Потрахушки и фрукты

- Ну, Сереженька, чего ж ты так, мальчик мой? Тянет ласково Дмитрий и прикрывает глаза, оглаживая широкую грудь своего агента. Майор закусывает изнутри губу и молчит, ведь знает, что стоит открыть рот, как в него тут же проникнет чей-то юркий щуп. Этот аксессуар и часть живого организма принадлежит Захарову, что при любом удобном случае во время их сессии норовит вколотить его в глотку майора. Сергей стягивает челюсть и глухо рычит, жмурясь и стараясь изо всех сил не подавать виду, что ему хочется болезненно застонать, а после и навзрыд заплакать. Нет, это не изнасилование и не надругательство, просто Сергею не нравится ничего из того, что делают его партнеры. Они его никогда не слушали, когда тот заводил речь о сексе и просил прислушаться к нему, чтобы что-то изменить. Сеченов вечно отнекивался, Захаров лишь качал головой, незаинтересованно отводя взгляд, в то время как Миша лишь обиженно фыркал, уводя взгляд. А ХРАЗ только надменно хмыкал и молчал, подолгу сверля товарища майора взглядом недоброго черного глаза. Он с товарищем Захаровым делил одно тело, и те достаточно грамотно распределились меж собой. ХРАЗ взял себе щупальца и левый глаз, да голосовые связки и часть мозга, чтобы управлять телом, говорить и видеть. Слышать он мог и так. Остальное забрал Захаров, что восстал из мертвых при помощи полимера, а после, по разработке Димы, воссоздал свое тело, оставив щупальца для их нового занятия. Дмитрий же тоже был несколько не человеком. Ранили его смертельно, и всё по той же схеме воскресили. Михаэля тоже, пусть немец и долго противился, говоря, что он мертв. Но услышав, что у него будет личный питомец, так еще и майор, тот мигом согласился, заняв свою позицию в этих странных, смешанных отношениях. Пытался ли Сергей Алексеевич наладить что-то? Да, определенно. Работало ли это? Не всегда. На откровенный разговор те так с ним и не вышли. На честный тем более, в особенности немец, что противился больше всех в принципе открывать свой рот и рассказывать о том, что ощущает. Сергей не раз думал, что их отношения — это игра в одни ворота, но уйти он от них не мог. Его держали здесь и очень крепко, но счастливым быть ему так и не дали. Нет, он бы не сказал, что в плену. Всё-таки он мог спокойно передвигаться по всему миру и в любой момент куда-нибудь рвануть, и его бы никто не остановил, но абсолютно нигде мужчина так и не прижился. Это походило больше на иллюзию свободы. Безопасности. А еще на безысходность. Он был бесконечно одинок, и пусть социума у него было много в виде вернувшегося отряда аргентума да кучи лаборантов, он всё еще не обзавёлся кем-то, с кем было бы хорошо. Он даже бы не сказал, что ему хорошо со своими «любимыми людьми». Он бы скорее просто вздохнул, если бы его спросили, счастлив ли он. Нет, он не счастлив. Но и не грустен. Он всё так же шутит, несерьезен и упрям. Но он точно не счастливый человек. Что с Катей? Живет с бабой Зиной, вроде как с Сергеем не стала ворошить прошлое по своей же инициативе. Да, они прошли многое вместе, остановили злодеяния ХРАЗа и даже недолго повстречались, но ничего у них так и не вышло. Они остались хорошими знакомыми, позабывшими друг о друге всё. ХРАЗ ухмыляется, понимая, что пока что в рот ему не получится проникнуть, и спускается щупальцами вниз, оглаживая бедра майора и пытаясь залезть в их внутреннюю часть, но Сергей крепко их сводит, не давая доступа к себе. Он зажимается, крутит головой и слабо хрипит, когда уже обозленный Харитон откровенно бьет его, пытаясь заставить раздвинуть ноги. Но майор не дается. Он брыкается и болезненно лягает ногой кого-то сбоку от себя. Прилетает ни в чем неповинному немцу, что трет ушибленную голень и дает с локтя в бок майора. — А ну живо прекратили! — Срывается на них Дмитрий и притягивает к себе Сережу, показательно закрывая того руками от мужчин. Он прижимает к своей груди Сергея, что стоит