Work Work Work

— Он меня ненавидит, — Сынмин плюхается на офисное кресло и с громким стуком ударяется головой о стол. — Кто? — Джисон быстро выключает игру, чтобы никто не увидел, что он вместо того, чтобы сосредоточиться на стажировке, играет в игры. Но ведь невозможно работать все 8 часов подряд! Он же не робот. — Хёнджин, конечно, — мычит Сынмин. Почему Джисон вообще спрашивает, кто? Все уже должны были знать, что Хёнджин его ненавидит. Ладно, может быть, это сильное слово, но симпатии точно нет. Он явно не его фаворит, а это уже плохо. — Чувак, как он может тебя ненавидеть? Ты единственный из стажёров, кто идеально выполняет все свои обязанности, придумывает что-то новое и интересное буквально каждый день, да ещё и задерживаешься на работе, — Сынмин не может понять, говорит ли Хан всё это с восхищением или с отвращением. Но сейчас ему кажется, что все его ненавидят. Ну давайте, кидайте в него камнями все! — Вот в этом и проблема, — Сынмин садится ровно, как только мимо снова проходит мистер Ли. Он начальник отдела логистики, но почему-то слишком часто бродит рядом с маркетинговым отделом. Сынмин не любит таких, которые уклоняются от своих дел. Нужно всё время работать и работать. Вот мистер Хван этим и занимается, усердно трудясь в своём офисе. Он настоящий трудоголик и мастер своего дела. Сынмин очень хотел бы работать под его руководством, но тот его ненавидит! Он мечтал попасть в такую компанию, ведь даже если их услугами не пользуются, все знают их имя — заслуга маркетинга и качественного продукта. — Я всегда слишком стараюсь, и никто этого не ценит. Мои преподаватели тоже недолюбливали меня в университете, хотя я один так мучился с учёбой. Видите ли, я их утомляю. Или я уже надоел мистеру Хвану, или недостаточно стараюсь, чтобы заслужить его одобрение. — Куда больше? Ты и так носишься по офису, как лунатик. Мой совет — надо немного успокоиться, — мудро сообщает Хан. — И почему ты вообще думаешь, что он тебя ненавидит? Он нормально общается со всеми нами. Мне даже не страшно в его присутствии, а я боюсь почти всех, — для Хана это весомый аргумент. — Ты шутишь? — почти кричит Ким, но вовремя закрывает рот. — Ты видел, как он смотрит на меня? Своими идеальными хмурыми бровями. Всегда косо, да ещё и губы кусает. Такое чувство, что он каждый раз выносит приговор: казнить меня или помиловать. — Я такого не замечал, — качает головой Джисон. Может быть, Сынмин сошёл с ума на почве работы? Он понимает, что сейчас найти хорошую работу почти невозможно. А им улыбнулась удача, и они стали стажёрами в такой крупной компании. Да, их могут выгнать отсюда в любой момент, а цены на еду просто ужас, но Сынмин, кажется, немного сломался. Сам Хан, если бы был руководителем, нанял бы такого, как Сынмин, и жил бы спокойно. Тот выполнял бы всю работу за него и за весь отдел, а он бы гулял по компании, собирая сплетни. Например, как это делает Ли Минхо. Хан, конечно, учился маркетингу 4 года, но, может быть, его всё-таки возьмут в отдел логистики? Кажется, там веселее. — Вот именно, Джисон! Он так смотрит только на меня! Всё, он точно не возьмёт меня на работу. Это ещё одна проблема, — дуется Ким. — Я никогда не умел подлизываться, только знал, как усердно работать. А всё всегда получается у таких, как Шону, — Сынмин краем глаза смотрит на парня вдалеке, который уже десять минут говорит по телефону. Он даже не притворяется, что работает, но шума поднимает больше всех. Ещё один тип людей, которых он ненавидит. — Сынмин, ты слишком волнуешься, это не к добру. И стресс тебе не к лицу, — Джисон кладёт руки на широкие костлявые плечи парня, немного массируя напряжённые мышцы. Они знакомы не так давно, но Сынмин ему нравится. Он умный, искренний, никогда не предаст, даже ради мечты работать здесь. И он похож на щенка. Как можно не любить парня, который похож на щенка? — Если Хёнджин и вправду такой хороший руководитель, как ты говоришь, то он точно оценит твой труд и сделает выбор, основываясь на этом, а не на личной симпатии. — Ты прав, я просто буду работать усерднее, и у него не останется другого выбора, кроме как признать меня хорошим сотрудником, — Сынмина накрывает новая волна мотивации. Он готов свернуть горы и не остановится, пока не покорит Эверест.

