затрахать до смерти

— А если… затрахать партнера до смерти, — Сукуна упирается локтями в кафедру, наклоняется так, что видна геометрия татуировок, что плавными линиями скатывается с ключиц до груди. Да. Проколотые соски в этом бесконечном вырезе, Мегуми тоже оценил. — Это будет считаться преступлением? — Зависит от умысла. Если вы планировали таким способом убить вашего партнера, то да. Но это еще нужно доказать, — трудно не делать акцента на чужих интонациях и на том, как студент смачно произносит слово «трахаться». Нобара считает, что в намеках Фушигуро полный ноль, но такие откровенные заигрывания трудно не видеть в упор. Хотя. Он снимает очки и чуть потирает переносицу. У Рёмена манера общения — флирт. Он говорит так с Ураумэ, с Сатору со второго потока, у него бесконечный водопад пошлого юмора с Сугуру. Мегуми слышит перелив чужих слов, как кто-то хихикает с его шуток во время пар и лекций. Рёмен… красивый мальчик. Приковывает взгляд. — А если, — обруч татуировки на запястье, нахальная солнечная ухмылка, она предназначена для единственного зрителя. Так улыбаются человеку, что лежит в твоей постели /или же Мегуми сошел с ума на почве клинического отсутствия любой половой жизни, кроме протирания ламината коленями по выходным во имя уборки/. — Кто-то просто хотел проверить таким образом свою теорию? Носит ли это злой умысел? Они в кабинете одни, штаны на Сукуне держаться за счет божьей помощи и на последних остатках фушигуровых нервов. — Профессор? — Чего вы добиваетесь своими вопросами? — лоб в лоб. Наклон головы в сторону, солнечные лучи падают на лицо и целуют нежным весенним теплом, что пробивается сквозь приоткрытые окна в аудитории. — Рёмен, лекция окончена, мое время не… — Свидания. С продолжением, — будто стрела спущенная с тетивы. Мегуми неспешно поднимается с места и собирает в рабочую сумку вещи. Ноутбук, чужие проверочные, телефон с зарядкой… — Это нарушение субординации, и боюсь, будет расценено, как совращение малолетних. — В двадцать один год? — какой настойчивый. Фушигуро разминает затекшие из-за долгого нахождения в одном положении плечи, стоит вернуться в бассейн и включить в тренировки упражнения для укрепления мышц спины. — Да ладно вам, профессор. Просто боитесь не потянуть кого-то молодого? В тридцатку стоит не так крепко? Это должно его выбесить. Должно задеть. Но вопреки здравому смыслу, это работает… немного в другую сторону. Уголки губ едва-едва приподнимаются. — Знаете, Рёмен, — мягко цокая языком, роняет слова в омут собственной похоти, Мегуми. — На вашем месте, я бы не разбрасывался такими заявлениями. Особенно когда вы остаетесь с кем-то один на один. — Угрожаете? — они почти одного роста, только Сукуна его в плечах шире и не догнал еще пальца на два. Теплое дыхание смешанное с ароматом мятной жвачки, бьет прямо в нос. — Констатирую факт, — мягко поправляет Фушигуро не отводя глаз. — Я подумаю над вашими словами. Он молча открывает дверь жестом приглашая студента выйти из аудитории. // И думает ровно до вечера того же дня. // Он выбирает между кино и рестораном, скидывая оба варианта на номер, что заботливо был подкинут бумажкой в карман пиджака еще парочку месяцев назад. Ресторан в центре, достаточно далеко от кампуса. Ценник не для студентов, что случайно могут забрести в подобные заведение, так что вероятность столкновения с кем-то можно смело исключить. Кино чуть более рисково, но можно выкупить VIP. Пока он гоняет варианты межзвездным составом по рейсам рефлексии, телефон вибрирует коротким ответом. от Рёмен С: Рестик. Доверяю вашему вкусу, проф. Совесть подозрительно молчит, хотя на протяжении всех месяцев беспрерывной атаки провокациями скулила в голос и молила о благоразумии. Он же не животное, а преподаватель. Продолжения у свидания может и не быть (но номер забронирован, чисто на всякий пожарный, а вдруг… вдруг его моральная планка валяется под ногами и он затащит в кровать чистый соблазн?). Мегуми надавливает пальцами на закрытые веки до цветных всполохов под ними. Если что, он вызовет мальчику такси и отправит восвояси. /хотя от «мальчика» в Рёмене только возраст, назойливо скребется мыслишка. Двадцать один, их разница в девять лет почти смешная сейчас/. Фушигуро бездумно лайкает сообщение в чате и отключает интернет. Они просто поболтают за ужином. // — Чувствую себя Слизнортом каждый раз, как вы с Гето задаете очередной, чисто теоретический вопрос, — в бокале с водой звенит лед, а Рёмен напротив давится креветкой, негромко проглатывая ее вместе со смехом. — Боишься, что мы организуем культ с каннибалистическими наклонностями? — Каждый божий раз, как кто-то из вас открывает рот. Обоих Годжо это тоже касается. Темные линии татуировок, зачесанные назад розовые волосы и поблескивающая медь на корнях. Сукуна заговорчески ему подмигивает оттягивая край рубашки, якобы невзначай. В штангах пирсинга сосков сверкают какие-то камушки. — Мы безвредные, — соскальзывающие жемчужины благоразумия, в стакан начинающегося безумия. — Мулан это все спрашивает для научной работы и чтобы доебаться до собственного и фан-творчества других. А я… — Флиртуешь? — пробный шар, носок ботинка задевает чужую голень. — И почему «Мулан»? — Специфично, но раз мы на свидании моя тактика сработала, — Рёмен подается ближе, запах кофе, апельсинового сока и парфюма. — И продолжает работать. Его ноги ловят ступню Мегуми в плен. — А «Мулан» Гето, потому что я два года считал, что его акцент не провинциальный, а китайский. Хлопок в ладоши, парень праздник рассыпается в довольном смехе. Мегуми думает, что переспят они всего раз. Просто потому что Сукуна Рёмен умеет быть обаятельным засранцем. // Скользящие касания рука об руку, будто они школьники, стоит скрыться от чужих глаз и руки уже лезут куда не надо. В холле отеля пусто, алый ковер проглатывает их шаги. Ключ карта находится со второго раза, а может и с третьего, Рёмен тогда уже во всю хозяйничает облапывая задницу, игриво прикусывает мочку уха. Горячий до ужаса, будто печка, лижет венку на шее. — Уверен, что… Хочешь продолжить? — слова теряются в водовороте чувств и нахлынувшего желания. — Моя рука в твоих штанах, очевидно же, что нет, — колкость на колкости и яд, что стекает по венам вниз. — Да ладно, проф. Хорошо ж начали. И продолжат тоже хорошо. Дверь закрывается, а в темноте номера очень легко прижать ретивого студента к стенке. — У меня… довольно высокое либидо, — осторожно подбирая слова, бестолково роняет собственный рот. — Скажи мне, как выдохнешься. Звонкий хохот служит ему ответом. // «У меня… довольно высокое либидо». Заучка Кларк Кент и вправду оказался Суперменом на проверку. Кто бы знал, что препод по уголовному праву так хорошо умеет пользоваться своим членом. Сукуна чувствует, как колени подрагивают, а внизу живота разливается приятное усталое тепло. Он мастится на подушках, чувствуя под животом подсыхающую влагу собственного семени. Фушигуро… странно называть профессором человека, который трахнул его трижды за последние часы их «продуктивного общения», вытирает испарину пота с лица и приподнимается на локтях протягивая руки к графину с водой. Отель выбрал не дешевый. Сукуна все ехидничал по поводу розовых комнат с пошлой неоновой подсветкой и койкой родео. Дошутился. Стекло стакана подносят к губам, и Рёмен неуклюже садится, жадно прижимаясь ртом к холодному краю. Струйка воды стекает по подбородку и скатывается крупными каплями к груди, к опухшим от чужого внимания, соскам. Мегуми /имя тает хвойным привкусом на языке/ — осторожно вытирает влажные разводы ладонью. Дно стакана стучит о прикроватную тумбу, а Сукуну утягивают в долгие объятья. Он заваливается на профессора сверху, растекается довольной лужей. Слишком хорошо, а усталость наливает свинцом мышцы. Парень прячет нос в изгибе бледной шеи, темные волосы Фушигуро щекочут кожу, а касания, игривые, ласковые, дарят успокоение. — Утомился? — Мегуми перебирает его волосы, вырисовывает витиеватые узоры по позвоночнику костяшками