О холодном кофе и белых футболках

— Итак, кто мне скажет… — Кибом жмёт на пульте «паузу» и переводит взгляд на класс, — как… Прежде, чем он успевает задать вопрос, вверх уже поднимается одна рука. Ли Ёнми, красивая девушка с короткой стрижкой и очень хитрыми глазами испытывающе улыбается, и Кибом тяжело вздыхает, морщась. — Слушаю, Ёнми-ши, вы хотите сказать нам что-то важное? Надеюсь, вы сделаете это на английском. Он старается звучать не очень саркастично, но прекрасно знает, что девчонка его поймёт и не обидится. В конце концов, с этим классом он строил отношения долгие пять лет, и они уже успевают притереться, прекрасно зная, что могут ожидать друг от друга. — Кибом-сонсенним, а вы уже успели познакомиться с нашим новым учителем физкультуры? Вопрос звучит, словно раскат грома. — Вам настолько не интересен этот фильм? — приподняв брови, уточняет Кибом. — Или чем был вызван данный вопрос? Ёнми ничуть не смущается из-за того, что ей указывают на неуместность вопроса, она лишь улыбается шире, а остальные дети в классе начинают подозрительно шушукаться. У Кибома это вызывает смутные подозрения, но он пока ещё не совсем понимает, в чём, и лишь поправляет очки, прищурившись. — Да просто, — тянет Ёнми. — Кибом-сонсенним, вы теперь не единственный учитель-красавчик в школе. Подобное замечание заставляет Кибома изумлённо замереть, приоткрыв рот от наглости ученицы. Класс разражается хохотом, лишь единицы скромно сохраняют спокойствие. Учебный год только-только начался, а уже приходится сталкиваться с подобным поведением. Кибом, конечно, прекрасно понимает, что те малыши, к которым он привык, уже давно выросли и начали интересоваться не только компьютерными играми, но не настолько же! — Ёнми-ши, это совершенно не по теме урока, — его голос тонет во всеобщем веселье, заставляя тяжело вздохнуть. — Или вы хотите остаться на разговор о соблюдении субординации после занятий? — Ну что так сразу? — смеётся она, прекрасно понимая по лицу своего учителя, что он совершенно не злится. — Простите, вы всё ещё номер один, судя по опросу среди учеников и учителей, но у вас появился серьёзный соперник. Постепенно шум в классе утихает, детям становится интересно, что Кибом сделает дальше. Тот, впрочем, повода для сплетен не даёт, лишь обиженно фыркает и жмёт на кнопку проигрывания. Он всем своим видом показывает, что разговор окончен. Что за абсурд? Почему он ещё не видел этого нового учителя? Конечно, учителя физкультуры всегда неплохо выглядели, но неужели он и правда настолько красивый, чтобы тягаться с самим Кибомом? Не то чтобы он был настолько сильно озабочен собственным внешним видом, но когда кто-то вот так нагло сравнивает его с новеньким физруком? Это задевает. — Его зовут Чхве Минхо-сонсенним, — доносится до его ушей шёпот, видимо, Ёнми напоминает это кому-то из одноклассников. — У него отец — тренер футбольной команды. Я уже подписалась на его инстаграм. Вам скинуть? Кибом вздыхает и чешет пультом голову. Просить ученицу скинуть ему инстаграм его же коллеги как-то странновато, так что приходится прикусить язык и напомнить о субординации уже самому себе. Хотя, конечно, кажется ему, это большое упущение. — Не отвлекаемся, в конце урока будет небольшой опрос по этому отрывку, — напоминает он, и дети окончательно стихают, возвращаясь в своё рабочее состояние. Неуместное замечание Ёнми забывается уже к следующему уроку. Кибом без лишних мыслей про всяких учителей физкультуры отводит занятие с малышами и радостно выдыхает, когда подходит время обеда. Ему хочется выйти на улицу — весенний воздух радует и бодрит его, а лёгкий ветер доносит запах цветущей вишни. Наверное, это самое приятное время года в Сеуле, да и во всей Корее в целом. Никакого тебе промозглого зимнего ветра или изнуряющей летней духоты. Кибом закрывает кабинет на ключ и по пути заглядывает в учительскую. Там он встречает своего коллегу, Ли Джинки. Судя по сосредоточенному виду, тот усердно готовится к очередному уроку. Джинки работает в этой школе на два года больше, чем Кибом, но времени на подготовку всё равно не жалеет. Кибому нравится Джинки. К нему всегда можно обратиться за советом, а ещё он преподаёт литературу и с ним интересно обсуждать прочитанные книги. — Хай, — Кибом открывает стеклянную дверь и машет рукой. — Не хочешь пройтись со мной до кофейни? Джинки поднимает взгляд от целой россыпи распечаток на столе и качает головой. — Я ещё немного поработаю. Возьмёшь мне американо? Кибом пожимает плечами. — Как хочешь. Но если всё время сидеть в книжках, можно много чего упустить в жизни. — Например? — Джинки опускает глаза на распечатки и покусывает карандаш. — Что я такого должен упустить в жизни? Кибом прислоняется спиной к дверному косяку и неопределённо разводит руками. — Ну, не знаю. Мировое господство? Несметное богатство? Любовь на всю жизнь? Джинки качает головой, полный скепсиса. — Разбор экзаменационных заданий сам себя не сделает, — цокает он и в задумчивости стучит по столу карандашом. Потом он что-то кликает на ноутбуке и открывает презентацию. Кибом вздыхает, понимая, что это надолго, и принимает стратегическое решение идти в кофейню всё же в одиночку. Накинув на плечи пиджак, он надевает солнечные очки и выходит на улицу. Во дворе стоит шум и гам, и Кибом старается миновать его как можно скорее, но его появление всё равно не утаивается от парочки младшеклассников, которые с визгом подбегают к нему, чтобы обнять. Кибом стоически выдерживает такое проявление любви к нему и даже смеётся. Классная руководительница детей скромно улыбается ему в приветствие. — Здравствуйте, Кибом-ши, — негромко произносит она. — Как поживаете? — Ох, невероятно, — в голосе нет-нет, да прослеживается нотка сарказма. — Кстати, можете передать ребятам, что я уже проверил их работы, и они все молодцы. — И даже