***

— Войдите, — Сынмин получает зелёный свет и заходит внутрь. Хван Хёнджин всё ещё сидит за своим столом и работает. Восхитительно. Сынмину очень нравится его офис — он буквально располагает к работе. Здесь почти всё выполнено в чёрно-белых тонах, но есть небольшие штрихи, которые добавляют атмосферу. Ведь Хёнджин и вправду креативный человек. Сынмину особенно нравятся аквариум с золотыми рыбками, панорамные окна и рисунки на стенах, где изображена эволюция логотипа компании. — Тебе нужна помощь с чем-то? — Сынмин внезапно вспоминает, что это он сам сюда пришёл, его не звали. И вот Хёнджин снова смотрит на него недовольно и подозрительно. Соберись, Сынмин! — Я закончил то, что вы нам поручили, — гордо заявляет Ким. Но восхищения на лице напротив не видит. — Уже? У вас же была целая неделя на это, — спрашивает Хёнджин, крутя на пальцах ручку. Во-первых, это завораживает. Во-вторых, почему у него опять такой тон? Сынмин совершил ошибку? Надо было работать вместе с командой? Не следовало торопиться? Что если он подумает, что Сынмин выполнил работу быстро, но некачественно? Он же всю ночь не спал! — Понятно. Ты отправил мне на почту? — снова перебивает его панику руководитель. — Да, отправил, — сухо отвечает Ким, пересохшим от волнения ртом. Он настолько нервничает, что готов выпить воду из аквариума. Она выглядит достаточно чистой. Даже рыбкам завидует — им не нужно пахать, чтобы потом получать косые взгляды Хёнджина. Тот, кажется, уже смотрит то, что Сынмин ему отправил. Время от времени он смотрит поверх монитора из-под ресниц на стажёра, снова хмуря брови. Сынмин уже миллион раз пожалел, что пришёл сюда. Хёнджин красивый. Очень красивый. Почти каждый новенький обсуждает это. Да и старенькие, кажется, до сих пор не привыкли к его красоте. Сынмин тоже с удовольствием наслаждался бы его блестящими чёрными волосами, серёжками в ушах, пухлыми губами и родинкой под глазом, если бы он не смотрел на него всё время так устрашающе и разочарованно своими черными глазами. Даже мать так на него не смотрела, когда он впервые получил А-, и уж точно не как его лучший друг Чонин, когда Сынмин потерял девственность с худшим кандидатом из всех. — Хорошо, — коротко и ясно. Хотя ничего не ясно. Сынмин хочет выть. Хотелось бы, чтобы его оценивали, как в школе. Хотя бы звёздочку ставили, чтобы он был уверен, что всё делает идеально. А в ответ снова хмурый взгляд. Да оставь ты уже эти губы в покое, они скоро кровоточить начнут! — Это значит, что ты сейчас свободен? — вдруг спрашивает Хёнджин. — О, нет, — Сынмин качает головой. Не скажешь же руководителю, что собирался немного отдохнуть и выпить кофе с Джисоном. — Я бы хотел что-нибудь ещё сделать. — Хорошо, я отправлю тебе на почту, — бросает Хёнджин, наконец отводя взгляд. Ну блин. Он тут буквально умоляет дать ему больше работы, а тот снова недоволен. Что он хочет от Сынмина? Он никогда этого не узнает. Сынмин уже сам хмуро возвращается в общую комнату, где Джисон снова радостно включает игру. — Джисон, ты можешь не прятать это от меня. Я не твой начальник, — цокает Сынмин. Всё настроение испортили. — Теперь я понимаю, о каком взгляде ты говорил. Ты так смотришь на меня, — смеётся Хан, качаясь на стуле. — Ну что, пойдём? Я уже умираю без кофеина. — Кажется, я не могу. Мне уже отправили новую работу, — Сынмин открывает почту и тут же хочет упасть в обморок. Даже для него это слишком много. Интересно, если он закончит завтра, Хёнджин оценит? — Блин, ты сам себе могилу роешь, чувак, — вздыхает Хан. — Мне кажется, у тебя… как это… — Джисон щёлкает пальцами через секунду. — Комплекс валидации. — Это с чего ты взял? — возмущается Сынмин. Ну прекрасно, давайте. Может, он ляжет у двери, чтобы все вытирали об него обувь? — Ну ты хочешь, чтобы он хвалил тебя, сказал, что всё прекрасно. Хочешь его одобрения. Это, может, с детства у тебя? Он ведь старше, можно сказать, для нас авторитет. Он довольно властный мужчина. Он похож на твоего отца? Может, тебя в детстве не хвалили, и