Maybe you'll look at me?

Лука изрядно помучился глядя на картины нарисованные маслом. Каждый мазок был как лезвие на собственную кожу. И .. Если бы это было так, то лука уже давно не был в живых. Он пытался разными грязными линиями полностью показать Ивана. Ему хотелось нарисовать его безупречно, запечатлеть на холсте каждую частичку его тела. Это был не первый холст посвященные ему, и даже не 10. Он посвящал ему каждую бумажку, каждую картину. Только ему. Ивану. По щекам беспрерывно текли слезы, собираясь на подбородке и с глухим стуком приземляясь в низ. Он тратил на него последние деньги, пытаясь в своих письмах вложить всю душу. Всю свою любовь. Которую он никогда не увидит. Которую он навсегда спрячет и она останется обычной, безответной, школьной любовью. Но как бы то ни было… пока они здесь, он мог посвятить ему все свое время. И как бы это не было больно, то Иван никогда и не взглянет на него. В этой суровой реальности его считают высокомерным и эгоистичной тварью. Что не удивительно, лука безупречен во всем, и он хотел сделать безупречным все вокруг. Но среди всего мира придуманных истин, он нуждался лишь в его теплых руках. Он был готов подарить ему всю вселенную, лишь бы он относился к нему с такой же слепой любовью. Ему доводилось видеть спящего Иван не раз, парень частенько засыпал на больших переменах где-то в закрытом месте. Лука не упускал шанса фотографировать его. В его мастерской так же лежали куча фотографий, половина из которых было приклеено на роллер-ап Всее эти фотографии были до боли тёплыми, стоило только дотронуться до них. Лука пририсовал к ним маленькие листочки, соединяя все фотографии воедино. Жаль что он не сможет тронуть его по-настоящему. Лука вернулся в реальность. В его руках все так же сжимались черные краски, кисточки, он не понимал что это за чувство. Он уже давно сошел с ума от своей любви к Ивану. Любви… правильнее сказать своей ненависти. Он ненавидел его до смерти, хотел вычеркнуть всех тех людей крутящихся вокруг него. Почему он не обращает на него внимание? Иван, разве ты не видишь как с тобой обращается тилл. Я намного лучше его. Почему ты уделяешь так много времени другим… Лука наносил удары на только нарисованную картину Ивана. Он разорвал ее в клочья, рыдая при этом словно последняя мразь. Он ненавидел себя за то что не мог приблизиться, что не мог дела то, Иван каждый божий день делает с Тиллом. Где-то в груди больно защемило и лука схватился за свою кофту, надавливая на грудную полость. "Почему он, а не я ? Чем я хуже этого куска дерьма. " - эхом доносилось в ушах луки. Он пытался заглушить боль затыкая кончиками кистей свои уши. И вроде помогло, но он зажимал слишком сильно. Струя крови медленно спускалась из ушной раковины. Стало слишком больно. Он опустил свои руки и приподнялся на ноги. Оглянувшись вокруг он понял, что явно сошел с ума. Будто он никогда и не видел это место. Как же это глупо. Куда не посмотришь везде он, помещение было не маленьким, но почти вся она была заполнена им. От переизбытка эмоций в ушах начало звенеть, а в глаза ударило сильная боль. Лука глядел на самую главную картину, где выражены они оба в разных местах и телосложениях. Он вложил в эту картину всю душу, так почему же он хочет разорвать ее на части прямо сейчас ? Он смотрел на нее словно околдованный. Глаза снова наполнились слезами и лука упал на колени, ноги уже не хотели его держать. Но внезапно открылась дверь, почти с таким же глухим стуком она и закрылась. По телу пробежались мурашки, руки задрожали, а тело подкосилось. " Кто это может быть? Я, блядь, сюда никого не приводил. " - Он прислушался к шагам и тело замерло. Только один человек мог знать где он живет, что не удивительно. Будучи старостой он обязан знать. А лука тем более не появлялся на уроках. Чужие руки обняли его со спины, сплетая руки на талии. Теплое дыхание ударило на шею луки, а сам вздрогнул от внезапного прикосновение и тепла чужого человека. Пальцы бродили по частичкам тела луки, пока Иван не приблизился к окровавленному уху, чтобы шепнуть. - И сколько еще ты собирался это скрывать. - эти слова эхом пронеслись по всему помещению.