Минсок? — уточняет она, и её губы трогает лёгкая улыбка. Кибом в ответ хмыкает. — У него весьма нестандартный подход к решению заданий, но думаю, мы с этим справимся. Учительница смеётся, качая головой. Кибом прекрасно знает, что этот мальчишка в прошлом году был совершенно несносным, и с ним ничего не могли поделать даже его родители. В этом году, как ни странно, ничего из ряда вон выходящего он ещё не выкидывал. Кибом полагает, что это лишь вопрос времени, но затем учительница вдруг заявляет: — В этом году с ним полегче, да. Я сначала думала, что всё дело в возрасте, но мне кажется, что на самом деле стоит поблагодарить нашего учителя физкультуры. Минсок-и заинтересовался футболом и стал куда дружелюбнее. Кибом хмурится, и смотрит на коллегу поверх очков. — Юнхо-ши? — уточняет он. — А, нет! Новенький учитель, кажется, его зовут Чхве Минхо. В этот момент Кибому кажется, словно на небе собираются тучи, скрывая за собой яркое солнце. Настроение почему-то тут же портится. Они с этим Минхо ещё не встретились, а его существование уже раздражает Кибома. Не то, чтобы это какой-то особый навык, Кибом вообще считает себя раздражительным, но чтобы вот так выбесить всего за два упоминания — это определённо нужно иметь талант. Они целой школой весь год бились с одним мальчишкой, чтобы в итоге тот стал послушнее из-за какого-то футбола? Мда уж. Он что, бог педагогики? Больше не желая задерживаться, Кибом всё-таки сбегает в кофейню подальше от привычного шума. К его счастью, там он может задержаться подольше, так как следующего урока у него попросту нет. Кибом пользуется этим, чтобы полистать социальные сети, но стоит ему открыть инстаграм — в голове всплывает навязчивая мысль. Что там дети говорили про инстаграм нового учителя по физкультуре? Кто-то уже подписался? Кибом прикусывает трубочку и заходит в профиль к Ёнми — она и на него подписана, конечно же, желая быть в курсе, кажется, всего на свете. Как никогда кстати. Он открывает её подписки и быстро находит нужный аккаунт. Подписан он без фантазии, Кибом даже несдержанно фыркает. Профиль, к счастью, оказывается открытым. Кибом поджимает губы, чтобы с них не сорвался тяжёлый вздох. Когда Ёнми сказала, что у Кибома появился конкурент, она не соврала. Высокий, подтянутый, с лицом, которое запросто могло бы смотреть на него сейчас с обложки какого-нибудь модельного журнала. Чхве Минхо оказывается молодым мужчиной, судя по внешнему виду, он примерно ровесник Кибома. Первое, что бросается в глаза — на всех фотографиях он в спортивной форме. В спортивной форме на футбольном поле, в спортивной форме на баскетбольной площадке, в спортивной форме, прости, господи, на поле для гольфа. Над последним Кибом морщится. Гольф, серьёзно? Есть даже фотографии из спортзала. Кибом быстро их пролистывает и натыкается на видео оттуда же, где Минхо, судя по всему, показывает какие-то упражнения. Он тут же делает звук потише, чтобы не слышать чужой голос, но вот видео выключить уже не может. В нём нет ничего неприличного, но взгляд Кибома останавливается на жилистых руках, в которых Чхве Минхо сжимает гантели, и ему становится не по себе. А на это точно можно смотреть детям? Кибом забывает про кофе, подпирает рукой подбородок и углубляется в изучение чужого инстаграма. Чуть дальше находятся и более безобидные фотографии — из кафе с собаками, после чего Кибом делает вывод, что Чхве Минхо чем-то похож на огромного пса, несколько фотографий с отцом, кажется, Ёнми сказала, что он — тренер по футболу. А ещё там есть несколько селфи. Кибом разглядывает их чуть ли не под микроскопом. Это красивое лицо начинает раздражать его всё больше с каждой секундой. Серьёзно, и этот человек подался в учителя? Что он вообще забыл в школе? Кибом делает скриншот нескольких фотографий и отправляет их Джинки. «Нет, ну ты это видел вообще?» Ответ приходит почти сразу: «Нового учителя физкультуры? Да, в жизни он ещё симпатичнее. Старшие классы от него в восторге!» В восторге, как же иначе. Кибом закатывает глаза, шлёт вредный стикер в ответ на чужое сообщение и откладывает телефон в сторону вниз экраном. Вскоре приходится выдвигаться обратно в школу, и Кибом, захватив заодно холодный американо для Джинки-предателя, вновь выходит на улицу. Погода уже не кажется такой чудесной, ему вообще больше уже ничего не кажется чудесным, потому что каким-то невообразимым образом Чхве Минхо занимает все его мысли. Он начинает анализировать. Лицо — десять из десяти, к своему личному сожалению Кибом даже сказал бы, что одиннадцать. Телосложение — как у греческого бога, но этому есть очевидная причина: спортсмен — вот это минус, Кибом терпеть не может спорт, и некоторые говорят, что в будущем ему это аукнется, на что Кибом фыркает и заверяет, что уже аукнулось. А этот чёрт ещё и в гольф играет. Этот вид спорта ему и вовсе кажется скучным и бесполезным, но кто он такой, чтобы осуждать людей? По крайней мере, вслух. На территории школы в это время оказывается достаточно тихо. Урок в самом разгаре, так что во дворе и в коридорах оказывается почти пусто. Кибом привычно направляется в учительскую, чтобы отдать кофе Джинки, и когда на телефон приходит сообщение от одной из учительниц, он отвлекается, чтобы ответить на него. Писать сообщения на ходу — привычное дело для всех учителей, но Кибому кажется, что он достиг в нём настоящего мастерства. Возможно, он даже способен пройти по канату, натянутому над пропастью, не отвлекаясь от экрана телефона. Он как раз выбирает подходящий стикер, когда все его мечты о мастерстве в этой области разбиваются о суровую реальность. Кибом не сразу понимает, что случилось, всё происходит очень сумбурно и в одно мгновение. Вот из-за угла вылетает кто-то решительный и высокий, вот телефон падает из рук на пол, а вот холодный американо расползается пятном по