Цирк уехал, а... Или, как довести натурала.

***

Чонгук ненавидит клоунов. Нет, это не фобия, а конкретное осознанное чувство. Ведь клоунов он ненавидит не тех, что смешат тупыми шутками малолетних пиздюков на арене цирка или на частном детском празднике в честь дня прибавления ещё одного года к существованию, а тех, которые — по жизни. Таких, которые всегда сияют ярче грёбаного солнца. Всегда и везде в центре внимания в своих, обычно нелепых, нарядах, и искренней улыбкой на губах. Таких, которые смеются громче всех, даже над самой идиотской шуткой и сами шутят не менее по-идиотски. Таких, которые, кажется, знают обо всём на свете, а поэтому им всегда есть что рассказать об этом бренном мире и ответить на любые вопросы, даже если их ответом будет полная околесица. Таких, у которых куча приятелей и знакомых. За ними вереницей вьются представительницы противоположного пола, да и вообще любого пола, влюблённо заглядывая в рот на любой их высер. Короче, Чонгук ненавидит таких клоунов, как Ким Тэхён. Ким, чтоб его, главный любимец всех преподов универа, в котором они учатся, да и просто любимец всех. Всех, кроме него. Ну, правда, бесит его эта выдра до скрежета зубов своими винтажными нарядами, да и просто бесит. И вот вроде они не общаются и вообще пересекаются крайне редко на совместных парах, но почему-то это чувство жгучей неприязни внутри Чонгук ни оправдать, ни заглушить не может. Хотя, может быть, всё дело в том, что Тэхён — открытый гей и ни одной фиброй души не стесняется этого, несмотря на всю консервативность и нетолерантность их страны. И самое интересное, что всем в его окружении тоже на это плевать, ведь он весь такой распиздатый, что это просто теряется на его фоне. Нет, Чонгук совсем не гомофоб и, несмотря на то, что он чистейший гетеро, относится к чужим предпочтениям с пониманием. Ну, или с почти пониманием. Ким Тэхён в это понимание не входит. Потому что, опять же бесит, особенно когда прилюдно тискается по коридорам с очередным своим гейским бойфрендом. Лучший друг Намджун говорит, что это зависть к чужому социальному успеху, ведь он, Чонгук, хоть и имеет среди студентов некий авторитет брутального альфа-самца с загадочным взглядом, но переплюнуть Кима ему всё равно не светит ближайшее — никогда. Ну, либо он латентный гей и тупо втрескался в этого красавчика. Конечно же, Чонгук считает эту теорию собачьей чушью. Да и вообще, чему там можно завидовать? Клоунским ужимками и дебильному смеху, которые, кроме рвотных позывов, ничего не вызывают. Он самодостаточный, в меру интеллектуальный и до чёртиков сексуально-крутой парень, который одним взглядом может уложить в свою койку кого угодно, и быть даже толику похожим на такого, как Ким, точно не хочет. Ну а насчёт втрескался — это, как он считает, вообще за гранью его понимания. Он не гей. Это точно-прeточно. Вот прям точнее некуда. Просто дело в том… А собственно, в чём? Просто для Чонгука есть такая каста людей, которые не нравятся и всё, без всяких там «потому что». Да, именно так всё и есть. Наверное! Сегодня у Чонгука жутко бесячий день. Мало того, что дико болит голова после вчерашних посиделок с Джуном и Юнги в баре, и никакой аспирин нахер не помогает, так ещё и какой-то мудак по пути в универ подрезал его страстно любимый хромированный байк, купленный на кровно заработанные предками и подаренный ему в честь совершеннолетия, и он чуть не слетел с дороги. Ну и вишенка на торте: декан поставил им совместную пару с группой, где учился этот раздражающий клоун Ким. Он сидит за столом и карябает на нём ручкой незатейливый узор. Звук тоже раздражающий, но на это пофиг, потому что и так настроение дерьмо. До начала лекции ещё минут десять. Намджун трещит в ухо какую-то очередную философскую муть с тонким флёром порицания, что нельзя смешивать спиртосодержащие напитки с разным химическим составом и крепостью, и вообще это дико вредно для их растущих организмов. Чонгук его не слушает, потому что всё его внимание приковывает вошедший, как всегда, в окружении личных фанаток и жополизов — Ким Тэхён. Он что-то самозабвенно вещает и лыбится окружению, периодически облизывая свои странной формы губы. И эта его дурацкая привычка тоже бесит! Вот он проходит мимо, бросает на Гука недоумённый взгляд, не переставая при этом по-идиотски мило улыбаться, видя в чужих глазах неприкрытое презрение, и усаживается аккурат за спиной вместе со своим неизменным дружком, ясамаямилашнаяочаровашкавовселенной, Пак Чимином. И он бесит. Хотя, конечно, не так сильно, как Ким. — Клоун! — тихо шипит Гук. Только этого придурка рядом не хватает, чтобы окончательно испортилось настроение. Слушай теперь их радостное щебетание, словно аудиторию атаковали канарейки целых полтора часа. — Эй, Чон, дай