пальцев и спускается ненавязчивыми касаниями ниже, ниже и ниже. Пока не обхватывает упругие ягодицы в ладони. /серьезно, старик? / Сукуна жмурится до цветного салюта, что вспыхивает радугой под веками, сплевывает ругательство вместе со стоном в пространство, стоит развести половинки в стороны, огладить края припухшего входа, который даже не сходятся. Блять. Он закрыться сейчас нормально не может. Подтекающая смазка издает чавкающий липкий звук стоит подушечкам постучать по натруженному колечку ануса. Кровь приливает к щекам, а тело дергается, как от разряда тока. В четвертый раз? А кое-кто умеет удивлять. — Не больно? — Фушигуро проталкивает во внутрь два пальца по фалангу, чуть разводит их на манер ножниц, неприлично открывая и дразня стеночки. Прохлада лижет кожу и Рёмен непроизвольно сжимается, пока дразнящая ласка продолжается. — Не переоценивай себя, проф, — он глотает набившее оскомину «вы», вместе с остатками мыслей, что у него больше не встанет. Член напрягается, возбуждение приливом ложится на плечи и ноющую поясницу. — Не буду, господин Рёмен, — Мегуми выныривает из-под него, оставляя ничком лежать животом на кровати, пока под бедра подталкивают две подушки, вынуждая приподнять задницу высоко. Фушигуро ведет руками по члену, дразня налитую кровью головку, обходит вниманием яички и склоняется над поясницей, проводя языком по губам. — Но все-таки, — шурша полутонами флирта шепчет он. — Вам стоит еще немного отдохнуть. А я поработаю. Влажный широкий мазок языка от серединного шва, до сжимающей дырки, выбивает из легких задушенный полу вскрик. // Аромат благовоний и медовой маски для волос. Шумные выкрики, звуки крутящейся гачи. Рёмен быстрее слышит чужое приближение, чем ощущает его физически. Холеные ладони ложатся на плечи, а знакомая кошачья ласка голоса льётся вересковой настойкой в уши. — Что-то цветик мой не весел и головушку повесил. — Рапунцель, — выходит заебанно, а не злобно. Гето крошится в знакомом ироничном смехе. Тискает ребра под свободной футболкой беспардонно касается груди. По позвоночнику бежит разряд тока, и Сукуна с шумом вырывается из знакомых объятий, прикрывая область сосков руками, почти заваливаясь Ураумэ на ноги. Та с усмешкой смотрит на него поверх экрана с какой-то китайской гейской игрушки на раздевание. — Выглядишь так будто попал под поезд, — Шестиглазый напротив бесстыдно лезет ложкой в его несостоявшийся завтрак. Плохим знаком служит факт того, что Рёмену наплевать на это процентов на девяносто. Он молча толкает поднос с едой блонди. Его мозг — вялая каша, а тело болит в таких местах о которых он до этого дня знать не знал. Гето — цепная проницательность взгляда. — Под поезд любви, — умозаключает он. — Ну и кем был счастливчик распечатавший этот невинный цветок? — Считаешь это остроумным, Покахонтас? — Ну же, Рё, любовь моя, — сюсюкаясь и обнимая лицо смуглыми пальцами, воркует этот безбожник дьявольского культа. — Расскажи мне, кто так хорошенько тебя отт… — Он не расскажет, — сухо кидает Умэ, слова кубиками осыпаются на стол студенческого кафетерия. — Мучила его полутра. Она разворачивает экран с навострившему уши к разговору Годжо. Тот теряет всякий интерес, перехватывая разбитый мобильник в цепкие лапки лудомана по гачам. — Это сцена с SSR Якубо? — Зацени, а, — короткие фразы и вот эти двое потеряны для окружающего мира. Жизнь вокруг начинает бить в своем неповторимом ключе, в воздухе стоит аромат кофе, какой-то выпечки и нервозности перед сессией. Шестиглазка сокращается по проигранному гаранту пятьдесят на пятьдесят. Умэ прикрывает прозрачную улыбку пластиковым стаканчиком с чаем. Иногда Рёмен почти забывает, что эти две птицы разного полёта из одного гнезда. Детка приходилась блондинке …юродной кузиной по линии какой-то там бабки клана. Сугуру заправляет длинную тёмную прядь за ухо и прижимает голову Сукуны к своей груди, будто заправская женушка. Кто бы знал, что дрищеватый хипарь из провинции раскачает такие сиськи к выпуску из университета? — Не пропиздишься даже мне? — Извини, лисица, своих секретов не выдаю, — язык вяло ворочается во рту, а сон короткий и прерывистый берет свое. Стук сердца убаюкивает лучше любой колыбельной. Следующая пара как раз у «поезда любви». Нужно хоть немного отоспаться. // — Ни слова, — Сукуна почти стекает под высокую деревянную кафедру, прямо на лавку, лишь бы не видеть отвратительно цветущий вид Фушигуро. Тот будто неожиданно скинул десять лет, сутулость и загруженную усталость. Порхает из угла в угол воодушевленно балует историями из практики. Ураумэ складывает два и два настолько быстро, что это почти страшно, но ее лице мелькает призрачная тень ехидной улыбки, после которой обычно прилетает тычок под ребра и загадочное: он/а хоть хорош был/а? Но в этот раз не следует даже вопроса. — Я и слова не сказала, — она шелестит словами и тетрадными листами, подпирая щеку кулаком и наблюдая за тем, как проф двигается будто заведенный. Мегуми, в котором еще с прошлого года сквозило мировое раздражение ко всему живому, будто отринул хмурую тучу, что вечно таскается за ним и расцвел. Нет, ну можно же списать эту на весну, раннее потепление, антидепрессанты? С чего там у людей еще сносит крышу? По аудитории прокатывается волна веселого смеха после очередного цепкого комментария. — Поезд любви, — тихо хмыкает Умэ, пихая под столом, острым коленом ноги Сукуны. — В подробности ты меня… — Ты же молчала вроде? — почти одними губами шипит Рёмен, нехотя отводя взгляд от преподавателя. В летнем аметисте радужки плещется неприкрытое море веселья и язвительных комментариев. Он должен ей вкусный ужин и возможно банку того уродского пива с дыней и шоколадом. Пара неспешно течет своим чередом. // Его ловко вылавливают за ворот футболки, среди косяка шустрых рыб студентов. Крошка Фуши тянет вплотную к своему столу, демонстративно постукивая по каким-то закорючкам в журнале, мол, посмотри подумай. — Подожди пару минут, хочу кое-что обсудить, — не меняя благостное выражение лица, едва слышно роняет Мегуми. «Обсудить». Тянет на нервозное забыли и отпустили, о, или нет! Это была ошибка, затрахивать студента досмерти не этично. Хах. Рёмен и не ждал чего-то серьезного, справки ради. Но Фуши не особо производит впечатление того, кто поматросит и бросит. Особенно после того, как ломался почти год, как целочка, прежде, чем стянуть штанишки и как следует засадить. Стоять для виду, дожидаясь пока все уйдут, становится с каждой секундой все тяжелее и тяжелее. Пока не останется лишних глаз и ушей. Глаза и уши, к слову, всего на мгновение кидают молчаливый вопрос в проходе, прежде, чем исчезнуть. Ураумэ благодаря росту легко можно потерять в разномастной толпе. За кем-то шумно закрывается дверь, а проф в пару широких шагов запирает ее на замок. — Как… самочувствие? — будто неожиданно растеряв в мгновение ока всю благостность, перед ним тот самый человек, который перед номером миллион раз уточнил, точно ли Сукуна готов и хочет его. Смешно в контексте всего произошедшего дальше. — Как будто попал под поезд любви, — ухмылка бритвой рассекает воздух, а чужие плечи заметно расслабляются. Фуши меняет маску за маской эмоций, пока не остается совсем голый. — Хотели о чем-то поболтать, проф? Язвительность просачивается змей тревоги, но Мегуми будто не слышит, пожимая плечами, двойное дно вместе с острым намеком летят в бездну и звенят осколками по полу в тишине аудитории: — Вообще-то да, — он возвращается к столу и достает из нижнего ящика небольшую коробочку с… пластырями. — Можешь задрать футболку? // Нобара права. Он без секса дичает, на Сукуне живого места чуть. Ну надо же хоть как-то сдерживаться? Грудь истерзана так, будто ее не прикусили пару, тройку… ладно-ладно, десятку раз, а как минимум зажали тисками. Соски опухли, а ореол и следы укусов вокруг выглядят болезненно алыми. — Так… полегче, — прочищая горло, коротко произносит он. — Не будет тереться об одежду и ныть. Рёмен, что послушно держит майку приподнятой, смутные