I'll be there anyway.

Прогулка зашла слишком далеко. Пробираясь сквозь кустарные дебри, из леса они вышли к широкой дороге. Цумуги на самом деле понятия не имел, где они вообще находятся. Мало того, за это время уже успело конкретно стемнеть. Ранний вечер сменился на позднюю ночь, тихий гул проезжей части остановился прямо под носом, теперь будучи совсем уж громким, а молчаливую бездушную чащу ныне заменила сама магистраль. Тёмное чистое небо, с редко видневшимися звёздами, мрачный ничем не освещённый лес. Одна лишь автотрасса светилась от туского фонарного освещения да бесчисленного количества мелькающих фар-огоньков, что неприятно резали непривыкший к яркому свету глаз. - СмотРИ. - безвкусно сказал Сакасаки, презрительно разглядывая и оценивая вид, перед ними открывающийся. - На что же смотреть? - удивился Аоба, слегка обеспокоенный и сбитый их местонахождением. С первого взгляда – это была самая непримечательная автострада. Со второго взгляда – самым примечтальным был вопрос о том, как они добрались до участка дороги. С третьего же.. всё оставалось по прежнему. Он перевёл глаза на Нацуме, что сегодня казался донельзя спокойным. Всё в этой глухой ночи казалось донельзя спокойным. Настораживало. - Сейчас я покажу тебе настоящую маГИЮ. Спорим, я дойду до ограждения по середине дороГИ. - не предлагал, а утверждал младший, в ответ глядел на Синюшного, ухмыляясь. Аоба лишь, волнуясь, мягко отвёл взор на оживлённую, даже в такой поздний час, трассу. Машины проносились одна за другой, оставляя после себя пыль и необычную пустоту. Никто даже не замечал двух человек, оказавшихся тут, за дорожным ограждением, совершенно случайно. Хотя, это было нормально, наверное. Какое дело им было до того, кто, блуждая по лесу, вышел к дороге? Правильно, никакого. Медленно Цумуги переваривал чужие слова у себя в голове, плененный различными мыслями и лёгким шумом мимо проезжающих автомобилей. Это не могло закончиться хорошо. - Я думаю, тебя собьют, Нацуме-кун.. - с отчётливой грустью, громко вздохнув, чуть ли не прошептал Аоба. Было бы, конечно, печально. Но Сакасаки такой вариант событий точно не устраивал. До сих пор находившись метрах в пятнадцати от ограждения, он отпустил чужую руку, молча поплёлся ближе к обочине, в момент перелез уже на твёрдую плоскость. А машины продолжали неустанно летать, шуметь, гудеть. Стало даже как-то страшно, внутри что-то съёжилось, скрутилось. Нацуме же в себе был уверен. Глядя только перед собой, лёгким неробким шагом он двинулся вперёд, ни оглядываясь по сторонам, ни прислушиваясь к машинам. И Аоба уже заранее видит, как целая груда стали врезается в бренное тело его друга. Он был так молод. Вот Тсумуги плаксиво пускает горькую слезу, желает опустить голову в скорби, закрыть глаза руками, но продолжает смотреть. Нацуме все еще был там, целый и невредимый шёл по проезжей части дальше. И правда чудо. Машина словно прошла его насквозь, будто он был совсем неосязаем, нематериален, как коли никогда бы не существовало такого человека, как Нацуме Сакасаки. Цумуги восхитился, слегка приоткрыв рот. По его щеке медленно спускалась солёная капля. Нацуме.. Нацуме был настоящим волшебником. Как он это сделал? Ему хватило и минуты, чтобы заставить Аобу почувствовать на себе всё, что способен только чувствовать человек. Волнение, шок, грусть, удивление, в какой-то степени даже радость, восхищение. Всё это в нём было. И Цумуги, совсем очарованный, продолжал смотреть за тем, как его друг, несмотря на страшный рёв железа, медленно подходил к другой огородке всё ближе. Он делал шаг за шагом, так грациозно, будто специально растягивая. Сакасаки знал. Знал, что делает. Знал, что нужно сделать, чтобы заставить Аобу чувствовать себя так. Так.. странно. Цумуги словно болел, смотря на Нацуме. Чувствовал ту тяжелую голову и то недомогание, но при этом и что-то совершенно хорошее, тёплое и светлое. Волшебное. Что-то, на описание чего не хватило бы миллиона слов. Что-то, что не способны описать ни один глагол и ни одно прилагательное, никакой красиво завёрнутый оборот. Но для