рубашке и пиджаку. Кибом запоздало отпрыгивает в сторону, провожая взглядом укатившийся в сторону стаканчик с остатками льда. Острый прилив раздражения случается раньше, чем проходит шок, и Кибом закатывает глаза прежде, чем успевает посмотреть на того, с кем только что столкнулся. И, на секундочку, точно не из-за собственной невнимательности. — Какого… — он прикусывает язык, чтобы не сматериться. Взгляд наконец-то фокусируется на человеке напротив, — Чхве. Минхо. Слова срываются с губ прежде, чем Кибом успевает подумать о более уважительном обращении. Но о каком уважении может идти речь, если этот придурок на полной скорости несётся по коридору школы? Тот поднимает руки в примирительном жесте и неловко улыбается. — Я прошу прощения, мне очень жаль, я… — Конечно, тебе очень жаль, — злобно перебивает Кибом и опускает взгляд на темнеющее на груди пятно от кофе. — Ещё больше жаль тебе будет, когда ты узнаешь, сколько всё это стоит. Вроде бы, глаза половину лица занимают, а куда идёшь — не видишь. Похоже, что его решительный настрой и не слишком вежливая речь немного шокируют Минхо, но тот всё равно быстро находится. — Кхм, ещё раз простите, я обязательно возмещу вам ущерб за испорченные вещи и пролитый кофе, но, справедливости ради, это вы в меня врезались, а не я в вас. — Ты серьёзно? — тянет Кибом. — Я стоял на месте, только развернулся, чтобы пойти в спортивный зал после разговора с коллегой, а тут вы вылетаете из-за угла, — Минхо вдруг улыбается, видимо, его веселят смешанные эмоции на чужом лице. — Так что да, не возмущайтесь слишком сильно. «Чтобы какой-то придурок мне ещё и говорил, насколько сильно я должен возмущаться?» — думает Кибом и почти озвучивает это вслух, но потом понимает, что всё это время в паре метров от Минхо стоит Джинки и неоднозначно прикрывает рот рукой. — Твою ж, — в этот раз Кибом не сдерживается. — Это прикол какой-то? Чёрт, у меня ж ещё уроки, я как их в таком виде вести должен? И почему белоснежная футболка, бесстыдно обтянувшая чужие мышцы, от кофе совсем не пострадала? Почему всё позорно вылилось именно на него? Если бы Чхве Минхо тоже пришлось бы разгуливать по школе с пятном на груди, Кибому не было бы и вполовину так стыдно, насколько стыдно ему сейчас. — Если вам не во что переодеться, у меня есть запасная футболка. Она чистая, могу предложить. Судя по лицу, Минхо не шутит. Его непосредственность вводит Кибома в лёгкий ступор. С одной стороны, вот у него-то как раз запасной одежды с собой и нет, потому что проливать на себя кофе сегодня он не планировал, с другой же стороны — принимать подачки от человека, которого он только что сталкерил в инстаграме кажется немного неправильным. Впрочем, выбора у него нет. До конца урока, прежде чем ученики все повыбегают в коридоры и увидят своего учителя в столь униженном положении, остаётся совсем немного. Кибом прикусывает губу и окидывает Минхо оценивающим взглядом. — Размерчик не тот, — цокает он. Быть может, ходить с пятном от кофе и унизительно, но опускаться настолько, чтобы просить чужую одежду? Уж как-нибудь переживёт. — У меня есть запасная рубашка, — подаёт голос Джинки, пока Минхо смеряет Кибома не совсем понятным взглядом. То ли презрительным, то ли смешливым. — И надо уборщицу позвать. Кибом, пойдём. Всего на мгновение и без того огромные глаза Минхо становятся ещё больше, и в них проскальзывает смутное осознание. — А, так это вы тот самый учитель английского! — произносит он, и у Кибома, который уже успел развернуться, по спине бегут мурашки. — Мне дети про вас рассказывали. Кибом вновь оборачивается. — Не сомневаюсь, — цокает он. — И говорили, что вы очень симпатичный, а вот про грубость они не упомянули. — Ёнми, — сразу догадывается Кибом и закатывает глаза. — А про тебя мне дети сказали, что ты, может быть, и красавчик, но до меня не дотягиваешь. Джинки хватает Кибома за запястье и тянет за собой. — Давай быстрее, скоро звонок будет. Минхо в ответ на саркастическое замечание лишь фыркает. Вряд ли его это задевает, но Кибом уверен, что в мыслях тот уже сделал для себя соответствующие выводы. — Ну и зачем ты ему это сказал? — спрашивает Джинки, когда они отходят от Минхо на приличное расстояние. — Он у нас новенький, спугнёшь же. Кибом качает головой. — Если его можно спугнуть парой грубых фразочек, у меня для него плохие новости, как для учителя. Чёрт, как же глупо получилось. Я надеялся, что при первой нашей встрече я заставлю его почувствовать моё превосходство над ним, а получилось ровно наоборот. Джинки улыбается себе под нос. — Чем он тебя так задел, что впал в немилость? — Просто не люблю таких людей, как он, — Кибом ведёт плечами. — Ты его видел? Судя по инстаграму, он просто образец хорошенького мальчика. Красавчик, спортсмен, хороший сынишка, ещё и учитель. Наверняка он любимчик всех учеников и учителей. Он даже футболку мне предложил! — Это же простая вежливость, — Джинки пожимает плечами. — Дело твоё. Заходи ко мне, сейчас рубашку дам. Он открывает дверь кабинета и пропускает Кибома внутрь. Кабинет литературы выглядит побольше, чем класс английского, но отчего-то он всё равно кажется довольно-таки уютным. Особенно Кибому в кабинете Джинки нравится стойка с книгами месяца, которые приносят ученики, решившие поделиться чем-то, что они прочитали совсем недавно. — Кстати, а у тебя-то откуда запасная рубашка? Кибом ловит своё отражение в узком зеркале рядом с дверью, и поджимает губы, расстраиваясь. Такой хороший образ был. И всё из-за этого дурацкого…гольфиста. — Если бы ты знал, сколько раз я проливал на себя кофе, — Джинки тихо смеётся и из учительского шкафа в действительности выуживает рубашку в клеточку. Кибом смотрит на неё со скепсисом, но выбирать особо не приходится. — Это перестраховка. Вот как раз от таких ситуаций. — Вот что значит опыт, — не может