эмоции, будто не понимает, что вообще происходит, шумно вдыхает воздух, тихо сквозь зубы, не издавая и лишнего звука. Перед ним хочется извиниться, уткнуться лицом в многострадальную грудь, поцеловать и согреть в… ласке? Ладонь осторожно обнимает за горячий бок, обводит синяк засоса. — Со всеми такой ласковый или только со студентами? — Сукуна пытается подцепить что-то в душе. Мегуми же… ласка пьянит его. Мозг в кучку, каждый раз стоит кому-то оказаться ближе положенного и перейти границы. — Со всеми, кого заездил до смерти. Смешок прокатывается стеклянным шариком. Футболка падает, а пальцы продолжают блуждать по бархату кожи. Если выпустить Рёмена из рук сейчас, паскудно кажется, что он не вернется. — Проф, — короткое и игривое, будто кошка о ноги трется. — Дашь время добежать до другого кампуса или… Или. Отпускать не хочется, а здравая часть говорит что развезло его знатно и это с одной ночи. Надо быть осторожнее, хоть немного. И возможно отпустить парня. — Мы можем повторить нашу встречу? — и быстрее, чем мозг успевает сформулировать что-то еще. — На этой неделе? Я пойму, если ты откажешься и не буду морально дав… В охапку его сгребают будто щенка. Большие руки тянут за лацкан пиджака на себя, а губы наглые и требовательные накрывают рот. Сукуна жадный, в каждом движении, жесте, в том как толкается языком в рот отвоевывая каждый свободный сантиметр и заполняет собой. Как вчера вечером, шало мазнул сначала подобием поцелуя по губам, а потом попытался поглотить. Шутки про талантливый рот были проглочены где-то в районе второго захода. — Хоть сегодня, — блеск рубина, ободок радужки и зрачок, что темным колодцем затопил собою все. — Но после пар. Студент со смехом проскальзывает сквозь пальцы зыбучим песком и вылетает свободной птицей из аудитории. // — Я думаю, у нашего мистера юридическая палка в заднице, появилась девочка, — Сатору глубокомысленно изрекает это предположение после пар, пока их нестройная компания вяло попивает кофе (кто перед грядущими выходными, а кто перед сменой на работе). Умэ не заинтересовано пропускает эту реплику мимо ушей продолжая дописывать конспект. Рёмен, видит бог, не хочет развивать эту тему хотя бы по причине… — С чего ты взял, что это женщина? — Гето складывает пальцы домиком и закрывает вкладку с ритуальными убийствами в гугле. Высшая степень его заинтересованности. — Братан… — Годжо показушно закатывает глаза. — Он накинул всем курсам плюс балл к проебанным самостоятельным, щеголяет уже две недели с довольным видом и меньше похож на хмурое приведение. И это точно женщина. У детки Фуши на лбу написано, что он гетеро. За ним небось таскается какая-нибудь первокурсница, на каблуках и в розовой юбке. Щебечет на ушко какой он классный и загадочный, а Мегги просто душный. Рёмен кусает щеку изнутри и проглатывает смешок. Научная работа про каннибализм в судебной практике, не то чтобы именно то, что его сейчас интересует. — Детка, — цокает языком Сугуру передразнивая чужую интонацию, а потом… потоком нежности обрушивается на плечи Сукуны. — Детка, скажи-ка мне… — Не впутывайте меня в сплетни, — где там соломинка протянутая утопающим? Ураумэ прячет взгляд под челкой, что-то чересчур внимательно разглядывает на экране телефона, будто нашла там ответы к вопросам мироздания. Ну, как хочешь. — Но зануда реально по девочкам, если пропустил все мои намеки и флирт. Пальцы ковыряют дырку в сугуровых джинсах, где прорех больше чем самой ткани, Гето мурлычет нечто одобрительное, огромной кошкой грея плечи и сгребая Рёмена в объятья, будто маленькую пушистую собаку. Нет, серьезно, когда Покахонтас так раздался в плечах?! — Звучит, как доказательная база. — А мои слова не повод верить?! — Сатору вертит мобильник в руках, хлопая огромными глазищами. — Мужик, я оскорблен в лучших чувствах. Сугуру — река мягкого смеха, шампанское, что бьет в голову. Он отстраняется, плавными движениями обходя стол и ловит цепкими пальцами Сатору за подбородок. — И даже поцелуй не загладит вину перед моим другом сердца? — водопад волос, ленность в каждом жесте, он буквально стекает на колени блонди, прижимаясь к нему всем телом и даря жаркий поцелуй. Умэ рядом закатывает глаза до глубокого космоса изображая рвотные позывы. // Мегуми открывает рот и тут же закрывает его. Цепкая бутылочная зелень взгляда окидывает его вид, что был скрыт под плащом с ног до головы и против воли задерживается в области ног. Молчание подозрительно затягивается. — Мне закрыть дверь на ключ? — любезно показывает зубы Рёмен. За окном зажигаются первые фонари, кое-кому и вправду стоило уже ехать домой, к собакам, а не задерживаться на кафедре так надолго, но… Фушигуро подпирает ладонью подбородок, явно думая и сожалея о чем-то своем. — Не стоит, — руки ловко собирают остатки самостоятельных в сумку. — И прикрой это… непотребство, пока будем идти до парковки. Не такой уж и большой каблук на этих чертовых туфлях, да и юбка… только слегка выше колен. Сукуна прижимается лопатками к груди и запрокидывает голову назад, стоит Фушигуро оказаться чересчур близко. Любуйтесь, господин преподаватель. Видок из серии: бери не хочу. Осторожное прикосновение к бедру и пальцы задирающие плиссированную ткань. Смотреть за тем, как расширяются зрачки… бесценно. Радужка превратилась в зеленый обруч. — Непотребство? Тебе тридцать или пятьдесят? — Еще одно слово и завтра на паре ты не сможешь сидеть. А будешь курсировать своей очаровательной хромой походкой от доски к скамье, по каждому из моих вопросов, — не меняя спокойного тона, угрожает крошка Фуши. // — Клянусь, это какая-то… — Годжо, — шипение на ухо обрывается в момент, Мегуми делает плавный оборот вокруг собственной оси и останавливается, покачиваясь с пятки на мысок. — У вас какой-то вопрос жизни и смерти к Рёмену? Аудитория затихает, Сукуна же думает, что беловласка нарвался. Эта полуулыбка, что блуждает на тонких губах, игривый задор и… общий прикид. Окружающие отвратительно правы. По крошке Фушигуро отчетливо видно, что у него «кто-то появился». Эти модные штаны с низкой посадкой, портупея, что обнимает грудь под пиджаком и отлично подчеркивает контрастность с белой футболкой. Тема сегодняшней лекции? Применения огнестрельного оружия при самообороне. Шутка в духе «кто знает, что прячется под этим пиджаком» была озвучена даже не Рёменом, дурацкое упущение. Растрепанное гнездо волос, хитрый взгляд из-под густых ресниц. — Никак нет, профессор. Только скудный интерес к его конспекта… — Если вам не видно, что изображено на доске, то можете смело пересесть поближе, — шапито. У второго потока и лекции быть не должно было, Мегс взял их под крылышко по просьбе деканата. Лишними часы не для кого не будут — это точно. Гето — сонная ленность, фейковый вороновый череп на цепочке, что болтается на шее и наряд культиста с местного кладбища. Режет глотки ягнятам, а по субботам подрабатывает в цветочном, с милой улыбкой собирая вам букеты. Мечта обернутая в готическую обертку. Он пинает Сатору под столом, нагло почесывая его коленку темными ногтями, пока Годжо проглатывает все свое напускное красноречие, под возобновившуюся лекцию. // — Рёмен, — громкий оклик доносится сквозь людскую реку, спускающихся по ступенькам кафедры, студентов. — Хотел кое-что уточнить по вашей вчерашней самостоятельной. Задержитесь на пару минут. Эта которая была проведена стоя на коленях? Или о той, которую он реально писал? Умэ юркает ближе к выходу и в скором времени пропадает из поля зрения. Гето кидает одними губами нечто в духе «без глупостей». Мол, не порть настроения, а то крошка Гуми в духе за, последние пару лет, бывает реже, чем солнце зимой. Сатору потерявший всякий интерес к реальности на ходу перепрыгивает ступени, подгружает какую-то популярную отомэ игрушку. Мегуми вытаскивает из кипы листок, показательно даже поворачивает его. На нем красным обведено в овал пара моментов, в целом не значительных, больше лексическая ошибка, чем что-то, что может вызвать вопрос. Дверь