ручку, — чувствует, как ему в плечо тычут длинным пальцем. — А то мои что-то совсем не пишут. — И голос такой бархатно-томный, что Гук хочет то ли проблеваться, то ли… Он оборачивается и видит на чужом столе аккуратно выложенный ряд из цветных ручек, штук двадцать, не меньше. — Не дам, — бросает быстрое. Он с этим клоуном разговаривать не собирается. Да и вообще, какого хуя, спрашивается? Вот прям ни одна не пишет, да? Это что, такой способ подкатить? — Почему? — летит в спину вопрос с лёгкой обидой в голосе. — Жалко или нет? — Жалко, — Чонгук снова огрызается. — И вообще, не разговаривай со мной. Ты мне не нравишься, клоун. — Вредина, — фыркают в ответ, а затем слышит глупое хихиканье Пака. — Я же говорил, что не даст. Зря тужишься. Слышал? Я был прав. Ты ему не нравишься, ТэТэ. — Они же про ручку сейчас говорят? Тогда почему Чонгуку кажется, что совсем не про неё. А тут ещё и Намджун масло в огонь подлил, когда зашептал на ухо: — Да чего ты на него взъелся? Снова завидуешь или боишься, что сначала дашь ручку, потом отдашь сердце, потом всё тело, потом начнёте жить вместе, заведёте дом с белым забором и собаку породы «золотой ретривер», а в конечном итоге: умрёте в один день, лёжа в одной постели, держась за руки? Знаешь, дружище, в теории все любовные истории начинаются с мелочей, — и ржёт ещё, гад, так раздражающе. — А не заткнуться ли тебе, ДРУЖИЩЕ, со своими теориями. Я не гей, понял! Почему мы вообще об этом говорим? — пихает его в плечо Чонгук. Его сегодня, похоже, все решили выбесить, включая лучшего друга. — Не дал, потому что не захотел, и всё. Пара проходит более-менее спокойно, хотя Гук и чувствует всё это время на себе прожигающий взгляд, словно этот клоун пытается пробраться к нему в голову и увидеть, что за гомофобные черви там копошатся. Раздражает! *** По классике они сталкиваются совсем случайно, на перерыве в мужском туалете. Хотя Чонгук догадывается, что не совсем случайно. Наверняка, Ким следил за ним, а теперь стоит и делает вид, что моет свои руки. Минут десять уже моет, судя по соотношению шума воды и пребывания Чонгука в кабинке. Гук раздражённо вздыхает, когда приходится встать рядом, чтобы тоже вымыть полные злобных микробов конечности, а на него начинают пялиться во все глаза. Опять бесит, сука! — И почему же я тебе не нравлюсь, Чонгук? Я же тебе ничего не сделал. Или ты чертов гомофоб? — внезапно произносит Ким, продолжая своё невъебейше увлекательное занятие по отмыванию и так уже чистых рук. «Да какого хера он прицепился ко мне сегодня» — думает Чон, скосив взгляд. Прекрасно же раздражал на расстоянии. Чего началось-то? — Ты не деньги, чтобы всем нравиться. И я не гомофоб. Просто не нравишься и всё. Отвали! — вот не собирался же разговаривать с ним. Так какого хера оправдывается? Он отходит от раковины, чувствуя, что нужно линять от этих дурацких вопросов, когда его хватают за рукав куртки останавливая. — Тогда я не совсем понимаю. Объясни, почему. Так не бывает, чтобы ни за что не нравился. Обычно, я со всеми лажу, и только ты, чертов вирус в моей идеальной матрице, — его брови сводятся к переносице. Видимо, он и правда не понимает. Чонгук пытается вырвать руку из чужого захвата. Честно говоря, он раздражён сейчас настолько этими тупыми вопросами, что хочется влепить Тэхёну по физиономии с кулака или… Нет! Нет, всякие дрянные мыслишки, внедрённые в сознание лучшим другом, нужно гнать подальше и закапывать поглубже. — Я же сказал, отвали, клоун. Не собираюсь ничего объяснять. Ясно? — А если не отвалю, то что? — его насильно тянут на себя, не давая вырваться. — Ударишь? — видимо, всё же что-то видит такое в чужих глазах. — Да! — даже не раздумывает. — Может, с разбитой рожей хоть на какое-то время прекратишь кривляться, как макака, и вести себя, как принц Монако. Мол, посмотрите, какой я весь идеальный, красивый, добрый, весёлый, коммуникабельный всезнайка. Ещё и рот с задницей у меня рабочие, хотите, раскладывайте прямо за кафедрой и ебите во все дыры, главное — поставьте лайк на мои фотки в «инсте», где я любовно обнимаюсь с очередным пидором и добавляйтесь в друзья. Бесишь! — всё же не сдерживается и вываливает на голову Кима всё, что о нём думает. А не хуй было его трогать, когда и так всё сегодня раздражает. Получи и распишись. Чонгук видит растерянность и полное охуевание в чужих глазах, которое внезапно сменяется на некое осознание. — Да ты ревнуешь, Чон. Ты что, мониторишь мои соцсети? Как-то это противоречит тому, что я тебе не нравлюсь, — Тэхён снова расплывается в этой своей дебильной улыбке. — Ещё чего! Не придумывай того, чего нет. Я не гей, а ты не моя бывшая, чтобы тебя ревновать. Ты меня бесишь без всякой причины, просто своим идиотским существованием, — Чонгук понимает, что