Аобы было очевидно, что Нацуме всё понимал и без лишних объяснений. Дойдя до своей своеобразной "точки назначения", Сакасаки горделиво обернулся обратно к Синюшному. Опёрся на ограждение спиной и некой хитрой ухмылкой глядел прямо в душу Аобе, стоящего по ту сторону дороги, что теперь их так несправедливо разлучала. Цумуги даже стало как-то горестно, тот было сам бросился к ограждению, но, в моменте глянув на металлический заборчик, понял, что, как бы ему не хотелось, самому ему не пройти через гнёт рычащей стали. - Выглядишь озадаченно, СемПАЙ. - кричал Нацуме. Едва его слова доходили до ушей Цумуги через цепь кряхтящих моторов. Казалось, они могли стоять так вечность, до того момента, пока фары не перестали бы надоедливо слепить глаза, пока не свело бы вовсе, пока машин не стало бы достаточно мало, чтобы Цумуги мог сам добежать до Нацуме. Но Нацуме не ждал. Отпрял от ограждения и уверенным шагом пошёл обратно. Путь назад был уже менее волшебным, более быстрым и не таким затягивающим, но всё ещё был. Каждая машина словно желала сбить его прямо сейчас и прямо в этот момент, а он никак не попадался под колёса, в последний момент ускользая тенью, своим чудным-магическим образом ломая эту реальность руками, скручивая, выкидывая законы физики и мироздания в мусорный бак. Настоящее чудо. Он немного замедлился, подходя к Цумуги за обочиной. Прямо за его спиной пролетел очередной автомобиль. Старший почти было дёрнулся. - Хочешь научУ тебя так ЖЕ? - Сакасаки улыбался, совсем легко, незаметно, но лицо его от чего-то светилось. Снизу вверх смотрел на него Аоба, согнувшись у ограждения с открытым ртом. - Да.. - тихо промолвил тот, выпрямившись. - Да, хочу... - и снова это больное чувство, смешивающее в себе всё плохое и всё хорошее. Нацуме лишь слегка кивает в ответ, нежно хватаясь за чужую руку, давая вспомнить самое начало этой истории. Головой махнул в сторону дороги, мол, перелезай давай. Аоба слушается, в свойственной себе неуклюжести перебираясь через забор, чувствует уже твёрдую поверхность под ногами. Нервно сглатывает, глядя на мелькающий перед глазами свет машинных фар. Было страшно делать шаг. Но с Нацуме было легче. Нацуме словно вёл его до света в конце тоннеля, был ангелом хранителем, который поможет ему добраться до конца пути - пути от обочины до середины автотрассы. Сакасаки ничего не говорил, даже рта не открывал, но Аоба готов был поклясться, как слышал тихое "Ну же, давай", "Это не так сложно, как кажется" и всё-всё-всё в своей голове, что отзывалось неестественно ласковым голосом Нацуме. Он объяснял, учил ходить заново. Тихо, робко. Помогал и показывал как двигаться, куда идти. Убаюкивающим шёпотом пробирался под корку сознания и оставался там навсегда. И уже рычащие машины не казались такими страшными и ужасными. Возможно потому, что к этому моменту Аоба уже окончательно запутался, что из этого было реально, а что нет, кто из них был настоящим, а кто - лишь чужая выдумка. Цумуги отворачивается в сторону, оглядеться. Ошибка. Застывает в ужасе. На него уже неслись два ярко пылающих огня. Он был ослеплён двумя приближающимися фарами. Сердце упало в пятки, пульс ускорился, давление, небось, подскочило, дыхание участилось. И вот он стоял в оцепенение по середине полосы, не ощущая уже прежней освобождающей лёгкости. Крепко сжимал чужую руку, но и та будто бы испарилась из его потной ладони. Машина не тормозила. Земля ушла из под ног. Цумуги для себя предсмертно отмечал, что похож на оленя, случайно выбившегося от стада, случайно оказавшегося на проезжей части и который случайно будет сбит. Только это ведь случайно не было. Был ли он достоен той же участи, что и несчастное дикое животное? В страхе жмурится, отворачивается, замирает, в мыслях прощается со всеми, кого любил, жалеет обо всём, извиняется, кается, что жизнь его пролетела так глупо. Всё стихло. Машина, кажется, проехала, даже не остановившись. Разве можно так было? Сбить человека и оставить его там умирать на земле. Цумуги, так и не открыв глаз, поначалу даже не обратил внимания на то, что продолжал сбито