теперь у тебя проблемы? Это тебя возбуждает? — Стоп, стоп, стоп! — в ужасе кричит Сынмин так громко, что Минхо, проходящий мимо двери, пугается. И что он опять тут забыл? Он как кот: стоит забыть закрыть дверь, и он тут как тут. — Джисон, что за фигню ты несёшь? Психолог хренов, — шипит Ким. — Я просто хочу получить эту работу. Уже давно пора, чтобы я начал зарабатывать нормальные деньги. Оставь свои грязные фантазии при себе и работай. Оставшийся день они больше не поднимали эту тему. Джисон боялся, что обидел Сынмина, и даже приготовил ему кофе, а ещё притащил откуда-то конфету. Сынмин же был завален работой настолько, что даже не заметил, как все уже давно ушли домой. Он мечтает о душе, кровати и снах, в которых его хвалят. Чёртов Джисон! — Сынмин, ты всё ещё тут? — стажёр совсем не ожидал увидеть Хёнджина рядом. Когда он успел тут оказаться? Хёнджин присел на край его стола и теперь смотрел на него сверху вниз своим хмурым взглядом. — Да, не заметил, как время пролетело, — неловко отвечает Ким. Пожалуй, ему тоже пора домой. — Так ты уже уходишь? — как-то задумчиво спрашивает Хёнджин. О нет, он точно на что-то намекает. Сынмин не должен уходить, раз у него ещё так много работы. Хёнджин, наверное, ожидает, что он всё закончит сегодня. — Нет, я ещё останусь. Мне не в тягость, я уже закончил половину, — Сынмин действительно чувствует себя щенком, смотря на Хёнджина с большими глазами с нижнего ракурса, словно ожидая похвалы. — Хорошо. Тогда доброй ночи, — Хёнджин говорит это после небольшой паузы и поднимается. Напоследок он снова смотрит на Сынмина, и тому кажется, что он качает головой! Что опять не так? Пока Сынмин снова утопает в своих переживаниях, руководитель уже покидает комнату. А ведь не умер бы, если бы сказал: «Хорошая работа, так держать». Чёртов Хван Хёнджин. Нет, чёртов Хан Джисон! Завтра у того обязательно обнаружатся комплексы неполноценности, потому что Сынмин собирается отрубить ему голову!

***

— Ты так хорошо справляешься, Сынмин, — большим пальцем Хенджин гладит нижнюю губу парня и немного надавливает на неё. Стажёр механически открывает рот, еле сдерживая в себе желание облизать кончик пальца, как сладость. — Я восхищаюсь тобой. Такой хороший. Просто лучше всех, — Хенджин шепчет всё это уже на ушко парня, и мурашки бегут по телу. Именно то, что Сынмин так жаждет слышать. Так жаждет чувствовать. Сынмин вздрагивает, как только слышит этот ужасный звук будильника. Четыре часа сна и очередной ужасный сон. Это уже вошло в рутину. Он разваливается на части и не знает, как собрать себя обратно. С того странного разговора с Джисоном прошло уже две недели. Сынмин работал и работал, но Хенджин по отношению к нему не изменился. Как только Сынмин пытался хотя бы минутку передохнуть или уйти домой пораньше, Хенджин чудом оказывался рядом и спрашивал, не свободен ли он. Как будто у него был радар. Это случалось так часто, что Сынмину уже и вправду казалось, будто он всё время валяет дурака и у него куча свободного времени. Он всё больше брал на себя ответственности, всё больше задерживался и всё сильнее жаждал одобрения Хенджина. Сынмин стал меньше спать, плохо питаться, так как всегда готовил себе сам, а теперь на это не было времени. Он начал пить много кофе. Во время длинных и нудных собраний отделов ему казалось, что он вот-вот упадёт в обморок или уснёт на столе, опозорив и себя, и Хенджина. И конечно же, мешки под глазами стали его новым дресс-кодом. Сынмин сам пугался своего отражения в зеркале и смотрел на себя так же косо, как и Хенджин. Ещё и эти дурацкие, неуместные сны, которые он видит почти каждую ночь. И в каждом из них — Хенджин. Сынмину было ужасно стыдно из-за этого. Он уже не знал, кого винить. Джисон сильно волновался за друга, но уже боялся комментировать его состояние, чтобы снова случайно не обидеть. Даже если он был прав, это не так уж легко контролировать или изменить. А ещё Сынмин был таким экстремистом и полностью отдался работе с одной целью — получить одобрение. А