Семь грехов Эдильфриды Блэк

***

Свеча давно дотлела, горло жжёт алкоголь, с улицы доносятся гудки машин, а вдалеке воют сирены: видимо, очередной взрыв в городе, организаторы которого, естественно, останутся безнаказанны. В комнате смогом стоит табачный дым, руки трясутся, пальцы не слушаются, сердце какое-то нервное, то бьётся стремительно быстро, то замедляется. Сколько ещё можно влачить это жалкое существование? Длинноволосый парень щурится, пытаясь прогнать скачущие чёрные пятна перед глазами. Зубы наждачкой искромсали губы до крови, на столе полупустая бутылка портвейна и ворох бычков. Во рту горький привкус отчаяния и безысходности. Не на такую молодость он рассчитывал. Вокруг, повсюду, вперемешку валяются грязная одежда и пивные банки. Дуновение ветра из приоткрытой форточки. Этот мир обречён. С характерным звуком, в замочной скважине проворачивается ключ. Стук каблуков и смазанные маты долетают до ушей Сириуса. Вернулась. Он неосознанно сжимает кулаки и выпрямляет спину. — Где ты была? — На задании, бойня адская, видела чьи-то кишки, — она, пошатываясь, снимает ботинки на высоких каблуках, — Да блять. — Все вернулись в штаб три часа назад, — Сириус поднимается со стула, но излишне резко, заставляя тот отъехать назад, — Повторяю вопрос: где ты была? — он разворачивается и оглядывает её в полутьме: косметика смазана, трясется вся, как осиновый лист, а перегаром от неё пасёт так сильно, что он, даже выпив сам, всё равно чувствует. — В пабе сидела, сегодня одного из наших убили, не хотела сразу домой, — Доркас кое-как вешает потертую кожаную куртку на крючок — в такие времена думать об обновлении гардероба нет сил. Сириус растворяется в воздухе с громким хлопком аппарации, чтобы через секунду оказаться прямо перед ней. Блэк хватает жену за плечи и силком прижимает к стене. — Говори сама, иначе я сорвусь. — У меня нет настроения на очередной скандал. — Говори, блять! — сквозь зубы рычит он, встряхивая Медоуз. — Отвали… — Не выводи меня, Кас! — А ты не выводись, — лыбится она в ответ, а в глазах и тени страха нет, только алкогольная дымка. — С кем ты опять шлялась по барам, сука? — Ой, иди-ка ты нахуй, — она ладонями упирается ему в грудь и с силой отталкивает от себя, направляясь в сторону спальни, но оказывается перехвачена за запястье, — Пусти, долбоëб! — Я спрашиваю, с кем?! — и снова лопатки саднит, но теперь уже от соприкосновения с дверью. — С Пруэттами. Какие-то проблемы? — Доркас и пискнуть не успевает, как его тяжёлый кулак ударяет в паре сантиметров от её головы, оставляя в двери вмятину. Какую по счëту? — Какого хрена, Медоуз?! — внутри Сириуса вскипает такая яростная ревность, что начинает потряхивать. — Я Блэк уже как два месяца, за это и пили, — она с вызовом поднимает на него взгляд, устанавливая зрительный контакт. Знала ведь, что этим всё закончиться, но не сдаться под уговорами Гидеона и Фабиана не смогла, — Хватит ругани. Я выбрала тебя, к чему всё это? — Охуительно! А если бы я со своими бывшими бухать пошёл? Ты бы не бесилась?! — кровь с костяшек мерно капает на пол, пачкая ковролин. — Мы просто друзья… — Ну и как дружится после ебли втроём?! — Блять, зачем я вообще тебе об этом рассказала, — устало качает головой Доркас, сползая вниз по стене, — Сириус, мы просто выпили, болтали о жизни. У тебя куча друзей, а у меня кроме Гида и Фаба — никого. — А я ни в счёт? — он начинает заводиться всё сильнее, а Медоуз осознаёт, что скоро вырубиться — день пропустил её через настоящую мясорубку. — Конечно в счёт, но не могу же я общаться только с тобой. — Есть Лили и Джим, Рем… — Они все меня ненавидят, — к горлу подступают слëзы, но Доркас не позволит им заструиться по щекам: никогда нельзя плакать, это опасно для жизни — заучила с детства. — Это не так, — чуть смягчается Блэк и присаживается на корточки, приподнимая лицо жены за подбородок. — Сам знаешь, что так, — она прячет взгляд, ощущая, как невыносимо тянет все мышцы тела, глаза слипаются. Покутила она с близнецами на славу, даже про дуэль с этим Хгаром, новым прихвостнем матери, забыть успела. Таких бойцов Кас в своей жизни ещё не встречала, а ведь они, навскидку, примерно одного возраста, — Я ебать как устала, поэтому хочу просто обнять своего мужа и лечь спать. Я перестаю всё это вывозить, Сириус. Мне по утрам просыпаться не хочется, прошу, можно мы хоть ненадолго прекратим это? — Что, «это»? — Блэк падает на пол рядом с ней и тянется в карман за сигаретами, услужливо предлагая Медоуз угоститься — соглашается без промедлений. — Всё, блять! — несвойственно самой себе, психует Доркас, нервно затягиваясь, — Эта война, наша ругань, смерти. Ты вообще был уверен, что я живой вернусь? — Вроде с двумя клоунами зависала, а мысли мрачнее некуда, — невесело усмехается Блэк и вновь тянется в карман, нащупывая внутри маленькй свёрток. — Прекрати обзываться, мы давно уже не в школе, — морщит нос Медоуз и без задней мысли тушит бычок об пол. На кой чëрт поддерживать порядок в доме, если они могут умереть в любую секунду? Вот закончится война, тогда у них и тюлевые занавески появятся, и пушистый коврик в ванной, а в середине стола всегда будет стоять букет свежих нарциссов — её любимых цветов. А пока, не похер ли? — Хочешь взбодриться? — на удачу спрашивает Сириус. Они ведь договаривались. — В смысле? — без слов, он разжимает ладонь, на которой тихо-мирно покоится зип-пакетик с белëсым содержимым. — Мы поклялись, что тогда был последний раз. Ты чуть не отъехал, — Доркас произносит всё это с надрывом, но на пакетик таращится, как на самое настоящее сокровище. — Мы заигрались, потому и перебрали, — он вкладывает зиплок в её ладонь, после сгребать в свои, тёплые; а вот у неё руки привычно ледяные, — Ещё и абсент бухали, а щас просто по чуть-чуть. Расслабимся, утром раскуримся и сразу спать. У нас три выходных впереди. — Раскуримся? Ты ещё и план взял? — Там у Сида акция, полграмма в подарок, если взять два коки. — Аттракцион невиданной щедрости, ахуеть ни встать, — и на что Медоуз надеялась? Сама ведь Блэка со знакомым барыгой свела, когда они на дискач ходили. Она там, после побега из дома, стала завсегдатаем, половину публики в лицо знает. Тогда ей нравилось рассказывать первым встречным о своём детстве, чтобы они рты разевали. Моменты с магией, разве что, приходилось умалчивать. — Живём один раз, Кас, — просто пожимает плечами Сириус, целуя жену в висок. Настрой её явно стал чуть бодрее, — Сделаешь? Медоуз возводит глаза к потолку, раздумывая, правильно ли вновь окунаться в эту грязь. И снова приходит тупорылое «а какая разница? », щупальцами пробираясь в сознание: завтра-послезавтра любой из двоих может сыграть в ящик, да так нелепо, что ещё на похоронах посмеяться можно будет. Покосившись в сторону, Доркас поднимается и следует к кофейному столику, чтобы через пару секунд упасть перед ним на колени. Под рукой, как обычно, лезвие и зеркальце, вырванное из её палетки теней. Она высыпает немного порошка на зеркало, растерянно пялясь в собственное отражение. Измельчает остриём металла. Купюра. Вдох. Пара минут, а заней эйфория. Как же они оба заебались, сколь же им это было необходимо. Мир меняется. Из окна теперь доносится не запах бензина, а аромат свежести после дождя. Лампочка в ванной не мигает, а сверкает летним солнцем, ноги ватные, сердце будто бы становится живым, и бьётся, бьётся, бьётся так отчаянно. Сердце очень хочет жить. Доркас и Сириус тоже очень хотят. Они валяются на балконе, сосредоточенно разбирая созвездия на небе. Сириус знает их гораздо больше, нежели жена, но она непротив. Это так сказочно-романтично. Под кокаином всё кажется жутко романтичным. — Я люблю тебя, Кас. Пиздец как люблю. — Я тебя тоже, мой звёздный мальчик, — Доркас проводит пальцем от его запястья до локтя, заставляя юношескую кожу покрыться мурашками, — Знаешь, когда война кончится, я хочу ребёнка. — И я, но только от тебя, луноликая, — он ласково гладит её по голове, пропуская шелковистые кудри сквозь пальцы. — Девочку. Я придумаю ей имя. Оно будет самым странным и красивым на свете, — Медоуз неестественно дёргается, но тут же расслабляется, — Она будет самой особенной в мире, самой невероятной. Станет нашей маленькой звёздочкой. — Традиции Блэков тебя впечатлили? — хмыкает Сириус, крепче сжимая её ладонь, — Тогда, как насчёт Кассиопеи? — Почему? — Доркас стряхивает пепел сигареты вниз с балкона. Скоро рассвет. — Так зовут мою тётку, — табачный дым клубами уплывает вверх, — Она нереально адекватная для моей семьи. Мы с Ре… — замолкает на секунду, не желая упоминать брата, — Я её очень люблю, но, увы мы не можем видеться. — Второе почему, — Доркас пяткой скользит по его бедру. — Она полюбила… Не того человека, а раз я предатель крови, то нам запрещено поддерживать хоть какую-то связь. Сама понимаешь. — Понимаю, — без раздумий вторит она. — Что делаешь, детка? — О чём ты? — невинно интересуется Медоуз, надавливая пяткой на ширинку его домашних штанов, под которой скрывается набухший член. Блэк стонет протяжно, заставляя парочку прохожих, бредущих по улице, задрать головы вверх, но ничего не видят — дезилюминационные чары. — Хочешь меня — так и скажи, — самодовольно лыбится тот, хватая жену за щиколотку– каждый палец готов облизать с огромным удовольствием. — Кому ты сдался, пёс блохастый? — Доркас вздрагивает, когда он резко меняет позу, подминая её под себя. — Тебе например, — пальцы нежно очерчивают линию челюсти, а его серые, стальные глаза смотрят так вожделенно, что дух захватывает. — Я с тобой только из-за денег, — ехидничает в ответ. — Которых у меня нет, — без доли стыда напоминает Сириус, ладонью заползая под девичье платье. Доркас прикрывает глаза и издаёт сдавленный стон, — О, возможно не только из-за денег. У неё низ живота сводит от его близости, в мозгу пульсирует лишь одно — хочу. Она откидывает голову назад, подставляя шею под натиск пылких поцелуев. Война ни то что на пороге, – она обыденность. Волан-де-Морт крепчает с каждым днём, находя всё больше и больше соратников, а Орден теряет одного за другим. Но сейчас у Сириуса волосы слишком мягкие, губы горячие, а член так идеально входит внутрь, что остаётся закатить глаза и тихо закричать от удовольствия. Доркас глядит на мериады звёзд, которые более не скрывают тучи облаков. Мысленно плутая между названиями сотен созвездий, в голове появляется образ. Кажется, она только что взаправду придумала имя для их с Сириусом дочери.

