Партия в любовь

Гермиона слышит стук собственного сердца —успокоившееся, медленно бьющееся — чуть быстрее, чем у мертвой, — каждый удар отдает болезненным стуком в ушах, дрожит в барабанных перепонках и изводит раскисший, ничего не соображающий мозг, зациклившийся лишь на мыслях о дедушке, о том, что он может умереть, и на том, что Гермиона просто не представляет, как будет жить без него.           Их тандем — слипшееся, скрепившееся, ставшее единым целым состояние — даже ближе, чем обычная семья, уже симбиоз, — просто не подразумевал, что может разорваться или развалиться. Казалось, если не станет одного, то и другого — тут же.           За долгие семнадцать часов, проведенные в зале ожидания, Гермиона почти смирилась с мыслью, что, как только двери палаты Гектора откроются, оттуда выйдет врач в лимонном халате и точно такой же маске, подойдет к ней и всего лишь посмотрит тем взглядом сожаления и ответственности за то, чтобы доложить ей о произошедшем, она даже не станет слушать. Она просто уйдет отсюда, вернется домой, поднимется на третий этаж, где располагалась огромная библиотека, распахнет одно из французских окон в пол и спрыгнет.           Когда дверь, ведущая в сторону комнат срочной помощи, наконец открывается, на Гермиону словно дует ледяной ветер. Она не знает, но чувствует, что в этот раз высокий колдомедик с загорелым лицом и непропорционально огромными круглыми очками выходит к ней. Она не знает, какие силы заставляют ее подняться — тело давно онемело, — но каким-то образом через несколько секунд обнаруживает себя стоящую на ногах и терпеливо ожидающую его слов. Волшебник останавливается напротив, чуть склонив голову в качестве приветствия. Гермиона машинально ответила тем же.           — Мисс Дагворт-Грейнджер? — хриплым высоким голосом спросил он. Гермиона вновь кивнула. Словно марионетка — интересно, подними она сейчас руку, смогла бы нащупать ниточки, на которые подвешена? — Состояние Гектора Дагворт-Грейнджера расценивается, как тяжелое. Сейчас он находится без сознания, мы используем поддерживающие заклинания. Скажите, у него раньше были проблемы с сердцем?   Гермиона слышит, что ей говорят, слушает и даже силится понять, но бесполезно. Колдомедик задает ей какие-то вопросы, но она не реагирует — дедушка жив — эта мысль отбивается каждым ударом сердца в груди и заглушает все остальное.   — Я хочу его увидеть.   — Мисс…   — Хотя бы на секунду, — Гермиона чувствует, что снова плачет — болезненно стянувшуюся на щеках кожу обжигают несколько слезинок. — Я должна его увидеть.   Колдомедик бросает беспомощный взгляд ей за спину, а после с тяжелым вздохом просит идти следом. Они заходят в длинный светлый коридор, минуют несколько дверей, мимо пробегает девушка в лимонном халате с каким-то странным приспособлением в руках. Когда они наконец заходят в палату Гектора, у Гермионы чуть не подгибаются ноги от усталости и шока. Она пошатывается, и колдомедик подхватывает ее под руку, не позволяя сначала рухнуть на пол, а уже в следующее мгновение поддаться бездумному желанию броситься к Гектору и прильнуть к его тяжело вздымающейся груди.   Он кажется Гермионе похудевшим и уменьшившимся — не осталось и следа от того Гектора, которого она видела буквально вчера. Морщины стали глубже, губы сжаты в тонкую напряженную линию, словно ему больно. Вокруг — светло-синяя аура. В стороне за столом другой маг замешивает какое-то зелье.   — Ваш дедушка будет содержаться в лучших условиях. Мы сделаем все возможное, чтобы он как можно скорее пришел в себя. А пока вам нужно уйти домой и отдохнуть. Возвращайтесь завтра утром, и мы обсудим дальнейшие действия. Мисс Дагворт-Грейнджер, вы слышите меня? — Гермиона повернулась к нему и взглянула в усталые карие глаза колдомедика. — Вызовите домовика, чтобы он переместил вас.   Колдомедик мягко вывел Гермиону из палаты.    — Энн, — послушно прошептала она, и эльфийка тут же явилась с тихим хлопком. Если бы волшебник не продолжал держать ее под руку, Гермиона бы в ту же секунду рухнула на колени. Но мужчина оказался на удивление крепким. Он тихим, но заставляющим прислушаться голосом выдал домовичке несколько указаний, и только после этого Энн взяла Гермиону за руку.   Мир вокруг на мгновение превратился в размытое пятно. А потом Гермиона потеряла сознание.  