деньги уже были приятным бонусом. — Сынмин, может, хотя бы сегодня пойдёшь домой и поспишь? — осторожно спрашивает Хан, отодвигая энергетик подальше от Сынмина. Он точно не выглядел живым. И откуда у него столько сил в таком худом теле, чтобы столько работать? — Ты прав, я пойду домой, как только закончится рабочий день, и ничто на свете меня не остановит, — тут же соглашается Сынмин. У него даже нет сил в кончиках пальцев, чтобы нажать на клавиатуру. Но и тут ему не повезло. «Ничто на свете» по имени Хван Хенджин вдруг появляется в общей комнате и хлопает в ладони, привлекая внимание команды к себе. — Ребята, предлагаю после работы пойти поесть. Я угощаю за хорошую работу, — как только Хенджин заявляет это, все начинают хлопать и улюлюкать. Только Сынмин не очень доволен этим заявлением. — Ой, смотри, так он умеет хвалить людей, — фыркает он, как только руководитель возвращается в свой кабинет, в последний раз косо взглянув на Сынмина. — Так что тебе не нравится теперь? Он сказал, что мы хорошо работаем, — даже для такого великого психолога, как Хан Джисон, сложно понять все тонкости Ким Сынмина. — Это коллективная похвала, мне такое не нужно, — Сынмин уже не скрывает от Хана, что страдает именно из-за этого. Видите ли, «все хорошо работают». И Сынмин, который пашет 25/8, и Шону, который весь день сидит в телефоне. Сынмин хочет назло всем всё бросить и пойти домой, но внутренний отличник не позволяет. Что если он что-то пропустит? А если Хенджин напьётся и наконец признает его? Он точно должен пойти. Командный дух важнее всего. Именно так. После работы они отправляются в ближайший ресторан, где, по словам Хвана, самое вкусное мясо. Сынмин не знает, радоваться ли тому, что место ближе и они доберутся туда за десять минут, или расстраиваться из-за того, что нужно идти пешком. Он еле стоит на ногах. Туда он добирается только с помощью Джисона, который держит его под локоть. Место довольно традиционное, с декорациями, рисунками и отдельными комнатами. На стенах изображены девушки в ханбоках с веерами в руках. С потолка свисают люстры, которые светят слишком ярко для покрасневших глаз Ким Сынмина. Он решает пойти и умыться холодной водой, чтобы хоть немного прийти в себя. Когда он возвращается, многие уже сели, и Сынмин видит два свободных места: одно рядом с Джисоном и другое рядом с Хенджином. Ну просто идеально, учитывая, кто должен сесть рядом с Хваном. Но руководитель Ли его опережает и садится рядом с Джисоном. Что он вообще тут забыл? Он даже не часть их отдела?! До этого Сынмину было всё равно, что тот тоже приперся с ними, но теперь он зол. Сынмин нехотя садится рядом с Хенджином. Но в этом есть и плюсы — Джисон и мистер Ли сидят напротив них. Он бы не хотел сидеть лицом к лицу с Хенджином и весь вечер ловить его нахмуренные взгляды. Рядом легче спрятаться от них. Команда весело и шумно что-то обсуждает. Сынмин просто сидит спокойно и время от времени кивает головой. На деле он кажется немного засыпает с открытыми глазами и даже не замечает, что сырое мясо и закуски уже принесли. — Прожарить тебе мясо, Сынмин? — спрашивает Хван, полностью поворачиваясь к нему. Спрятаться не удалось. Сынмин слишком отчётливо ощущает, как их бёдра касаются друг друга. — Не стоит, я сам могу, — неловко смеётся Сынмин, пытаясь выглядеть бодро. Не руководителю же делать всё это за него. Он уже оплачивает ужин. Сынмин кладёт ломтики говядины на гриль и ждёт. Он совершает ошибку, краем глаза глядя на Хенджина. Тот теперь хмуро и задумчиво смотрит на мясо. Что Сынмин сделал не так? Неправильно жарит? Он смотрит на Хана, кивая в сторону руководителя, чтобы тот сам убедился, что Сынмин не выдумывает этот взгляд, но друг был слишком занят шутками Ли Минхо. Опять этот наглый кот! Откуда они вообще знают друг друга, что так сладко болтают? — Надо уже переворачивать мясо, — его мысли снова прерывают. Чёрт, он чуть не забыл. Теперь Хенджин точно уверен, что он полный ноль в прожарке мяса. Сынмин тут же берёт щипцы и