***

За окном стеной льёт дождь, а в комнате тихо и тепло. Она дёргается во сне, по-привычке вплетая пальцы в его волосы, и улыбается, когда он властным движением прижимает её ближе. Как же уютно в этом коконе из одеял и нежных объятий, никогда просыпаться не хочется. — Доброе утро, — с металлическим свистом разрезает воздух голос отца. Эдильфрида подскакивает на постели, точно ужаленная, в панике пытаясь сообразить, где она, а ещё, желательно, разобраться кто она. — Сука… — Эффи подносит ладонь ко лбу и, даже сидя, кренится в сторону. — Голова болит, солнышко? — вся ласковость в его тоне обманчива, а на лице застыла маска осуждения, — Ещё лучше, просто замечательно! — папа подходит к кровати и приподнимает лицо дочери за подбородок, — Хорошо в кино сходили, а главное без глупостей. — Пап, мы… — О, нет-нет, — улыбается Сириус, а Эдильфриде кажется, что она прямо сейчас помрёт от обезвоживания, или же стыда, — Объясняться будете перед всеми. — Мистер Блэк, мы просто… — встревает в разговор едва оклемавшийся Дориан, но закончить не успевает, отхватывая смачную оплеуху. — Вот от тебя я такого точно не ожидал. Обещал следить за ней, а в итоге сам за собой уследить не смог, — осуждающе качает головой мистер Блэк, а Грей пытается наскоро состроить вид, что никакого адского похмелья у него вовсе нет. Провальная затея, — Быстро собрались и марш в столовую. Будем очень серьёзно разговаривать. — Папочка… — вложив в голос всю скорбь и сожаление, начинает Эффи, но от одного его взгляда замолкает, кутаясь в безразмерную толстовку старшего брата. Большое спасибо, что они хотя бы одеты. — У вас пять минут. Время пошло, — произносит Сириус на пороге, громко хлопая дверью прямо по мозгам двум тусовщикам. — Бляяяять, — протяжно стонет Эдильфрида, обессиленно падая спиной на кровать. Перед глазами такие фейерверки взрываются, будто сегодня Новый год, — Ты до какого момента всё помнишь? — Ну… — Господи, я купалась в фонтане! — воспоминания начинают потихоньку восстанавливаться, а к лицу стремительно приливает румянец. — И целовалась с какой-то маглой из бара. Прямо в воде, — невесело отзывается Дориан, застегивая пуговицы на мятой рубашке. — А ты где в этот момент был?! — психует Блэк, всплëскивая руками. — Смотрел. — Какого хрена?! — она вскакивает на ноги, но тут же жалеет о столь опрометчивом решении, опираясь рукой на стену. — Я был под таблеткой, которую ты уговорила меня выпить. — Чего?! — шокировано таращится на него Эдильфрида, — Блять, прости… — в мыслях всплывает пакетик с четырьмя колёсами экстази, а перед глазами, как наяву, застыла довольная улыбка барыги. Кажется, он представлялся Сидом, — Прости, прости, прости… — наперебой тараторит Эффи и, коленями упав на простыни, подползает к Дориану, — Я вообще не помню, зачем это сделала. Мне хотелось… — а чего ей хотелось? Вероятно, отлететь в другую вселенную и на время забыть обо всём пережитом кошмаре. — Плевать. Я же сам согласился, — странновато хмыкает Грей, вовсе не понимая, чем руководствовался в тот момент, — Но вот это было лишним, — он кончиками пальцев касается её шеи, на которой красуется тëмно-фиолетовая отметина. — Сильный? — до неё в секунду доходит, из-за чего папа разозлился ещё сильнее. — Ну… — пожимает плечами Дориан, улыбаясь уголком губ. — Погоди… — встрепенувшись, опасливо выдвигает предположение Эффи, — Мы же не… — Нет, — он неуверенно встаёт с постели, застегивая ремень, — Мы домой в кэбе уже ехали. Тебя взяло после второй и ты… — Что, я? — испуганно спрашивает Блэк, ощущая, как сердце начинает биться чаще. — Не важно, — Грей поднимает с пола пиджак и рыщет в карманах, надеясь отыскать сигареты. Пачка почти пустая, но одна, слава мирозданию, осталась, — Мы даже не целовались. За шею извини, я не сдержался, — неловко признаёт собственную слабость Дориан. То, сколь же сильно ему хотелось овладеть ей прямо в такси, сдавшись под натиском остервенелых заигрываний и грязных фантазий, озвученных ею вслух, словами описать сложно. Но он поступил как джентельмен — призвав всё имеющееся самообладание, нервно курившее в сторонке весь вчерашний вечер, остановил её. «Бедный водитель. Чаевые потратит на психолога». — Блять, — она прячет лицо в ладонях, тихо качая головой, — Прости, пожалуйста. Я не… то есть… — Покури пока, я воды наколдую, — он всучивает тлеющую сигарету ей в пальцы и озирается по сторонам, пытаясь найти чистую кружку среди общего бардака. — Дориан, я правда не знаю, что на меня вчера нашло, — растерянно выдыхает Блэк, делая глубокую затяжку, — Я… мы… я согласна попробовать начать заново, но… мне нужно время. Я запуталась, — едва ли не плача, шепчет Эдильфрида, швыряя бычок на пол. Она неосознанно тянется рукой в сторону, после прижимая к груди чёрного плюшевого котёнка. — Одри, — ласково зовёт Грей, поднося к её пересохшим губам кружку. Она, за несколько жадных глотков, выпивает всё содержимое, — Спокойнее. Всё хорошо, мы просто заигрались из-за случившегося, — его ладонь нежно проходится по всклоченным кудрям. Блэк возвращает ему кружку, нетрезво силясь оценить масштаб происходящего. Цензурные слова в голове отсутствуют, — Давай собираться, не стоит злить твоих родителей ещё сильнее. Настрой на день грядущий полностью отсутствует. Какой же бедлам они вчера учинили: Грей даже представлять никогда не смел, что скатится до пьяного кутежа с лондонскими отбросами общества. Он, в своём дорогом костюме, смотрелся среди всех этих маргиналов, будто дверью ошибся. А вот Эффи сияла ярче звезды, отплясывая на танцполе так, что не заразиться духом её бунтарства оказалось невозможно. Вот тебе и заразился. — Нас же убьют, — в страхе произносит Эффи, начиная осознавать масштаб катастрофы. — Так мы в кругосветное путешествие завтра уезжаем, — усмехается Грей, пытаясь аккуратно упаковать все воспоминания о прошедшей ночи в коробочку и поставить на полку собственного разума. Он уверен, что такого в его жизни больше никогда не повторится: поэтому, эту лихую экскурсию по Лондону Дориан клянётся бережно хранить в мыслях до самой смерти. — Чë? — Ещё, ты почти уговорила меня купить машину, но все салоны уже были закрыты. — Машину?! О господи… — хочется, конечно, подумать о том, что Грей прикалывается, но в душе Блэк признаëт: по пьяни, так ещё и под таблетками, вполне могла выкинуть подобное, — Что ещё я говорила? — Да так, по мелочи, — он застёгивает пиджак и подходит к зеркалу, стараясь на неё не смотреть. Пускай Эдильфрида была не в себе, но три заветных слова, которые последовали за сотым пьяным «я тебя ненавижу, мудак», Дориан Бенджамин Грей не забудет никогда. Но ей об этом знать совершенно необязательно.