неплотно закрывается за последним из вышедших студентов. — Можешь на пару минут достать телефон? — Мегуми шустро выскакивает из-за стола и сейчас передвигаясь быстрыми стремительными шагами по аудитории, абсолютно не напоминает того парня в котором сквозит сытая грация хищника. Он закрывает дверь на ключ, облегченно выдыхая. Будто отпустил какой-то груз. Разблокированный экран с немым укором смотрит в этот мир, с каждой секундой, происходящее интригует все больше и больше. — Решил обменяться паролями, проф? — Сукуна жмется бедром столу теряя всякий интерес к листу с собственным именем. — Типа того, — жар тела, аромат одеколона бьют в нос, стоит Мегуми оказаться вновь слишком быстро. — Сначала скачаешь одно приложении, а потом, я дам тебе к кое-чему пароль. — Кое-чему? — заговорчески понижая голос до интимного шепота, вторит Рёмен. — И что же это… Фушигуро молча тянет его руку к своей заднице и позволяет… прочувствовать. Плотный стопор пробки меж ягодиц. Под свободными брюками и не видно. Пальцы ощупывают, чуть давят и постукивают по интересной находке. — И приличный профессор вел так всю пару? — наигранное возмущение и шок. — А знает ли дека… — Ты бы сильно удивился, зная сколько пар я в целом, провел с таким интересным девайсом, — рассыпаясь в мурлыкающих нотках, откликается Мегуми, чмокая в уголок губ. — Если установишь приложение, то разрешу до ночи наиграться всеми функциями от души. — Когда я шутил, что у тебя юридическая пробка в дырке, я не думал, что ты воспримешь это буквально. — Еще шутки будут или наконец возьмешься за меня? Блять. Блять… блять… Приходится укусить кончик языка и вдохнуть поглубже. Не то чтобы это спасает. Мегуми теперь как будто везде. Рука безвольно вручает телефон, для установки приложения, все мысли скатываются лавой вниз, только от… от одной фантазии об управлении игрушкой внутри чужого тела. — Вибрация, частота, плюс скоростей… пять по-моему, — Фушигуро рвано выдыхает, заканчивая с установкой. — Ну и тест драйв, для самых терпеливых и внимательных студентов. Сукуна готов присягнуть на святом кресте, что растерял остатки приличных слов, еще после того, как нащупал чертову пробку. // Неоново-розовый кружок в чате управления подпрыгивает в такт движениям пальца по экрану. Сукуна делает перерывы в час, полчаса, дает остыть прежде чем возобновить игру, он выбирает минимальную скорость, неспешно повышая ее до максимальной, всего на пару минут и… обратно. Если крошка Фуши и пытается сейчас сидеть на кресле ровно, то ему вряд ли это удается. Сукуна представляет, как красноречиво Мегуми зажимает себе рот, упирается лбом в стол, сжимая колени до побелевших костяшек, но так и не касается себя. Влажное белье, возобновившаяся эрекция. Рёмен закрывает учебник по судебной медицине (короткий курс, выбранный ради интереса и баллов по часам, кто знает, может это и пригодится ему в будущем), он оставляет вибрацию на третьей скорости, и быстро печатает в окошко сообщений: «Даже фотографией не побалуешь? Или я плохо стараюсь, и профессор все еще связно мыслит?» — Насколько этично в рамках своей курсовой работы, организовать реальную секту? — Сугуру будто ниндзя берется из ниоткуда, на стол библиотеки обрушиваются талмуды, с пожелтевшими страницами и обтрепавшимися от множества рук, корешками. Сукуна думает, что только остатки силы воли помогли ему не выронить мобильник из рук. Он блокирует экран и поднимает взгляд на персональную катастрофу. — Что за взгляд, детка? — теплая ладонь обнимает его собственную. Покахонтас склоняет голову на бок, пучок у него пал смертью храбрых после первой пары, когда Шестиглазый вознамерился поиграть в кота и всю лекцию развлекался с чужими волосами, Рапунцель же видел в этот момент пятый сон. — Снова приходишь в себя после бурной ночи? О-о-ох, а эти заинтересованные коготки от Мулан на минималках, он не слышал уже давно. Пара тройка предложений и заберется Сукуне на колени, обняв за шею, с обеспокоенной миной заправской мамаши выясняя с кем это Рёмен тусуется которую неделю подряд. — Слышал поговорку про кошку, лисичка? Гето округляет глаза, наигранно прислоняя руку к лицу. — Что-то не припомню, — он деловито извлекает ноутбук из шоппера и дает немного больше пространства для того, чтобы дышать. Телефон на столе издает звонкую вибрирующую трель сообщая о входящем сообщении. Рёмен показушно упирает взгляд в учебник, невидящим взглядом рассматривая буквы и статистику цифр по убийствам младенцев. — И даже не посмотришь кто это? — Рассылка, наверняка реклама или сп… — Сукуна. — Да, мам? — с вежливым оскалом и интонацией «иди нахуй к белобрысому, пожалуйста». — Даже если это не рекламная рассылка, не думаю, что тебя это касается. Сугуру одаривает его чересчур тяжелым вздохом и пинает кроссовком в голень под столом. — Я не лезу, — от этих слов хочется спрятаться. — Просто, если что-то пойдет по пизде, я не хочу собирать тебя по кускам после расставания, как это было с ней. У Макимы есть имя, но Покахонтас упорно его игнорирует, считая, что та, что прожевала его друга и выплюнула через пару месяцев, не имеет права называться человеком. По скромному мнению Рёмена, он немного… драматизировал. То есть… да, у Гето Сугуру был карт-бланш на обсасывание костей его партнеров, но впутывать в это крошку Мегги… нет. Как-то не хочется. Воображаемая секта Гето сожрет несчастного преподавателя к чертям. — Это просто секс, — поднимая телефон к лицу и смотря на фотографию в чате, произносит Сукуна. Длинные пальцы, что сжимают и комкают белую ткань футболки. Портупея опасно натянута на груди. Видно, как топорщаться напряженные горошины сосков. Без лица. Только изгиб бледной шеи. Вторая фотография, бьет с размаху в солнечное сплетение, что изо рта вырывается мяукающий слабый стон. Господи блять. Очертание члена сквозь плотную темную ткань штанов, выпуклые вены на руке, что явно оглаживают возбуждение сквозь одежду. Проф еще и без белья?! — Господи, — хитрый лисий взгляд напротив, фиалковое море нежности зрачка. — Это просто секс? Сукуна Рёмен, ты порнушку смотришь с покерфейсом, а сейчас пялишься в экран и краснеешь, как… — Это другое, Рапунцель, — попытка собрать вещи в один присест, проваливается с громким треском. Руки настолько позорно дрожат, а возбуждение бьет в голову игристым на пустой желудок. Черт. — И думаю, что мне пора отчалить. Сугуру вздыхает, как человек с тяжелой моральной травмой в виде тупого друга, но отпускает поводья ситуации. На сейчас, по крайней мере. — Не обляпай кончей все кабинки в туалете. // Преподавательский кабинет встречает его тишиной, и Фушигуро, что буквально растекся по стулу. Меньше человек, больше соблазн. Обманчиво расслабленная поза, растрепавшееся гнездо темных волос, сколько раз он запустил в них руки за последний час? Трепещущие ресницы, едва заметный в сумерках румянец. Если не знать всей картины целиком, то можно подумать, что молодой профессор просто отключился после тяжелых пар. Щелчок замка в скважине звучит будто спусковой курок. Мегуми с наигранной неохотой разлепляет тяжелые веки и смотрит… сначала в пространство и только после этого понимая, кто именно стоит на пороге. — Вас в такой позе только на обложку порно-роликов, — смех сыпучий, на грани фола, Сукуна заполняет тишину, буквально подкрадываясь и наслаждаясь зрелищем. — Так хорошо, проф? Длинные пальцы цепко хватаются за бляшку ремня, притягивая ближе. Прямиком между широко расставленных ног преподавателя. Рёмен хмыкает чуть потираясь коленом о чужой пах. — Не веди себя так самонадеянно, пока не проходишь с этой штукой внутри достаточно времени, — крошка Фуши буквально лаской льнет к нему, трется головой о грудь и живот требовательной псиной. Ладони по-хозяйски устраиваются на бедрах сжимая ягодицы и удерживая их в импровизированных объятьях. Вот так, от вибрации и ощущения заполненности? Мегуми плавится только в путь, ерзает, роняя на пол бусины несдержанных выдохов. — Иди сюда, — пиджак отправляется на спинку стула, а руки расстегивают