порог своей квартиры и закрыл за собой дверь. Сердце будто налилось кровью, дышать стало тяжелее, словно на его шее туго затягивалась какая-то петля. Тэхен обессиленно плюхнулся на диван и позволил себе выплеснуть все эмоции наружу, словно разбудив долго спящий, но в секунду разбушевавшийся огромный вулкан. Рыдал навзрыд, будто это его самого только что отшили. «Не буду приближаться к тебе больше» Насколько нужно быть глупцом, чтобы сказать это человеку, которому ты нравишься? Насколько ужасным Чонгук посчитал его в тот момент? Всему тому доверию, которое они выстраивали на протяжении нескольких месяцев, суждено было рухнуть, треснуть пополам после обыкновенного признания? Всей этой дружбе? А может и правда - он сам виноват? Гук ведь сразу предупреждал, что Ким ему симпатичен и в открытую предполагал, что влюбленность возможна. И что старший сделал, чтобы этого избежать? Ровным счетом ничего, наоборот, подпустил к себе слишком близко. С другой стороны, все-таки почему он должен быть в ответе за чужие чувства? Эта ситуация настолько добивала, что он даже планировал отменить свою праздничную ночную встречу с друзьями в лаунж-баре, однако посчитал ее отличным выходом из ситуации и прекрасным шансом напиться до беспамятства в надежде, что это поможет. Тем не менее, Тэхен не рассчитал, что впервые расплачется на виду у своих друзей, как только в его организме окажется несколько стаканов виски. - что произошло? - Дживон обеспокоенно кладет руку на чужое плечо своего друга, отчаянно закрывающего свое заплаканное лицо ладонями, - не стесняйся, дай волю эмоциям, все хорошо. Нам важно только знать, что тебя тревожит. - ничего-о, - тянет устало тот, но от дружеских рук не отстраняется, - ничего, - вторит он, захлебываясь. - слушай, я первый раз вижу, чтобы ты так отчаянно плакал, на это должна быть какая-то серьезная причина, - Саймон даже откладывает в сторону свой стакан и наклоняется ближе к своему другу в ожидании хоть каких-то объяснений, - мы хотим тебе помочь. И не отнекивайся. - да чем вы мне поможете? Этот Чонгук… Взял и выдал сегодня, что я ему нравлюсь. А я ему говорил, что нам запрещено вообще иметь друг к другу какие-то чувства. А он все равно! - после начала своего рассказа мужчина тут же начинает рыдать сильнее и сразу стыдливо пытается себя успокоить. - не торопись. Дай себе время успокоиться, - мягко сказал Джебом, специально переместившись поближе на диван к своему приятелю, отчаянно старающемуся прервать этот непрекращающийся бесконтрольный поток слез. - он… Он сказал, что если бы я не сближался с ним, этого бы можно было избежать, - бормочет Ким, опустив покрасневшие глаза, - а я… Я разозлился и сказал, что никогда больше не буду к нему приближаться. Я не хотел, понимаете! Мне он приятен как друг, как человек, как соперник, да даже как мой ученик! - а он тебе нравится? - совершенно невозмутимо спрашивает Сухо прямо в лоб с такой интонацией, будто бы с легкостью допускает такой вариант событий наиболее вероятным. - да как ты не понимаешь! Нам нельзя! Нельзя нравиться друг другу! Это противоречит всем нормам! Я преподаватель, он студент, такого просто быть не должно! - я не спрашиваю у тебя, можно или нельзя. Я спросил у тебя, что ты сам чувствуешь? Вне зависимости от того, насколько это правильно, - поясняет спокойно старший. - он мой хороший друг. Он мой ученик. Он не может мне нравиться в романтическом плане… Я никогда не думал о таком. Я не смотрел на него, как на партнера. - ты сейчас просто врешь, - уверенно заявляет Саймон, - нам и себе. Мы все видим ваши взаимоотношения. Вы, черт, не смотрите друг на друга «по-дружески», вообще нисколько. Может быть ты это в себе подавляешь? - нельзя… Мы не можем, - все твердит неустанно плачущий, - я не хотел его отталкивать… Он меня возненавидит. Он меня не простит… Я не хочу отдаляться. Но… Если это единственный выход, мне ничего не остается… - ты не позволяешь себе испытать человеческие чувства к мужчине, который тебе нравится, - Сухо вздыхает разочарованно, - почему