***

Держась за руки, Эффи и Дориан тихо спускаются по лестнице, мысленно взывая к милости всех известных богов, но оба понимают — не поможет. Они минуют гостиную: на кофейном столике пустая бутылка папиного виски и полсотни бычков в пепельнице. Рядом стоит стационарный телефон, за провод которого неловко запинается Эдильфрида, ведь такого количества сна после подобного кутежа непростительно мало. А сколько вообще времени? Она переводит взгляд на часы, в ужасе осознавая, что уже половина пятого вечера. — Вот это сходили в кино, — шепчет Эффи себе под нос и вытягивает руку, намереваясь толкнуть дверь. В столовой стоит гробовая тишина, лишь только с кухни долетают кряхтения Кикимера, который, как и остальные, не спал всю ночь, переживая за молодую хозяйку. Когда Дориан замечает за столом Андромеду, нервно попивающую чай, сердце пропускает удар. Теперь точно конец. — Сели, — властно командует Сириус, жестом указывая им на два стула во главе стола, прямо напротив него. Временами, Эффи задумывалась, что ощущает человек, приговорённый к смертной казни. Кажется, теперь знает наверняка. « — Дориан, да какая, к чёрту, разница? Может мы вообще до утра не доживём! Вдруг нас собьёт машина? Сам же говорил, что надо ловить момент! Барыга вроде ровный, стафф должен быть космический», — несколько слов из её монолога Грей не понял, но этот диалог стал решающим, чтобы таки принять таблетку. Когда пил вторую, ни о чем более не беспокоился, без конца любуясь Эдильфридой, точно она — самое главное в мире произведение искусства. И вот он протрезвел, а ничего не изменилось. Смирив дочь ледяным взглядом, мадам Розье отпускает Леди с колен. Собачка, весело виляя хвостом, выбегает прочь из столовой и стремится на задний двор, поиграть со своим новым невидимым другом. Друг делится с ней свежим мясом. Андрэа взмахивает палочкой, и двери с оглушающим грохотом захлопываются. — Вы чем думали? — Эффи виновато нурит голову, неосознанно поправляя ворот мятой водолазки, которую нашла в горе вещей на стуле, — Мы с отцом чуть с ума не сошли, дракл дери! Я едва сознание не потеряла, ты меня до слëз довела, Эдильфрида Кассиопея! — Андрэа в ярости вскакивает со стула, нависая над столом. — Благодари Мерлина, что Теда с работы не отпустили, Дориан Бенджамин, — у него аж холодок по спине пробегает. За все шесть лет, Андромеда ни разу в жизни его полным именем не называла, — Взрослыми себя возомнили? Я просто в шоке! — Мы… — Язык прикуси, когда старшие разговаривают! — без шансов перебить, грубо осаживает дочь Сириус, а после швыряет на стол пустой зиппакетик. У Эдильфриды мир уходит из-под ног, а внутри всё замирает, — Что это? — Это не наше, наверное в клубе кто-то подкинул. — Ах, значит в клубе! — вторит возлюбленному мадам Розье, становясь всё злее. — Да мы так, чисто заскочили на пять минут, — или на пять часов. — Вы вернулись в восемь, мать его, утра! Два слова связать не могли! — окончательно выходит из себя Сириус, — А потом я нахожу это в твоей куртке! — он пальцем тычет на пакетик, после сжимая кулаки. Это уже за гранью понимания, с Альфардом таких проблем даже близко не было. — Ты не имел права рыться в моих вещах! — кричит Эффи, поднимая на отца злобный взгляд. Никакого личного пространства в этой семье. «Бесит!» — О правах даже не начинай. Я твой отец, ты себе представить не можешь, какую власть над тобой я могу возыметь, если ты меня доведёшь! — его эмоциональное состояние где-то на грани неконтролируемой агрессии, холодной ярости и постыдного чувства вины. Надо было посмотреть на гобелен, найти дочь, не допустив всего ужаса, что случился в её жизни и привёл к нынешним реалиям. — Тогда станешь не лучше Горгонеи! — Не смей так разговаривать с отцом! — более не сдерживаясь, кричит мадам Розье, стискивая скатерть. — Что было в пакете? — Он не наш, — продолжает гнуть свою линию Эдильфрида, а в мыслях одно желание — реально сбежать, укатить в кругосветное путешествие на пару с Греем, и гори оно всё синим пламенем! — Дориан? — незамедлительно требует объяснений миссис Тонкс. — Впервые вижу. — Отлично, тогда собирайтесь. Едем в магловскую больницу сдавать анализы. Врачи разберутся, — скалится Сириус, замечая, как стремительно бледнеет лицо дочери. — Пап, чë за бред? Не надо. — Если вы ничего не принимали, то и боятся нечего. — Я уколов боюсь! — не успев подумать, выпаливает Эффи. Сие заявление вызывает нервный смех отца и горькую ухмылку на губах Андрэи. Как же, уколов она боится. — Потерпишь. Ноги в руки, и бегом к машине. — Северусу я уже сообщила, жду ответное письмо, — деловито подмечает Андромеда, вытягивая губы в тонкую линию. — Он здесь причём?! — вскипает Грей, ударяя кулаком по столу. Эффи в шоке отшатывается, — Так и будете меня друг на друга скидывать? Я в состоянии принимать решения сам! — Напринимались уже! Что один, что вторая! Взяли куртки и к машине, мы едем в больницу. — Экстази! — подрывается Эдильфрида, скидывая на пол кружку, — Это был экстази! Я купила у барыги в клубе, а Грея подбила принять. Доволен! ? Можно нам теперь никуда не ехать?! — сама не понимая от чего расплакавшись, орёт она, впиваясь ногтями в ладони. — Ангел, — обеспокоенно зовёт её Дориан, наскоро привлекая в объятия. Плевать, что все смотрят, её чувства для него важнее, — Тише, спокойно. Всё хорошо, слышишь? — он оставляет поцелуй на кудрявой макушке, ласково поглаживая её по дрожащей спине. Андромеда и Андрэа синхронно качают головами, обессиленно падая обратно на стулья. Дети, однажды, сведут их с ума. — Я не могу! Я устала! — навзрыд хнычет Эдильфрида ему в плечо, обхватив Дориана руками за пояс, — Пожалуйста, только не уходи... — Я рядом, — Грей одаривает присутствующих предостерегающим взглядом, без слов намекая, что лучше бы всем сейчас остать от Одри, иначе мало не покажется. Хотя, признаться честно, ему самому внутри отчего-то до одури тревожно. Сириус обречённо возводит взгляд к потолку, после прикрывая глаза. Он три раза щёлкает пальцами, и, уловив заученный сигнал, Кикимер спешит приготовить для хозяина бокал виски. — А вот и чудесные последствия приёма наркотиков. Соскучилась по ломке, доченька? — Блэк старший кивает в знак благодарности подоспевшему Кикимеру. Эльф с жалостью оглядывает молодую хозяйку, но сути разговора не понимает. Что такое наркотики ему неизвестно, но, видимо, что-то очень плохое, — У нас уже был разговор на эту тему. Ты вообще хоть иногда о своëм здоровье думаешь?! Ты только восстановилась! — Я просто устала! — визжит Эффи и топает ногой, пытаясь вырваться из объятий, но Грей прижимает крепче. — Идите проспитесь нормально, Сид и Нэнси недоделанные. Завтра вы возвращаетесь в школу, но даже не мечтайте, что мы ещё не поговорим. Без промедлений, Дориан подхватывает Эдильфриду на руки и уносит прочь из столовой, что-то тихо шепча той на ухо. — Я правильно понимаю, что они сейчас ушли спать в одну комнату? — Андромеда вновь поднимается на ноги, намереваясь остановить сие безобразие, но Сириус жестом призывает не вмешиваться. — Меда, давай-ка ты снимешь белую мантию. Сама знаешь, чем подростки занимаются почаще нас, — неприязненно произносит Блэк, даже шальной мыслью в эту сторону думать не желая — просто омерзительно, — Это давно уже не основная проблема. — Согласна, — встревоженно откликается Андрэя, — Что такое этот экстаз? Кто такие Сид и Нэнси? Это друзья Эффи? — Сид и Нэнси легенды моей молодости. А что такое экстаз, после нашего знакомства ты точно знаешь, Шпилька, — даже в такой ситуации не удерживается от шутки Сириус. — Блэк! — вмиг тушуется Розье, теряя былую уверенность. Неужели обязательно постоянно ставить её в неловкое положение? — Экстази — магловская наркота. Счастье в таблетках, выпиваешь, и мир становится ярче. Эмоции усиливаются, ощущения тоже, — он морщит нос, припоминая, какие низменные желания овладевают тобой в подобном состоянии, — На отходах потом, правда, совсем невесело. — А ты откуда знаешь? — хмурится Андрэа. — Друзья рассказывали, — отмахивается Блэк, не желая делиться тем, как развлекался в молодости. Но не в возрасте дочери ведь! Ему уже семнадцать было, имел право. — Я просто в шоке, Дориан всегда был таким правильным мальчиком, — растерянно отзывается миссис Тонкс, — Да, курил, но от алкоголя держался подальше. А уж такое! — Дурной пример заразителен, — со знанием дела подмечает Сириус, выуживая из кармана пачку сигарет. — Эффи умеет убеждать, — продолжает за возлюбленным Розье, также закуривая, — У неё иногда бывает такой взгляд — ты будто под гипноз попадаешь. Я столько раз велась на него, когда они с Эваном были детьми. — У нас в доме два подростка после наркотиков, которые завтра уедут в школу. Давайте лучше это обсудим, — никакого желания вспоминать о прошлом дочери Сириус не имеет: слишком уж долго он провёл в этом адском котле. Ещё и Моргана притихла, а это не предвещает ничего хорошего. Старая дрянь наверняка следит, плетя свои паучьи тенëты. — И к лучшему. В Хогвартсе они такого не найдут, — услышав надрывный смех младшего брата, до Андромеды доходит, что она, видимо, излишне наивна. — Если есть деньги, даже там достанешь всё что угодно, — без энтузиазма подмечает Блэк, припоминая парочку гриффиндорских вечеринок. Да, грешен, но теперь совершенно другая история. — Почему Эдильфрида вообще столько времени провела дома? Да, она очень эмоциональная девочка… — вот чего-чего, а этого Тонкс не могла понять изначально. Допустим, разлад в отношениях, но ведь оно не повод бросать учёбу посреди семестра. — Она эмоциональный апокалипсис моей, блять, нервной системы! — Сириус одновременно и психует, и тему пытается перевести. По договорённости, Андромеда разрешила Дориану остаться на Гриммо, при условии, что утром заглянет на чай. Пускай Грей уже и совершеннолетний, он всё ещё студент Хогвартса, а значит, не имеет права шататься не пойми где заместо занятий. «Какой же я идиот, раз доверился этим двум горе-любовникам! Кино? Надо было предугадать, чем всё кончится, когда отпускал их, мать вашу! Ещё и перед родителям теперь объясняться… наверняка они оба в ярости из-за того, что временно ограничены портретом в подвале. Но ещё больше криков я бы просто не выдержал, да видит Мерлин». — Не уходи от темы, братец, — хмурится Меда, скрещивая руки на груди, — А ещё, расскажи-ка, почему именно в этот период Сигнус, который даже на рождение Драко подарок не отправил, внезапно написал Циссе спустя столько лет, прося о встрече? Что происходит? — Ничего. «Проклятый старик! Клялся ведь! Я реально его убью!» — Отговорки не лучше, чем у подростков. Не ври мне, Сири, я тебя как облупленного знаю, — Сириус машинально морщится от сокращения собственного имени, но внутри начинает ни на шутку паниковать. Слишком много в их спектакле сюжетных дыр и совпадений. Быть может, помощь Сигнуса того не стоила? Поздно гадать на кофейной гуще, остаётся лишь лгать напропалую, в попытках защитить родную дочь. — Эффи пыталась покончить с собой, — Андрэа соображает быстрее, горазда изворачиваться куда искуснее, — После магического выброса, мы забрали её из школы. Хотели взять время, чтобы разобраться. А она из окна шагнула. — Чего, Салазар вас раздери?! — Андромеда залпом опрокидывает бокал вина, услужливо поднесëнный Кикимером, в ужасе переводя взгляд с одного на другую, — И вы молчали?! — Мы не хотели шумихи, — строит виноватый вид Сириус, молясь возлюбленной, точно богине. Так ловко перевела тему, — Журналисты очень заинтересованы историей Касси, к тому же… — Из-за своры Скитер, ты не мог рассказать сестре о том, что случилось с моей племянницей?! — Меда обо всех подозрениях уже и думать забыла. Сама ведь мать: случись такое с Нимфадорой, миссис Тонкс с ума бы сошла в одночасье. — Пойдёмте в мой кабинет, обсудим детали, — силой берёт под контроль эмоции Блэк. В голове ступенька за ступенькой выстраивается план того, как утолить любопытство кузины, не выдав лишних деталей. Сколь же дорого им всем придётся заплатить, если кто-то, кроме круга доверенных лиц, узнаёт правду. От одного из свидетелей, видимо, придётся таки избавиться. Дражайший дядюшка — слабое звено. — Как можно было молчать о таком?! — в панике выкрикивает Андромеда, начиная всё сильнее себя накручивать. Нимфадора хочет съехать из отчего дома и поселиться невесть где, невесть с кем. А если она тоже о таком задумывается? Дочь какая-то печальная в последнее время, но на диалог не идёт. Святой Мерлин, за что ей это всё? Думала, что подростковый возраст Доры был самым сложным этапом, а теперь? С третьего этажа доносятся крики и оглушающий грохот. Что-то, со звоном разбившегося стекла, приземляется на пол. Взрослые, не сговариваясь, спешат на звуки, а уничтоженный, обессиленный Кикимер тихо аппарирует напрямик в комнату молодой хозяйки. Кукушка на часах начинает свою заунывную песню. Англия, Лондон, дом на площади Гриммо двенадцать, тысяча девятьсот девяносто третий. Сколько ещё скандалов предстоит вытерпеть стенам древнего особняка? В подвале, на портрете, измотанная Вальбурга тихо плачет в плечо мужа, взывая к предкам: за что их роду такие страдания? Их Кассиопея, любимая Кассиопея, бедная девочка. Как они посмели всё это допустить?