начинает переворачивать куски один за другим. Они хотя бы не подгорели — уже облегчение. — Налить тебе соджу? — снова спрашивает Хван. Сынмин сдаётся и кивает. Уже нет сил притворяться. Это он должен был наливать своему руководителю и задавать такие вопросы, как это делает Шону, подлизываясь, как может. Но Сынмин так не умеет. Он умеет только работать и работать, и это тоже не привело ни к чему хорошему. Сынмин берёт стакан из рук Хенджина и залпом выпивает. К чёрту. — Можно уже есть, — Хенджин снова напоминает о мясе, странно глядя на него. Он даже в работе так не наставлял его. Что он хочет от Сынмина и его говядины, чёрт возьми? Куда можно спрятаться от этого взгляда? Сынмин кладёт мясо себе на тарелку, но не спешит есть. Зато на голодный желудок выпивает ещё один стакан соджу. Как же хочется спать. — Возьми, — снова Хенджин. Сынмин с трудом открывает глаза и видит мясо в зелени и соусе. Хенджин приготовил это для него. Это было бы мило, если бы он снова не смотрел на него так серьёзно. Почему он вообще обращается с Сынмином как с капризным ребёнком? Он же ничего не делает. В течение вечера Сынмин на автопилоте принимает все стаканы соджу и мясные роллы, которые предлагает Хенджин. Он даже не задумывается ни о чём, отключает мысли и просто жуёт. Он не помнит ничего из того, что обсуждали во время ужина. Ни одной шутки, ни одного важного замечания. Он будто проваливается в пространство, и единственное, что он чувствует, — это горячее тело Хенджина рядом. Как касаются их бёдра, иногда плечи, иногда руки. Это приятно. Находиться рядом приятно, когда Сынмин не накручивает себя. И если его тяжёлая голова случайно падает на плечо Хенджина, он не несёт за это ответственности. Честно говоря, он уже ничего не понимает. Только то, что ужин закончен, и Джисон ведёт его домой на такси. Интересно, он не пропустил момент, когда Хенджин его похвалил?

***

Сынмин впервые высыпается. Нет, Сынмин впервые проспал работу, и это ужасно. Он встаёт с постели на час позже звонка будильника, с ужасной головной болью. В панике носится по комнате, не зная, с чего начать. Он жутко опаздывает, но не может выйти из дома без холодного душа. Это немного помогает прийти в себя, а таблетки от головной боли слегка притупляют боль. Он хватает первую попавшуюся рубашку с галстуком и вызывает такси. Когда он, охваченный ужасом, мчится в офис, оказывается, что все остальные только-только заходят внутрь. — Джисон, вы тоже только пришли? — Сынмин ничего не понимает. — Да, мистер Хван же вчера сказал, что мы можем прийти на час или два позже после пьянки. Ты не помнишь? — с усмешкой спрашивает Хан. И почему он выглядит таким бодрым? — Помню, конечно, помню, — врёт Сынмин. — Давай выпьем кофе, мне нужен прилив сил. Хенджина не видно весь день. Впервые Сынмин работает в том же темпе, что и остальные, а не заканчивает всё раньше всех. Он больше не будет глупо набирать на себя кучу дел. По крайней мере, ближайшие несколько дней, чтобы хоть немного отдохнуть. У него нет причин заходить в кабинет руководителя или общаться с ним, и это его даже немного расстраивает. Сынмин скучает даже по недовольным взглядам. Но, как говорится, бойся своих желаний, потому что Хенджин выходит из своего офиса и говорит самое ужасное, что можно услышать от начальника: — Сынмин, зайди ко мне в офис после работы. — Блин, Хан, почему он позвал меня?! — паника уже накрывает Сынмина. — Откуда мне знать? Наверное, просто что-то по работе. — Тогда почему после работы? — хнычет Сынмин. — В офисе никого не будет. Он точно уволит меня. Я что-то не так сделал вчера? — Да успокойся ты! — Джисон больно бьёт его по руке. Хорошо, что не дал пощёчину. — Ты буквально ничего не делал. Сидел там, как хороший пёсик, пока тебя кормили, — шутит Хан, но шутка пролетает мимо Сынмина, — Он тебя не уволит, зуб даю. Сынмин кивает и возвращается к работе. Последний час он сидит как на иголках, и даже работа не помогает отвлечься. Неужели всё просто так закончится? И всё это было напрасно?