ты продолжаешь твердить про «нельзя». Если это твой человек, тебе с ним хорошо, какое может иметь значение то, что вы находитесь в деловых отношениях в обычной жизни? К тому же, я понимаю, в школах отношения запрещены, но в университетах… Разве что только с точки зрения профессионализма преподавателей и их объективности и банальной морали. Здесь все люди взрослые. К тому же, он скоро закончит учебу. - нет-нет, я не могу делать таких поспешных выводов о том, мой ли это человек, - сразу отнекивается Тэхен, только успокоившись, - он младше и почти не знает меня настоящего. Он просто хороший соперник, только и всего… - казалось, истерика начинает уходить на задний план, пока на него снова не обрушивается сокрушительная волна новых слез, - но я не хотел его обижать… Я не хотел ему нравиться! Он сам все усложнил! Если бы он, как и я, сразу понял, что в нашем общении нет места влюбленности, все бы шло хорошо! А этот пацан… Он просто не умеет себя контролировать! - Чонгук еще молодой, ты сам это говорил, - заступается за юношу Сухо, - да и вы очень много времени вместе проводили. Нельзя винить его в чувствах. Он тоже человек. Далеко не все имеют контроль над своими эмоциями. - почему я от этого должен страдать?! - хнычет Ким, - он получил отказ! Не я! Не меня отшили! Но почему-то я должен из-за этого реветь! - он зарывается пальцами в волосы и снова смущенно прячет свое лицо от окруживших его обеспокоенных взглядов друзей. - не думаешь, почему? - хмыкает Джебом. - Бом, не дави, - Дживон шипит на друга недовольно. - потому что он тебе не безразличен, - уже серьезнее отвечает на свой же вопрос Пак, - и ты подсознательно это понимаешь. Но отрицаешь. Не даешь себе волю. - у меня не может быть к нему чувств! Это бред! Я почти с самого начала знал, что он мой студент, как я мог? - может ты все-таки не так хорошо контролируешь свои чувства? - с некоторой долей неуверенности полагает Саймон, - человек, помешанный на гонках, внезапно встречает такого же помешанного. Ты впервые так увлекся человеком, сам же и говорил, что он вернул в тебе былую искру и заставил почувствовать себя живым. - этого не может быть. Я все контролировал. Он отрицал до конца в тот вечер. И будет отрицать дальше. Несмотря на то, что слезы его больше не одолевали, неприятное ощущение, будто сердце расцарапывают изнутри, не покидало его очень долго. Бессонные ночи продолжались, ненужные мысли одолевали постоянно, словно нарочно лишая его всякого покоя в отместку за это, что он сделал. Не хотелось видеть Чонгука совсем, поэтому гонки в течение двух недель он пропустил. От напасти этого человека в обычной повседневной жизни его спасало только то, что Гук не появляется на парах. Боже, он, наверное, еще никогда не был так благодарен студенту за прогулы настолько, что готов был их простить. Это именно то, что необходимо было, чтобы избавить их обоих от излишней неловкости и ночных рыданий в подушку. Потому что тошно было даже смотреть на значок его контакта. Его посещало чувство стыда за то, что он прервал все связи, толком ничего не объяснив. Но поделать с собой ничего не мог. Тэхен правда не знал, правильно ли поступает. Но тоска все не покидала. Он думал, что будет проще просто не видеться друг с другом, но, оказалось, теперь без этого гиперактивного юноши, привносившего в его жизнь хоть немного радости, однообразные будни тянулись крайне уныло. Пустота внутри сочеталась с пустотой снаружи, образовывая невероятно удручающую атмосферу всего происходящего в его жизни. Такую, какая способна поглотить полностью в своей пучине меланхолии, заставить тебя захлебнуться в ней. Отвлекаться он мог разве что в своем гараже, по классике копаясь в любимой машине, будто бы она была единственным «живым существом», к которому он мог прийти со своими глупыми проблемами и быть услышанным. Она слушала его, пока чувствовала руки, бережно и с любовью разбирающие и снова собирающие ее. Полностью доверяла себя ему, молча принимала все капризы и истерики, терпела все нервные срывы. Она его