не прокомментировать Кибом. — Мне до тебя как до луны. — Всего два года, — подмечает Джинки, продолжая улыбаться. — Возможно, и терпению тоже научишься. Это замечание кажется смешным ровно до того момента, когда Кибом выходит из его кабинета, и в эту же секунду звенит звонок с урока. И всё бы ничего, но вместе с детьми в коридоре вновь возникает Минхо. Он ведёт за собой толпу малышей, видимо, к себе в спортзал, и при виде Кибома широко улыбается, уточняя, всё ли у него в порядке. Что-то внутри Кибома подсказывает ему, что для удушения человека вполне может сгодиться и рубашка в клеточку. Педагог внутри неодобрительно цокает и качает головой, потому что уж кто-кто, а учитель точно должен помнить о сдержанности и терпении. Проблема Кибома лишь в том, что сдержанности и терпения у него хватает на ровное оговорённое количество уроков, а вот дальше начинаются проблемы. Кибом вертится перед зеркалом в учительском туалете почти до самого конца перерыва, поправляя рубашку и пытаясь сделать так, чтобы она не смотрелась, словно он только что закончил писать код и теперь собирается заказать себе огромное комбо в бургерной. К счастью, оставшиеся уроки у него проходят с ребятами помладше, а потому не приходится терпеть странные распросы и сомнительные комментарии. Но Кибом и представить себе не может, что настоящий кошмар только начинается. Рабочий день заканчивается на не самой радостной ноте. Кибом вспоминает, что его машина уже второй день в ремонте, а потому добираться до дома ему придётся в час пик на метро. Накинув на плечи пиджак, Кибом тяжело вздыхает и выходит во двор, предвкушая острый приступ раздражения от предстоящей поездочки. Он уже покидает территорию школы и идёт мимо припаркованных машин, когда до ушей вдруг доносится протяжный гудок. Кибом едва не подпрыгивает от неожиданности и растерянно оглядывается по сторонам. Кто так делает? Осознание догоняет его тяжёлой кувалдой по затылку. Конечно же, день стремится стать ещё хуже именно в тот момент, когда Кибом думает, что дальше падать уже некуда. — Ты решил меня довести что ли? Приличные люди не сигналят другим, я тебе не красотка на Итэвоне! Похоже, возмущение Кибома кажется Чхве Минхо забавным, потому что тот смеётся. Кибом смотрит на него через лобовое стекло и долго пытается понять, насколько уровней из десяти тянет эта наглость. — Прошу прощения, если напугал! Просто от вашего друга я узнал, как могу загладить вину за пролитый кофе. Он меня предупредил, что вам сложно угодить, так что я решил… — оправдывается Минхо, открыв окно на двери. — Довести меня до инфаркта, класс, — закатывает глаза Кибом. — Тогда и извиняться не перед кем не надо будет. — Ну, вообще, — Минхо вдруг открывает дверь и выходит наружу. — Он сказал, что вы ненавидите общественный транспорт, а ваша машина сейчас в ремонте, так что я решил воспользоваться этой возможностью. Он улыбается широко и ярко, так, что даже блестят глаза, а затем обходит машину и открывает дверь с пассажирской стороны. Кибом мнётся. Час в переполненном транспорте не идёт ни в какое сравнение с комфортной получасовой поездкой на машине, пускай даже и в сомнительной компании. Он поджимает губы, а затем одаривает Минхо самым скептическим взглядом из своего арсенала. — Я живу далеко, — предупреждает он, принимая приглашение и садясь в машину. — И сейчас в том направлении ужаснейшие пробки. Минхо пожимает плечами и захлопывает дверь, после чего возвращается на водительское сиденье. — Пускай это будет вашей маленькой местью за испорченную рубашку, — хмыкает он и цепляет телефон на магнитную подставку. — Диктуйте адрес. Кибом щурится. Этот щегол теперь и его домашний адрес будет знать. Получается как-то несправедливо. Первые пару минут поездки проходят в некомфортной тишине. Тишина эта повисает не от неловкости, скорее от того, что Минхо терпеливо ждёт, что Кибом заговорит первым, задаст тему для разговора, которая будет интересна именно ему. Ну или просто старается не нарываться. — Значит, — тянет Кибом спустя некоторое время такого молчания, — тебе Джинки всё про меня рассказал? Он задумчиво стучит пальцами по приборной панели, надеясь, что этот звук заставит это красивое лицо хотя бы на мгновение скривиться в раздражении. План оказывается провальным, Минхо, судя по всему, вообще ничего не раздражает. Он в каком-то слишком уж хорошем настроении, судя по всему. — Не всё, конечно, — хмыкает он, качая головой. — Про скверный характер я сам догадался. — Удивительно, — фыркает Кибом себе под нос. — Но нормальные люди в гольф не играют. На чужом лице застывает удивление. Один — один. — Дети? — уточняет Минхо. Кибом кивает с лёгким ощущением победы. — Дети и инстаграм. Я бы на твоём месте закрыл профиль, а то старшеклассницы нынче очень шустрые. — Учителя, я смотрю, тоже, — парирует Минхо, и Кибому до безумия хочется стереть эту улыбочку с его лица. — В гольф редко удаётся поиграть, в основном потому, что никто из друзей действительно особо не жалует его, а играть с незнакомцами не так интересно. Так что я в основном в футбол играю. — О, это я заметил, — Кибом фыркает и замолкает. Стоит им выехать на дорогу, они встают в стандартную вечернюю пробку. Минхо, судя по всему, это не особо беспокоит, он выглядит расслабленным. Куда расслабленнее, чем Кибом. Одну руку он держит на руле — Кибом испытывающе скользит взглядом по длинным пальцам, а затем выше, по жилистым предплечьям и накаченным плечам. Крепкое тело скрывается под, судя по всему, неизменной белой футболкой, которая контрастирует с загорелой кожей. — Ты всегда носишь только белые футболки? — зачем-то уточняет Кибом. В этот момент данный вопрос кажется ему критически важным. — А что? — Минхо вопросительно вскидывает брови. — Ну, одного модника в школе будет достаточно, разве нет? И на всё у него найдётся ответ. Кибом