***

Сынмин открывает дверь и заходит внутрь. Оказывается, когда приходишь в кабинет своего руководителя не по собственной воле, это не так уж приятно. Он всё ещё волнуется, но в то же время рад, что наконец узнает причину вызова. — Я сегодня получил все проекты, кроме твоего. Это на тебя не похоже, Сынмин, — Хенджин поднимает голову и внимательно смотрит на стажёра. Чёрт. Сынмин совсем забыл, что дедлайн сегодня. Вчера он ни разу об этом не вспомнил. Чёрт, чёрт! — Простите, я решил сделать больше трёх версий и немного запутался во времени, — честно отвечает Ким. И снова этот недовольный взгляд. В этот раз — заслуженно. Сынмин проебался. Вся работа впустую. Он должен был отправить всё вовремя, когда закончил первые три версии. — Сынмин, — вздыхает Хван, снова крутя в руках ручку. — Мне нужно, чтобы мои задания выполняли вовремя и так, как я просил. Если бы мне было нужно больше трёх версий, я бы так и написал. Теперь все отправили свои проекты, кроме тебя. Сынмин обиженно прикусывает губу и чувствует себя школьником перед директором. Даже несмотря на то, что Хенджин говорит спокойно и по делу, всё равно обидно. Сынмин кажется немного запутался, и у него стёрлась граница между профессиональным и личным. Чёрт со всем этим. Чёрт с этой работой. И чёрт с Хваном Хенджином. Если его уволят, он хотя бы выскажется. — Ну конечно, — усмехается Сынмин, его лицо меняется. С него хватит. Он устал. Он плохо спит. Он мечтает о глупых похвалах, которых никогда не получит. Его же усердие сыграло с ним злую шутку. — Что? — непонимающе спрашивает Хван. — Когда я сдавал проекты раньше всех — ничего. Когда выполнял всё идеально — ничего. Когда задерживался, а потом ещё работал из дома — тоже ничего! — слишком эмоционально выдаёт Сынмин, но ему и правда обидно. — Но стоило один раз совершить ошибку, как сразу вызвали сюда и начали отчитывать. Могли бы просто напомнить, и я бы отправил проект. Но вам не угодить! Вы вечно недовольны! Теперь Хенджин смотрит на него в шоке. С круглыми глазами и приоткрытым ртом. Через минуту он встаёт со своего места и, обходя стол, оказывается лицом к лицу с Сынмином. — Что ты вообще говоришь? — похоже, он тоже отбросил все формальности. — То, что я устал! — выпаливает Сынмин. — Я так стараюсь, чтобы угодить вам, но в ответ — ничего! Вы ещё и всё время смотрите на меня вот так! Сынмин не боится тыкать пальцем в лицо руководителя. Надеется, что Хенджин просто уволит его, а не сделает так, чтобы он оказался в чёрном списке всех крупных компаний. Но уровень стресса уже на пределе, и он не может промотать время назад и всё исправить. — Почему ты вообще решил, что я недоволен? — впервые Сынмин видит искреннее беспокойство на лице Хенджина. Столько новых эмоций. И всё — из-за него. — Твоя работа всегда была на высоте. Единственное, чем я был недоволен, это тем, что ты постоянно находил предлоги, чтобы не пойти куда-то со мной. — Что?! — почти кричит Сынмин. Теперь его очередь удивляться. — Какие предлоги?! — Ну, каждый раз, когда ты был свободен, я хотел позвать тебя на обед, — спокойно объясняет Хенджин. — Но ты то задерживался на работе, то брал новые задания. В какой-то момент я даже решил, что ты не работаешь, а просто пытаешься избавиться от меня,— он снова хмурится, но теперь по-другому. — Я уже был в отчаянии, — продолжает он. — Поэтому и позвал всех, чтобы убедиться, что ты точно согласишься прийти. Я весь вечер пытался ухаживать за тобой, но ты и от этого не был в восторге. Поэтому я решил больше тебя не тревожить. — Потому что вы всё время смотрели на меня странно! — горячо возражает Сынмин. — Я думал, что вы хотите, чтобы я больше работал! Он не верит в то, что слышит.