the game is over.

Ги хун приоткрыл глаза, сквозь расплывчатый мутный туман смутно различая обстановку вокруг. Он лежал в незнакомой комнате, запах стерильности и крови заполнил его легкие. Укороченные наручники, стеснявшие движения, еще больше усугубили паническое состояние. В голове стучала невыносимая боль, словно кто-то усердно забивал гвоздь в черепную коробку. Пытаясь вспомнить, что с ним произошло, Ги хун лишь чувствовал, как его сердце стучит в унисон с тревожными мыслями. Вдоль стены мужчина увидел старое зеркало, которое отражало его измученное лицо и шрамы, оставшиеся от неудавшегося бунта. Вспомнив лицо противника, он ощутил прилив ярости и решимости, но в то же время – безысходность. Он тянулся к наручникам, и холодный металл обжигал кожу. Мужчина знал, что свобода требует усилий, и он не собирался сдаваться. С каждым вздохом он собирал последние силы, и в его голове зарождался план: он выйдет из этой ловушки любой ценой. — Наручники довольно прочные, можешь не даже не пытаться, – донесся бархатный голос загадочного человека в маске, Фронтмена. Непроницаемая маска скрывала черты лица, а роботизированный голос все нагонял больший ужас. — Чего ты хочешь? - произнес Ги Хун с явной злобой в голосе. Фронтмен уставился на Ги Хуна и на то состояние, в котором тот находился, его взгляд скользил по усталому мужчине. Это было забавно. Это было... Жалкое зрелище. Это заставило Фронтмена рассмеяться. Ведущий подошёл к мужчине, оказавшись слишком близко к нему, и присел на корточки, чтобы их лица оказались на одном уровне. Ги Хун видел только своё отражение в маске, а не человека за ней. — Чего я хочу? — повторил Фронтмен, протянув руку, чтобы взять Ги Хуна за лицо. — Чтобы ты вернулся к играм. Глаза мужчины расширились от слов ведущего. Его сердце забилось быстрее от смеси страха и гнева, но он не отступил. Он встретился взглядом с Фронтменом, отказываясь показывать свою уязвимость. — Игры... Ты сумасшедший. Я больше не играю в твои извращённые игры. С меня хватит. Ги Хун кое как оттолкнул руку мужчин напротив, давая понять, что не собирается сотрудничать. Фронтмен усмехнулся, забавляясь непокорностью Ги Хуна. —У тебя боевой дух, как я погляжу? — сказал он снисходительным тоном. Он встал и обошёл мужчину, его шаги эхом отдавались по полу. — Но позволь мне напомнить, игрок 456, что ты не в том положении, чтобы отказываться. Здесь все карты у меня на руках, и ты сделаешь то, что я хочу, так или иначе. Ги Хун стиснул зубы, в его глазах вспыхнул гнев. Он напрягся, пытаясь освободиться от наручников. — Я не сдамся. Я больше не стану твоей пешкой в этих извращённых играх, — сказал он твёрдым голосом. Ведущий остановился, забавляясь упрямством Ги Хуна. — Ты только усложняешь себе жизнь. В твоих интересах сотрудничать... Ги Хун усмехнулся, его разочарование росло. — В интересах, да? Я видел, что ваши игры делают с людьми. Я не буду в этом участвовать, какими бы ни были последствия. Фронтмен покачал головой, почти сочувствуя. — Ты наивен, Сон Ги Хун. Ты думаешь, что у тебя есть выбор, но это не так. Ты здесь в ловушке, под моим контролем. Чем раньше ты это поймёшь, тем легче тебе будет. Мужчина в маске наклонился ближе, его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от лица Ги Хуна. Ги Хун попытался отстраниться, но наручники удерживали его на месте. Он будто чувствовал дыхание ведущего на своём лице, и от этого по его спине пробежала дрожь. — Я лучше умру, чем продолжу эти игры, — сказал он с вызовом. Ведущий усмехнулся, сочтя решимость Ги Хуна