Чистота души

Грязнуля сидел на кровати, не сводя взгляда с собственной ладони, лежащей на животе. Пальцы слегка дрожали, но не от страха — от непонимания. Осознание ещё не до конца улеглось в его голове. Это действительно происходило. Что-то внутри него менялось. Что-то новое. Живое. Он глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. — Это невозможно, — его голос прозвучал глухо, будто он говорил не с Мойдодыром, а с самим собой. Мойдодыр стоял рядом, наблюдая за ним с тем же спокойствием, которое теперь раздражало Грязнулю больше всего. — Возможно. И ты это знаешь. Грязнуля поднял на него взгляд. — Почему я? Мойдодыр наклонился ближе. — Потому что ты был готов. Грязнуля стиснул зубы. — Я не был готов. — Тогда почему ты не отверг это? Грязнуля замер. Он хотел бы сказать, что не знал. Но знал. Ещё тогда, когда впервые почувствовал эти странные перемены в теле, когда уловил разницу в своём запахе, когда инстинкты начали тянуть его туда, куда он сам боялся идти. Он медленно провёл ладонью по животу, словно пытаясь уловить малейший отклик внутри себя. Тепло. Едва ощутимое, но настоящее. Оно пульсировало внутри, напоминая о том, что он уже не один. — Что теперь? — его голос был чуть громче шёпота. Мойдодыр сел рядом, его рука легла на плечо Грязнули — тёплая, уверенная. — Теперь ты должен принять это. Грязнуля горько усмехнулся. — Это так просто для тебя, да? — Нет, — спокойно ответил Мойдодыр. — Но это неизбежно. Грязнуля отвёл взгляд. Он не мог смотреть на него сейчас. В груди поднималось что-то странное — не гнев, не страх, не отвращение. Смирение? Нет, не только. Надежда. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал что-то подобное. — И что... — он сглотнул, осознавая вес своих собственных слов, — что мне теперь делать? Мойдодыр провёл ладонью по его спине, чуть сжимая ткань рубашки. — Дыши. Позволь себе это. Грязнуля прикрыл глаза. Дышать. Принять. Жить. Раньше это казалось таким сложным. Теперь... Теперь он не был уверен, что хочет иначе.