***

В крыле девочек, к большому счастью, пустынно. Тишина это то, что сейчас нужно обоим, ведь, пока Эффи и Дориан добирались от кабинета директора до подземелий, ученики буквально пожирали их взглядами, к удивлению замечая сцепленные ладони названных принца и принцессы Слизерина. Милисента Булстроуд даже решилась подбежать к Эдильфриде и обнять за пояс, лепеча о том, как соскучилась. Блэк на столь бурное приветствие сначала опешила, но потом приобняла Мили в ответ, погладив по голове. Грей лишь настороженно присматривался. Последующий короткий разговор заставил Дориана вскипеть: выяснилось, что добрая половина замка делала ставки на то, сойдутся Блэк и Грей, или же нет. Зачинщиком беспорядка оказалась, кто бы мог подумать, Мишель. « — Так вы снова вместе? — с надеждой пропищала Милисента, на чьих пухлых щеках стремительно проступал румянец. — Ну… всё слож… — Да, вместе, — уверенно заявил Дориан, перебивая свою девушку». На это Блэк уставилась глазами в пол, Грей смирил малявку убийственным взглядом, после чего та во мгновение ретировалась, затерявшись в кругу подружек. Через сколько весь замок загудел, подобно пчелиному улью, ответ очевиден. Свежая сплетня — пища для стервятников. — Вот и пришли, — неловко переминается с ноги на ногу Эдильфрида, неосознанно боясь посмотреть на него в ответ. После разговора с родителями они вновь поругались. Оба до сих пор не понимают, какой бес их попутал, — Ещё раз прости за вчерашнее. Вообще за всё. — И ты меня, ангел, — Дориан привычным жестом приподнимает её лицо за подбородок, устанавливая зрительный контакт, — Я не хотел опять повышать голос, просто вырвалось. Твой отец прав, это последствия таблеток. Зря мы… я должен был тебя остановить. – Ты ничего мне не должен, — грустно улыбается Эффи и, ведомая порывом, делает шаг навстречу, — И никогда не был. — Ты останешься ночевать у себя? — вот это Грея волновало всю дорогу. Ему физически больно становится, когда он представляет, как снова будет засыпать в пустой постели. Без неё даже под одеялом холодно. Блэк мешкается, наскоро что-то соображая. Конечно, она об этом пока не задумывалась, но после их прогулки по Лондону… рядом с ним невероятно спокойно и комфортно, даже всё произошедшее не смогло этого изменить. — Только если просто поспать. Без… — Одри, само собой, — на трезвую голову, ему о какой-либо близости думать страшно. Будто бы, даже обними её слишком крепко, Эдильфрида рассыплется на осколки, точно фарфоровая кукла, — Я готов ждать сколько угодно, пока ты не скажешь, что готова. Даже если никогда… — Бросай розовые сопли, псих, — саркастично хмыкает Эффи, — Захочу, ты же меня знаешь. Просто… дай мне немного времени. Привыкнуть и осмыслить. — Ещё раз прости за шею, — обветренные губы так манят. Дориану безумно хочется коснуться их, хотя бы мимолётно, без всяких подтекстов, чтобы ощутить её тёплое дыхание. — А ты извини, что пыталась пырнуть тебя осколком. Отходняк реально жёсткий вышел, я и забыла каково это. Хотя, после герыча в сто раз хуже. Кев однажды чуть… — она замолкает, осознавая, что упоминать о бывшем сейчас совершенно ни к месту. — Забудь, главное что ты не поранилась, — Дориан едва заметно улыбается, проводя свободной ладонью по выпирающими лопаткам. В какой момент Блэк подошла настолько близко? — Зайдешь со мной? Чтобы вопросов меньше было. — Думаю, от этого их станет… Не позволяя договорить, Эдильфрида приподнимается на носочки и робко касается его губ коротким, невесомым поцелуем. Инстинкты требуют продолжить, но разум просит остановиться. Секс сейчас всё только испортит, возможно, уничтожит окончательно. У Грея сердце уходит куда-то в пятки, а по телу проходит рябь мурашек. Законно ли быть такой невыносимо нежной? Грешной до беспамятства, но при этом являться ангелом во плоти? Она делает попытку отстраниться, но, легко придержав её за талию, Дориан обжигает девичьи губы в ответ: совершенно невинно и мимолётно, без натиска или напора, после отступая. Оба дышат непомерно тяжело. Чего им эти поцелуи, когда в спальне старосты школы такие вещи вытворяли, что вслух сказать стыдно. Но вовсе ни время: нужно принять случившееся, снова довериться друг другу, и уж тогда шагать дальше. Иначе, призрачное будущее сигаретной дымкой ускользнëт в приоткрытую форточку. — Ты хоть и мудак, но по-прежнему мне нравишься, — она ладонями проводит по лацканам выглаженного пиджака, делая шаг назад. Внутри Грея что-то ёкает. Эдильфрида впервые сказала это сама, а не после его признания. — Ты мне тоже по-прежнему нравишься, — голос сделался хриплым, неровным, — Хоть и сука последняя. — Спасибо за комплимент, — наигранно-смело лыбится в ответ, вскидывая подбородок. — Готова? — Дориан поднимает с пола сумку с её вещами, забрасывая на плечо. — Ага. Премьера нового спектакля через три, два, один, — собрав волю в кулак, Блэк громко стучит в дверь спальни, ожидая разрешения войти.