трогательной. — Ох, поверь мне, это можно устроить. Но зачем тратить впустую такую ценную пешку? У тебя есть потенциал, Ги Хун... Тебе просто нужна правильная мотивация. Фронтмен продолжил: — Посмотри вокруг, другие такие же жалкие пешки. Что насчет твоего друга Чон Бэ? Или тех, что пошли с автоматами в бунт? Они думали, были уверены, что выиграют, но ты сам видел что происходит с теми, кто не слушается. Внезапно к Ги Хуну поступила тошнота при упоминании умершего друга. Образ его лица всплыл в памяти, как будто это было вчера, когда они смеялись и делились откровениями за выпивкой под звездами. В голову будто ударило током, прошибло. Теперь мужчина вспомнил Ен Иля. И теперь он тоже мертв, мертв из-за этого глупого бунта Ги Хуна. Мужчина поморщился, когда по его щеке скатилась одинокая слеза. На лице Ги Хуна отразились гнев, боль и горе. Слова мужчины в маске ударили его, как под дых. Он знал правду о ситуации, суровую реальность, в которой они жили. Мысль о том, что он может потерять ещё больше друзей из-за своих действий, тяжким грузом легла на его совесть. — Прекрати , — слабо сказал он, пытаясь сдержать подступающие слёзы. Фронтмен усмехнулся, наслаждаясь эмоциональными мучениями, которые он причинял Ги Хуну. — Почему? Боишься правды, Ги Хун? Ги Хун стиснул зубы, пытаясь сохранить самообладание. — Я знаю, что ты делаешь. Ты пытаешься сломить меня, заставить сомневаться в себе. Ведущий подошёл ближе, наклонившись к лицу Ги Хуна. — И это работает, не так ли? Тот не стал встречаться взглядом с безликим человеком в маске, вместо этого уставившись в угол. Он не хотел доставлять ему удовольствие, признавая его слова. Сердце 456-ого бешено колотилось в груди. Слова Фронтмена вонзились в него, как кинжал в открытую рану. — Заткнись, — процедил Хун сквозь стиснутые зубы, пытаясь скрыть боль и чувство вины, которые терзали его. Фронтмен проигнорировал мольбу Ги Хуна, наслаждаясь эмоциональными мучениями, которые он причинял. — Ты привёл их к смерти. Ты отнял у них жизни ради своего маленького восстания. Каково это, Ги Хун? Знать, что невинные люди пострадали из-за твоих действий? Это полностью твоя вина. Ты должен был понимать, что не стоит идти против меня. Твой бунт был глупым, и теперь ты за это платишь. -Я их не убивал, это ты и ваши игры. Игры которые я стремлюсь остановить и буду продолжать это делать. Фронтмен издал сардонический смешок. — Сон Ги Хун, ты такой наивный. Дело не в том, правильно это или нет. Дело в силе, в контроле. И вся власть здесь у меня. Он откинулся назад, его стеклянный взгляд был устремлен на игрока. — Ты думаешь, что находишься на моральной высоте, но ты такой же грязный, как и все остальные. Ты тоже убивал. И ради чего? Ради бессмысленного восстания, которое привело лишь к гибели ещё большего числа невинных людей. Хоть ты и говоришь, что никогда никого не убивал, но мы оба знаем, что это ложь. Может, ты и не нажимал на курок, но ты всё равно несёшь ответственность. Фронтмен наклонился ближе, его голос понизился до угрожающего тона. — Ты вверг их в кровавую бойню, Ги Хун. Возможно, у тебя были благие намерения, но результаты говорят сами за себя. Из-за тебя и твоего глупого неповиновения погибло ещё больше людей. Мужчина не смог больше ничего выдавливать из себя и просто всхлипнул. В то время слезы быстро покатились по щекам. Ведущий с извращённым удовлетворением наблюдал, как Ги Хун сломался перед ним. — Посмотри на себя, некогда «сильный» мужчина, доведённый до слёз. Жалкое зрелище. Фронтмен встал и подошёл к маленькому столику в комнате. Он взял тряпку и намочил её в холодной воде, а затем вернулся к Ги Хуну и присел на корточки, чтобы посмотреть ему в лицо. Он наклонился ближе, и холодная влажная ткань прижалась к щеке мужчины. — Знаешь, ты облегчил мне задачу. Твоя отчаянная потребность быть героем, спасать всех. Это смешно. 