Всё это время он был уверен, что его ненавидят. Кто вообще так зовёт на свидания?! — Да как я смотрел? — искренне не понимает Хенджин. — Косо! Брови хмурили! Губы кусали! — поочерёдно тыкает пальцем в перечисленные части лица Сынмин. И вдруг… Хенджин заливается смехом. — Я не смотрел так, потому что был недоволен, — говорит он, всё ещё смеясь. — Мне просто говорили, что я выгляжу сексуально, когда так смотрю. Но, видимо, ты и этого не оценил. — Вы мой руководитель! Как я вообще мог подумать, что этими взглядами вы меня… соблазняете?! — боже, как же всё это глупо звучит. — И что я вам нравлюсь… — он краснеет. — Это же неэтично. О том, какие сны он сам видел, Сынмин предпочитает не думать. — В нашей компании нет запрета на отношения между сотрудниками, — закатывает глаза Хенджин. — Просто нужно сообщить в отдел кадров и все. — Отношения?! — Сынмин почти задыхается от удивления. Всё настолько серьёзно?! Он уже весь пылает. Это какое-то его странное сновидение или что? Когда он снова поднимает глаза, то видит слишком внимательный взгляд Хенджина и легкую азартную улыбку. — Кажется, мы немного не поняли друг друга,— Хенджин наклоняется ближе, — поэтому скажу прямо. Я доволен твоей работой. И ты мне нравишься. Сынмин не знает, как вообще нормально отреагировать на это. Он всё это время из кожи вон лез, чтобы понравиться Хенджину как сотрудник… А тот симпатизировал ему ещё и как парень. Кажется, оба немного переусердствовали. Но ему нравится такой исход. Очень нравится. И Хенджин тоже нравится. — Так ты всё это время жаждал моей похвалы? — Хенджин лукаво улыбается. — Знал бы я раньше, каждый день говорил бы тебе, как хорошо ты справляешься. Он даже не ждёт ответа на свое признание. Ответ виден в лице Сынмина. Хенджин поднимает руку и большим пальцем проводит по щеке. Она горит. Сынмин смотрит из-под дрожащих ресниц. И понимает: ему нравится. Нравятся его слова. Нравятся его прикосновения. Нравится его взгляд — мягкий, искренний, без притворства. Хенджин меняет их местами, толкает его к столу, подхватывает за бёдра. Слышит тихий писк стажёра, и усаживает его на стол, сам оставаясь между его разведённых ног. — Ты позволишь мне показать, как я доволен тобой? — спрашивает Хенджин, кладя руки на мягкие бёдра. Сынмин всё ещё не знает, как реагировать, кроме как кивать. — Здесь? Или пойдём ко мне? — Здесь,— он даже не задумывается. — Тебе нравится мой офис? — ухмыляется Хван. — Хочешь, чтобы я именно здесь тебя хвалил? Сынмин на грани срыва. Можно просто сломать стекло позади и спрыгнуть вниз. Но ему не дают. Эти искусанные губы наконец накрывают его. Целуют так хорошо. Так идеально. И Сынмин ощущает: это прилив сил, которого ему не хватало. Как будто Хенджин делится с ним своей энергией. Своим огнём. Своей страстью. Сынмин готов взять всё. Готов взять всё, что ему отдадут. Когда язык Хенджина открывает его губы и скользит внутрь, Сынмин мычит в поцелуй. Никакие десять чашек кофе и энергетиков не взбодрили бы его так, как этот поцелуй. Вот она, настоящая мотивация. Хенджин углубляет поцелуй, и начинает стягивать галстук с шеи стажера. Тот зарывается пальцами в его волосы и обхватывает ногами. Хенджин начинает расстегивать пуговицы на рубашке, миллиметр за миллиметром открывая взору молочную кожу парня. Он с трудом отрывается от желанных губ и приступает целовать шею и кожу на грудной клетке.  — Ты так вкусно пахнешь, — слова Хенджина тут же заставляют Сынмина громко стонать и двигаться бедрами вперед. Он хочет еще, большего.  Хенджин еще немного руками блуждает по телу Сынмина, изучая каждый изгиб, находя родинки и целуя их.  — Ты такой красивый. Твоя талия в твоих белоснежных рубашках и длинные ноги в классических штанах сводили меня с ума.  Технически, эти не похвала, а обычные комплименты, но они действуют на Сынмина так же сильно. Ему нравится все, что Хенджин говорит про него.  — Хенджин, сделай уже что-нибудь, — стонет Сынмин.  