***

  Когда она очнулась следующим утром, Энн как раз поправляла цветы в вазе на ее письменном столе. Глаза резало, и Гермиона, поморщившись, оторвала тяжелую, налитую свинцом голову от подушки. Эльфийка поспешно обернулась и принялась заботливо суетиться — помогла подняться с постели, подала стакан воды и буквально затолкала Гермиону в ванную, чтобы она привела себя в порядок.   И хотя вчерашнее оценепенение больше не имело над ней той власти, Гермиона все равно чувствовала жуткое, пугающее опустошение, почти равнодушие — как будто бы в ее груди разверзлась черная дыра. Она нехотя привела себя в порядок и, когда вышла из спальни, жадно втянула свежий воздух — Энн распахнула окно, впустив холодный ветер. Гермиона подошла к огромному шкафу, открыла его и наугад вытянула черную бесформенную мантию откуда-то из глубины. Волосы она собрала в высокий пучок. Только после этого обратила внимание на цветы на столе — нежно-розовые кустовые розы. Персиковый конверт рядом.   Гермиона порывисто распечатала его.   «Ужасно опечален новостью о здоровье вашего дедушки. Мои соболезнования».   Злость опалила сердце, и Гермиона, скомкав письмо, отшвырнула его от себя. Она почти что с ненавистью уставилась на ни в чем неповинные цветы.   — Энн, — за спиной раздался хлопок. — Убери букет. Видеть его не хочу.   — Конечно, госпожа, — покладисто отозвалась домовичка. — Завтрак подан.   — Я не буду есть.   — Но, госпожа…   — Я не буду! — резко обернувшись, вскрикнула Гермиона. — Сейчас же отправляюсь в больницу. Пошлите за мистером Гербертом. Мне нужно будет с ним поговорить.   — Он присылал записку. Будет примерно через пятнадцать минут, — дрожащим голоском отозвалась Энн. Ее огромные уши испуганно и взволнованно подрагивали.   Гермиона прикрыла ноющие веки и заставила себя сделать глубокий вздох, чтобы успокоиться.    — Я буду ждать его в малой гостиной.   Мистер Герберт был их семейным поверенным. Лет ему, кажется, было намного больше, чем самому дому — он имел дела еще с отцом Гектора. Это был низенький скрюченный волшебник с мутными светло-голубыми глазами. И хотя можно было подумать, что он уже почти ничего не видел, а еще меньше — понимал, он был на редкость хватким и прозорливым магом.   Когда ровно через пятнадцать минут он появился в гостиной с небольшим саквояжем и начал сразу с дел, по привычке избегая банальных вежливых вопросов «как дела?» и «как ваше здоровье?» (за что Гермиона была ему безмерно благодарна), Гермиона ощутила облегчение — ей показалось, что рядом появился разумный взрослый.   Мистер Герберт достал несколько бумаг и протянул их ей.   — Сразу говорю, ваши дела не очень хороши, мисс Дагворт-Грейнджер. Гектор не отметал возможности того, что ему станет плохо или что-нибудь случится, поэтому велел показать вам завещание до его смерти в случае необходимости. Недавно он внес в него некоторые правки — пусть вы все еще остаетесь единственной его наследницей, но вступить в свои права сумеете лишь после замужества, которое должно будет состояться в течение трех месяцев. В противном случае часть средств будет заморожена до рождения первенца, а вам будет отчисляться некая сумма на безбедную, но все же ограниченную жизнь, и…   Гермиона зло качнула головой и перебила его:   — Это подождет, мистер Герберт, дедушка еще жив. Лучше подскажите мне, что я могу сделать сейчас: он уже ограничил мое владение средствами, а в скором времени больница выставит приличный счет. И я хотела бы пригласить других колдомедиков, чтобы они осмотрели его. Сегодня я встречусь с его лекарем, но если прогноз будет… — Гермиона сделала над собой усилие, чтобы продолжить. — Неутешительным, я бы хотела переправить его во Францию, их колдомедицина славится на весь мир. Но на все это нужны деньги!   