наговорил лишнего, но не жалеет. Зато полегчало. Хотя непроходящее веселье в чужих глазах его всё ещё раздражает. — А что, если я докажу, что не придумываю? Я точно тебе нравлюсь, и ты даже, возможно, в меня влюблён, просто этого ещё не понял, поэтому и бесишься, — Ким всё же выключает долбанный кран, по-прежнему удерживая рукав Гука в своей руке. Нет, у этого парня, похоже, две лишних жизни, раз предлагает такое. Чонгук смотрит в игривые глаза. Ему кажется, что если сильнее сомкнёт челюсть, то раскрошит к херам зубы. С какого хуя его только что записали в свои радужные ряды? — И нахуя мне это нужно? Я же сказал, что не гей. Просто свали, Ким, пока я тебе и правда не въебал. — Зассал, что я окажусь прав? — ну да, типичная провокация, но и такая же типично эффективная. И вообще, сколько можно лыбиться. У него скулы не болят? Бесит! — Да пошёл ты на хер! — он всё же вырывает руку и направляется к двери. — Неделя, Чонгук. Всего неделя, и если я окажусь неправ, можешь забрать мой «Мустанг». Я знаю, что он тебе нравится. Видел, как ты на него пялился на стоянке. Гук притормаживает. Красный «Shelby GT500» — хороший аргумент, чтобы ввязаться в этот дрянной спор. Да он готов день и ночь дрочить на эту тачку и то, что Ким ездит именно на такой, раздражения в его сторону только прибавляет. Ему такую не видать в ближайшие лет семь точно. Не то, чтобы предки не смогли бы её ему купить… Вот только отец считает, что всё нужно заработать самому, и чёрная хромированная «Yamaha» — единственное исключение. — Ладно, — поворачивается он к Тэхёну. — Пять дней и ни днём больше. — Фигня же! Он по-любому выиграет, потому что не чертов гей, и Ким ему совсем не нравится. Так что бояться нечего. — Ок! Забились! — ещё шире лыбится тот и протягивает руку для закрепления пари. — Забились! — Чонгук протягивает ладонь в ответ. Они пожимают руки, а затем происходит что-то неожиданное: Тэхён толкает его к стенке и целует. Напористо и жадно. Гук даже не успевает ничего понять. Чувствует только, как нахрен сбилось дыхание и вкус, кажется, вишнёвой жвачки. — Какого хуя ты творишь, клоун? Жить надоело? — он находит в себе силы, чтобы оттолкнуть Кима. Вот за это он ему точно въебет. — В смысле, какого? Пытаюсь выиграть спор, — хохочет тот и быстренько ретируется за дверь, чувствуя, что не стоит задерживаться с этим разъярённым парнем наедине в одном помещении. Но всё равно бросает напоследок для закрепления эффекта неожиданности: — А если выиграю я, Чонгуки, то заберу твоё сердце себе. А пока подумай, понравилось ли тебе со мной целоваться. — Даже думать не собираюсь об этой херне, — рычит Чонгук уже на закрывшуюся дверь, швыряя в неё скомканное бумажное полотенце. *** — Пацаны, новость: ракета, пушка, петарда! — Юнги буквально влетает в аудиторию, когда все пары закончились и они собираются пойти пошляться по ближайшему торговому центру, хлебнуть «айс-американо» и покадрить цыпочек. Правильно, а что ещё делать в пятницу вечером. Юнги, кстати, учится в одной группе с Кимом и Паком, и поэтому периодически пересказывает все сплетни об этой парочке, чем опять же раздражает Чонгука. А ещё Юнги — его второй лучший друг и он «би», и именно поэтому Чонгук не считает себя гомофобом. — Что, Кимпабов застукали за минетом в спортзале с первокурсниками? — Чонгуку почему-то кажется смешным это прозвище, которое он дал Чимину и Тэхёну. — Да нет же, — ухмыляется Мин и как-то подозрительно весело скалится в его сторону. — Ходят слухи, что Ким поспорил с Паком, что затащит твою натуральную задницу к себе в постель. И угадайте, что на кону? — он выдерживает театральную паузу. — Обещание побриться налысо. Прикиньте? Ну разве не идиоты? Натуральные клоуны! Чонгук хмурится. А вот это неожиданно. Так вот к чему все эти подкаты и дебильные разговоры о его якобы скрытой гомосексуальности. Он — ебучий предмет спора. Что ж, отлично, будет ещё один повод выиграть. Надо будет арендовать гараж побольше. Он рассказывает обо всём друзьям, и те клятвенно обещают полную поддержку в обмен на обещание возить их на будущем выигрыше в универ. Весь следующий за этим вечер, а затем и ночь Чон думает об этом чертовом поцелуе, хоть он и обещал сам себе этого не делать. Вот только не получается. Даже во сне они снова целуются в ебаном туалете, а затем в клубе, на пляже и ещё чёрт знает где. Ну, вернее, его целуют, а он стонет от этого, как последняя сучка, и жаждет большего. И какого хера, спрашивается, его так накрыло? Как бы он не старался убедить себя, что это мерзко, глубоко внутри понимает, что это не так. Ему понравилось, вот только Ким об этом никогда не узнает. И он всё ещё не гей. По крайней мере, он так думает. Вечером в его небольшую съёмную квартирку, на которую он, к слову, сам зарабатывает