***

В комнате смогом стоит табачный морок. Белёсые волосы щекочут юношеский нос, а ладони ласково поглаживают тонкую талию сквозь ткань домашней футболки. — Четыре туза, — самодовольно констатирует Элисон, кидая карты на пол. Эван целует её в висок, пытаясь унять постыдные мысли. Пять дней назад, спустя миллион лет после той ссоры, они с Элси наконец вновь поцеловались. Словами не описать, как же ему с того момента снесло крышу. Розье думал о ней за завтраком, на уроках, когда писал письма матери, а чаще всего в душе перед сном. Стыдно до беспамятства, но, что тут поделаешь — гормоны. — Шестёрка черви на бубнового, дама черви на крести, а два джокера тебе на десерт, Эс, — широко улыбается Джордж, расслабленно откидываясь назад на локтях, — Лузерша. — Да как?! — Уолдорф пинает карты ногой, издавая протяжный стон, — Почему ты всё время выигрываешь!? — Талант не пропьешь, — пожимает плечами Уизли и тянется к бутылке пива, стоящей неподалёку. — Забудь, mon coeur, — Эван проводит костяшками пальцев по её щеке, ласково шепча на ухо, — Не повезло в картах, зато повезло в любви. Элис сглатывает тяжёлый ком в горле, прижимаясь к его груди. Откровенно говоря, она уже две недели как осознала, что теперь хочет Эва по-настоящему, без страха и таблеток. Он оказал ей столько поддержки после отъезда Эффи — словами не описать. На этом фоне они невероятно сблизились, но дальше поцелуев дело не заходило. Элисон понимает: морозить парня вот уже почти два месяца — жестоко, только никак не решится. А если сегодня? Они провели отличный вечер за разговорами и игрой в карты, немного выпили, расслабились. Может быть, предложить Эвану остаться на ночь и попробовать впервые дать зелёный свет в ясном сознании? Вот бы иметь смелость Эдильфриды в подобных вопросах. Хотя, останется ли та прежней после ситуации с Греем? Сколь же цикличен мир: сначала Блэк пыталась разрулить их с Эвом драму, а теперь наоборот. Или же дело в том, что все парни козлы? Даже те, которые на первый взгляд кажутся эталонными джентельменами. — Да-да, отпирайтесь, — гогочет Джордж, закуривая сигарету, — Профаны в картах, примите уже, — подобные вечера, за прошедший месяц, медленно, но верно, стали традицией. Вместе они чувствовали себя сплоченными, меньше уходили в размышления об Эдильфриде, ненадолго переводя мысли в позитивное русло. Джордж начал пить гораздо больше, моментами откровенно перебарщивал. Примерно так он, на их с Фредом День рождения, который дружно отмечал весь Гриффиндор, напился и вновь позволил Алисии себя поцеловать. Они почти переспали. Останавливать Спиннет, когда та опустилась перед ним на колени и потянулась к ремню, было вообще за гранью человеческих возможностей. Но он сдержался. Легко догадаться, кого сознание Джо ярко рисовало перед глазами: от едва заметных веснушек на щеках, до кудрявых волос, холодных ладоней и язвительной усмешки на губах. Очевидно, пора идти лечиться; вместо этого, он активно поработал рукой в душе, представляя, как впервые её поцелует, запустит язык в рот, робко коснётся талии сквозь ткань футболки, с эмблемой очередной рок-группы. На утро сделалось безумно стыдно. Настолько же безумно, сколь же хотелось обнять Эффи и вдохнуть аромат прокуренных волос. Даже Фред, глядя на страдания близнеца, смягчился по отношению к Блэк, прекратив открыто оскорблять. В минуты слабости, ему самому становилось интересно, что же там творится с этой змеёй подколодной. — Хочешь сыграть с достойным противником, Джо? — призрачным голосом раздаётся за спиной. Джордж роняет из руки бутылку пива, содержимое которой пятном растекается по пушистому ковру. В комнате повисает гробовая тишина, через секунду разбиваясь о визг Элис. — Эф! Мать твою! Эф! — орёт Уолдорф и кометой вскакивает на ноги, бросаясь ко входу в комнату. Элисон срочно надо её коснуться, для того чтобы поверить что всё это — реальность, — Я чуть не свихнулась без тебя!Хочешь, подожжём комнату этого мудака? — наперебой произносит Элис и, отстранившись, лихорадочно оглядывая лицо подруги, замечая глубокие тени, залегшие под глазами, — Боже, я так волновалась, думала уже не увижу. — Тише, Эс, — счастливо улыбается Эффи, крепко прижимая Уолдорф к себе. Та дрожит, как осиновый лист, а по начинающей намокать ткани футболки, Эдильфрида понимает, что Элисон плачет, — Хэй, ну ты чего, мисс Америка? Не реви, я за двоих уже наревелась за этот месяц. Эван, наконец осознав происходящее, спешно поднимается с ковра и за несколько шагов подлетает к девушкам, сгребая обеих в охапку. Розье поочерёдно целует в макушку сначала свою любовь, а потом прекрасную принцессу. От запаха девичьих духов, смешавшегося воедино, на душе становится спокойно. «Мерлин милостивый, спасибо, что всё встаёт на свои места», — страх того, что он вновь потеряет лучшую подругу, разъедал изнутри, заставляя мучаться от ночных кошмарах, в которых старая тварь Горгонея снова и снова забирала кричащую Эф с каникул. Но вот, снова раздаётся тихий скрип двери и стук шагов. — За предумышленный поджог в тюрьму сажают, Уолдорф, — высокомерно отзывается Дориан, облокотившись на дверной косяк. От одного вида поганого мерзавца, у Джорджа, пока находящегося в стороне от счастливого воссоединения, сжимаются кулаки. Что этот ублюдок здесь забыл? Грей, не обращая никакого внимания на удивление присутствующих, вальяжно обходит кокон, в который заключили Эф друзья, и следует к кровати. Бросив полный презрения взгляд в сторону Уизли, Дориан осторожно опускает сумку на сундук, венчающий подножье постели, и прочищает горло. Эван и Элисон растерянно отступают назад. — Подходи к часу, я вернусь со встречи с ребятами, плюс-минус, — властным тоном командует он, через десяток секунд оказываясь перед Блэк. –С какими ещё ребятами? — Крис, Эд и Мишель. Чем скорее я им обо всём расскажу, тем меньше будет вопросов, — Дориан успокаивающе проводит ладонью по кудрям и нажимает на затылок, заставляя Эдильфриду шагнуть вперёд. — Обо всём? — сразу начинает паниковать та. — Как и договаривались с твоими родителями, — об этой головомойке вспоминать не охота. У Эффи теперь травма до конца жизни, ведь, желая запугать, Андрэа рассказала о том, как проходят роды у женщин. Блэк теперь согласится на близость, лишь при условии тройной контрацепции, или в монастырь уйдёт — всяко лучше. Фильмы ужасов тут и рядом не стояли, — Там будут только Ал, Эд, Крис и Мишель, не волнуйся. — Я хотела увидеть Гарри, — напоминает она, состроив жалостливый вид. То, насколько Эдильфрида соскучилась по младшему брату, словами не описать. По старшему так-то тоже, но ей до трясучки страшно с ним встретиться, после того, как он узнал правду. — Он на отработке у Локонса до одиннадцати. — Отработке? — излишне громко восклицает Эффи, — За что? — Завтра и спросишь, — улыбается Грей, оставляя нежный поцелуй на лбу, — К часу. Хорошо? — Договорились, — кивает она, легко чмокая его в гладко выбритую щëку, — Не пей много. — Обычно это моя реплика. — Теперь общая, — пожимает плечами Блэк, физически ощущая, как трое друзей прожигают дырку в её спине. — В таком случае, ты тоже, — три часа назад оба слёзно клялись, что всё осознали и исправятся. Родители сделали вид, что поверили. Эффи до сих пор вспоминает, какой же яркой казалась жизнь под теми таблетками. Когда за спиной Грея тихо закрывается дверь, градус напряжения немного падает. Элисон дико хочется накинуться с расспросами, но, вместо этого, Уолдорф молча закуривает. Пережив подобный опыт на своей шкуре, она осознаёт, что давить лишний раз не стоит, а создавать шум тем более — Эф и так какая-то слишком дëрганная. Эван, придерживаясь позиции своей девушки, также молчит, переводя взгляд с Эдильфриды на Джорджа, и обратно. Уизли по пьяни много чего рассказал ему за этот месяц. По большому секрету, естественно. Розье отлично представляет, каково это — страдать от неразделённой любви. А ситуация с Джо реально патовая, там уже чувства на грани помешательства. С одной стороны, пугающе, с другой, до невозможного романтично. Прямо как у Есенина. Этот зарубежный поэт занял особое место в сердце юного француза. Парочку новых сборников приходилось добывать через Аберфорта. Старик, признаться честно, столь странного запроса доселе не получал, но выполнил в лучшем виде. Так ещё и нашёл в переводе на французский! Настоящие алмазы. — Эф, мы можем поговорить? — странноватым тоном произносит Джордж. — Я вам всё объясню… — Наедине. — О чём? — она растерянно глядит на двоих других, а те одаривают её столь многозначительными взглядами, что Эффи становится некомфортно. Блэк искренне не понимает, о чём им с Джорджем болтать тет-а-тет. — Узнаешь, — цинично хмыкает Уизли, совершенно на себя не похоже. — Эм… — Элис пытается что-то объяснить Эдильфриде активно жестикулируя, — Ладно, пошли. Она неловко семенит ко входу в ванную, пытаясь предугадать, чего же от неё хочет Джо. Несколько раз пересказывать однои то же не охота, но, видимо, Джорду очень важен предстоящий диалог. Да будет так, силы сопротивляться отсутствуют подчистую. Уизли заходит следом за Эф и громко хлопает дверью, заставляя Элисон вздрогнуть. — Думаешь, он ей признается? — Не знаю… — задумчиво протягивает Уолдорф, делая очередную затяжку, — Если они с Греем опять… — она запинается на полуслове, с трудом силясь сформулировать мысль, — Они так просто не разойдутся. Дориан никогда таким не был. Я всю жизнь была просто тенью в Хоге… — Теперь это не так. И вообще никогда так не было, — перебивает Розье, ласково проводя ладонью по золотистым волосам. — Не суть, — отмахивается Элис, прижимаясь ближе, — Я всегда наблюдала, особенно за самыми, типа, загадочными, — пальцами показывает кавычки, переняв привычку от Мишель. За прошедший месяц они кучу времени провели за болтовней на перекурах между уроками, — Эф что-то изменила в Грее. Он так на неё смотрит… будто жизнь отдать готов. — Ты становишься очень поэтичной, mon coeur. — С таким романтиком, как тут не стать, — она откидывает голову ему не плечо, устанавливая зрительный контакт. Лазурь его глаз сквозит любовью и неприкрытым обожанием, с пьяной поволокой, — Давай на пасхальных, они уже через неделю, как раз всё устаканится. — Давай, что? — непонимающе хмурится Эван. — То самое, — Элис приподнимает уголки губ вверх, плохо представляя, как заниматься этим на трезвую. Однако же, всем нутром чувствует, что тянуть больше нельзя: пора повзрослеть и перестать стесняться. Теперь Уолдорф достаточно худая, чтобы свободно раздеться перед парнем. Главно, форму не потерять. С учётом того, что тренировок в её жизни больше, чем когда бы то ни было другого, всё получится. — Je t'aime, mon coeur, — тихо шепчет он, накрывая губы возлюбленной поцелуем. В этот раз Эв обязательно сделает всё правильно, осталось только немного потерпеть. — Je t'aime aussi, — брошенный в пустую бутылку бычок с тихим шипением догорает на дне. Скорей бы уже каникулы, Элисон безумно устала подниматься на пробежки в пять утра, а там можно будет хоть чуточку сдвинуть график. Где она вообще собирается проводить эту неделю? Наверное, на Гриммо. Мадам Розье позавчера прислала приглашение. Мама не писала ничего полтора месяца, у неё вовсю кипит работа над новой коллекцией. Оно и к лучшему, меньше знает — крепче спит.