хмурится. Проблема в том, что эта футболка действительно смотрится очень неплохо, убеждая в том, что красота — в простоте. Это заставляет Кибома немного сбавить обороты и отвести взгляд. — Мда, — говорит он сам себе, но Минхо воспринимает это на свой счёт. — Можно было бы и чуть-чуть повежливее с человеком, который подвозит тебя до дома. Минхо вдруг переходит с вежливого стиля на неформальный, и Кибому это не совсем нравится, но он это никак не комментирует. Что уж там, сам начал. — Ты сам предложил, — пожимает он плечами. — Лично я не навязывался. Нормальный человек после таких слов остановил бы машину и высадил бы хамоватого пассажира прямо на обочину, но Чхве Минхо, по ходу, не совсем нормальный. Он лишь вновь качает головой и включает радио. Видимо, чтобы хоть что-то разбавляло злобное сопение. — Итак, — тянет Минхо спустя несколько минут напряжённого молчания. — И что ты имеешь против гольфа? — Скучно, — нехотя отзывается Кибом. — Я не вижу в нём никакого смысла, он выглядит глупо и неинтересно. — И какой же спорт для тебя выглядит весело и интересно? — а он всё не сдаётся, что ж такое-то. — Никакой, — Кибом надувает губы. — Любой спорт — это скучно и неинтересно. В случае с футболом, например, ещё потно и противно. Вот здесь, кажется, Минхо должен понять, что у них нет ничего общего, а Кибом совершенно не заинтересован в общении с, прости господи, красавчиком физруком. Сексуальным красавчиком физруком, чтоб его. Но вместо этого после короткой паузы Минхо вдруг смеётся на всю машину, заставляя Кибома вздрогнуть. — А ты забавный, — Кибом совсем не мысленно закатывает глаза в ответ на такой комментарий. — Спорим, если бы ты начал бегать со мной по утрам, ты бы поменял своё мнение? От этой наглости у Кибома по коже бегут мурашки. Он едва ли не шипит, словно загнанный в угол кот. Чхве Минхо над ним что, издевается? — А этого можно как-то избежать, или у меня нет выбора? — саркастично уточняет он, отчего Минхо веселится ещё больше. — Эй, с чего бы я должен с тобой бегать? Минхо честно пожимает плечами. — Понятия не имею. Просто спорт — это классно. — Зато я уверен, ты ни слова не скажешь по-английски. — Можем разговаривать на английском во время пробежек. — Ты нормальный? — сдаётся Кибом. — Это, вроде бы, не я огрызаюсь на каждую сказанную мне фразу. Кибом вновь барабанит пальцами по приборной панели, но теперь уже не специально, а потому, что начинает нервничать. Кажется, его хотят обставить ещё и в язвительности. С этим срочно надо что-то делать, иначе уязвлённая гордость не даст ему жить спокойно. Он обиженно пыхтит, чем, несомненно, крайне забавляет Чхве Минхо. Всю дальнейшую поездку Кибом планирует промолчать, чтобы не давать ему новых поводов для насмешек, но Минхо упорно распрашивает его про работу в школе, про учеников и коллег, словно это для него жизненно важная информация. Кибом отвечает с неохотой, почти односложно, но Минхо это ни капли не пугает. Это настолько сильно выматывает, что под конец поездки голова кажется чугунной. Кибом вылезает из машины на свежий воздух прежде, чем Минхо порывается встать со своего места, чтобы открыть ему дверь. И всё равно не избегает внезапного: — Тебе завтра к какому уроку? Если к первому, то могу подобрать, мне по пути. Кибом на секунду прикрывает глаза и тяжело вздыхает. Чтобы ещё раз согласиться на поездку с этой личностью? Он же не дурак какой-то, портить себе настроение сразу вот так с утра пораньше? — Ладно. Напиши мне в инсте. Он захлопывает дверь и, махнув на прощание рукой, уходит прочь. Сердце колотится в груди со скоростью явно больше ста ударов в минуту, и Кибом искренне пытается убедить себя, что это от чистого, концентрированного раздражения. Следующим утром Кибом встаёт на полчаса раньше. Причина этому даже не внезапная бессонница, из-за которой он не мог уснуть половину ночи, а желание сразить Минхо наповал. В плохом смысле этого слова, конечно. Он должен понимать, с кем связался, если ещё не понял. Он долго укладывает волосы, вертится перед зеркалом, выбирая наряд достаточно сдержанный, чтобы в нём работать, но достаточно…вот здесь возникают проблемы, потому что Кибом понятия не имеет, чем поражать Чхве Минхо. Разве что великолепной игрой в гольф? Всё заканчивается тем, что Кибом одевается, как обычно, потому что время поджимает, и на телефоне высвечивается не очень долгожданное сообщение в инстаграме. Следом за ним идёт ещё и уведомление об отметке в истории. Ки озадаченно сводит брови и кликает на последнее. На экране появляется селфи Чхве Минхо, сидящего в машине и улыбающегося в камеру. Подпись вызывает у Кибома нервный тик. «Приехал за коллегой». Ещё и с точкой. Что он пытается этим сказать? Кто вообще ставит точки в историях в инстаграме? Кибом придирчиво рассматривает селфи, подмечает симпатичные морщинки возле глаз, красивую широкую улыбку, крепкую шею, и панически блокирует экран. Ничего-ничего, сейчас он увидит его вживую и этот флёр очаровательности быстро рассеется. Кибом не спеша спускается на улицу и смотрит на Минхо поверх солнечных очков. Его не беспокоит, что солнце ещё совсем низко и не слепит глаза, так он чувствует себя более защищённым. Минхо стоит, прислонившись бёдрами к капоту машины. В одной руке он держит кофе, во второй — телефон, и что-то на нём листает. Неизменная белая футболка — у него их целый склад, что ли — и светлые джинсы. Такой простой, даже банальный образ, безумно ему идёт. Кибома Минхо замечает не сразу, а как видит — салютует прямо телефоном. — Американо, взамен того, что вчера пролился, — вместо приветствия говорит он и приглашающим жестом открывает пассажирскую дверь. — И тебе доброе утро, — ворчливо отзывается Кибом, забирает из чужих рук кофе и случайно касается пальцами чужих — они оказываются тёплыми даже несмотря на то, что только что держали