Хенджин отходит на минуту и возвращается с баночкой в руках. Он помогает Сынмину избавиться от штанов и боксеров, оставляя только на нем расстегнутую рубашку. Сынмин уже полностью возбужден. Хван берет изящную ногу и целует сперва лодыжку, а потом внутреннюю часть бедра. Открывает баночку и двумя пальцами берет оттуда смазку, облизывая губы.   — Ты так хорошо смотришься вот так в моем офисе, на фоне ночного города, одновременно непристойно, но и так правильно, — Хенджин говорит каждое слово так уверенно и искренне. Сынмин стонет, слушая эти сладкие речи, и когда в него входит первый палец.  Как же давно у него не было отношений. Сынмин даже забывает, как неудобно сидеть на этой доске, концентрируясь на приятных ощущениях. Как длинные пальцы Хенджина скользят внутрь и массируют его стенки, которые иногда сильно сжимаются против его воли.  Хенджин вдруг берет его руку в свою свободную и тянет ко входу парня.  — Можешь сам продолжить? Ты же так любишь выполнять мои задания. Я буду наслаждаться этим и хвалить тебя, малыш, — как заклинание шепчет Хван и отходит назад.   Сынмин не понимает, почему подчиняется всему, что говорит Хван, но сам уже двумя пальцами входит в себя. Это не ощущается так хорошо, как пальцы Хенджина, но сам факт того, что Хенджин смотрит на него, заставляет двигать пальцами быстрее. У него кружится голова от его возбужденного взгляда.  — Вот так. Ты как хорошо справляешься, продолжай, — Хенджин кусает губы, и в этот раз из-за собственного возбуждения. Теперь уже его соблазняют. Сынмин опрокидывает голову, снова и снова стонет, а Хенджин не может оторвать взгляд от зрелища перед собой. Он как искусство, как явление природы. Хенджин смотрит, как его пальцы исчезают внутри него, и слышит мокрые звуки. Он еще никогда не был так возбужден.  Сынмин стонет еще сильнее, мучается, потому что своими руками не может добраться до простаты. Но он будет стараться, он будет самым лучшим для Хенджина.  — Ты так усердно растягиваешь себя для меня. Так стараешься, чтобы я вошел в тебя одним толчком. Я уже представляю, как мне будет хорошо, — не перестает Хенджин. Кажется, Сынмин находит простату, поэтому тело прошибает током.  — Хенджин, я сейчас кончу, — стонет Сынмин, не в силах продолжать.  — Давай. Это будет великолепно. Я уверен, что ты сможешь и во второй раз это сделать для меня. Я хочу это увидеть.  — Нет, я хочу сейчас и с тобой. Я не хочу один, - хнычет Сынмин, смотря на него умоляющими глазами.  — Как скажешь, мой хороший. Ты заслужил это, — Хенджин подходит ближе и приспускает штаны до колен. Берет Сынмина под бедра, целует в губы и резко входит в него. Оба стонут в поцелуй, наконец получив то, чего так жаждали.  — Хороший, ты такой хороший мальчик, — Хенджин все шепчет различные комплименты на ушко, пока толкается в него с каждым разом все быстрее, — так хорошо сжимаешься вокруг меня. Ты идеален. Идеален для меня.  Сынмин уже срывает голос от стонов. Он тянет за волосы Хенджина с каждым толчком. Он впервые чувствует себя так хорошо, таким наполненным. Хенджин вдалбывается в него, сжимая бедра, и переодически целует то в губы, то в шею. — Позволь мне кончить. Я этого заслужил, — в бреду говорит Сынмин.  — Конечно, заслужил. Как никто другой. Кончай для меня, ты же хороший мальчик? — Хенджин обхватывает его член и начинает водить верх-вниз. Большим пальцем гладит головку, и именно это толкает Сынмина к внутреннему взрыву. Или слова Хенджина. Он не уверен.  Сынмин уверен только в одном. Он так сильно еще не кончал в своей жизни. Пока Сынмин дрожит из-за сильного оргазма и теперь еще и из-за стимуляции, Хенджин делает еще несколько толчков и кончает внутрь парня.  Сынмин кладет голову на плечо Хенджина, пытаясь отдышаться. Тот поглаживает того по спине, пол рубашкой. — Это было великолепно, но я могу задать один важный вопрос? — вдруг спрашивает Ким.  — Конечно, — Хенджин готов ко всем важным вопросам, потому что ему и вправду нравится этот парень, и он даже не против начать с ним серьезные отношения.  — Я все-таки получу эту работу?