***

Слабый огонь свечей вспыхивает над раковиной, а перед глазами Эффи мигом проносятся воспоминания о том, как в конец сентября она сидела в углу на полу, лезвием выводя кровавые буквы на бедре. По спине пробегает табун мурашек, но Блэк усилием прогоняет мрачные мысли подальше. Было и прошло, ни к чему лишний раз заниматься самобичеванием — тошнит уже. — Эффи, что происходит? — вслплëскивает руками Джордж, откидываясь спиной на стену, — Вы снова вместе? Ты из ума выжила? Он тебе изменил, мать твою! — Что ж вы все к моей мёртвой матери приебались-то? — обречённо выдыхает она, возводя взгляд к потолку. — Это просто… не в этом дело, — растерянно отзывается Джо, не понимая, каким образом разговор сразу свернул не туда. — Конечно, твоя же живая, пироги печёт, свитера вяжет, — ядовито выплёвывает Эдильфрида, презрительно щурясь, — Ах да, ещё меня почему-то ненавидит. Отсюда и вопрос: что мы здесь делаем? — Тебя месяц не было в школе, на письма за тебя отвечал отец, а потом и вовсе любая связь оборвалась! Я места себе не находил, думал, с ума сойду, — за несколько широких шагов Уизли преодолевает разделяющее их расстояние, нависая сверху. Когда он успел вытянуться ещё сильнее? — В смысле, мы с Эс и Эвом. Все очень переживали, — вовремя поправляет себя Джордж, ощущая, как к щекам приливает румянец. — Почему? — усмехается Блэк, совершенно неуместно проводя ладонью по юношескому плечу. — Почему, что? — Почему ты так сильно переживал? Мы не настолько близки, а у тебя голос дрожит. — Не будь дурой, Эф, — ему нельзя стоять к ней так близко — самообладание ни к чёрту, — Неужели не очевидно? — чего Джордж точно не предпологал, так это того, что решится признаться ей в чувствах именно при таких обстоятельствах. — Я с Греем. Была и есть. — Он изменил тебе! Как такое можно простить?! — Я его не простила, — Эффи облизывает пересохшие губы — очень зря. Джо от этого жеста начинает терять связь с реальностью. — Тогда что это было? — Ты не поймёшь, — она смело смотрит ему глаза в глаза. В его карих — пожар, в её серых — холод норвежских фьордов. — По-твоему я тупой? — ах, ну конечно. Куда ему, простому шуту, до высокоинтеллектуальной аристократии. — Нет, — тихо качает головой Блэк, грустно улыбаясь, — Просто ты нормальный. Адекватный человек, Джо. И это хорошо. Алисия без ума от тебя… — Спиннет меня не интересует. — Я долго старалась этого не замечать, но, я тебе нравлюсь, да? — Серьёзно? Нравишься? — нервно сглатывает тот, едва сдерживаясь, дабы на разразиться истерическим хохотом, — Да я, блять, я тебя… — Дориан не изменял мне. Собирался, но не успел. А вот я ему — да. — Что за бред? — смысловая галлюцинация на нервной почве? Ошибка? В услышанное тупо не верится. Эдильфрида не такой человек, совсем не такой. — Я поцеловала другого, сразу после того, как узнала, — сможет ли хоть один, из ныне живущих, понять, какую необузданную звериную ярость Блэк ощущала в тот момент? Вряд ли, — Собиралась переспать с ним, Грею на зло, но меня остановили. Того парня я видела, считай, впервые. — Блять, Эф… — Джордж растерянно взъерошивает волосы пятерней. — Я ужасный человек, Джо, ещё похуже Грея. — Не говори так! — вспыхивает Уизли и подаётся вперёд, вдавливая девичье тело в стену ещё сильнее, — Зачем? Почему ты это сделала? — отчего сердце так кровью обливается, будто бы это с ним самим произошло? — Потому что я мстительная сука, — не помня себя, Эффи хватает его за ворот свитера, притягивая нос к носу, — Я причиняю боль всем, кто мне дорог. Развей уже свои иллюзии: твоя мать права на мой счёт, твой брат прав, — монотонной исповедью слетает с языка, ровным как штиль голосом. — Замолчи! — Это правда, которую ты в упор не видишь. Перестань искать свет во тьме — его нет. — А если я его вижу? — маниакально улыбаясь, шепчет Джо, опаляя её горячим дыханием. — Ты меня пугаешь. — Разве ты умеешь бояться, льдинка? — Джордж осторожно заправляет прядь волос ей за ухо и проводит костяшками пальцев по небольшой царапине на скуле. — Прикинь, — язвит Блэк, судорожно соображая, как прекратить творящееся безобразие. Вот чего в жизни не хватало — зажиматься с Уизли в полутьме ванной. Даже звучит абсурдно! — Позволь мне кое-что сделать, — хрипло произносит тот, приподнимая девичье лицо за заострившийся подбородок. — Я с Греем. — Ты такая красивая, — смазано лепечет он. Алкоголь, напополам с нервами, ни к чему хорошему зачастую не приводит, — Самая красивая. — Джо… — Эдильфрида жмурится и замирает от страха, но Джордж никогда бы не позволил себе перейти границы дозволенного. Он оставляет поцелуй на её лбу, после привлекая в крепкие, но подчёркнуто дружеские объятия. — Когда я общаюсь с тобой, — шепчет он Эффи в макушку, — Мне кажется, что я пазл собрать пытаюсь. Когда-нибудь собирала пазлы? — Я предпочитаю текилу, — неразборчиво бурчит ему в грудь она, ощущая, как щеки начинают предательски краснеть. Почему-то, от такого безобидного контакта становится жутко неловко. Эдильфрида смущена? Обычно в краску её удаётся вогнать только Грею, с этими его шуточками на грани морали. — Понравился котёнок? — напоследок вдохнув запах сандала, Джордж нехотя отстраняется: да видят основатели, если б мог, остался бы стоять так навечно. — Да, спасибо, очень милый, — Эдильфрида поспешно одергивает подол задравшейся юбки, пряча взгляд в пол, — Я обнимаю его, когда сплю, — охота хорошенько заехать себе по лбу пятерней: без этой информации Уизли бы точно обошёлся. «Эффи, замолчи ради Бога!» — сиреной воет в голове. — Как-нибудь расскажу, как его создал. Если захочешь, конечно, — улыбка на его лице становится всё шире и шире. Неужели снежная королева на секунду сняла маску? «Отхода это жесть, надо запомнить раз и навсегда!» — панически звучит битами подсознание, — «Хотя, было так весело… мир таким ярким становится, добрым. Я любила даже воду в фонтане, в котором купалась: такая тёплая… каждую травинку любила…» — Погоди-ка, создал? Думала, он из лавки в Хогсмиде, или типа того. — В Хогсмиде всё… — естественно, с языка тут же грозится сорваться«дорогое», но лишний раз напоминать о плачевном финансовом состоянии семьи не хочется. Грей-то золотой мальчик, может дарить дорогие подарки. Ей, своей девушке, оставшейся таковой даже после предательства, — Неважно короче. Просто пытался тебя порадовать. — У тебя получилось, — бежать. Надо срочно бежать, потому что, невообразимым образом, Джордж становится хозяином положения. Это они сейчас в какой вселенной оказались? — Слушай, спасибо огромное, всё это правда очень мило, но давай… Я с Дорианом, мы снова вместе. Алисия очень классная, умная, красивая, в квиддич играет, а я вообще высоты боюсь… — Последнее могу помочь исправить, — что уж тут разглагольствовать, всё очевидно — Блэк видит в нём только приятеля, быть может друга, но не больше. И всё из-за долбаного слизеринского сноба. Как же ему ненавистна эта мысль! А если бы Джо, в первые встречи, не подыгрывал брату и сразу начал проявлять знаки внимания? Сложилось бы история иначе? — Джо, — Эдильфрида выставляет ладони вперёд, образуя между ними невидимую стену, — Мы можем остаться друзьями. Нам очевидно весело вместе, но… не лезь в болото моей жизни. Ничего хорошего ты там не найдешь. Мне жаль, — моментами, Эффи жалеет, что и Грея в эту трясину затянула. С другой стороны, он сам так отчаянно туда рвался. Джордж тупит взгляд о стену, пытаясь понять, на что вообще рассчитывал. Само собой, такая девушка выберет богатого, перспективного красавчика, которым Уизли никогда не станет. Фред прав. — Да забей, я просто перепил походу, — пытается отмахнуться он, сделав вид, что ничего не произошло, — Ересь всякую наболтал. — Джо… — Эдильфрида катастрофически не не понимает, как вести себя в подобных ситуациях. — Не, правда, всё нормально, льдинка. Друзья, так друзья. Я просто перепил, — кого Уизли пытается убедить? Себе врать смысла нет, а Эдильфрида не дура. Хотя… нет, полная дура, раз позволяет какому-то щеглу так с собой поступать, — Погнали к ребятам, они наверное уже волнуются. Ребята действительно сильно волнуются, но по другой причине: никто из двоих собеседников не удосужился наложить заглушающее. Прислонив стакан к стене, разобрали Эван и Элисон не всё, но достаточно, чтобы понимать общую картину. Джордж выходит из ванной, деланно неспешно направляясь к выходу из комнаты. По дороге отбивает пять Розье и легко сжимает плечо Элис, без слов прощаясь. — До завтра, ребят, — уже на пороге окликает присутвующих Уизли, надавливая на дверную ручку. — Джо, слушай, — откуда Эдильфрида вообще помнит, что у него две недели назад был День рождения? Как-то само на подкорке засело, — Встретимся завтра? Я… у меня для тебя есть… — Конечно встретимся, льдинка, — натужно улыбается он, — И на уроках послезавтра. Снейп по тебе скучал, будешь снова портить ему настроение. Громкий хлопок разрезает слух, а Эффи протяжно стонет «Да ëб твою мать!», обессиленно падая на ковёр перед Эваном и Элис. — Я заебалась. Я окончательно заебалась и запуталась! — Эдильфрида с размаху заезжает кулаками по полу, — Когда всё это кончится?! — навзрыд кричит она и прячет лицо в ладонях. Сил не осталось. Давно уже не осталось, — Сколько можно?! Розье и Уолдорф оторопело переглядываются между собой, молча обмениваясь мыслями. Решение приходит в момент, когда на пол начинают капать одинокие слезинки. Не сговариваясь, они подползают к Эдильфриде, сжимая в крепкое кольцо рук. Она матом-перематом орёт бессвязную околесицу. Отрепетированная под чуткий аккомпанемент родителей речь, улетучивается из головы. Всего слишком много, это «всё» могильной плитой придавливает к земле. Неуверенно глянув на Элси, Эван целует Эффи в висок и пересаживает к себе на колени. Элисон инстинктивно вздрагивает, но ни место для беспочвенной ревности. Это же Эф, их Эф. Уолдорф касается ладони подруги, пряча в свои. Кажется, за этот месяц успело произойти гораздо больше, чем они себе представляли.