подработками в доставке, припирается Юнги и не абы с кем. Он притаскивает Пак, мать его, Чимина, мотивируя это тем, что тот поможет ему выиграть спор, потому что они якобы теперь в одной лодке, и ходить лысым сексимилашка Пак совсем не горит желанием. И ведь правда, дружок-предатель рассказывает, что может предпринять Тэхён, чтобы выиграть. А ещё какого-то хера весь рассказ кидает на Мина такие похотливо-соблазняющие взгляды, при этом получая такие же в ответ, что Чонгуку хочется свалить из собственного дома, потому что ещё чуть-чуть, и эти двое потрахаются прямо на его диване. И когда только спеться успели? Хотя, чего тут понимать, его лучший друг давно сохнет по этой пухлогубой милашке и сейчас, видимо, нашёл идеальный способ и время для осуществления всех своих влюблённых грёз. *** Когда Чонгук приходит в понедельник в универ, он уже знает, к чему быть готовым. Только то, что Тэхён внезапно садится на очередной совместной паре рядом с ним, всё равно становится неожиданным. — Какого хрена надо, клоун? Уёбывай — это место Намджуна, — правильно, тон погрубее и пообиднее. Ему теперь есть чем крыть. По сведениям всё того же милашкисимпампуличкилапулечки Пака, как сегодня окрестил его Юнги, Тэхён не переваривает грубиянов и быдло. А это Чонгук умеет, знает, практикует, хоть и не очень часто и только с особыми выблядками, но сейчас выбора у него нет. Красная лошадка ждёт его пока что на чужом парковочном месте, но это ненадолго. — А ты, оказывается, грубиян, Чонгука. Или это такая стратегия? Не пытайся, не проканает. Я хоть и ненавижу грубиянов, но тебе, как своему будущему парню, сделаю исключение. Так что, подумал о нашем поцелуе? Уверен, что да. Спорим, тебе понравилось, — как всегда, лыбится в ответ Ким и придвигается ближе, а затем и вовсе ведёт по бедру рукой к паху, отчего в штанах становится неумолимо тесно. Член, ебучий предатель. Как ты мог вообще? Тебе девичьи руки нравятся. Девичьи, блядь! Чонгук хочет возмутиться, сказать что-нибудь обидно-гадкое, но в это самое время в аудиторию входит препод, который жуть как не любит шумящих студентов и за любой чих может просто выпереть за дверь, а затем на сессии заставить пройти все круги ада. Приходится сдержать свой порыв и попытаться отклеить чужую руку от своей ширинки. Ким на это лишь улыбается и позиций не сдаёт, вцепившись в джинсовую ткань чужого гульфика мёртвой хваткой питбуля. Препод замечает их безмолвные вошканья, но, на счастье, ничего не говорит, лишь взглядом показывает прекратить. Чонгук сдаётся, пытаясь сосредоточиться на лекции. Черт с ним, с Кимом! Пусть делает, что хочет, он не будет реагировать. Не будет точно. И Ким делает. Расстёгивает ширинку и ныряет рукой под резинку белья, сжимая привставший член пальцами у основания ствола, а затем начинает равномерно надрачивать. Капец полный! Чонгук чувствует, как к лицу, да и к предателю в трусах моментально приливает кровь. Ему кажется, что он даже не дышит, а наглая морда этого клоуна довольно скалится и продолжает доводить его до точки. Гадство! Но какое же охуенное гадство. Он же, блядь, не гей, так какого хера ему это нравится? Оргазм не заставляет себя долго ждать, и Чонгук покрепче сжимает зубы, чтобы не застонать. Он похож на спелый помидор и вообще хочет провалиться сквозь землю, потому что ему кажется, что все на него смотрят, хотя на самом деле — нет. Чужая рука покидает бельё, предварительно вытерев об него же остатки спермы, а Ким тихонько пересаживается к Паку, оставив его краснеть в одиночестве. Дальше Чонгук еле досиживает до конца после пережитого секс-стресса, а в трусах теперь липко и неприятно. Кто-то сегодня точно умрёт после такого. Это точно. — Я убью тебя, клоун! — шипит себе под нос, злобно зыркая в сторону довольного собой Тэхёна и хихикающего рядом Чимина. После пар он находит Тэхёна возле библиотеки и рывком впечатывает в стену. — Ещё раз проделаешь такое, и я сломаю твои руки, Ким, — тот в ответ дышит рвано после грубого соприкосновения с бетонной поверхностью, но всё равно, гадёныш довольно лыбится. — Злишься на меня, потому что я выигрываю, или на себя, потому что понравилось? Твои спортивки, которые ты переодел после нашего небольшого перформанса, красноречиво говорят об этом. Чонгук и правда злится, и на Тэхёна, которого он готов сейчас разорвать на клочки, а затем разбросать в разных концах Сеула, и на себя, потому что, сука, смотрит на эти чертовы губы и хочет снова ощутить их на своих. «Не смотри на них, не смотри, не смотри!» — мысленно уговаривает сам себя, но пялиться не перестаёт. «Ты не гей, не гей, не гей! Этот клоун совсем тебе не нравится. Ни капельки». А Тэхён замечает этот взгляд и добивает окончательно. — Хочешь снова поцелую, чтобы окончательно убедиться, гей ты или