портупею (было бы славно удерживать профа за нее, пока он будет…). Сукуна шумно сглатывает и отбрасывает мысли прочь. // Это должно напоминать порно с оранжево-черного ютуба между преподавателем и студентом, кожа буквально вибрирует, каждое касание — дрожь по телу. Мегуми — оголенный нерв, неловко приспущенные до колен плотные штаны, капли влаги перепачкали внутреннюю сторону около молнии. Темный крупный стопор пробки меж бледных ягодиц. Тонкие пальцы оттягивают половинку, приглашающий жест, ну же. Потяни, вытащи, заполни собою. Рёмен видит, как и слышит с каким звуком мышцы играются, то выталкивая пробку, то буквально всасывая ее обратно. Слабая вибрация на минимуме. Мегуми — трепет лопаток под задранной футболкой, ямочки на пояснице и горячая кожа, что мерцает бледностью в скудном освещении. Он утыкается лбом в поверхность стола, едва заметно вздрагивает, стоит Сукуне надавить только пальцем на основание игрушки. — Не убедительно. — Хочешь, чтобы я попросил громче? Ох. Сукуна выдыхает через нос. — Да, — он сжимает талию в ладонях, оглаживает, оценивает, пересчитывает клетку ребер и замирает в груди, что прижата почти вплотную к деревянной поверхности. — Да ладно, у тебя же язык хорошо подвешан. Юридические термины нести можешь, а попросить себя хорошенько оттрахать — нет? В наступившей тишине только стук собственного сердца в ушах и гул чужих мыслей, их почти можно потрогать. — Пожалуйста, — так отчаянно. — Пожалуйста, Сукуна Рёмен. Возьми меня. Вытащи пробку из моей задницы и вставь свой член. /иначе разложенным на этом столе будет никак не преподаватель, а его нерасторопный ученик./ Рёмен ведет носом дорожку от загривка до начала линии роста волос, щелкает зубами и мазком языка, оставляет мокрый след на затылке и шее. Руки — нагло шастают по всем открытым местечкам. Тянутся к возбужденному члену с которого буквально капает. Розовое чуть покрасневшее колечко мышц растягивается, поблескивая выталкивая широкую часть игрушки, что буквально блестит от обилия смазки. Анус не сжимается, звездочка, что выглядит раздолбанной, будто приняла в себя не только пробку, но и что-то покрупнее и не один раз. Пальцы тянуться к карману джинс и… Да бля. — Я без резинки, — выдыхают собственные губы в область профессорского плеча. Блять. — Можем обойтись руками или… — Третий ящик снизу, — обрывает его на полуслове Фушигуро. — Там должна быть парочка. У мозга уходит непростительно много времени чтобы осознать, какого хрена это было. Губы трогает язвительный смешок: — А выглядишь, как мистер «не дам и не трахну», — Рёмен шумно выдыхает, находя в указанном выдвижном ящике три блестящих пакетика. — Что, проф? Не в первый раз такое? Разбитая зелень радужки в сочетании с молчаливым порицанием. Будто Мегуми лень отбиваться от его нападок. Он прикрывает глаза: — А баночка с вазелином рядом для того, чтобы натягивать на кулак слишком болтливых студентов, Рёмен, — мягко цокает языком он. — Советую не особо дразниться и выебываться. — Иначе посадите на руку? — И поиграем в чревовещание, — не изменяя интонации, все тем же спокойным голосом тянет проф. — Хочешь проверить в следующий раз? Упаковка презерватива рвется, а чужой тон не внушает слишком большой уверенности, что они тут шутки шутят. Сукуна раскатывает латекс презерватива по всей длине. // Он… будто разбивается из раза в раз. Крошится мелким бетоном. Оседает в легких пылью. Мегуми успевает скинуть штаны к чертям, те не аккуратной горкой высятся над обувью, пока он потрясающе разрушенный, цепляется руками и ногами за Сукуну. Горячий до одури, взмокший и такой отзывчивый в каждом стоне, вздохе и прикосновении. — Терпеть вредно, проф, — насмешка крутится на языке карамелькой. — Просто расслабься. Третий оргазм, на подходе, чертяга Фуши выносливый в любой позиции, а снизу, кажется, еще более жадный до секса, чем когда сам трахает партнера. Он мотает головой, бархат стеночек пульсирует от прилившей крови. Сукуна дарит смазаные поцелуи звездной россыпью по лицу, шее и всем доступным участкам. — Кончишь мне в ладонь, — шепотом на ухо. — Ну же. Обещаю попробовать на вкус все, чем меня угостишь. Мат сквозь сжатые зубы и судорога, что прокатывается волной по позвоночнику. Сукуна остается запертым внутри. Собственный оргазм и вполовину не ощущается таким ярким, как раскрытый до предела Мегуми и чувственный до каждого грязного комплимента. Молочные солоноватые брызги, Сукуна мелко по собачьи демонстративно слизывает с собственной руки, глядя глаза в глаза Мегуми. // — Нет, серьезно. Сукуна поднимает взгляд к балке с которой по ошибке все еще не сняли рождественские украшения. Балка скоропостижно молчит, не отвечая на зов вселенной и просьбу о помощи, иди, мол, справляйся своим поганым языком. — Мамочка Сугу, настолько обо мне беспокоится? — делая несчастную мину, капризно тянет Рёмен. — Ужас, а замуж ты меня отдашь в сорок? — Замуж выходи только после моей смерти, — авторитетно заявляет теоретический глава собственного культа. Научная работа по сектам неспешно идет своим ходом. — И то, подожди, плюс минус восемь лет, чтобы наверняка. Умэ прыскает в кулак, приваливаясь теплым боком к плечу Сукуны. Она своровала пивные гренки из его стакана и теперь добралась до пива. Не сложно в такие моменты прикинуться великим слепым. Шестиглазый дорисовывает эскиз очередного шедевра, что в скором времени украсит остаток чистой, девственно нетронутой чернилами кожи, Гуру. — Я серьезно, — не унимается он. — Вы вместе сделали справку о том, что не больны зппп. Ты сводил его на свидание. Он тебя тоже. Я молчу про загадочную тачку на которой тебя подвозили до работы. Мне беспокоиться, что ты стал содержанкой?! Детка, молюсь… — Если бы я неожиданно стал содержанкой, никто бы из вас не узнал… — пиво приятно бьет в голову. — Но признаки… — Признаки бы были в виде какого-то старпера рядом с тобой и золотого толчка дома, — Годжо весело скалится, разворачивая эскиз лицом к Гето. Тот придирчиво морщит нос. — Братан?! — Я думаю над змеей на руке. Чтобы она пасть открывала, — темный поток волос расплескался по гладкой поверхности барного стола. Сугуру плевать на все и всех кроме собственной цели, настолько, насколько это вообще возможно. — Не уходим от темы. Когда ты нас познакомишь? Не такой уж крошка Фуши старпер. Всего-то девять лет разницы. И да, справка вообще не показатель! Они просто сделали так, чтобы больше не морочиться с гребанными презервативами. Свидания? Ну… сводить Мегги в стрелковый клуб, не ахти что, если так подумать, но он был в восторге. И улыбка у него была такая… да ладно. Они просто весело провели время вместе. И поездка в аквапарк с Юджи тоже мимо, хотя мелочь от профа чуть ли не кипятком ссыться. Там был ребенок, свидание это с такой огромной натяжкой, что можно посмеяться и забыть. Совместные ночевки? Тоже мимо. Нахуй надо куда-то уезжать, если все равно им утром в одно и то же место? Бонусом, это экономнее, чем постоянно снимать комнату в отеле. /хотя, тот поход в бдсм-отель, стоит повторить/ /флоггер со свистом рассекающий воздух, связанные руки и глаза… брызги воска на бедрах и высунутый язык с которого густой каплей стекает белесая сперма/ «Когда ты нас познакомишь?» Ну. Никогда? Серьезно блять, у Сукуны есть представление о субординации. Он знает что может произойти если кто-то узнает, что препод спит со студентом. В лучшем случае просто увольнение Мегса с работы, в худшем… Тонкие женские пальчики снимают шерсть Шики с брюк. — Сколько еще раз мне сказать вам, что это не серьезно? — Себе-то не пиз… — Народ, — блонди вытягивается по струнке смирно. — Кажется, моя ставка на студенточку для крошки Фуши не сыграла. Он кивком головы указывает на парочку у барной стойки. И в высокой плечистой фигуре, рядом с миниатюрной рыжеволосой девушкой, трудно не узнать Мегуми. // Это не ревность, потому что для того чтобы ревновать нужны причины. Сукуне хватает не больше двух минут, чтобы понять, нет. То что Сатору принял за любовные мурлыканья — дружеская