к нему спиной, и успокаивающе гладит, пытаясь заглянуть в лицо. Но офицер упрямо отворачивается, не давая взглянуть. Дмитрий хмурится и пытается понять, в чем дело, пока ХРАЗ с новой настойчивостью пытается сделать то, что хочет. Серёжа же набирает в рот слюны и от обиды плюёт в лицо Захарова, попадая в его глаз. Харитон отворачивается и вытирает чужую слюну, гневно смотря на Сергея и пытаясь выяснить взглядом, что вообще не так. Ранее он себя так не вёл никогда. Правда, и хорошим его поведение назвать было нельзя. Нечаев в их сессии был как бревно. Он молчал, ничего не делал и ничему не противился. Никогда ничего не говорил, а когда всё заканчивалось, молча ковылял в их общую спальню на предприятии, что разместилась в кабинете Сеченова, прячась где-то в углу за теплого цвета дверью. На вопрос, в основном звучащий от Димы: «Всё ли хорошо?», тот всегда отвечал однотонно и блекло: «Да» либо «Нормально». И после молчал, не отвечая ни на какую ласку со стороны кого бы то ни было и даже порой не реагируя на обращение к себе, отворачивался. Предпочитал закрыть рот и уткнуться взглядом в книжку, натянув на переносицу очки для чтения, чтобы лучше видеть буквы. — Серёжа! Ну что такое?! Ты себя никогда так не вёл раньше! Немедленно объясни, что не так. — Приказал возмущённый Сеченов, но Нечаев только снова отвернулся, не дав ему ответа. — Да он над нами издевается! — Не менее возмущенно вскрикивает Миша, смотря то на Сергея, то на Сеченова. Сам же Сеченов выдыхает и осторожно обнимает своего мальчика, зарываясь в его черные волосы и начиная гладить. Но тот не откликается вновь, оставляя начальника в яме игнора. На пару минут затихают все, просто смотря на то, как на половину голого майора по головушке гладит мужчина. Нечаев все так же молчит, поджав пухлые губы, и вскоре вовсе начинает терять былое возбуждение, которого и так получилось добиться только спустя кучу долгих «идиотских» ласк. Храз выругивается и уже хочет уйти, но Дмитрий останавливает его и приказывает ждать. Мужчина мнется какое-то время, но все-таки остается, продолжая наблюдать за тем, как Сергей тухнет всё больше и больше. Члены обмякают, кажется, у всей четвёрки. В кабинете настаёт тишина, которую через время прерывает Дмитрий. — Михаэль, принесите вазочку с фруктами из кухни. Будьте добры. — просит он. Миша поднимает брови, но, ничего не сказав, послушно уходит в глубь их общей огромной квартиры. Проходит меньше минуты, и тот возвращается, держа вазочку, и смотрит на Дмитрия, выжидая, чего же будет велено дальше. А дальше Сеченов сам тянет руку и, взяв красную ягоду малины, кладет себе на язык, неспешно прожевывая и прижимаясь головушкой к плечу Сергея. Майор, не подававший никаких признаков заинтересованности, вдруг поднимает голову и, насколько это только возможно, оборачивается на Диму, ничего не понимая. Тот лишь смотрит на него теплыми глазками-бусинками в ответ. — Будешь клубнику? Интересуется тот. Серёжа кивает в ответ, и тонкие пальцы Сеченова подносят к его губам спелую, наливную ягоду, какие активно выращивают в Павлове. Сергей на удивление приоткрывает рот и с рук берет предложенное угощение, съедая вместе с хвостиком. Молчит, смотря на Сеченова. Сеченов с легкой улыбкой смотрит в ответ. — С хвостиком вредно, Серёж. — Говорит тот пожуристо, но майор только уводит взгляд, хмыкая, но все так же молча. Захаров вздыхает и от безысходности тоже берет себе фрукт, просовывая в свой рот дольку мандарина. Штокхаузен же опирается спиной о стену и довольно хрустит долькой яблока, теряя интерес к былому занятию. К слову, занятием тем было сковывание рук агента, от чего тот сейчас самостоятельно и не мог взять себе угощение, принимая всё с пальцев Дмитрия Сергеича. И вот, когда ко рту агента подносят очередную спелую ягоду, он вдруг прокусывает плод прямо на чужой руке. Сока в клубнике много, она сочная, и потому тот тут же разливается по