Ангел...

Её это порядком достало: парные образы, почти парные оценки. И ладно, если бы это был, например, Олег или Влад, но нет же, это тот, кто заставил её рыдать по ночам, тот, кто испортил ей жизнь, и зовут его Максим Левин. Когда съёмки закончились, Ангелина вышла на улицу — её окутал холодный ветер, который заставлял волосы лезть в лицо. Ангелина была зла, очень зла. Как же ей хотелось быстрее оказаться дома и забыть это, как страшный сон. Она достала телефон и попыталась вызвать такси, но как назло, её пальцы не слушаются из-за холода. — Геля, тебя подвезти? — слышит знакомый голос за спиной. От слова Геля у Ангелины появились мурашки, но она списала это на холод. — Не смей меня так называть, Левин. Сам себя подвези. — Ну и почему же я не могу тебя так называть? — в его голосе слышится усмешка. Он издевается. — Тебе ещё раз пощёчину влепить, чтобы ты отстал!? — переходя на крик, сказала женщина. - Тихо, тихо, к чему столько нервов? Я лишь предложил тебя подвезти. - Ты предложил, я отказалась. Всё, теперь иди лесом, - женщина посмотрела на экран телефона и заказала такси. Такси приедет только через 30 минут,а стоять тут на холоде ей не особо нравилось. Как только Левин собрался уходить к машине, Ангелина его окликнула. - Максим! Мужчина обернулся и смотрел на Изосимову. - Поехали, но если ты хоть слово скажешь, я выйду из машины. - Ангелина отменила такси и пошла с Левином к его машине.Максим , как джентльмен, открыл пассажирскую дверь для Ангелины. Она села в машину, одарив его взглядом. После этого Левин сел на водительское сиденье, завёл машину, и они поехали к Ангелине домой. Пристегнувшись, Изосимову накрыли воспоминания о времени, когда они были парой, когда его ещё не посадили в тюрьму. Слёзы покатились по лицу женщины, и она отвернулась к стеклу , чтобы Левин не заметил её слёзы. Но Максим, как назло, начал разговор. -Ге... -осекшись, мужчина продолжил: - Ангелин, прости, что называл тебя в гот-зале 'гелей', я правда не специально. Изосимова молчала, она пыталась настроиться на разговор, который так им нужен. Она не могла больше терпеть, не могла хранить это все в себе. - Максим... Я не писала тебе в тюрьму, потому что... Мне было обидно. Ты мне ничего не говорил. Когда я узнала, за что тебя посадили, меня накрыла обида. Я хотела тебе написать, но не могла, я боялась, сама не зная чего. Я думала, что если не писать, мы забудем друг друга, и таким образом не причиним себе боль. Но я ошиблась — не выдержав, Ангелина заплакала. Ей стало совсем всё равно, что подумает о ней Левин; она больше не могла держать это всё в себе. Они как раз приехали к дому, где живёт колдунья. Её слова удивили Левина: он понимал, что не может оставить плачущую, беззащитную когда-то его женщину.Он вышел из машины, открыл пассажирскую дверь, где сидела Ангелина, отстегнул ремень безопасности и взял её на руки. Ангелина дрожала от плача; она не любила показывать эмоции, но сейчас её всё добило. К счастью, Максим знал, где находится её квартира. Взяв у Ангелины связку ключей, он вошёл в подъезд и увидел надпись, что лифт не работает. Однако, к счастью, он спортивного телосложения, и для него Ангелина всегда была очень лёгкой, поэтому он без проблем поднялся на четвёртый этаж,уже с почти успокоившейся Ангелиной Максим открыл дверь и вошёл в её квартиру. Самой колдовке удалось прийти в чувства, и она попросила его отпустить. — Левин, отпусти меня, я уже в таком состоянии, что могу дойти до кровати, — съязвила Ангелина, как будто несколько минут назад не плакала у него в машине. — Я думал, ты хотя бы меня отблагодаришь, может, на чашечку кофе позовёшь. Ведьме явно не хотелось проводить с ним время, но она понимала, что от него просто так не отделается. — Ладно. — Ангелина сняла куртку и обувь и пошла на кухню. Максим сделал то же самое. Как только он вошёл на кухню, сразу же плюхнулся на стул и ждал, пока хозяйка доделает кофе и сядет рядом. Когда кофе было готово, она подала чашку Максиму и села напротив него. Они не могли начать разговор, смотрели друг другу в глаза, как будто пытались насладиться каждым миллиметром лица. Но, словно очнувшись, Ангелина и Максим начали пить кофе, молча. Кофе был выпит, и как только Изосимова взяла чашки и положила их в посудомойку, Левин резко встал, развернул женщину к себе и поцеловал. От неожиданности Ангелина вскрикнула, но ответила на поцелуй. Этот поцелуй был горячим, и они пытались заглушить ту боль, которую оба пережили.Максим поднял Ангелину на руки, и она обвила его спину ногами. Левин положил колдовку на стол, и всё, что было на столе, полетело на пол. Максим целовал ее шею, ключицы, мочки ушей, пытаясь насладиться ею полностью. Одежда их обоих летела на пол. Левин без раздумий вошёл в неё, желая показать, как сильно он скучал по ней. Ангелина, в свою очередь, кричала, стонала и царапала его спину до приятной боли своими ногтями. Толчки становились всё быстрее, а стоны — всё громче. Квартира была наполнена стонами двух влюбленных, которые пережили боль. Кончив, они тяжело дышали и оба были довольны. Им было уже все равно, что на полу бардак; им было важно только то, что они сейчас вместе. Двое влюбленных ушли в спальню, и Ангелина легла на грудь Левина, чтобы слышать дыхание своего мужчины. — Ангел... — это последнее, что услышала ведьма перед тем, как окунуться в царство Морфея.