456-ой вздрогнул от ледяного прикосновения ткани. — Твои друзья не увидели бы тебя сейчас, не так ли? Плачущего, как слабак. Они рассчитывали на тебя, знаешь ли, и посмотри, что с ними случилось. Ги Хун не мог сдержать тихого всхлипывания, всё его тело дрожало, пока Фронтмен продолжал вытирать ему слёзы. — Они верили в тебя. Они доверяли тебе. А теперь их нет. И всё из-за твоей глупости, твоего высокомерия. Мужчина погладил игрока по голове. — Что ж, я думаю, нет смысла спорить дальше, так что внимательно меня выслушай. Нам обоим будет проще, если ты согласишься. Он продолжал гладить Ги Хуна по голове, посмеиваясь. — У меня есть для тебя работа. Важная. Ги Хун напрягся, его тело непроизвольно отреагировало на прикосновение Фронтмена. — Что... что еще это за работа? Фронтмен наклонился ещё ближе, его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от лица Ги Хуна. — Я хочу, чтобы ты помог мне в следующей игре. Проще простого. Ги Хун расширил глаза, на его лице отразились удивление и страх. Ему не нравилось, к чему всё идёт. — Не волнуйся, тебе не придётся играть в эту игру. У тебя будет другая роль. Мужчина в маске откинулся назад, скрестив руки на груди. — Видишь ли, следующий раунд будет особенным. Мне нужен кто-то надёжный, кто поможет мне. У Ги Хуна засосало под ложечкой от нехорошего предчувствия. Он знал, что у него нет выбора. — А если я откажусь? — спросил он, стараясь говорить вызывающе, несмотря на страх, который сковывал его. — Это не вариант, Ги Хун. Ты уже должен был это понять. Он встал, возвышаясь над скованной фигурой 456. Из-за расстояния, тот почувствовал себя ещё более уязвимым. — Либо подчиняйся, либо столкнёшься с последствиями. И поверь мне, ты не захочешь узнать, что это за последствия. Игрок стиснул зубы, внутри него бурлила смесь гнева и беспомощности. — А если я скажу "да", что мне нужно будет сделать? Ведущий ухмыльнулся, наслаждаясь властью, которой обладал. — Так-то лучше. Если ты согласишься, то будешь моей правой рукой во время игры. Я буду говорить тебе, что делать, а ты просто следуй моим приказам. Ты справишься? Ги Хун тяжело сглотнул, в горле пересохло. От мысли о том, что придётся работать с врагом, участвовать в его извращённых играх, ему стало физически плохо. — И ты отпустишь меня? После игры? Фронтмен усмехнулся, в его глазах блеснул жестокий огонек. — Всё зависит от твоего "выступления", Ги Хун. Но давай просто скажем, что если ты правильно разыграешь свои карты, я могу рассмотреть этот вариант. Он сделал паузу, на его губах заплясала легкая ухмылка. — Конечно, если ты меня подведёшь, будут последствия. Серьёзные последствия. Понимаешь? Он повернулся спиной к игроку и направился к двери. — Не волнуйся, я обязательно дам тебе дальнейшие инструкции. А пока отдохни. Тебе нужно быть в отличной форме к следующей игре. Дверь хлопнула. Мужчина молчал, уставившись в пустоту холодной, пустой комнаты. Слова ведущего эхом отдавались в его голове, заставляя его душу содрогаться. Он понимал, что оказался в безвыходной ситуации, но всё ещё оставалась крошечная надежда. Ему нужно было сбежать, но пока что ему придётся играть по правилам человека в маске. Он закрыл глаза, пытаясь обрести покой в этом аду.