пальцам. Сеченов уже хочет обтереть руку о свои штаны да и забыть, но вдруг отчётливо ощущает, как Нечаев скользит языком по его ладони. Дмитрий замирает и смотрит завороженными глазами, как его любимый мальчик облизывает пальцы, а после и в наглую берет в рот фалангу указательного. Дмитрий сглатывает, впервые ощущая горячую полость рта, и чувствует, как юркий язык агента облизывает кончик пальца. Губы двигаются на нем, и мужчина откровенно посасывает Сеченовскую руку. Михаэль шокировано смотрит, как палец медленно проникает в рот его любовника, и сдержанно сглатывает, пытаясь не подавиться яблоком. Храз же хмыкает, заинтересовавшись, но ничего не предпринимает и не говорит. Лишь голодно и жадно смотрит, пока у Харитона дрожат руки. Захаров вдруг берет одну из долек мандарина и подносит к губам Сергея, заставляя того переключиться на себя. Майор выпускает изо рта палец Сеченова и движется дальше, вытягивая шею и беря с руки предложенное лакомство. Он с удовольствием проглатывает фрукт и облизывает кончики чужих сладких пальцев. Захаров ловит себя на мысли, что забыл, как дышать. Он убирает руку к вазе и берет оттуда еще пару долек, раскладывая по своей ладони, тем самым усложняя П-3 задачу. Но тот справляется и с удовольствием берет с его руки все три дольки, словно специально зубами, чтобы их соком запачкать чужую руку, а после долго и мокро вылизывает. Михаэль не теряет времени и берет тоже пару мягких ягод малины, делая так же, как и Харитон. И Нечаев впервые самостоятельно подчиняется, беря хоть какую-то инициативу. Мужчина берет ягодки, облизывает тонкие пальцы, а после сразу берет две тонкие фаланги в рот, облизывая и начиная сосать. Михаэль вздрагивает, волосы встают дыбом, и тот кладет вторую ладонь на плечо Сергея, словно в попытке устоять на ногах. Сеченов, прижатый меж спиной своего сыночка и стенкой, слабо вздыхает. Он прижимается к Нечаеву со спины и ведет прямым носом по загривку, проходясь и коротко целуя куда-то в короткие волосы. Храз вздыхает и снова предпринимает попытку раздвинуть Нечаевские бедра, но тот ведёт ими в сторону и выплевывает пальцы штока. Недовольно смотрит на мужчину, но после слабо дёргается, ощутив две теплые ладони на своих ягодицах. Он оборачивается и вздыхает, разглядывая лицо своего начальника, что ласково оглаживает крепкие мускулы и просто на них смотрит, смущая пунцовую кожу. Сергей вздыхает через рот и закрывает глаза, ощущая, как приятно скользят руки начальника вниз, к внутренней стороне бедра. Нечаев сглатывает, за движением кадыка следит возбужденный Михаэль и подается вперёд, осторожно целуя красную щеку. Сергей роняет голову вниз, вешая ее на шее, и слабо дышит через рот, рискуя терпением ХРАЗа. И на ласку впервые откликаются. Серёжа поворачивает в его сторону голову и смотрит на него. Кивает на вазочку, прося об угощении, и Михаэль осторожно берет клубнику, поднося наливной плод к мокрым губам спецагента. Серёжа с удовольствием съедает ягодку и в благодарность облизывает пальцы немца, а после, поддавшись слегка вперед, осторожно целует его в уголок губ, промазав. Миша краснеет, прикладывая пальцы ко рту, и ощутимо вздрагивает всем телом. Он подходит ближе, чтобы Сергею было легче целоваться, и осторожно, боязливо тянется к нему. Их губы сливаются в одном танце, и мужчины закрывают глаза, лелея друг друга надеждами друг на друга. И тем сегодня суждено сбыться, раз майор, оторвавшись, впервые произносит слова: — Я хочу, чтобы Сеченов меня растянул. Просит он, и услышавший это академик сглатывает, смотря на затылок агента. Он осматривает пышные половинки и гладит их, слегка сжимая, ощущая, как кожа проваливается под пальцами, образуя ямки. Он хлопает себя руками по карманам и не находит смазки. Думает уже сунуть себе в рот пальцы и воспользоваться слюной, но на глаза вовремя попадается щуп ХРАЗа. Дмитрий тянет к тягучему полимеру руку и соскребывает