дышать, что рука чужая продолжала удерживать его собственную ладонь, легонько поглаживая. Аоба медленно поворачивает голову к Нацуме, понимая, что он всё ещё крепко держал его, что он сам всё ещё был жив. Не верится. Машина.. Машина, он не запомнил номер. Неслась.. Мысли. Не собраны. Всё запуталось. Как это могло быть? Нацуме.. Реальность. Всё сломалось. Сердце не перестаёт бешено стучать в ушах, в груди. - Нацуме-кун.. Ты тоже это чувствуешь? - запинаясь, еле слышно промолвил. Дышал он неровно, сердце его колотилось о грудную клетку также хаотично, в глазах всё расплывалось. Всё, кроме лица напротив. Чужой профиль оставался таким же чётким. Цумуги глядел на него, со слегка приоткрытым ртом, глазами, нынче полуприкрытыми тяжёлыми веками. Нацуме не смотрел на него в ответ. Может, это было частью его заклинания? - НЕТ. - так сухо и холодно отсёк Сакасаки. Аобе даже стало жалостно слышать это сразу после того, как его чуть не сбила машина. - Если мы продолжим просТО стоять здесь, то тогда нас точнО что-нибудь собьЁТ. - добавил Нацуме, с громким вздохом опуская голову, расслабившись, устремляет взгляд на землю. Не на долго, буквально пять секунд и он, встрепенувшись, опять безмятежно и сурово смотрит вперёд, в никуда. На противоположную часть дороги, где опять начиналась безмолвная чаща. Что она скрывала? Таилось ли в ней нечто такое же страшное, как то, что Цумуги посчастливилось ощутить до этого на проезжей части? Хмыкая самому себе, он сомневается. Могло ли дикое животное сравниться с грудой стали, несущейся на скорости сто километров в час? Дикое животное, несомненно, до такой скорости бы не смогло разогнаться.. Да и человек, тоже, бегает не то чтобы быстро. Какое-то странное противостояние. Из бесконечного круга "а что если..." Цумуги вытаскивает резкий толчок его руки вниз. Видимо, Сакасаки уже начинал злиться на него за его медлительность. - Да.. Да, конечно. - и вот снова это чувство. Лёгкое, нежное, спокойное... Уже совсем нестрашно. Младший тянет его за руку вперёд и Аоба покорно следует за красной макушкой. И готов был следовать куда угодно. На душе отчего-то стало больно светло. Он словно расцвёл. В несколько шагов они пересекают оставшиеся две полосы. Для Нацуме это был самый ответственный момент, но, благо, Цумуги не нужно было просить о послушании дважды. Сакасаки замирает у барьерного ограждения, отводит тяжёлый взгляд от чащи, пытаясь снова видеть перед собой. Это было довольно изматывающе. Сколько времени занял этот поход оттуда-сюда? Небо оставалось таким же тёмным, звёзды будто застыли на своих местах. Лес стоял такой же спокойный, не отзываясь на лёгкий ветер. Поток машин меньше тоже не становился. Ничего словно и не изменилось. Тяжело. Склоняет голову набок. Хочется расплыться на этом же заборе, перетечь на другую сторону дороги уже лужицей. Странное чувство усталости. Какой ужас.. - Всё в порядке, Нацуме-чан? - интересуется Аоба с улыбкой. Младший изнурённо поднимает на него глаза, слегка трясёт головой в отрицание. Громко вздыхает. - Да.. Всё хорошО, СемпАЙ. Нужно перелезть, добраться до обочИНЫ,.. вернуться в чаЩУ.. - тот повернулся в сторону леса, находившегося у них за спиной. После взглянул на Цумуги. - ГорОД.. Будет легче добраться до гороДА. - Город? Когда они успели перебраться с одной стороны на другую? Как странно. - ТолькО в этот рАЗ идём быстРО. - Аоба многозадачно уставился на младшего, мило прищурившись, улыбнувшись. Сакасаки воспринял это как призыв к действию. Они ведь правда могут простоять здесь еще дольше, так и не дождавшись пока Нацуме вновь вернётся в колею. Быстро.. Быстро проскочить очередное препятствие вместе. Вместе не обращать внимания на проносящиеся перед глазами машины. Руки.. Что бы то ни было, не отпускать руку... Ответственность... Усталость. Всё смешалось. Он всё ещё смотрел вперёд? Чаща.. Ничего не было видно. Магия иногда бывает утомительна, к этому нужно привыкнуть. Руки.. Цумуги.. Он кидает один быстрый взгляд в его сторону.. Нет. Нельзя.. Только вперёд. Глаза закрывались. Он подвёл их?.. Конец... Это конец.