посиделка. Касания, смех, повадки. Мегги себя так ведет с приятелями с кафедры. Они же с рыжей на спор уговаривают по батарее шотов, переговариваясь негромко о чем-то своем. Нет. Это не… любовный интерес. Другое выражение лица, другой смех, другие черты. Мегуми мог бы так говорить с Цумики. Но это не Цумики. Неизвестная взмахивает руками, трясет головой, огненный всплеск волос и кулак бьющий в грудь Фушигуро. Взгляд, от стремительно пьянеющего Мегуми отвести трудно. Слетает налет серьезноти, оставляя расслабленную шалую улыбку и блестящие белки глаз. — Это не… его девушка, — Сугуру будто и сам зрит в корень. — В твоем «чувак» больше романтики, чем в их трепе. Годжо раскрывает рот. — Подруга, может сестра… — Его сестра выглядит по другому, — на полуслове перебивает собственный бестолковый рот. Цепкий взгляд аметиста глаз смотрит за грудину. — В соцсетях ее видел, у него на страничке. Блонди морщится. — Ты его сталкерил? — Знаю любовный интерес в лицо, — кривая ухмылка. — Но раз у него уже кто-то есть, как и у меня, то какая кому разница? Умэ пинает его в голень, с невозмутимым видом дохлебывая остатки пива. // Звук зарождающегося конфликта долетает до их едва ли захмелевшей четверки под конец третьей партии в уно, где выяснилось, что Умэ до пизды хорошо мухлюет, а глава юридического культа неплохо выдумывает правила на ходу. — Сатору, дорогой, — самым елейным тоном человека, который придушит тебя поясом от халата во сне, урчит Рапунцель. — Еще один блядский раз, ты подкинешь мне плюс четыре… — И ты подашь на развод? — хихикает Ураумэ. Или третья кружка пива в ней. — О нет, что-то похуже, — заговорчески понижает голос Сугуру. — Давай доставай кар… Звук смачного удара о чужую челюсть резонирует в унисон с чьим-то вскриком. Сукуна взглядом вылавливает тасманского дьявола (спасибо, мелочь, мульт образование не прошло мимо твоего дяди) что играюче уворачивается от ударов. У дьявола красивое лицо его преподавателя и застывшая улыбка того, кто сломает все кости в чужом теле в перспективе. Что-то дикое, необузданное, та часть, что можно увидеть в койке, только на территории одной кровати нет войны и борьбы. Зверь там больше голодный, чем… охваченный другими эмоциями. Как дикая собака. Или волк. Раздерет гортань, вцепиться пастью в сонную артерию. Бурые разводы крови в приглушенном освещении, разливаются некрасивыми пятнами по губам и подбородку. Что-то хрустит. Кажется это… стол? Сломанных костей не наблюдается, на ноги Рёмен подскакивает быстрее, чем успевает осознать что делает. Двое на одного может и не честно, но… Малыш Фуши неплохо справляется и без посторонней помощи. Халф-кик, подсечка и заломленные за спину руки, умник, что полез в драку с Мегуми мешком с картошкой валится на пол бара. Рыжая с выражением лица: это действие будет иметь последствие, — расплачивается с барменом и что-то попутно пытается ему втолковать. — Пиздец, — откуда-то сбоку выплевывает шестиглазый. — Это вообще… Слова исчезают, тают под оранжевым светом, мерцают мандариновыми бликами между Сукуной и незнакомцем напротив, что неловко сталкивается с ним взглядом, снова становясь прежним Мегуми Фушигуро. Тонкий лед скрывающий истинные эмоции и легкое недоумение в бутылочном стекле взгляда. // — Пьянь. — Мне правда очень жаль, — это его с пары батарей так развезло? Мегуми шумно шмыгает носом, даже не вытерся толком. Возможно он не помнит, что именно Ураумэ молчаливо всучила ему пачку влажных салфеток. Он смотрит на фонарь задрав голову чересчур высоко и периодами покачивается из стороны в сторону. Нобара — огненная, как неожиданно выяснилось безумно шумная и умудрившаяся постороить их нестройную компанию. Мулан сказал, что вспомнил ее. Она отмазала в суде женщину, которую обвиняли в расчленении нефтяного магната в прошлом году. Адвокат из фирмы, которую произносить вслух неловко от уровня серьезности. Достаточно круто, что хочется туда на стажировку, но туда хуй устроишься. — Теперь вы, — женщина строго окидывает их взглядом. — Вы можете забыть, что видели преподавателя в таком виде по хорошему или… — Они уже забыли, — на плечи обрушивается тяжесть чужого тела. — Отстань от детей. Они такие… Слова явно разбегаются от Фуши будто тараканы от света. Пахнет абсентом, какими-то травками и лимончеллой? Теплое дыхание обжигает голый участок кожи на загривке. Мегуми на нем не то что виснет, больше лежит закинув руку. А второй… лезет ощупывать задницу, эту сраную ухмылку на его губах нельзя увидеть, но можно послушать. Рёмен бьет по чужим пальцам почти незаметно. Не вовремя, проф. Ой как не вовремя. Ладонь безвольно виснет плетью, пока Покахонтас любезно не подныривает под нее, удерживая фушигурову тушку чуть ровнее. — Мы правда беспокоимся. — Можем вызвать такси, — Умэ выныривает откуда-то из темноты, ближе становится к Сатору, и сейчас их родство кажется до смешного очевидным. Такие похожие и разные одновременно. — Он самый вменяемый преподаватель на кафедре, просто… — Без «просто», — обрубает на корню госпожа адвокат по деловому складывая руки на груди. — Такси вызову без сопливых, преподавателя вашего до дома довезу, но… эту пьяную тушу кто-то должен помочь мне занести в квартиру. Слова формируются и срываются с его губ быстрее, чем мозг успевает осознать. — Я помогу. // Кугисаки. Кугисаки Нобара. Он вспоминает имя с третьей попытки и в районе того, как Мегуми полностью обрушивается к нему на колени, сворачиваясь клубочком на заднем сидении. Таксист рад им едва ли, особенно не трезвому трупу крошки Мегги. Тот может и выглядит пьяным херувимом, про то, что было в баре забыть тяжело. Сукуна прикрывает глаза. Оскал, горящие безумием глаза. Отвратительно красивый и пугающий вместе с этим. Абсолютно не вяжется с… Со всем остальным образом. /а должен ли он знать человека с которым просто спит? / Или ему просто обидно что эту часть Мегуми он никогда не слышал, да и не говорил вовсе, что хорошо дерется. Или что?! Имеет ли право Сукуна требовать от него раскрыть грудную клетку и показать что там скрыто? Прохладные пальцы переплетаются с пальцами Рёмена. — Не оставляй меня, — одними губами, на грани слышимости. Остается только молчаливо погладить выпуклые костяшки в знак ответа. // До спальни он доносит Мегуми в молчаливом одиночестве, не то чтобы это очень сложно. Собаки встречают их троицу лаем. Шики тычется мокрым носом в брюки, скребут когтями ноги. — Кыш… Слышно как на кухне госпожа адвокат ставит чайник, включает свет подзывая собак чтобы покормить. Надо бы выгулять мохнатую братию потом. Усталость и хмель берут свое и в кровати, рядом с неуспешно пытающимся раздеться Мегуми, хочется остаться. — Пижаму? — Лягу голышом, — спутанная улыбка и длинные ноги, Рёмен отодвигает край покрывала. Надо принести воды и таблетки из аптечки. — И ты… — И я, но не сегодня, — руки стирают остатки запекшейся крови. — Принесу воду с аспирином и вернусь. В ответ едва различимое мурлыканье. Шум на кухне становится отчетливее. // Выгулять собак, поставить аптечку на место. Такси? Он может вызвать напополам с адвокатом, Кугисаки тоже не выглядит, как человек, который останется. Или же… Нестройный рой мыслей в голове. Сукуна больше носится пытаясь привести в подобие порядка хаос вокруг и обнаруживает себя с двумя парами поводков в руке. Молчаливый взгляд коньячных глаз сверлит макушку. — Я могу не свидетельствовать против себя, — коротко бросает предложение в воздух Рёмен. — Вы можете не задавать вопросы. Кугисаки затягивается клубничной электронкой закатывая глаза до глубокого и неизвестного космоса. — Сдался ты мне и твой роман с Гуми, тоже, — Гуми. Как нежно. Мозг против воли цепляется за крохи нее, за интонации, за то, как эта женщина держится говоря о нем. — Давай. Гуляй с мохнатыми и возвращайся. Я сплю в гостевой, ты на диване. — Даже не скажете «дохлебывай и уебывай»? Адвокат молча машет на него рукой. // Сукуна прикрывает глаза и растекается по поверхности столика кафетерия лужей. Хочется спать сильнее, чем жить. Ночная