холодный стаканчик. Это заставляет Кибома на замереть на мгновение, и когда он ловит на себе удивлённый взгляд, то тут же прокашливается и ныряет в машину. — Ты нашёл мою инсту. — У меня была хорошая мотивация, — хмыкает Минхо, занимая водительское кресло. Кибом водружает солнечные очки на голову на манер ободка и опускает козырёк, придирчиво разглядывая себя в крохотное зеркальце. — Мне сначала показалось, что я нашёл не твой аккаунт, а чей-то модный блог. — Это он и есть, детка, — Кибом выдерживает небольшую паузу, наблюдая за чужой реакцией, а потом позволяет себе рассмеяться. — Ты видел количество моих подписчиков? — Так я могу не рассчитывать на ответную подписку от такого селебрити, как ты? Кибом фыркает, поднимает козырёк и пожимает плечами. Утром у него не такое придирчивое настроение, какое было вчера, и почему-то Минхо уже не раздражает так сильно. — После того, как ты перед учениками спалил тот факт, что подвозишь меня до работы — ни за что, — Кибом делает глоток холодного американо и блаженно прикрывает глаза. Он умалчивает тот факт, что Минхо должен был кофе вовсе не ему, а Джинки. — Сплетни пойдут. «Кибом-сонсенним, а почему вы и Минхо-сонсенним ездите вместе на работу? Я ещё видела, что вы вчера подписались друг на друга! А в чём дело?» Кибом цокает, прекрасно зная, что так и будет. Им этого уже не избежать. Как только Чхве Минхо выложил селфи в свою историю, бесконечная машина сплетен уже была запущена. — Это так плохо? — Ну, как сказать, — Кибом пожимает плечами. — В нашей школе только этого и не хватало. Слухов про двух учителей геев. Он запоздало прикусывает язык, понимая, что в этот самый момент переходит границу. Всё-таки, даже в нынешние времена корейское общество всё ещё довольно-таки консервативно, и кто знает, как отреагирует Минхо на такую безобидную для самого Кибома шутку. Впрочем, Минхо это не шокирует, он лишь улыбается краешком губ и продолжает смотреть на дорогу. — Это так очевидно? — вопрос будто бы отражается эхом от прозрачных стёкол, и в голове у Кибома повисает звенящая тишина. Что? — Что? — он откашливается. — Прости? — Ну, по мне так очевидно, что я гей? Кибом чувствует, как у него краснеют уши. Он разворачивается к Минхо едва ли не всем телом и, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце, окидывает его оценивающим взглядом с ног до головы. — Вообще нет, — срывается с его губ. — У меня до этого момента даже мысли не возникло. Чёрт. Кибом прикусывает щёку изнутри и хмурится. Он и правда даже не задумывался об этом, приняв как факт в своей голове, что Чхве Минхо — типичный гетеро мужчина, любящий футбол и мечтающий о жене и детишках, чтобы не расстраивать свою чудесную маму. Немного стыдно признавать то, что он стал жертвой собственных стереотипов. Остаток дороги они едут молча. Кибом переваривает сказанное Минхо, а тот лишь иногда с усмешкой поглядывает на его сложное лицо. Почему он такой спокойный? Его вообще ничего не волнует? Когда они наконец-то подъезжают к школе и расходятся в разные стороны, Кибом всё-таки подписывается на чужой инстаграм. Какая разница, пойдут ли слухи? Теперь ему действительно интересно. Можно даже сказать, Кибом чертовски заинтригован. Он прекрасно осознаёт, что это очень неосторожно, и что слухи в школе среди детей распространяются даже быстрее, чем осенняя эпидемия простуд, но в груди приятно тянет от этой маленькой игры. Конечно же, Чхве Минхо всё ещё раздражает его, но уже не так сильно. На обеде Кибом решает никуда не выходить и идёт вместе с Джинки в столовую. Тот очень долго косится на него с подозрением и, в конце концов, не выдерживает: — Ты сегодня какой-то странный. Кибом на секунду замирает, не успев донести ложку с супом до рта. — Всё нормально, — поспешно заверяет он. Слава богу, Джинки не сидит в инстаграме и ещё не успел ничего увидеть. — Откуда такие выводы? — Ты сегодня молчаливый, задумчивый и ещё улыбаешься целый день. Это вообще не в твоём духе, — точку. Джинки попадает в точку, но знать ему об этом не обязательно. — Это как-то связано со вчерашним происшествием? Кибом на секунду прикрывает глаза. — Ты детектив что ли? — тянет он. Джинки качает головой. — Нет, но я много читаю. Ну, и ещё сам всё сейчас поймёшь. Через пару секунд рядом с озадаченным Кибомом оказывается ещё один поднос с едой. Чужой силуэт возвышается над ним длинной тенью. — Не против, я с вами присяду? Кибом поднимает взгляд и поджимает губы. Всё становится понятно, Джинки просто увидел, как к их столу приближается Чхве Минхо. — А у нас есть выбор? — скептически спрашивает у него Кибом. — Другого ответа я и не ожидал, — смеётся Минхо и садится рядом. Почему хотя бы не напротив, почему именно рядом? Кибом двигается чуть-чуть в сторону, увеличивая расстояние между ними, но, похоже, что Минхо воспринимает это так, словно ему освобождают место. И двигается ближе к Кибому. От Минхо ненавязчиво тянет приятным парфюмом, а ещё Кибому кажется, что от его накаченного тела исходит самый настоящий жар, от которого краснеют щеки и уши. — Так вы успели подружиться со вчерашнего дня, — с усмешкой подмечает Джинки. — Неожиданно. О, да, думает Кибом, ещё как неожиданно, учитывая, что они совершенно точно не подружились. Тут что-то в сто раз хуже. И Джинки, судя по его взгляду, прекрасно это понимает. С этого момента в жизни Кибома начинается его персональный ад. Во-первых, они с Минхо пересекаются почти на каждом обеденном перерыве. Во-вторых, по какой-то причине Кибом позволяет подвозить себя на работу и до дома, и во время поездки они обмениваются колкостями, будто бы соревнуясь в том, кто придумает более изобретательную шутку. В-третьих, конечно же, это не остаётся незамеченным учениками. «Учитель, вы подружились с нашим новым учителем физкультуры, чтобы устранить конкурента?» «Учитель, вы взяли его в