нет. Уммм? Хотя ответ нам обоим давно известен, верно? — Сука, завали ебало! Я — НЕ — ГЕЙ! — Чонгук несдержанно лупит кулаком в стену прямо возле кимовой головы и, развернувшись, уходит. Мечты о красной детке начинают уплывать всё дальше, а ёбанная симпатия к Тэхёну становится всё ближе и ярче. Нихуя! Он проиграл только сегодня, но впереди ещё три дня, и такое больше не повторится. Он не допустит. Ни за что! — Беги, беги, Гука! Только от себя далеко не убежишь, — выкрикивает ему в спину Тэхён. — Через три дня твоё сердце будет моим. *** Вечером к нему снова заваливаются Намджун и Юнги, не забыв прихватить с собой Чимина. Последние, кажется, вообще возомнили его квартиру своим любовным гнёздышком, потому что вместо того, чтобы помогать снять стресс и придумать план защиты от тэхёновских поползновений, совсем не стесняясь, жадно лобызаются на диване. Ни хрена у них всё быстро завертелось! Видимо, чужие пари не хило так сближают. Только при чём тут его диван? Только Намджун пытается хоть как-то помогать. Хотя все его планы неизменно сводятся к тому, что Чонгуку проще сдаться и смириться со своей судьбой, потому что он всегда был прав, и прятаться от собственных чувств — такое себе. И вообще, если бы он, Чонгук, не выёбывался и признал свою гейскую сущность, то смог бы беспрепятственно кататься и трахаться в тэхёновском «Мустанге» без всяких споров. Психолог недоделанный! Чонгук, естественно, шлёт его ко всем праотцам и по известным эротическим маршрутам. «ОН НЕ ГЕЙ!» — хотя сегодня этот незыблемый лозунг не звучит так же уверенно, как вчера. Раз друзья бесполезны, то он сам придумает, как выиграть это чёртово пари. И, кажется, придумывает идеальную схему. Заболеть. И как ему раньше это в голову не пришло? Нет универа — нет Кима! Нет его поползновений — есть выигрыш. Гениально же? Вот только, кажется, Тэхён не такой дурак, чтобы не просчитать подобное развитие событий. *** На следующий же день после обеда, когда Чонгук релаксирует в собственной ванне, предупредив куратора, что он почти смертельно болен и нуждается в профессиональном лечении чуть ли не в Швейцарии, он не услышал, как кто-то зашёл в квартиру, предварительно набрав код. Поначалу он несильно обращает на это внимание, потому что заветные цифры знают все его друзья, консьерж, родители, а с недавнего времени милашкаочаровашка Пак Чимин. В общем, хуева туча народу. И каково же было его удивление, когда в ванной появляется Ким Тэхён собственной персоной. Да какого хуя, спрашивается? И вообще, он тут, между прочим, абсолютно голый. — Ты совсем охуел, что ли, клоун? Проваливай! — из воды он выскакивает и заматывается в полотенце со скоростью кенийского бегуна на короткие дистанции, пока его рельефно-накачанное тело изучает пристальный и пиздец какой похотливый взгляд. — Симулянт, значит! — Тэхён, естественно, игнорирует, что его выгоняют. Он от своего не отступит, тем более что крепость почти пала. — А я, дурак, беспокоился. В аптеку сгонял. Хавчика домашнего припёр. А оно вот как, — он идёт следом за Чонгуком в спальню и начинает наблюдать, как тот нервно натягивает на себя трусы, а затем и домашние штаны. Чонгук, естественно, в курсе, что у него охуенное тело, и ему даже немного льстит этот похотливый взгляд. Но только одну маленькую чуточку. Потому что — что? Правильно: он не гей. — А кто тебя просил? Ааа? Я тебе ни друг, ни парень, никто. Что ты прицепился ко мне? Или боишься, что после бритья волосишки не отрастут? Не переживай, алопеция тебе не грозит. А теперь не мог бы ты свалить из моей квартиры. Хорошо, конечно бы и из общего пространства тоже, но, к сожалению, это невозможно. Хотя мы можем свести наше общение к минимуму, как раньше, — Чонгука опять кроет частичная правда-матка. Он сейчас и зол, и возбуждён одновременно. Правда, то, что Ким позаботился о нём и действительно принёс лекарства и еду, немного обескураживает. Забота или стратегия? Ну, ясен-красен — второе. — Что думал, придешь, покормишь меня немощного с ложечки, проявишь участие, так сказать, и я в благодарность переквалифицируюсь в пидора и прыгну в твою постель подставлять зад? Повторюсь сотый раз! Я не гей, и ты мне не нравишься. И если вдруг ты надумал себе, что раз я кончил от твоей руки там, на кафедре, то у тебя всё на мази, то знай, что нет, нихуя, клоун. Тогда ты просто не оставил мне выбора. И да, это было крышесносно, но это было первый и последний раз. Просто странный опыт и всё. Запомни это. Я всё сказал, так что заканчиваем этот фарс. Не нужна мне твоя тачка и спор этот дебильный тоже не нужен. Проваливай уже. — В курсе про пари, — немного удивлённо хмыкает тот. Кажется, из всего, что Гук сказал, Тэхён вычленил только это. — Ну что ж, так даже лучше. Сыграем тогда в открытую. Он делает