смена и перед этим ночной «заезд» на члене и вибраторе, дают о себе знать. Соски опять болят, заклеивать их почти бесполезно, украшения ноют, грудь опухла. Кажется, он услышал слова «прости» и «извини» больше, чем за всю жизнь. Мегуми — неловкость в квадрате и история о том, как в семнадцать он был говном на палочке. Дрался со всем что плохо дышало в его сторону, был негласным королем школы по забиванию стрелок. Он раскрылся осторожно, будто боялся, что услышав нечто подобное Сукуна сметет в рюкзак шмотки с полки которую ему выделил Фушигуро, и свалит в никуда. Да он и так в его квартире тусуется чаще, чем у себя дома. Какое «сбежать»? Сбежать там только до туалета и обратно, потому что из койки его не выпускали преступно долго, а мочевой пузырь был переполнен… Рёмен так-то тоже не святой. Он тоже людям ебла разбивать любил. Но это в прошлом. Курсы по контролю гнева и часы общественных работ умеют здорово ставить все на свои места. Тонкие острые ноготки Умэ массируют кожу головы. — Светика снова укатал его таинственный дед? — Хватит звать его дедом, — Сукуна машет ладонью в сторону Покахонтас. — Детка. Твой шугар-дэдди тебя на тачке сегодня опять привез. Сука. — Пташки мне все все напели. — А эти пташки с нами за одним столом? Сатору прыскает в кулак. Снова возобновляется стук пальцев по переносной клавиатуре. Рёмен почти полностью соскальзывает в сон, пока не слышит деликатное покашливание. Запах знакомого одеколона, выглаженные брюки. Он смотрит на белые шерстинки налипшие на темную рубашку. Надо бы оторвать голову от стола, но даже для соблюдения видимости субординации его организм отказывается это сделать. — Я могу… кое-что обсудить с вами, молодые люди? Рёмен готов завыть в голос от этого заискивающего извиняющегося тона. // — Да ладно вам, профессор. Со всеми бывает, Сугу ритуальный нож на пары таскает, вы же этому не удивляетесь, — беззаботно чирикает эта шестиглазая пташка. Судя по наступившему молчанию, Мегуми до этого момента и вправду не догадывался о том, что на его пары приносят ритуальные ножи. И возможно, ради сохранения остатков собственной психики он не будет заострять внимание на том, зачем и за каким хреном, Покахонтас это нужно. Крошка Фуши тяжело вздыхает проглатывая вопросы и улыбку: — Я безумно благодарен вам за понимание, — алеющие кончики ушей, он выглядит моложе, когда прячет эту очаровательную улыбку в рукавах и за высоким стаканом американо. — И я не слышал последнюю фразу от вас, Годжо. Гето хмыкает совсем рядышком. — Профессор, — скользящие нотки хитрости и кошачья заинтересованность. — Раз уж мы в неформальной обстановке, то… — Тело в холодильнике будет вонять. Сжигать труп только в крематории, лучше всего избавиться от конечностей скормив их свиньям. Или утопить расчлененку в болоте, — не меняясь в тоне пулеметной очередью проговаривает Фуши. — Или вас интересует что-то менее кровавое? В гробовом молчании за столом слышно, как умирает последняя нервная клетка Умэ и ее детективный фанфик по Винцесту. — Нет, он хочет узнать является ли похищение уголовно наказуемым, — вклинивается Сукуна, наконец отрывая голову от стола. Та неприятно гудит от недосыпа, а шея ноет от корявой позы, в которой он пытался задремать. — У меня тот же вопрос, но про каннибализм. Носок чужого ботинка задумчиво поглаживает голень. Вау. У кого-то игривое настроение? // — Чисто теоретически… — Чисто теоретически, Гето, ваш друг ест человечину, потому что считает что от трупа так избавиться легче, а вы мне говорите о секте похищающей людей! — Ну так они потом сами там и остаются по доброй воле! — с интонацией «а минусы здесь будут» вступает в горячий спор Мулан. — Я могу обосновать. Носок ботинка едва уловимо обводит коленку Рёмена. Тема киднеппинга соскочила в каннибализм на добровольной основе, перетекла в бездарные дарк-романы с уклоном в детектив и зависла на сугуровом фанфике. Где Мегуми скорпулезно чуть ли не с красной ручкой расписывал, где кто соснет юридического хуйца. В гомоне их шумных переговоров его даже за студента можно принять. И снова этот азарт. Как в тире, как в драке, как тогда, когда он пускается рассказывать случаи из фирмы где проработал. Крошка Фушигуро мерцает, почти сияет звездочкой и заражает других. — Да вы сегодня в ударе, — лениво подпирая щеку ладонью, тянет Рёмен. — Все так подробно разъясняете. — В рот положил, а твое дело проглотить, — не выходя из спора Рапунцель насчет собственного культа, роняет Фуши. — Ты вообще слышал о секте Белого братства? Умэ прикрывает ладонью рот, неспешно стекая почти под стол и едва уловимо шлепая Сукуну по колену. Остается молиться на то, чтобы в общем потоке спора этой херни не уловили ни Сугу, ни блонди. // Их колени сталкиваются под общей кафедрой, Покахонтас задумчиво забирает волосы в хвост. Тишина между ними почти ощутимая, и о том, что прозвучит минуты через полторы, Рёмен догадывается. Гением быть не надо. Надо было быть глухим, чтобы такое проворонить. К огромному сожалению планеты Земля, а в частности Рёмена Сукуны, Гето глухим не был. Особенно в моменты, когда надо было перемывать косточки его бывшим и нынешним пассиям. — Он с тобой флиртует, — спасибо малыш, а то никто не заметил. — И довольно, откровенно. — Кто? — в это можно поиграть. Ну так. Повалять дурака. Лавандовое озеро смотрит на него с секунду: — Мистер юридическая палка в заднице, — елейно поясняет он. — Он смотрел на тебя будто взглядом отымел раз двести только на этом столе. — Взгляд, как взгляд, — не меняясь в тоне и лице, отбрехивается Сукуна. Неа. Нет. Он не подпустит этого коршуна к Фушигуро и на пушечный выстрел. Гето его раздербанит. Именно теми способами, что Мегуми ему любезно подсказал. И будет у крошки бывшего адвоката несчастливый финал в болоте. — Положил в рот. Объяснил на пальцах. Мы нашли общий язык, — фразы вкинутые в общий поток дебатов за каннибализм. Не то чтобы… удивительно. Скорее просто странно. Про общий язык он вообще забыл. — Ты серьезно? — Мне не интересно, — на корню. — Правда. Ему тридцатка, он мутный. — И тебя больше к нему не тянет? — Кто-то из ассистентов натягивает ткань проектора на всю стену. — Ничего не откликается? — Препод, как препод. Ну, мааам, я взрослый мальчик и знаю, что со взрослыми дядями за экзамен не трахаются. — Ты потрахаешься не за экзамен, а из чистого альтруизма. Правда. Отрицать сложно. Рёмен закусывает щеку изнутри и пинает ногу Покахонтас: — Обещаю быть осторожным, как девственница в первую брачную ночь, — наклоняясь прямо к уху, мурлычет Рёмен. Русалочка щиплет его за бок из вредности. — И не ложиться под мужчин и женщин из преподавательского состава. Честно-честное слово. Детка-Сугуру отчего-то выглядит так, будто не верит ему и на йоту. И имеет на это дохуя оснований, если быть честным, хотя бы с самим собою. // Краска ядерно алая, оставляет пятно на серой футболке. Ванная скоро будет выглядеть так, будто в ней и вправду кого-то убили и расчленили. Умэ отмывает ее дня по три, какими-то отбеливателями. Варианта дойти до салона и устроить уже там относительно профессиональный покрас, был отметен в дальний угол логики в районе первого курса, когда Сукуне всучили в руки плошку (из которой он утром завтракал, между прочим) с краской для волос и гордо объявили. (Нет, просьбы там и правду не было). — Ты меня красишь. И так до четвертого курса, только вместо женской общаги, они торчат в однушке на отшибе вселенной. — Если что, я могу переехать к тебе не надолго? — вопрос, что весь вечер вертится на языке, остается вписанным в алое скрытое окрашивание и немой вопрос между ними. — Аренду со следующего месяца увеличивают вдвое, а я с практикой в фирме и подработкой в ночную не потяну просто. Вопрос все еще висит в воздухе, Умэ чуть ведет узкими плечами. — Мой диван всегда к твоим услугам, но… — К сатосугам я не поеду, блевану в первые пятнадцать минут после очередного «чувак» и запихиваний пальцев в рот в эротическом контексте, пожалей мои нервы, — бегать от темы столь