рабство, и поэтому он возит вас на работу?» «Учитель, а правда, что Минхо-сонсенним всех своих друзей зовёт играть в гольф? Он вас ещё не звал?» — Сегодня ты подвозишь меня до автосервиса, — заявляет Кибом спустя две недели. — Они наконец-то разобрались, что не так, даже думать не хочу, в какую копеечку мне это вылетит. Рука Минхо так и замирает на ключе зажигания. — Уже починили? — его голос звучит удивлённо и, кажется, даже немного расстроенно. Кибом пристёгивается и устраивает сумку на коленях. — Я надеюсь на это, — ворчливо отзывается он. — Я с ними последнюю неделю только и делаю, что ругаюсь. — Значит, завтра ты на работу… — Да, сам. Проблемы? — Кибом поднимает на Минхо вопросительный взгляд и понимает, что да, чёрт возьми, проблемы. Привычная жизнерадостность на лице вдруг потухает. Он серьёзно расстроен? Кибом сжимает пальцы на ручке сумки. — Проблем нет, — Минхо наконец заводит машину и выруливает со двора школы. — Автосервис, значит. Кибом победно улыбается себе под нос. Отчего-то чужая растерянность ощущается сладкой патокой на душе. — Так и скажи, что будешь скучать, — довольно мурлычет он. Похоже, что Минхо эта фраза не впечатляет. Он сосредоточенно смотрит на дорогу и совершенно не меняется в лице. — Мы всё ещё будем видеться в школе. — Ага, — соглашается Кибом, но теперь и сам начинает испытывать лёгкую растерянность. В смысле, видеться в школе? А как же привычное лёгкое раздражение при виде Чхве Минхо с утра пораньше у своего дома? Кибом уже привык к нему, и этот вид бодрит его получше кофе. Никакие американо не сравнятся с тем, что просыпается в душе Кибома, когда он видит совершенно бесячую, но красивую улыбку на чужом лице. Удивительно, как быстро вырабатываются привычки. — Ну или мы всё ещё можем начать бегать по утрам, — вдруг усмехается Минхо. — Не раньше, чем ты начнёшь учить английский, — напоминает ему Кибом. Теперь-то он знает, что уровень английского у Чхве Минхо остановился где-то на уровне младшеклассника, и то, младшеклассники хотя бы не говорят с таким выразительным корейским акцентом. Английский Чхве Минхо скорее поймут исключительно корейцы, чем хоть кто-нибудь из иностранцев. Кибом ему так и сказал пару дней назад, на что Минхо ни капли не обиделся. — Ты мне намекаешь на частные уроки? — Мои частные уроки дорого стоят, — отмахивается Кибом. Со взрослыми он работать не любит, даже если это Чхве Минхо. Не так. Тем более, если это Чхве Минхо. — М-м, — кивает тот, и, кажется, что он хочет что-то добавить, но вместо этого задумчиво стучит пальцами по рулю и решает промолчать. Кибом прищуривается. Ему это не нравится. — Что? — уточняет он. — Ты хотел что-то сказать? — Да так, — Минхо мотает головой. — Просто мысль. — Тогда говори её вслух, — настаивает Кибом, понимая, что выглядит сейчас немного глупо. Но в данный момент его это мало беспокоит. Минхо продолжает барабанить пальцами по рулю. — Нет, тебе не понравится. Кибом обиженно надувается и отворачивается к окну, скрещивая руки на груди. Он-то думал, они друг другу доверяют. Он ведь даже однажды рассказал Минхо про своих собак! И разрешает сидеть рядом на обеде, хотя каждый раз, когда его взгляд падает на его руки, хочется то ли удавиться, то ли попросить, чтобы Минхо его ими задушил. Минхо высаживает его у автосервиса, и Кибом демонстративно захлопывает дверь его машины, после чего хлопает по капоту: — Ну вот и всё, прощай, детка. Итак, на следующий день Кибом едет на работу в гордом одиночестве. Это не ощущается неправильно, но ему всё равно немного непривычно. В салоне стоит тишина, хотя обычно Кибом включает себе музыку, а под боком никто не говорит глупости. — Кибом-сонсенним, — отвлекает его на одном из уроков Ёнми. В её глазах всё также блестит хитринка. — А вы с Минхо-сонсеннимом поссорились? Мне Хваён сказала, что вы сегодня приехали по раздельности. И вы чуть не опоздали. Кибом с громким хлопком опускает учебник на стол. — Ёнми-ши, мне кажется, вам стоит прекратить такой пристальное наблюдение за учителями и заняться уже наконец учёбой. У вас тест, будьте так добры, займитесь им. Ёнми чуть обиженно фыркает и опускает взгляд, прикусывая карандаш. Кибому сначала становится слегка стыдно, что он ответил ей так грубо, но потом он успокаивает себя тем, что только что отстоял свои личные границы. Пока дети дописывают тест, Кибом пишет Джинки, которому, как он точно знает, сегодня ко второму. «Возьмёшь мне кофе? Меня сегодня всё бесит». Джинки ставит на сообщение реакцию в виде поднятого вверх пальца. С ним они пересекаются в учительской после урока, Кибом немного спешит, потому что у него уже вот-вот начнётся следующий, так что он быстро благодарит Джинки и хватает свой стаканчик, после чего не глядя вылетает в коридор. И жизнь, похоже, ничему его не учит. Потому что в следующую секунду он врезается во взявшегося из ниоткуда Чхве Минхо. И чёртов холодный американо оказывается снова пролит на дизайнерскую рубашку. Хуже и не придумаешь. Джинки, стоящий позади, изумлённо охает. Из него вырывается что-то похожее на «как же так», но Кибом его почти не слышит. В ушах стоит противный писк, будто бы рядом взорвалось что-то громкое. И единственное, что хоть немного радует — пострадала не только его рубашка. Огромное коричневое пятно расползается и по чужой белоснежной футболке. Кибом чувствует себя так, будто бы восторжествовала справедливость. — Ха, — вырывается у него из груди. — Не думаю, что у тебя есть две запасных футболки, Чхве Минхо. Тот растерянно касается пальцами мокрого пятна, а затем, улыбнувшись, поднимает взгляд на Кибома. — У меня стопка целая лежит в тренерской. Такие вещи никогда не бывают лишними. Так что могу поделиться. Кибом оборачивается на Джинки в надежде, что тот, как и в прошлый раз, предложит свою помощь, но тот лишь виновато пожимает плечами. И Кибом точно