широкий шаг по направлению к окончательно вышедшему из себя Чонгуку, приблизившись практически вплотную. А того, кажется, вот-вот рванёт, как гранату, из которой выдернули чеку и осталось только бросить. Нет, ну это вообще за гранью добра и зла. Его вообще не слушают. Совсем. — Ты тупой или глухой, Ким? Проваливай, говорю, — у него даже кулаки сжимаются. Ещё чуть-чуть и он ему точно переебёт, если, конечно… «Он меня раньше не поцелует» — мелькает шальная мысль, а глаза сами по себе скашиваются на чужие губы. «Да что за мысли дурацкие? Какие нахуй поцелуи? Не смотри на них, не смотри, не смотри. Черт!» — последнее, перед тем как с фразой: — Может тебе и не нужна моя тачка, но мне твоё сердце — да. И нет, я не боюсь остаться лысым, — его всё же вжимают в себя и буквально всасываются пиявкой, словно хотят высосать сознание и душу. И Чонгук плывёт. И мысли его тоже плывут, вяло так, тягуче, превращаясь в белые пушистые облака, а может, это и вовсе вата. Да в принципе, похуй что это. Главное, что сейчас хорошо. Ебать как хорошо. Девчонки так целоваться точно не умеют. Где-то на периферии сознания маячит фраза про сердце. «И чего Ким в него так вцепился? Чего в нём ценного? Или, может, влюбился? Да не, такого быть не может. Просто хочет влюбить в себя, чтобы вирус в матрице уничтожить. Чтобы полный комплект воздыхателей. Чтобы…». Выплывать из этого безумия совершенно не хочется, пока его рот профессионально трахает чужой язык, а руки вцепились в бока, чтобы не дать упасть, и ласково оглаживают влажную кожу. Несмотря на смутное понимание, что он вот-вот проиграет, именно сейчас нестерпимо хочется большего. Что бы ещё ближе, ещё ярче. Просто ещё. Внезапно поцелуй прерывается, а пальцы с рёбер исчезают. Чонгук окончательно приходит в себя, пытаясь вдохнуть, потому что кислорода его мозгу в данный момент точно не хватает. Он, блядь, что, снова поддался и на этот раз даже отвечал? Кошмар! Пиздец и да ну нахуй! Он сошёл с ума! Или, похоже, всё же чертов гей. Блядь, блядь, блядь! — Не гей, говоришь? Ладно. Но пока что я доказываю обратное, Чонгука. Два дня, и ты отдашь мне своё сердце. Вздумаешь снова прогулять, я приду и докажу, что ты не гей уже не поцелуями, — это Гук как сквозь вату слышит перед тем, как Тэхён, хлопнув дверью, уходит, оставляя его наедине со своими мыслями, в полном замешательстве от осознания собственной ориентации. — Да что он заладил: Сердце, сердце? Маньяк! Бесит! Хочет поглумиться? Или, может, я чего-то не знаю? Нужно будет расспросить его дружка, милашку Пак Чимина более подробнее об их дурацком пари и с чего вообще они решили вдруг на меня спорить. И правда. Ну вот с хрена ли? Ведь два года всех всё устраивало. Один неосознанно бесит, другой молча бесится. Почему именно сейчас? Что вдруг изменилось? Пак ни хера не партизан и недолго продержался на импровизированном допросе. Да и где ж тут продержишься, когда тебе на ушко шепчут ласково возбуждённым голосом Мина: «Малыш, расскажи ему всё. А я…». Дальше Чонгук предпочёл не слушать, потому что его дико смущали слова с окончаниями «жу» и «су» вне его постели. А история оказалась весьма банальной. Тэхён и правда тайно был влюблён в Гука почти два года. Но в силу того, что тот стопроцентный натурал, никак своих чувств не выказывал и вообще старался держаться подальше, пытаясь искоренить в себе это чувство разного рода интрижками. Не выходило. Чувства никуда не девались, а только росли и крепли, как и чувство ревности ко всякого рода сисястым барышням, которых Гук периодически катал на своём байке в прямом и переносном смысле. И, конечно же, он замечал от предмета своей влюблённости все эти презрительные взгляды в его сторону. Было обидно. Вообще, Тэхён всегда был ярким, общительным и чертовски привлекательным геем. И по идее, по щелчку пальцев мог заполучить любого парня его ориентации в свою постель и жизнь. Но где-то в небесной канцелярии напутали, либо амур был в говно пьян, влюбив гея в натурала. Мелодрама, да и только. И всё бы так и оставалось. Тэхён и дальше продолжал бы проживать свою яркую жизнь, стараясь привлечь внимание того, кого это привлечение только раздражало, если бы не один случай двухнедельной давности, о котором Чонгук даже не помнил, потому что попросту был в говно пьян. А дело обстояло так: На выходных они благополучно нажрались все втроём в излюбленном клубе, празднуя день рождения Намджуна. И как обычно бывает, когда наступила стадия либо проблеваться, либо потрахаться, а зрение воспроизводило только невнятно размытую картинку реальности, Чонгук направился в туалет, попутно прихватив с собой какую-то охуенную цыпочку примерно в том же состоянии. Его даже не смутил тот факт, что у цыпочки присутствовал кадык и напрочь отсутствовала грудь. Не