Мистер Герберт выглянул из-за бумаги, которую держал близко к глазам, и смерил Гермиону хмурым взглядом.   — Пока Гектор жив и не изменит своего решения, вам продолжит выделяться та же сумма. Это во-первых. Во-вторых, не уверен, что в его состоянии вам позволят воспользоваться порталом на такие далекие расстояния — вы сами знаете, как редко колдомедики идут на подобные эксперименты с больными. В-третьих, — он опустил лист и наклонился чуть ближе к Гермионе, словно хотел рассказать секрет. — Гектор наверняка хранил какую-то сумму в доме. Вы можете воспользоваться ею. Радость моя, — несколько смягчившись, мистер Герберт протянул к Гермионе морщинистую руку и аккуратно положил поверх ее пальцев, с силой вцепившихся в ткань мантии на колене. — Позвольте вам подсказать. Я не вправе заставлять вас принимать какие-либо решения, но в вашей ситуации лучшим будет заняться поиском жениха. Гектор наверняка предлагал вам разные варианты. Он уже не молод, но это не самое худшее — его тело часто страдало в ходе экспериментов в Отделе Тайн. Последствия могут быть самыми пагубными. Для его же спокойствия в процессе восстановления решите этот вопрос.   Гермиона выдернула руку и резко поднялась.   — Дедушка не умрет, мистер Герберт, — процедила она сквозь зубы. — Спасибо вам за консультацию. Я должна вернуться в больницу Св.Мунго, — Гермиона почти бегом бросилась к дверям и уже хотела было выйти, как что-то заставило ее остановиться.   Она обернулась.   — Простите, что я так ухожу, но мне нужно поговорить с колдомедиками. И… — она не знала, что еще хотела сказать, но мистер Герберт спас ее от запинки, махнув рукой и слабо улыбнувшись.   — Я все понимаю. Не первый год живу на свете. Но все же прислушайтесь к моему совету, Гермиона. Брак во многом бы облегчил вам жизнь.  

***

  Колдомедик, который вел лечение Гектора — мистер Роберт Уайт — не заставил долго себя ждать. Он вышел в лимонном халате, но уже без маски, скрывающей лицо, и Гермиона смогла рассмотреть его мягкие черты — кажется, все в нем дышало непонятной ей, сквозящей в каждом жесте и взоре добротой.   Мистер Уайт окинул ее быстрым взглядом и чуть нахмурил черные косматые брови. Гермиона выглядела, мягко говоря, так себе — бледная, с опухшими красными глазами — несколько капиляров лопнули. Она заставила себя распрямиться, хотя самоконтроль все норовил подвести ее — как только Гермиона ощутила характерный больничный запах, в горле тут же встал предательский ком.   — Мисс Дагворт-Грейнджер, — поздоровался с ней колдомедик. — Вам удалось хоть немного поспать?   — Это неважно, — начала было Гермиона, но он ее перебил:   — Это важно. Насколько я знаю, кроме вас у мистера Дагворт-Грейнджера никого нет, следовательно, теперь все заботы свалились на ваши плечи.   — Как он?   — Состояние все то же. Он находится под постоянным наблюдением. Мы делаем и будем делать все возможное, чтобы привести его в чувства. Но его дело особенное: прошлая работа невыразимцем дает о себе знать. Не смотрите на меня так, — хмыкнул мистер Уайт. — Министерство Магии плотно сотрудничает с нашей больницей. Работники Отдела Тайн часто нуждаются в лечении. Часть колдомедиков работает именно с ними. Из-за специфики профессии каждый такой случай можно назвать уникальным. Тоже самое происходит и с вашим дедушкой — то, что он пережил, отдаленно напоминает инфаркт. Но необычный, как вы догадались. Мистер Дагворт-Грейнджер очень тяжело его переносит. Пошло осложнение на нервную систему. Мы сейчас составляем курс лечения и восстановления специально под его случай.   — Сколько? — сухо спросила Гермиона.   — Что «сколько»? — чуть приподняв брови, переспросил ее мистер Уайт.   — Сколько нужно заплатить, чтобы вы справились быстрее? Знаете же, деньги не проблема. Или, может быть, нужно с кем-нибудь о чем-нибудь договориться? Я все решу, что потребуется. Уж извините за прямоту, знаю, так обычно не делается, но времени в обрез.   — Вы верно заметили, что так не делается, мисс, — волшебник мягко улыбнулся в ответ. — Если бы я за всю свою карьеру хоть раз позволил себе воспользоваться отчаянием близких моего пациента, с одной стороны, я был бы одним из богатейших людей в Британии, с другой же — никогда не простил бы себе подобное. Мы делаем все возможное для вашего дедушки без дополнительного вознаграждения. Никогда больше не заикайтесь о подобном.   Гермиона почувствовала, как дрогнул подбородок, и резко втянула в себя воздух, пытаясь собраться и вновь не начать реветь.   — Я бы хотела пригласить еще колдомедиков…   — Как вам будет угодно. Над вашим случаем работают лучшие специалисты, но, если вы хотите, чтобы нас проконсультировал кто-то более опытный, так уж и быть.   Мистер Уайт даже не пытался ее отговорить. Он просто с мягкостью и тактом выслушивал ее, не вставал в позу, не кричал о профессионализме колдомедиков больницы имени Св.Мунго — нет, казалось, слова Гермионы совершенно его не задевали.   — Могу я навестить дедушку? — тихо спросила она, опуская голову. Почему-то было сложно удерживать зрительный контакт с этим человеком.   — Как пожелаете. Мы приставили к нему постоянную сиделку, мисс Мериду Смит. Если у вас не осталось вопросов, я позову ее, и она проведет вас в палату. Не волнуйтесь, я все время буду на связи с вами. Я сделаю все возможное, чтобы мистер Дагворт-Грейнджер как можно скорее очнулся и встал на ноги.   Гермиона кивнула, не поднимая головы. Она вдруг почувствовала себя до одури одиноко — как будто бы в мире больше никого не существовало. Но ведь так и было — в ее странной, словно игрушечной вселенной, как только дедушку хватил удар, у нее рядом не осталось никого.   У Гермионы не было друзей. Она никого не любила. А единственный член ее семьи, взрослый, тот, на кого она всегда полагалась и кому никогда раньше не приходилось полагаться на нее, был без сознания.   И она не знала, как ему помочь.   Вскоре к ней подошла невысокая женщина лет сорока — черные волосы собраны в низкий пучок, несколько седых прядей блестели у правого виска. У нее было круглое лицо, небольшие глаза с зеленоватым отливом. Взглянув на нее, Гермиона подумала, что они были знакомы, но не смогла сразу вспомнить, где именно они раньше пересекались.   Женщина, казалось, ждала, что Гермиона ее узнает. Когда же она никак не отреагировала, мисс Смит слабо улыбнулась, представилась и пригласила пройти в палату.    Дедушка лежал все в том же положении, в котором Гермиона его оставила. Она подошла к его постели и хотела было дотронуться до шершавой руки, но вокруг него, все так же переливаясь, блестела аура одного из целебных заклинаний, и Гермиона не стала нарушать ее. Она опустилась на стул рядом с постелью и молча всмотрелась в до боли знакомое лицо.   В висках стучало пугающее осознание: у нее больше никого не было. Если с дедушкой что-нибудь случится, она останется одна.   Если с дедушкой что-нибудь случится, она не переживет.   Слезы вновь покатились по щекам.   — Пожалуйста, проснись, — прошептала Гермиона и всхлипнула. — Прошу тебя. Я сделаю все, что скажешь, только проснись.