очевидной, кажется даже проще, если не сталкиваться в отражении зеркала взглядами. Да и валять дурака тоже не сложно. Хотя осуждение и еще парочка вопросов неправильно давят на шею, наседая. — Что? — Ничего, — все тем же ровным тоном припечатывает женский голос. И в этом «ничего» отчетливо слышится: «вы с Фуши расстались?» или более прозаичное «ты бегаешь от того, что у вас отношения?». Опять. — Я не могу переехать к преподавателю, спустя три месяца, как мы поебываемся на всех поверхностях, — разрушая тишину и заканчивая со скрытым окрашиванием, обрубает Рёмен. Возможно, только возможно, его самолюбие щадят и не припоминают ни про щетку, ни про вешалки, ни про отдельную полку в шкафу. И что «просто поебываемся» уже месяц, как вышло на уровень: ну да, он сидит с моим племянником, знаком с моим отцом, а я периодами мотаюсь в реабилитационный центр с его сестрой, потому что он на парах, а ей нужна поддержка. Да, у меня практика в фирме Нобары, хотя рыжая больше его шугает и у них диалог принципиально строится на фаллометрии. Сукуна не бегает от очевидного факта. Но четвертый курс только начался, он как укуренный добивался полгода (ладно, может больше) чужого внимания, а тут… Слишком хорошо. И вмешивать сюда чувства не хочется до смешного. Покачать головой, поотрицать, мол, не надо. Да и реально, переехать к Мегуми? На постоянку или пока он ищет квартиру, это долго. Коробки вещей, приноровиться к чужому распорядку дня. Боже. — Мой диван всегда рад тебя принять, — негромко повторяет Ураумэ, трогая его руку и размазывая жидкое алое нечто по костяшкам. — Как и я рада видеть тебя у себя дома. // Остатки еды из ресторана перекочевывают в холодильник, коробки из-под привезенных фруктов тащатся в квартиру. Из объявлений хуя да нихуя, либо бомжатник рядом с кампусом, либо… за три пизды колено, ближе к Киото. Доехать реально, но вставать в патологическую срань не хочется. Вычеркнутые квартиры из списка, мешаются в гремучий коктейль из недосыпа, когда он носом утыкается в чужую грудь, буквально сползая и падая на колени. Лицом теперь он слепо тычется в пах, и ведет мокрую линию языком по спортивкам. Мегуми осторожно оттягивает его голову, обводит пальцами губы, проникая вовнутрь и надавливая на язык. Слюна собирается в уголках губ и едва подтекает по подбородку. Сукуна то и обсасывает их чисто рефлекторно в ленивом ритме, прикрывает глаза. — Хей? — мягко оттягивая за пряди и вытаскивая пальцы изо рта, тянет Фушигуро. — Все в порядке? Интересный вопрос в их положении. — Я стою на коленях и обсасываю твои пальцы, ты правда ду… — А что с коробками и, — касания ласковые, размеренные, проф садится на пол рядом с ним, притягивая за широкие плечи к себе. — Ты выглядишь так, будто сейчас отключишься. Часть его хочет уйти в привычную агрессию, клоунаду и смех, мол, мы тут в штанишки друг другу смотрим, а не в душу. Слова паскудно застревают в глотке. — Переезжаю в конце месяца, — видать все-таки к Умэ, потому что с квартирами пока туго. А дальше как-то само. Это не жалоба, а констатация факта, касательно неожиданно поднятой цены, хотя в начале года был уговор не делать этого. Сукуна обстебывает, зубоскалит, пока чужие касания не становятся чуть жестче. Усталая зелень стекла и непонимание. Ураумэ смотрела также. Будто он проебывающийся идиот. — Давай так, ты просто покажешь мне документы, — голос логики и разума. — Я гляну на них, под кофе. — Проф, я ж не девочка в беде, — шутка летит мимо. — Отсосу и просто так, а не за решение моих проблем. Мегуми смотрит куда-то поверх его плеча, будто иметь дело с Рёменом Сукуной великое наказание, а не университетский роман. — Я в душ, а ты за документами, хорошо? — поднимаясь с пола легко просит он. — И номер своего арендодателя, дай мне на всякий случай. — Даже не предложишь переехать к тебе? — это не злоба, просто насмешка опрокинутая стопкой виски на пустой желудок. Мегуми тяжело вздыхает, переминаясь с ноги на ногу. Сукуна любезно подскажет ему: — Знаю, проф, я сложный. — Ты не сложный, — с нажимом отбивает Фуши и осторожно гладит его по голове. — Ты потрясающий, а еще очень гордый. Я не хочу заставлять чувствовать себя неловко. Если ты захочешь переехать, то мои двери всегда для тебя открыты. Вот так просто. Будто ключ в руки готов вложить. // Как все в лучших традициях комедии его жизни, Рапунцель вваливается к нему в квартиру стоит детке Фуши закрыться после душа в спальне и набрать арендодателю. Еще на стадии: «добрый день, с вами связывается представитель… " и далее по списку Сукунамотлично распознал эти зловредные юридические нотки бывшего адвоката, который будто произносит «я ебал, и буду ебать тебя в юридическом смысле сейчас сорок минут без остановки». Обычно, он такой только на экзаменах, а не в жизни. Но хрен с ней с этой частью его жизни. А вот с интересом вскинутая бровь на находку чужих ботинок у порога, от Гето, звучит как начало полноценной катастрофы. — Пришел доебаться почему ты не сказал насчет квартиры, но видимо… — Доебешь меня по другому поводу, — чашка кофе заботливо пододвигается к чужим рукам. На правой у Покахонтас новая татуировка. Змея с раскрытой пастью, эскиз, что полвечера рисовал в баре Беловласка, наконец обрел свое место на бледном полотне чужой кожи. Иногда, Рёмен думал о том, что Сатору в идеале научился рисовать и бить тату, лишь бы видеть сияющие глаза Гето из раза в раз, как новый рисунок украшает его тело. — В спальню ты нос не сунешь, детка. — Откуда такая уверенность? — наглость, второе счастье. Темная длинная челка падает на лицо. — Я твой друг и немного беспокоюсь. Если ты из-за повышения аренды съезжаешь к какому-то старперу, я хотя бы хочу знать этого зашуганного деда в лицо. — Он не стар… — Такую обувь носят только деды и мистер юридическая палка в заднице, — ухмылка трогает красивые губы. — При всей любви к крошке Мегуми, но вкус на обувь у него никакущий. В спальне отчетливо слышно, как шуршат бумаги, а за ним следует щелчок замочной скважины. Вот уникум-то. Додумался запереться, а прислушаться к происходящему за стенкой, видимо не судьба. Сукуна шумно сюрпает кислой руандой из чашки со сколом. Принимать участие во всем, что будет происходить дальше, он точно не будет. Он устал, у него возможно намечается переезд. А Мегуми сам сказал, что не против, если кто-то еще из четверки помимо Умэ будет в курсе. /вы разумные ребята, тем более, после истории с баром… думаю мы стали ближе/ Может молока стоит достать? — Аренду ты платишь по старому тарифу, без повышения. Немного подшутил над твоим арендодателем, но договор составлен криво и косо. Так что лазейки есть. Благодарности принимаю через рот и можно не только сло… — полотенце ради крох приличия повязывается на бедра. Не то чтобы Мегуми занимается этим для сохранения призрачной субординации. — Доброе утро, Гето. Немая сцена комедии двухтысячных. Сугуру за столом осторожно отодвигает кружку к середине стола, ровно как и свое рвение познакомиться с «поездом любви». Рёмен с преувеличенным интересом разглядывает кофемашину. Колба для подачи воды, просто бомба. — Доброе утро, Фушигуро-сан, — и еще более вежливое. — Я поеду, пожалуй. В его глазах плещется возмущение напополам с неверием. Сам про обувь бурчал, не вина Сукуны, что кое-кто не сложил два и два. Широкие штаны шуршат, мягкая ткань колышется на манер юбок при ходьбе, когда Сугуру Гето, возможно впервые в своей жизни, не обливает ядом всех окружающих, а спешно ретируется. Собирается ли Сукуна в это лезть? Может быть, потом. Из плюсов, Покахонтас не пиздлявый. Из минусов? Он очевидно грохнет профа, если тот разобьет Сукуне сердце. Но этого не предвещается, поэтому у них относительно голый завтрак, увы и ах, не на троих. — Гето, вы… — Великий слепой, — натягивая кроссовки миролюбиво роняет он. — Хорошего дня. В повисшей тишине квартиры, стоит как минимум три немых вопроса включая чужую накатывающую панику. — Так… что там с договором аренды? — пробный шар катится, сбивая кегли недоуменного молчания.