знает, что у него есть та чёртова рубашка, она точно лежит у него в кабинете, но в этот раз коллега, видимо, не так благосклонен. Ну, или что-то задумывает. — Поверить не могу, что это происходит со мной, — Кибом раздражённо фыркает и достаёт из кармана телефон. — Пойдём уже. Он начинает набирать учительнице класса, в котором у него должен сейчас быть урок, что он задержится из-за чрезвычайного происшествия, и проходит мимо Минхо, нарочно задевая его плечом. Насколько была велика вероятность, что подобный позор произойдёт с ним ещё раз? Кибом понимает, что близок к тому, чтобы возненавидеть чёртов американо. И вообще весь кофе в мире. — По-моему, это судьба, — смеётся Минхо. Его позитивному взгляду на мир можно позавидовать, но Кибому не хочется этого делать. — Вселенная нам на что-то намекает. — Ага, что нам не стоит появляться в одном пространстве, если у меня в руках кофе, — ворчит Кибом. Через спортивный зал, пока пустующий, они попадают в тренерскую. Она оказывается совсем небольшой, и в ней стоит запах волейбольных мячей, которые сложены в большую корзину в углу. На стене висят скакалки и прочее снаряжение, а рядом с дверью стоит узкий шкаф. Помещение кажется Кибому тесным, и от этого он чувствует себя странно. Он с Чхве Минхо в одном крохотном пространстве. Ещё и с запертой дверью. Когда они ездили вместе в одной машине, это не ощущалось так смущающе. Минхо открывает шкаф, в котором Кибом и правда обнаруживает целую стопку одинаковых белых футболок. Это похоже на какое-то помешательство, решает он, не иначе. Одну из таких он получает в руки. — Слушай, — начинает он. Футболка кажется ему большеватой, но что ж, можно притвориться, что это оверсайз. — Так что ты тогда не договорил? Ну, когда мы с тобой в автосервис ехали? Минхо решает не церемониться. Он даже не поворачивается к Кибому спиной, а просто снимает залитую кофе футболку и вешает её на дверцу шкафчика. Вопрос Кибома заставляет его так не вовремя замереть. — Так тебе прямо хочется знать? — усмехается он. Нет, думает Кибом, прямо сейчас мне хочется тебя ударить. Потому что Чхве Минхо и правда оказывается в отменной физической форме, и теперь, когда он стоит с голым торсом, это оказывается особо заметно. И хочется одновременно отвернуться, лишь бы не глазеть на чужое тело, либо подойти поближе и провести рукой по накаченной груди и кубикам пресса. В итоге Кибом не делает ни того, ни другого, он просто застывает, словно статуя, и не может пошевелиться, пусть и понимает, что сейчас его взгляд слишком очевиден. — Так вот, — продолжает Минхо, будто бы не замечая, как его в этот самый момент пожирают взглядом. — Только не бей меня потом. Я просто в тот момент хотел пошутить и спросить, а за поцелуй ты… Всего одно слово, а оно взрывается в голове настоящим салютом. Выносить происходящее становится попросту невозможно. Кибом делает маленький шаг вперёд, потому что между ними и так не очень большое расстояние, и кладёт пальцы на пухлые губы. — Заткнись, — ровным и удивительно спокойным голосом просит он. — Ничего не говори. Минхо и правда замолкает, потому что сложновато говорить в таком положении, а Кибом в этот момент понимает, что он окончательно сходит с ума. Поэтому он убирает палец. И сменяет его своими губами. Вот так вот всё просто, в очередной раз пролитый кофе, тренерская, в которой пахнет резиной и полуголый Чхве Минхо, которого Ким Кибом целует, находясь в абсолютно трезвом уме. Будто ставит ему ультиматум — либо мы общаемся вот в такой плоскости, либо не общаемся вообще. Как ни странно, несмотря на разногласия в очень многих вещах, здесь Чхве Минхо его понимает. Он коротко усмехается в его губы, но отвечает, не сомневаясь ни секунды. В конце концов Кибом обнаруживает себя сидящим на небольшом, заваленном бумагами и спортивным инвентарём столе, с ногами, скрещенных на чужих бёдрах. Он зарывается ладонью в густые мягкие волосы, подставляется под обжигающие прикосновения мягких губ, и от недостатка кислорода кружится голова. Может, это всё-таки помешательство? Может, он просто поскользнулся на пролитом кофе, и сейчас валяется где-то в коридоре без сознания, пока ему снятся чужие руки на талии, смазанные поцелуи в губы, скулы и шею? Кибом кладёт руки на плечи Минхо и медленно сходит с ума, чувствуя под ладонями крепкие мышцы. — Я тебя ненавижу, — импульсивно шепчет он, понимая, что свои руки Минхо опускает с талии куда ниже. — Если ты сейчас не прекратишь, нас уволят со скандалом. Кибом сам не узнаёт свой хриплый от сбившегося дыхания голос. Внутри всё скручивается от возбуждения, от одной мысли о том, что могло бы произойти на этом самом столе. — Если я прекращу, ты меня побьёшь, — справедливо замечает Минхо, заставляя Кибома подавиться внезапным смешком. — Как быстро мы достигли взаимопонимания, — смешок превращается в сдавленный полустон, когда руки Минхо оказываются там, где их быть не должно. Замечательно, думает Кибом, Чхве Минхо лапает меня за задницу, и мне это нравится, — но у меня урок. Он делает неимоверное усилие над собой, чтобы отпихнуть Минхо в сторону и спрыгнуть со стола. Ему ещё нужно переодеться, но делать это прямо здесь и сейчас — всё равно, что подписать себе смертный приговор. Так что Кибом приглаживает растрепавшиеся волосы, делает глубокий вдох, чтобы успокоиться и хватает со стола футболку. — В туалете переоденусь, — заявляет он, зачем-то оправдываясь. Судя по блестящему взгляду, Минхо вполне понимает причины такого решения. — А ты…мы ещё с тобой поговорим. — Обязательно, — Минхо хмыкает. — Сегодня вечером? — Да. У меня дома. В семь. Опоздаешь — убью. Кибом дрожащими пальцами открывает тренерскую и через спортзал выскальзывает в коридор, минуя растерянных учеников. Щёки предательски заливает краска. Ох, и натерпится же он ещё от этого раздражающего учителя физкультуры.