никогда не разочаровывала. Никогда бы не сделала больно. Никогда бы не позволила так уничтожать себя. Она всегда была на его стороне и навсегда останется. Будет отдавать себя полностью до последней капли масла и последнего цикла поршня. А сейчас его одолевало чувство, будто он лишился чего-то очень ценного. Чего-то, что безусловно наполняло его жизнь ни с чем не сравнимыми эмоциями и правда, как сказал Саймон, заставляло чувствовать себя необычайно живым. Сейчас же он ощущал, что всего лишь существует. Существует в пространстве и во времени, существует в этом сером холодном мире совершенно один. Возможно, он что-то потерял. Кого-то. Но не мог признать, что не в состоянии обойтись без этого «кого-то». Всегда можно легко отвязаться от человека, даже при сильной любви. Нужно просто дать себе время и терпеливо учиться жить новой жизнью. Надо забыть, потушить в себе пламя чувств, не подливать в него бензина, чтобы оно не разгоралось все больше. Впуск - сжатие - рабочий ход - выпуск. После того, как он впустил эти чувства к себе в сердце, как сжал их до размеров влюбленности, как заставил себя остановиться, осталось только выпустить. «Выпуск» - финальный такт цикла. Все пройдет. Как прошло однажды. Но гонки оставить Ким был не в состоянии. Даже если его главный противник теперь не мог с ним ездить, отказаться от дела своей жизни было бы с его стороны наглым и жалким предательством самого себя. Он жил этими заездами, жил только тогда, когда садился за руль. Он дышал в унисон с двигателем своей машины. Это было единственным способом хоть как-то почувствовать себя живее. Идя туда, он надеялся, надо полагать, только на удачу. Во-первых, что он не встретит там Чонгука. Во-вторых, что он найдет себе достойного соперника. Первая надежда с треском провалилась в самом начале. Конечно, опрометчиво было верить, что этого человека не будет на общегородских сезонных заездах. Стало понятно, что сегодня ему придется непросто, еще на том моменте, когда на парковку друг за другом въехали пять машин. Порш 911 и Сильвия замыкали цепочку этих разноцветных вылизанных до блеска произведений искусства. - что принцесса делает среди них? - Мако ошарашенно пялится на их компанию с полными глазами непонимания. - а, ну она в последнее время вроде часто с Чонгуком, - невозмутимо пожимает плечами Сухо. - Чунмен, черт, она тебе что про это говорила? - мужчина тут же неосознанно недовольно хмурит брови после заявления друга. - да ничего. Просто сказала, что пару раз была у них в гараже. Но я знаю, что наши родители заплатили за то, чтобы скрыть несколько кадров от папарацци, на которых Дженни вместе с Чонгуком. Вроде как они там целовались еще, я тогда был в шоке, она обычно себе такого не позволяет не в отношениях, - объясняет старший, - так что, наверное, они встречаются? Или Чонгук ей сильно нравится. Не уверен, нужно спросить у них самих. - ну вот еще, больно надо, - тот недовольно фыркает и по-детски скрещивает руки на груди. Стоит ему лишь повернуться в сторону подъехавшей компании, как он сразу же встречается со взглядом Гука. И даже издалека замечает эту ярко выраженную в чужих глазах тоску, но, на удивление, без доли ненависти в них. Мужчина замерев задерживает дыхание, словно опасаясь, что все рухнет, если вдруг он задышит, боясь прервать зрительный контакт, снова чувствует подступающий к горлу ком, но не отворачивается. Больше двух недель он не видел его. Все это время упорно заставлял себя забыть этого юношу, исключить его из жизни, чтобы больше никогда об этом не волноваться. И, кажется, сейчас ясно понимает, зачем тогда захотел дистанцироваться. Невозможно без боли теперь смотреть на это лицо. Невозможно не думать обо всем, что между ними было. И как-то… Стыдно смотреть в глаза после того, как сам оттолкнул, наговорил столько неприятных вещей. Стыдно даже допускать размышления о том, что может чувствовать Гук. На долю секунды даже появляется желание подбежать, сказать, что все это бред, извиниться и предложить прокатиться. Но это исключено. Им