до этого было его пьяному мозгу. Как и все подобные парочки, устроились они в кабинке мужского туалета, но, правда, весь самый интересный процесс дальше поцелуев не зашёл, потому что стадия опьянения «потрахаться» всё же переросла в стадию «проблеваться». А дальше — занавес и пробуждение уже утром, с пиздец какой головной болью в собственной постели. Всё это Гук слабенько, но помнит. Но вот то, что дальше поведал ему Пак, привело в ахуеть какой ступор и ещё большее понимание, что всё-таки он — грёбаный гей и вообще всегда им был, только не хотел признавать и держал оооочень глубоко в подсознании. Той цыпочкой оказался никто иной, как Ким Тэхён, только пришедший с другом в клуб, тоже хорошенько поднабравшись. И каково же было его удивление, когда внезапно появился предмет его любовных терзаний и утащил в туалет сосаться. А Ким понимал, что это всё под воздействием большого количества спиртного, но удержаться от искушения не смог. И похеру, что его всё время называли «милая» и «сладкая». Да кто угодно, лишь бы эти губы не останавливались. А после того, как нетрезвый мозг Гука сгенерировал что-то типа: «Милая, ты похожа на одного бесящего клоуна с фамилией Ким, но именно это мне в тебе и нравится», понял, что шанс на счастливое будущее с неприступным натуралом у него всё же есть. А вот этого Чонгук точно не помнил, видимо, тогда говорил не он, а его то самое прорвавшееся подсознание. Вот после этой истории и родился дурацкий спор на бритые головы, потому что Пак ещё тот провокатор, заставивший таким способом своего лучшего друга действовать. А то заебал он ныть о своей безответной любви, особенно когда видел Чонгука с очередной шалашовкой на байке. Пусть лучше воюет за чужое сердце, чем ноет на ухо, что угораздило же его вляпаться в натурала, тем более, что Чон Чонгук не такой уж и натуральный натурал оказался. Всю ночь Чонгук прокручивал полученную информацию и пришёл к выводу, что это пиздец. Намджун прав, он по уши в Кима, хоть и признаваться в этом самому себе было ой как непросто. Его злость и раздражение на этого клоуна улетучились сами по себе, как только услышал, что не безразличен ему. Да и не злость это была, а глупая ребяческая ревность. И теория лучшего друга о том, что каждый безответно влюблённый проявляет свои чувства по-разному, оказалась тоже верна. Кто-то становится одержимым предметом этой влюблённости, не давая прохода предмету своих терзаний. Кто-то пускает слюни втихаря, как Ким, например, а кто-то неосознанно пытается подменить чистое и светлое на злость и раздражение. Что, собственно, и происходило с ним. И если всё это за ночь он понять смог, то что со всем этим делать — нет. Признаться Киму, значит признать, что тот прав, а ведь это ебать как страшно. Гук не привык, да не умеет признаваться в своей неправоте, хотя и прекрасно понимает, что дальше так продолжаться не может. Невыспавшийся и с полным раздраем в душе, он идёт утром в универ. Видит Тэхёна, и его накрывает страх и уже привычное чувство злости, только на этот раз на себя и свою глупость. Не придумывает ничего лучше, чем сбежать. На переменах бесцельно шляется по коридорам университета. Хотя не совсем бесцельно. Он смотрит на парней, красивых и не очень, пытаясь почувствовать хоть толику того, что чувствует к Киму. Но нет, он по-прежнему не чувствует себя полноценным геем. Ни чужие лица, ни их ширинки совсем не привлекают. Похоже, гей он только для Тэхёна. На удивление, Ким его не ищет и не пристаёт, как несколько дней до. Видимо, Чимин всё же поведал о вчерашнем разговоре, и теперь парень даёт ему время всё осознать. Чонгук ему за это очень благодарен. Время — то, что сейчас нужно для принятия хоть какого-то решения. *** На следующий день он сам находит Тэхёна в столовой. Странно, но тот обедает в одиночестве, без своей вечной свиты. Гук присаживается напротив и, глядя в удивлённые глаза, выдаёт: — Давай переспим, — никто не знает, чего это ему стоит. Он снова ночь не спал, изучая в интернете все гейские примочки. Даже пытался растянуть себя в душе, но понял, что ну его нахуй и это вообще не его. Если он стал геем, то будет только «Top» и никак иначе. И да, сначала он хотел просто поговорить, но рот, предатель, выдал то, что выдал. Тэхён давится чаем, услышав такое предложение. — Что? Что ты сказал? Чонгук закатывает глаза, собираясь продолжить свою мысль. — Я говорю: давай потрахаемся. Но только я сверху. Ты был прав и практически выиграл спор. Возможно, я даже чуточку гей, и да, ты мне нравишься. Но я всё ещё сомневаюсь в своих ощущениях, поэтому должен знать наверняка. Вдруг это всё же не моё. Тем более, что я в курсе твоих чувств ко мне и что тот дурацкий спор с Паком — всего лишь способ заставить тебя действовать. Так что? Всё ещё