***

В спальне мальчиков Гриффиндора непривычно тихо: обычно здесь звучат громкий смех, гул голосов и ритмичные мотивы пластинок. Джордж сидит у подножия кровати, тупо пялясь перед собой. В грудной клетке протяжно воет ледяной ветер, рыжие волосы растрёпаны, выражение лица безучастное. « — Я поцеловала другого». Уизли глубоко затягивается самокруткой, которую в наглую стащил из тумбочки Ли. Они у Джордана всегда с ноткой интриги: разбодяжил травой, или нет. Когда он увидел её сегодня, внутри что-то окончательно надорвалось. Хотелось кометой полететь навстречу, сгрести в охапку и во всём признаться. « – Я долго старалась этого не замечать, но, я тебе нравлюсь, да?» Да как такое можно было не замечать!? Нравится? Джордж готов её вечно перепачканные ботинки вылизывать, если попросит. Нравится? Нет, она ему не нравится, он её, мать вашу… — Хэй, братишка… — осторожно зовёт Фред, непонятно откуда возникший на пороге вместе с Джорданом, — Что случилось? — Эффи вернулась, — точно смертный приговор произносит Джо, делая глоток дорогого вина: Эван и Элисон подарили ему целый ящик на День рождения. — Вы… — тупо спрашивать, поговорили ли они — ответ на поверхности, — И как прошло? — этот вопрос тоже донельзя тупой. Очевидно, что не очень. — Они обратно сошлись, — Джо прячет лицо в ладонях, неосторожно роняя тлеющий бычок на пол. Фред подбегает и хватает окурок, затушивая окончательно. Теперь на деревянном паркете чёрный ожог. Ожог этот и на унцию не сравнится с тем, какой тлеет на сердце брата. — Серьёзно? Блэк реально простила измену? Не в её стиле, — заинтересованно спрашивает Ли. Он сплетни со всего замка по крупицам собирал, дабы выстроить реалистичную картину произошедшего. Зачем? Иначе Джордан не умеет. — Я пиздеть бы по твоему стал?! — Джо отшвыривает в сторону недопитую бутылку алкоголя, которая с дребезгом разбивается о стену. Плевать, в запасе ещё три. А было-то двадцать. — Джорджи, спокойнее, — Фред приземляется рядом, закидывая руку на плечи близнеца, — Пошла к чёрту эта Блэк. Ты достоен гораздо большего. Пусть и дальше со своим слизнем ебëтся, вокруг девчонок тьма. Похер на Спиннет, любая другая. Тем более… — Я её люблю… — мальчики не должны плакать, обязаны сдерживаться: так учили мама с папой. А как сдержаться, когда призрачная надежда на счастье утекла песком сквозь пальцы, — Люблю, люблю, люблю! Я не хочу её любить, я пытался с этим бороться, но она такая… я так больше не могу, это пытка. Каждый день пытка! — шмыгая носом, кричит Джордж, теперь вовсе себя не контролируя. Всё, что копилось внутри больше года, взрывом выплескивается наружу, кляксами отчаяния размазываясь по стенам. — Ты ей признался? — Типа сама догадалась наконец-то, — надо было оставить надежду ещё тогда, когда она объявила, что они с этим ублюдком снова вместе. Как ему теперь смотреть ей в глаза? — Думает, что мне нравится. Просто нравится… а кому она, блять, не нравится?! — Джо вскакивает на ноги и принимается мерить шагами комнату. Горечь обиды начинает сменять острый вкус злости, — Почему девчонки всегда выбирают каких-то мудаков?! Он же псих больной: закрытый, холодный, грубый! Обращается с ней, как с игрушкой, а она и рада! Какая же дура! — Полностью согласен, — не забывает подметить Фред, наивно полагая, что до брата начало доходить. Губу закатай, Фредди, здесь клинический случай: сердце на грани разрыва. — Чувак, давай просто найдём тебе кого-нибудь отвлечься, — предлагает Джордан, падая на кровать, и принимается наощупь шарить рукой в тумбочке. Любые проблемы можно решить травкой, главное подобрать нужное количество: этим сейчас и займётся. В делах любовных Ли профан, дружить с девчонками классно, но на что-то большее он совершенно точно не готов. Зачем усложнять себе жизнь? — Мне не нужен «кто-нибудь», — пискляво передразнивает Джо, внутри воспринимая сие предложение, как оскорбление, — Мне она нужна! — Джорджи, уймись, а, — начинает раздражаться Фред. К чему так страдать из-за какой-то шлюхи? — Что в ней вообще может нравиться? — они с братом с детства вспыльчивые, но такую истерику у своего близнеца он видит впервые. — Да всё! Как она улыбается, смеётся, как волосы за уши на уроках убирает, кофе пьёт по утрам, книжки свои заумные читает, зелья варит, да просто, блять, дышит! Я когда на неё смотрю, мне кажется, что время останавливается. К чёрту! — он пинает пачку сигарет, отправляя в дальний полёт, — Ты должен меня понимать: что ты чувствуешь, когда Энджи рядом? Подлый выстрел прямо в висок. Фред сразу же меняется в лице, наскоро пытаясь найтись со словами. А точнее, сообразить ложь. Анджелина красотка, отлично играет в квиддич, разбирается в магловских фильмах, согласна трахаться в любое время, стоит лишь пальцем поманить. И всё это замечательно, вот только, на вопрос брата в голове маячит одно жестокое признание. Ни-че-го. Джонсон удобная, безотказная и смазливая. На этом все чувств Фредди возьми, да закончись. И сейчас это беспокоит: он думал, у всех так в их возрасте, никаких глубоких привязанностей и сожалений. Выяснилось, что нет. Волосы за уши убирает? Кофе пьёт? Анджелина любит кофе или чай? Фред даже не помнит, какой у неё любимый предмет в Хоге. — Бля, ты меня вообще слушаешь?! — встряхивает близнеца за плечи Джордж, хмуря брови, — Мне хуёво, можно хоть десять минут уделить брату?! — ах, Джорджи. Теперь не только тебе хуево. Где-то там, на пару этажов ниже, содрогается в истерике Эдильфрида, умоляя Элисон и Эвана никогда её не оставлять, признается им в любви, клянётся, что постарается стать самой лучшей подругой.