немного пальцами, вбирая в руку. ХРАЗ не ощущает от этого дискомфорта, ведь полимер имеет свойство течь и оставлять свои следы повсюду, потому это не больно. Набрав нужное количество импровизированной смазки, тот тянется пальцами под Серёжу, но тот не спешит раздвинуть бедра. Дима, приняв правила игры и успев с ними смириться, кладет голову на плечо майора. — Сереженька, мне надо войти. Говорит он, и Сергей через какое-то время послушно расставляет ноги. — Можно ХРАЗ возьмет тебя под ноги? Так будет удобнее нам всем и... — Нет. — Твердо отвечает Сергей, перебив, и Сеченов вздыхает, не решаясь спорить. Он улыбается и осторожно гладит открывшуюся ему дырочку мышц. Пачкает ее полимером и входит внутрь, проскальзывая в толстый кишечник. Он входит глубоко, на всю длину пальцев, и чувствует, как сокращается кишка. Ласково целует агента в плечо, понимая, что Серёжу нужно успокаивать, ведь они и так ходят по тонкому льду. Нечаев в свою очередь закрывает глаза и невольно натыкается лицом на вздымающуюся грудь нейробиолога. Его берут удобнее, Миша оттягивает скованные руки и гладит Серёжу по ним. Голубые глаза движутся по лицу Захарова, и тот, словив его взгляд, наклоняется и ждет. Ждет, когда разрешат. И разрешают. Нечаев сам начинает легкий поцелуй, и его продолжает Тоша, беря Сергея за пунцовые щечки, оглаживая пальцами и ласково заходя за ушки, слегка их массируя. Они даже не решаются противиться воле их игрушки, ведь, как оказалось, куда приятнее, когда та отвечает взаимностью, а не просто безвольно лежит в руках и, кажется, даже не получает удовольствия. Мишель, продвинувшись ближе, проходится сухими губами по крепкой шее и прикусывает бьющуюся под кожей венку. Алексеевич впервые позволяет себе выронить стон. Он выходит коротким, больше походящим на шумный вздох, но этого хватает, чтобы все поняли, что Сергей доволен. Впервые. Впервые за все их встречи. Сеченов улыбается и прикасается изнутри к простате. Трет ее, словно женский клитор, и получает от Нечаева в награду еще один сиплый вздох. Время идет, растяжка медленно перетекает в полноценный секс. Нежный и осторожный, хотя в другую бы их сессию Сеченов бы с удовольствием вдалбливался внутрь, не заботясь об ощущениях мальчика под ним. Но сегодня был другой случай и другой день. Дмитрий бережно мнет кожу на булочках и роняет тихие хрипы, дыша в унисон с майором, что цепляется за свитер Харитона и висит на щупальцах ХРАЗа. На ногах бы тот удержаться не смог, и ХРАЗ любезно вызвался быть держателем их удовольствия, попутно с этим позволяя себе ласкать Нечаева внизу. Он дрочил ему толстый член и позволял пачкать свитер Харитона слюнями, пока сам же Захаров своей рукой надрачивал себе. Второй он держал Сергея то за волосы, то за личико, чтобы, если что, осторожно поцеловать, успокоив его беспокойное тело. Михаэль же сидит внизу под этими телами и наблюдает разгар картины снизу вверх, глядя, как эстетично и возбуждающе сокращаются мышцы подтянутого живота. Он раскинулся на полу подобно скату в море и с ухмылкой до ушей наблюдал, как член его начальника исчезал внутри агента, чья задница жадно его поглощала в себя. Он ухмыляется, наблюдая, как мозолистые пальцы Харитона Радионовича зажимают толстую головку, чтобы не кончить раньше времени, и жадно облизывается. Он приподнимается, лишая себя вида, и садится на зад, отпятив его и раздвинув колени, чтобы так сесть. Он выставляет руки вперед себя и опирается ими о пол, чтобы в следующую минуту укусить Захарова за руку и вобрать освободившийся член в рот. Михаэль закрывает глаза и насаживается мокрой глоткой на его пенис, заставляя его стонать и от безысходности материть немца внизу, называя его «рожа протокольная»! Его берут за кудри, насаживают глоткой на член и заставляют проглотить то, что выстрелило ему в рот. Он задыхается, но держит всё внутри рта до тех пор, пока его горло не покинет обмякший орган. Захаров