хочешь заполучить моё сердце? Ким ошалело хлопает глазами. Такого поворота событий он точно не ожидал. Через некоторое время ступор проходит. Он подрывается с места, так и не доев свой обед, и тащит его на выход. — Обещаю, ты не пожалеешь, Чонгука! Ни за что не пожалеешь. Как они добираются до дома Тэхёна, осознают очень плохо. Красный «Мустанг» нарушает все возможные ПДД. Оба внутренне сгорают от предвкушения. Никаких сомнений или неловкости. В конце концов, оба не девственные барышни и как выглядит член, прекрасно знают. Уже в прихожей сталкиваются губами в остервенелом поцелуе, роняя попутно всё, на что натыкаются, пока продвигаются к спальне. Кажется, китайской вазе династии Мин пиздец. Да и хуй на неё. Чонгук снова тонет в огромном ватном облаке, когда его толкают на просторную кровать с ядовито-красными простынями с жёлтыми цветами. Всё-таки Тэхён тот ещё выпендрёжник с клоунскими замашками. Футболка безжалостно улетает в сторону открытого окна и повисает на ветке акации, туда же ретируются джинсы, нижнее бельё и вся одежда Кима. Как они с высоты второго этажа потом будут её оттуда доставать — дело второе. Из тумбочки выуживаются презики и смазка, конечно же, вишнёвая, и бросаются на подушку. — Я на пять минут, — как бы Тэхёну не хотелось продолжения, но без подготовки нельзя. «Чистая попа — залог приятного секса!» — гласит надпись на зеркале в его уборной. Пока Ким плескает свой зад в душе, Чонгук мысленно перебирает в голове всё, что изучил за ночь. Куда совать пальцы и так понятно, и даже чего ими делать — тоже. Но это только в теории, а как оно будет на практике — неизвестно. Не успевает он начать сомневаться в себе, как его уже сносит влажное и разгорячённое тело Кима, утаскивая туда, где ни для каких сомнений места нет. В рай! Он слишком умело заводит, вылизывая пресс и втягивая в рот по очереди чувствительные соски. Чонгук и не подозревал, что умеет так развратно стонать и что чужие губы и язык способны на такое. А когда его член оказывается у Тэхёна во рту, его к чертям собачьим уносит в стратосферу, и возвращается он оттуда только тогда, когда конвульсивно заполняет своей спермой чужую гортань. А потом вдруг приходит понимание, что ему мало, потому что возбуждение ни капельки не спало. Он резко меняет их местами, и теперь уже Ким стонет под напором его губ и пальцев внутри себя, обильно политых смазкой. Оказывается, не всё так сложно, как казалось изначально. Простату он находит практически сразу, чувствуя себя победителем в странном соревновании «кто кого эффективней ублажит». И да, ему всё это нравится. До чёртиков нравится быть геем для грёбаного клоуна Ким Тэхёна. Нравится, как у того закатываются от удовольствия глаза и дрожат ресницы. Нравится, когда тот бессвязно выкрикивает его имя, когда он, наконец, заполняет его собой и начинает двигаться внутри, с каждой фрикцией набирая сумасшедший темп. Нравится ощущение того, как внутри Тэхёна узко и горячо. Экстаз настолько бешеный, что хочется разлететься на атомы и остаться пылинками в воздухе. Крышесносно, ахуенно, непередаваемо. А ещё его буквально распирает чувство влюблённости в этого парня, так, что он не может удержать свой язык и бесконечно шепчет признания и другие приятные нежности, на которые ему отвечают с такой же отдачей. Там и заинька, и котёнок, и тигрёнок, и мышонок, и зубрёнок (в порыве страсти чего только не ляпнешь). В общем, весь ебучий зоопарк. Спор окончательно проигран, но Гук не жалеет, ведь сейчас он приобретает нечто большее, чем обычная, хоть и крутая до опупения тачка. Приобретает себя и того, кто поведёт его в новый радужный мир, окончательно отпуская раздражение и злость. Он личный гей Ким Тэхёна, и ему это пиздец как нравится. Когда всё заканчивается и оба пытаются отдышаться, Тэхён снова его лениво целует и, улыбаясь, заглядывает в поплывшие от экстаза глаза. — Ну что, Гука, я смогу забрать свой выигрыш? — Да, — отвечает, ни секунды не сомневаясь и также блаженно улыбаясь в ответ. — Ну, тогда я за ножом и поставлю кипятить воду. Говорят, отварное сердце чрезвычайно полезно для красоты и здоровья. — Тэхён медленно поглаживает то место у Гука на груди, где по определению находится кровокачающий орган. — Клоун! — хмыкает тот, перехватывая чужую руку и прижимая к подушке, нависает сверху. — Так и знал, что ты людоед, питающийся чужими сердцами, а всё твоё окружение чертовы зомби, чьи сердца ты уже съел, но я теперь знаю, как тебя обезоружить, — а вторая рука уже поглаживает чужой, моментально каменеющий орган. И уже через несколько минут новая порция стонов и странных прозвищ заполняет пространство комнаты. P.S: Вопрос: Что получится, если свести вместе Гея и Натурала? Ответ: Получится два гея. Живите теперь с этим осознанием. 🤣🤣🤣