нельзя больше быть рядом друг с другом, иначе это приведет к непоправимым последствиям. Может быть, для всех это кажется ерундой, но не для Кима сейчас. Сейчас правда лучше не пересекаться. Так будет лучше для них обоих. Так чувства остынут. Только так он приведет в действие четвертый такт. Но вот они здесь, в десятке метров друг от друга. Снова пересеклись, видимо, это ни что иное, как глупая шутка вселенной ради того, чтобы испытать обоих. И им ни в коем случае нельзя приближаться друг к другу. Нельзя проиграть. Здесь не как в гонке. Здесь неудачник тот, кто будет первым. Первым, кто сдастся и подойдет. Что же, нужно вовсе бросить заезды, чтобы не видеть Чонгука? Бросить дело всей своей жизни ради одной пубертатной язвы? Он не готов на такой отчаянный шаг, это того не стоит. Просто нужно немножко потерпеть. Совсем чуть-чуть. И все пройдет. - ты будешь с ним гоняться? - вдруг возвращает друга в реальность Саймон. - с ума сошел? - гонщик нехотя поворачивается к прервавшему его размышления мужчине, - делать мне больше нечего… Найду кого-нибудь другого. - да что ты, правда что ли? Не ты ли всегда плюешься и говоришь, что тебе в подметки никто тут не годится, кроме Чона? - усмехается Джебом. - значит просто посмотрю, - пожимает плечами он, - не сильно оно и надо. - а приехал зачем? - Дживон спрашивает с подозрительным и немного бесящим легким раздражением. - на успехи студента посмотреть. И других, - совершенно невозмутимо небрежно бросает в ответ Мако. Их разговор прерывается внезапным громким звуком выхлопов, всполошившим всю парковку, раздавшимся словно гром среди ясного неба. Взгляды толпы спешно ищут источник звука, и из темноты на них медленно выезжает черно-белый Цивик. - новенький? Не видел его ни разу, - хмурится Саймон, - по звуку хорош, потенциал вроде есть, - навскидку замечает он честно. - погоди с выводами, - бормочет нервно его друг, пытаясь вглядеться в лицо новоприбывшего, который с улыбкой выскакивает из машины и тут же следует к компании Гука. Чем больше Мако смотрит на новенького, тем сильнее его бросает в пот из-за внезапно настигших флешбеков, будто бы окунувших его в ледяную воду. Это лицо, вдруг впредставшее перед ним одновременно вживую и в своих давно забытых воспоминаниях, он не забудет никогда и будет проклинать его даже на смертном одре. И готов проклинать уже сейчас за то, что тот одним своим внезапным появлением сыплет соль на старые с трудом забытые раны. Сон Минги. Паршивец. - Минги… Там Минги, - бубнит он, и губы его дрожат, как ласкаемые осенним ветром покрасневшие листья сакуры, пока он пристально наблюдает за развернувшейся картиной того, как Сон о чем-то мило общается с его студентом. - что? Кто? - Сухо обеспокоенно всматривается в недалеко стоящего юношу, захватившего все внимание Кима, но абсолютно не понимает причины беспокойства. Как и все остальные, очевидно. - не так важно, - бросает он, - потом все вам объясню. Просто человек из прошлого. Этот «человек из прошлого» внезапно вместе с Чонгуком двигается в сторону их компании. Мако неосознанно, то ли от страха, то ли от банальной неловкости начинает пятиться назад за друзей, плюхается небрежно на капот своей машины, но все еще оказывается достаточно близко. Достаточно для того, чтобы увидеть лицо четко и понять, что он не ошибся в своих предположениях. - здравствуйте, Саймон-щи, меня зовут Сон Минги, мы с Чонгуком хотим погонять, - Минги мило улыбается и здоровается со всеми членами группы глубоким поклоном, - устроите? - да, без проблем, пойдете вторыми, - кивает организатор, - Минги, давай без формальностей, у нас тут все свои, - он улыбается новому участнику в ответ. Сон Минги. От одного только имени пламя агрессии, залитое керосином, разгорается, вулканы взрываются внутри при взгляде на него. Вырос малец, вытянулся, подкачался. Но Мако готов поспорить, что он остался таким же ублюдком, каким был раньше. Хорошо, что не узнал. Хорошо, что не мог видеть его лица. Но вот без всякого стеснения пристально пялящийся на своего бывшего