чудом остается на ногах, ведь ХРАЗ, словивший не менее красочный оргазм, по инерции ловит их тело щупами, держа на дрожащих ногах. Немец невольно выплёвывает семя и честно не специально. Просто так вышло, и то теперь оказалось на его лице, а после и стало капать на дрожащие колени. Михаэль проглотил остатки и захотел вытереть губы, но Захаров ему этого сделать не дал. Он присел к нему, взял за грязную морду и слизал свою сперму с его губ, пока там, сверху над ними, закончили эти двое. Оба совсем об этом забыли и, естественно, забыли о том, что над ними как раз был ничем не скрытый член Сергея. Семя брызнуло на них сверху, и капли красиво упали на лица да кудри, запачкав и без того уже грязные моськи. Сережа дрожал, как и Дмитрий, что, не удержавшись и забыв, что не надел защиту, закончил внутрь Сергея. Это, конечно, не было шибко плохо, но это стоило бы как можно скорее вычистить. Благо, как многие знают, после анала очень уж хочется в туалет по ясным причинам. Так что за организм Сережи больше не стоило беспокоиться, как и за остальных, ведь ничего смертельного они не сделали. К тому же все трое были врачами, не включая Сергея. Но если так подумать, то их четверо. Все-таки существует и ХРАЗ тоже. Сергея после этого отправили в одну из двух ванн приводить себя в порядок, пока остальная троица заняла только одну ванную. Самую просторную, как раз для таких случаев, когда те ходили в душ вместе. В качестве экономии времени. Второй был скорее на случай, если кто-то срочно занял ванную утром. Тогда все остальные шли в одну другую. В целом, им это было очень удобно. Да и баночек у них всяких для ухода много. В основном у двух главных модников, Михаэля и Дмитрия. В то время как Сергей с Харитоном ограничивались базой. У Харитона даже было меньше базы, всего-то один гель для душа да пара отшелушивающих перчаток. Через час с лишним они все встретились в спальне, где Сергей не как обычно в уголку читал книжку, а вальяжно разложился посредине кровати, которую обычно занимал немец. Мишель хмыкнул, залезая к майору в постель, и примостился сбоку от него. Он положил руку на офицерский, твердый из-за мышц живот и сладко улыбнулся, услышав сверху отчётливый волнительный вздох. ХРАЗ зашевелил щупальцами и с ухмылкой присоединился, отняв у Сергея книгу. — Хей! — позвал Сергей возмущённо, но после на пухлых губах заиграла ухмылка. Тот хмыкнул, видя, как игриво ХРАЗ покачивает книжкой, словно приманивая, и Сергей на это ведётся, ловлясь тем самым в руки Захарова. Тот прижимает к себе Серёжу и усмехается, когда тот тихонько ёрзает и тянется руками за книгой. Сеченов улыбается, глядя на эту идиллию, и впервые за долгое время ловит себя на мысли, что хотел бы заканчивать каждый их секс именно так. Он отбирает книжку у Захарова и мокро целует того в лоб, вручая Сергею обратно его вещь. Нечаев с благодарностью смотрит на Дмитрия и молчаливо кивает. Ложится назад, Харитон раздвигает ему ноги и ложится меж них на брюхо, и мужчина ласково обвивает его шею бёдрами, пока к ним рядом забирается Сеченов, принося с собой плед. Тем пледом он застилает место под спиной Харитона, чтобы ХРАЗ не пачкал кровать полимером, и залезает под одеяло к любимой троице. — Сер'хёжа, сегодня пра'здн'ик какой-то? Мы, может, чего-то не знаем? — спрашивает картавый немец, но Серёжа молчит с лукавой улыбкой на губах. — Просто нам стоило раньше задействовать фрукты в наших сессиях. — отвечает снизу Захаров, а Сергей только закатывает глаза и усмехается. — Нет же, дурни! Не праздник и не фрукты. Просто не было другого способа вас заставить делать так, как хочу я! — гордливо усмехается Сергей, на что получает фырканье от Штока, смешок от Дмитрия и цоканье от Захарова да ХРАЗа. Но долго они не дуются, уже через минутку начиная меж собой разговор, куда постепенно втягивают и Серёжу, заставляя отложить книженцию, а вскоре и вовсе забыться с ними во сне.