***

— Ахуеть, — Мишель кидает бычок в пепельницу, откидываясь на грудь Криса. Эдвард кончиками пальцев поглаживает девичьи лодыжки, кидая многозначительные взгляды на своих возлюбленных, — В смысле пыталась пырнуть? Крошка Эф меня превзошла, официально заявляю. — Пиздец… — пребывая в глубоком шоке, выдыхает Альфард, — Она хоть не поранилась? — Это было первым, что я проверил. Не поранилась, — Дориан жеманно одергивает рукава пиджака, делая глоток виски. Мозг уже воет от усталости, но надо держать концентрацию. Ал знает правду, а вот остальные — нет. — Капец вы рокенрольщики, — задумчиво изрекает Маккалистер. — Базаришь, Крис, — поддакивает Стоун. — Не, ну ты мощь, Демон, — отзывается Ал, пьяно покосившись в сторону на кресле. — Почему? — хмурится Дориан, силой перебарывая желание сорваться с места и сигануть в слизеринские подземелья, дабы проверить, что его Одри в порядке. — Не трахнуть девчонку под экстази, это сильно, — Блэк убирает со лба мешающие пряди и подносит пивную бутылку к губам. Крепача с него на сегодня достаточно, лучше уж лагер, чем провалы в памяти. — Мы сейчас про твою сестру говорим. — Всё ещё сильно, — утомлённое спиртом сознание Ала слова фильтрует через раз, — Я как-то заюзал на тусе, потом драл маглу в туалете часа полтора без остановки, пока член не стёр. Короче, раз сдержался, значит ты её пиздануться как любишь, Демон. — Твои причинно-следственные связи поражают меня уже седьмой год, — Дориан морщит нос от отвращения, даже представлять не желая, какая же это жуткая грязь. Туалет наверняка был задрипанный, прямо как в клубе, где они танцевали с Одри. Мерлин, он ведь касался дверной ручки и кнопки смыва. А в соседней кабинке вообще кто-то умер, судя по запаху. Мишель вскидывает брови, кидая на Грея заинтересованный взгляд. « — …ты её пиздануться как любишь… — Твои причинно- следственные связи…» Так-так, не подтвердил, но и не стал опровергать с пеной у рта, по устоявшейся традиции. Тыкать его носом в сей факт, Грин абсолютно точно не собирается, дабы не спугнуть. Очень правильная позиция, Мишель. Твоя маленькая игра на ставках раскрыта, а Дориан Бенджамин Грей сей перформанс не слишком-то оценил. Настала пора ему напомнить, что с ним шутки плохи. По-доброму, конечно, по-дружески. В фирменном стиле.

***

Эдильфрида робко проходит внутрь комнаты, оглядываясь по сторонам. Бардак вокруг несусветный, будто здесь не Дориан обитал последний месяц, а она сама. — Извини, не успел устранить этот бедлам. Завтра попрошу эльфов, — но вот кровать идеальная: постельное бельё чистое и накрахмаленное, так и манит изможденное тело в свои объятия. И не только бельё. — Как посидели? — Эффи переступает через пустую бутылку виски, ловко перепрыгивает через разворошенный прикроватный сундук и, вовремя заметив горсть стеклянных осколков, удачливо не рассекает пятку. — Нормально. Просто рассказал им о том, о чем договорились с твоими родителями. Ни больше, ни меньше, — Грей откладывает книгу на тумбу и устало сползает на простыни. Он тянет пальцами за противоположный край одеяла, без слов приглашая Блэк присоедениться. Она мешкается, но вспомнив, что это Дориан, её Дориан, осторожно присаживается на кровать. — Моя футболка… — Под подушкой, — Эдильфрида привычным жестом тянется ладонью в указанное место, и действительно, её любимая футболка с эмблемой Nirvana, идеально сложенная, лежит там, будто только её и ждала. Ей невдомёк, сколько ночей Грей, в пьяном угаре, сжимал вещицу в объятиях, пытаясь уснуть, — А вы как посидели? — он нарочно делает вид, что не замечает её опухшее от слез лицо. Эффи имеет полное право поплакаться друзьям, слишком уж тяжёлый выдался период. — Да также, — пожимает плечами Блэк, никак не решаясь начать переодеваться. Она стягивает сетчатые колготки и юбку, но в края толстовки старшего брата вцепляется мёртвой хваткой, — Чуть вина выпили, поболтали. — Рад, что ты отдохнула. Уверен, ребята по тебе скучали. — Ещё как, я же звезда компании, — нервно хохотнув, Эдильфрида таки тянет толстовку вверх и скидывает на пол. Сердце Грея ухает вниз. Ровный ряд рубцов от острых пик заборчика, прошедших насковозь, алеют на бледной коже девичьей спины, с выступающими позвонками. Как же она исхудала… Пребывая словно под гипнозом, Дориан кончиками пальцев касается шрамов, заставляя Эффи вздрогнуть. Она торопится натянуть футболку, желая поскорее спрятать позорные отметины. «Какое уродство. Очередное уродство». — Я их скрою, когда силы появятся. Они мерзкие, знаю, — скороговоркой тараторит Блэк, ощущая, как отвращение к себе иголками заходит под кожу. — Одри, — он ещё раз проводит по тому же месту, но теперь уже через ткань, — Вовсе не мерзкие. Нет смысла скрывать, тем более от меня, — поднимать тему того, какой конкретно магией Блэк их скрывает, сейчас не решается, — Считай это одной из своих изюминок. — Ненавижу изюм, — обиженно бурчит Эдильфрида, понурив голову. — Знаю, — от того, что она снова рядом, внутри разгорается пламя надежды, — Но не придирайся к метафорам. — Душнила. — Иди сюда, — Дориан наклоняется в сторону и, обвив руки вокруг тонкой талии, утягивает Блэк в нежные объятия. Запах морозной ночи и его лосьона для бритья забивается в ноздри, окутывая невидимой дымкой безопасности. Грей накрывает своего ангела одеялом, да поплотнее — та вся дрожит. — Я скучала по этой комнате, — пытаясь разбавить повисшее в воздухе напряжение, произносит Эффи, опаляя юношескую шею горячим дыханием. — Без тебя здесь пусто. — Без тебя тоже, — и это отнюдь не про комнату. В жизни бы такой нелепицы вслух не сказала, но сейчас это звучит настолько естественно. Дориан усмехается и скользит ладонью вверх, вплетая пальцы в кудрявые волосы, источающие аромат сандала. Салазар милостивый, неужели пытка наконец окончена? — Мы хоть однажды будем счастливы? Просто счастливы… — Сейчас я счастлив, — ласково шепчет он, чмокая её в лоб. — Когда ты стал таким романтиком, псих? — пытается звучать цинично, но выходит по-детски нелепо. — Тогда же, когда ты окончательно тронулась. — Типа с рождения? Не сдержавшись, Грей заходится хриплым хохотом, прижимая Эффи ближе. Скажи ему кто в начале сентября, что всё сложится именно так, он бы снисходительно усмехнулся, глядя на безумца, который посмел предположить сей абсурд. И вот, середина апреля, эта ненормальная по-прежнему в его постели. Поцеловавшая другого, убившая человека, сука-манипуляторша. Грешная до края, жестокая, беспринципная, грубая, мстительная. Самая особенная девушка в мире. — Ты принимаешь Эликсир? — Боишься, что во сне свихнусь и прирежу? — язвит Блэк, ловя взгляд его чёрных глаз. — Хочу, чтобы ты спала без кошмаров, — Грей ребячески поддевает её за нос и, опережая возмущения, коротко касается обветренных губ Эдильфриды поцелуем, на который та отвечает несмело, но без раздумий, — Спокойной ночи, ангел. — Доброй ночи, corvus, — Эффи уютно устраивает голову на широкой груди, и по-привычке закидывает ногу ему на бёдра. До того одолевавшие тревоги улетучиваются из мыслей, а по телу мёдом растекается блаженная усталость. Она закрывает глаза и, сама не осознавая, расплывается в улыбке. Даже после всей драмы, сон рядом с ним ощущается самым безопасным и комфортным из всего, что существует на свете. Дориан бросает взгляд на её безымянный палец, на котором поблëскивает кольцо с бриллиантом. Нет, Грей не позволит никаким расстояниям прервать связь, которая образовалась между ними. Однажды он уже всё потерял по собственной вине, но Блэк у него не отнимет даже сама смерть. — Мы обязательно будем счастливы, — тихо произносит Дориан, но Эффи его уже не слышит — уснула, — Я обещаю, мы с тобой всё переживëм, — и неважно, сколько трудностей ожидает впереди. Судьба любит дурацкие шутки: например, подарить мальчику с ледяным сердцем самую яркую на свете звезду, способную растопить даже вечную мерзлоту.