напарника Гук явно мог заметить ужас в чужих глазах, обращенных на человека рядом с ним. Нет, это был не только ужас. Это были гнев, презрение, обида, ненависть. Все что угодно, но точно не безразличие. Все это смешивалось воедино, образовывала опасную ядовитую смесь, заставлявшую кровь в венах вскипать до предельных температур. Он даже не перевел взгляд на Чона. Просто сидел и смотрел на юношу рядом с ним и никак не мог совладать с ураганом, бушующим внутри него. Внезапно при виде вставшей на старте фиолетовой Сильвии, к которой аккуратно присоединился этот новый Цивик, Мако охватил страх. Страх за Чонгука, заставивший его наплевать на все, подбежать поближе, чтобы видеть происходящее своими глазами, словно это давало ему контроль над ситуацией. Иллюзия того, что ничего не случится, если он будет за этим наблюдать, питала в нем надежду на положительный результат гонки. Без всяких потерь. - итак, участники, ваша задача проехать горный участок до верхней площадки, развернуться там и приехать обратно на парковку, наверху вас уже ждут, поэтому вы точно не проедете мимо, - оповещает Саймон громко, - все понятно? Тогда может принцесса даст старт? - с радостью, - Дженни хлопает в ладоши по-детски и со свойственным ей очарованием и изяществом двигается на стартовую линию, располагаясь между машин. - выглядишь как всегда прекрасно, - Гук позволяет себе опустить искренний комплимент в сторону этой девушки. Все-таки, сегодня над ее аутфитом старался в том числе и он сам, можно сказать. Белые изящные кружевные колготки соперничали со строгими ботфортами, сочетающимися с короткой черной юбкой, а сверху на белый вязаный свитер была накинута черная кожаная куртка ее «парня», которая фактически была длиннее самой юбки. - спасибо, Чонгук-а, но давайте уже приступим. Обратный отсчет привычным громким звонким голосом начинается, а в ушах старшего, вставшего в ступор у линии старта в напряженном ожидании, все звенит, он поджимает губы и с тоской смотрит на срывающиеся с места машины, похожие на двух устрашающих гончих, углядевших в кустах свою добычу. Он нехотя выпускает их из виду после первого же поворота. Благо, сейчас у них есть возможность наблюдать за всем происходящим с дрона. Поэтому мужчина вцепляется в телефон и неотрывно, почти не моргая, следит за всем, что разворачивается на трассе. Сердце замирает. Патологическое недоверие к Минги превращается в откровенный страх за Чонгука и его жизнь. Он стоит, как вкопанный, уткнувшись в экран, как в свое единственное спасение, и ощущает, будто бы эти минуты самые беспокойные за последнее время. Сердце колотится так, словно это он сам сейчас сидит за рулем. Беспокойство ослабляется только тогда, когда гонщик своими глазами убеждается, что оба участника заезда приезжают целыми и невредимыми к финишу. Он облегченно громко выдыхает. Какое же счастье и гордость его охватывают в тот момент, когда студент приходит первым. Он одерживает победу. Впрочем, как и всегда. - ты просто невероятно гоняешь! - доносится до Мако слова Сона, - ты точно лучший в этом городе! - спасибо, - Гук заметно немного смущается, - но я правда не лучший. Мако-хён по праву король этих улиц, - искренне замечает юноша и грустно улыбается при взгляде на своего ментора. Он говорит это с такой неописуемой нежностью и улыбкой, что старший, поймавший на себе чужие стеклянные глаза в свете десятков фар, готов взвыть. Надо же, он все еще считает его лучшим. Какой же дурак… - о, правда? Мако-щи, подойдите пожалуйста, - зовет его Минги с улыбкой. Мужчина боязливо отшатывается, вдыхает обрывисто, и замирает. Нет, он туда не пойдет ни за что. Он не подойдет к нему. Все взгляды ожидаемо оказываются направлены на него. Под этими пристальными взорами он чувствует себя голым, они пробирают до мурашек и оставляют противное ощущение дискомфорта и незащищенности. Словно глаза чужие раздевают его, снимают с него кожу и разбирают его слой за слоем до костей. Некогда привыкший к такому вниманию, сейчас он лишь хочет, чтобы люди вокруг испарились, или он бы сам исчез вовсе. - Мако-хен, пожалуйста, выйди, - просит Чонгук мягким тоном и подбадривающе машет рукой в приглашающем жесте в сторону своего нового знакомого. Старший вздыхает обреченно с пониманием того, что отступить не может. Не может показаться трусом или слабаком. Набирается смелости и делает несколько слегка неуверенных шагов навстречу этому человеку, упорно пытаясь скрыть гнев в своих глазах. Была бы его воля, он бы устроил здесь драку прямо сейчас. На глазах у всех, пожираемый теми самыми противными ему взгдядами. Избил бы Минги до полусмерти, поддался бы желанию и пошел на поводу у чешущихся кулаков. Но не готов пугать своих близких. Поэтому просто стоит напротив этого человека со скверным чувством распирающей его изнутри ненависти, всеми силами подавляемой и скрываемой. Как все же хорошо, что большая часть его лица скрыта под маской. - я Сон Минги, - юноша дружелюбно протягивает руку для приветствия и кланяется, - приятно познакомиться. «Мы знакомы» - хочет процедить сквозь зубы мужчина. Однако пересиливает себя, натягивает улыбку на пару секунд и представляется: - Мако, взаимно, - он сохраняет отстраненность. - так что, Мако-щи, Вы согласны со мной прокатиться разок? - та-ак, а вот это мы оставим напоследок, хорошо? - встревает в их разговор Саймон. - а если я не хочу? - шепчет его друг ему на ухо. - давай же, ты давно уже ни с кем не гонял, кроме Гука, дай себе разнообразить свои заезды, - подбадривает его так же тихо тот, - все устроим, я уверен, ты выиграешь. - я давно не ездил… - развеешься немного. Я же не заставляю тебя гоняться с Чонгуком, - замечает мужчина. «Это гораздо хуже, чем Чонгук» - проносится в голове Мако. Но, кажется, Саймон просто в восторге от одной мысли о том, что на его мероприятии будет вновь гоняться его друг, поэтому приходится согласиться. Может быть это и правда поможет выпустить пар? Он отвык видеть рядом с собой на старте кого-то, кроме Чона. Но, правда, ощущения того, что он будет гоняться с незнакомцем, у него вовсе не было, к сожалению или к счастью. Во всяком случае, он никак не ожидал, что первая его гонка после стольких заездов со своим постоянным напарником будет именно с Минги. И черт бы его побрал вообще согласиться на такое. Наверное, судьба решила сыграть с ним очень злую шутку. Как бы то ни было, он просто не мог позволить себе проиграть этому мерзавцу. Ни за что он не готов отдавать ему победу, не заслуживает. Поэтому выкладывается по полной. Юноша едет непривычно, необычно, отдаленно напоминает Гука с его навыками, но нисколько не соответствует тому образу из воспоминаний, крутящемуся в голове. Мако, которого даже за рулем все еще одолевает ярость, никак не может сконцентрироваться и проанализировать своего соперника, гонит интуитивно, фактически наугад, крепко вцепившись в руль до побеления костяшек пальцев. Если бы Чонгук знал чувства старшего в момент гонки, он бы непременно усмехнулся и сказал что-то в духе «ваше топливо - это ваши эмоции, вы всегда едете лучше, когда злы». И он был бы чертовски прав. Потому что в этот заезд Мако, едва справлявшийся с распирающей его изнутри злобой, снова пришел первым. Но победа эта не приносила ни доли удовлетворения. Он лишь недовольно вышел из машины, хлопнул дверью и, по-актерски натянув улыбку на свое лицо, повернулся к Минги. - Вы правда впечатляющий, Мако-щи, Чонгук был прав, - улыбается тот с тошнотворной (с точки зрения Мако это самое подходящее описание) доброжелательностью, - спасибо, что покатались сегодня со мной. - рад был посоревноваться, - он наигранно улыбается и жмет руку оппоненту, поспешно удаляясь с площадки, чтобы никого из этих людей не видеть. - ты может нам расскажешь, почему Сон Минги вызвал в тебе такие эмоции? Ты просто не в себе после сегодняшнего, - Джебом одаривает его озадаченным взглядом. - есть та часть жизни, которую я оставил в прошлом. То, что было в Тэгу и заставило меня переехать, осталось в Тэгу. Но если вы хотите, я могу рассказать. Но не здесь. Пойдем снова в лаунж-бар?