Кладовка для метел

      Эндрю искал «Полное собрание ядов», когда нашел эту книженцию в пыльном углу между «Пособием по бытовой магии» и «Противочесоточными заклинаниями».       Его мало волновало то, почему чьи-то конспекты валялись забытыми в библиотеке, не собирался искать их хозяина или присваивать их себе, но в них слишком толково был объяснен тот параграф по зельеварению, над которым он бился для домашки, поэтому Эндрю забрал тетрадь себе.       А потом записи начали плодиться. Эндрю сначала показалось, что дневник заколдован на то, чтобы выдавать ему нужную лекцию, но после понял, что дело не в его запросе, а в том, что кто-то дополняет записи.       Так Эндрю узнал, что магические копировальные дневники — это те же магловские рации — передают чернильные послания на расстоянии. И тот, который нашел он — это непростительно дорогая модель игрушки для богатеньких деток. Целлюлозный, мать его, Нимбус 2000.       Эндрю решил, что с какого-то родовитого когтевранца не убудет, и оставил конспекты себе. Это было удобно, но вскоре полезных записей стало меньше, а на полях расплодились россыпи маленьких корявых буков «Э».       Все бы ничего, но Эндрю не нужны были эти любовные излияния. Ему нужна была запись лекции по трансфигурации, которую он не понял. И прямо сейчас хозяин тетради-дублера тошнил на пергамент инициалами своей возлюбленной вместо того, чтобы записывать за Макгонагалл.       Эндрю тоже было дико скучно на паре по прорицаниям, поэтому к одной из «э» он дописал: «Эй, прекрати страдать херней и займись делом».       Из-за этого невинного сообщения привычная жизнь Эндрю пошла под откос.       Сколько раз он успел об этом пожалеть? Он сбился со счета. Его неизвестный собеседник оказался болтливым, и как бы Эндрю не стремился от него избавиться, на том конце провода парировали колкостью на его колкость, чтобы вернуться к обсуждению какой-нибудь фигни типа статистики Пушек Педдл в последнем сезоне или догадок, оскорбится ли деканша Гриффиндора, если кто-то спутает ее с обычной кошкой и угостит кошачьим кормом.       Эндрю давно не было с кем-то легко. Ему вообще ни с кем не было легко. И это его напрягало. Он был великолепен в том, чтобы любой расхотел становиться его приятелем.       Ему не нравилась перспектива с кем-то сближаться. Круг общения Эндрю ограничивался его идиотами-братьями и Рене, и этого ему было достаточно. В общем и целом жизнь Эндрю была понятной, предсказуемой. Если бы не Хэтфорд с его тупыми друзьями, ее можно было бы назвать спокойной.

***

      Нил не думал, что потеря конспектов может вылиться во что-то хорошее. Когда крестный Стюарт подарил ему пару копировальных дневников на Рождество, он уломал Дэн писать конспекты за них обоих.       А потом Мэтт потерял один из них. Досадно, конечно, но общаясь со своим таинственным собеседником, Нил был доволен таким исходом.       Он скучал по тому, что можно свободно обмениваться с кем-то шутками, не ощущая, что тебе лижут задницу, пресмыкаясь перед галеонами на банковском счету твоего дяди. Дэн и Мэтт, конечно, не в счет, но с тех пор, как они стали парочкой, Нил чувствовал себя третьей ногой в их компании.       Сблизиться с кем-то еще? Да только ленивый в Хогвартсе не знал его историю: мальчик, который выжил. Сирота, чей отец пытал и убил его мать.       Нил искренне не понимал жалостливых вздохов. Он был слишком мал, чтобы помнить об этом. У него было счастливое детство с крестным, но преподаватели продолжали сочувственно трепать его по плечу, а ровесники рассчитывали, что от дружбы с отпрыском чистокровной семьи им что-то перепадет.       Его не пытался целовать в жопу разве что Миньярд. Если бы он не вел себя как придурок, то они бы даже поладили. До того, как началась их с Эндрю вражда, Нилу даже хотелось стать его другом.       Они впервые столкнулись в вагоне Хогвартс-экспресса. Миньярд смотрел на каждого вошедшего злобным взглядом, в котором читалось: «катись отсюда, здесь занято». Когда он так «тепло» встретил Нила, тот только пожал плечами и ответил: «я бы рад уйти, но в других вагонах все правда занято». Больше никто не рискнул к ним присоединиться.       Сосед Нила был странным. Он напоминал ему пожеванного уличного кота, которого Нил подобрал в детстве. Они поцапались, когда Нил купил Эндрю сладостей.       Миньярд, как бездомное животное, укусил руку, которая решила его накормить:       — Если ты думаешь, что после этого я буду мучиться чувством благодарности и стану твоим подпевалой, то сильно ошибаешься, богатенький ты хлыщ, — прошипел он.       — Если в твоем мире угостить шоколадом — это то, за что следует ползать на брюхе и быть благодарным, то мне жаль тех, кто так дёшево продается.       По прибытии Нил наивно считал, что они поладили, но Эндрю игнорировал все дальнейшие попытки сблизиться. А потом к Нилу подошел Аарон и сказал: «Эндрю тебя не переваривает. Отцепись от него».       Конечно, это не было тем, из-за чего они стали врагами, но Эндрю почему-то невзлюбил Нила с первой встречи, и чем сильнее Нил хотел подружиться, тем отвратительнее становились их отношения.       И вот, годы спустя они — непримиримые враги, и весь Хогвартс делает ставки на то, кто победит в следующей стычке. Что ж, друзей из них не вышло, зато Нил стал профи в квидиче и том, как достать Миньярда.       Было в этом что-то соблазнительное, отчего Нил не мог отказаться — видеть, как Миньярд, которому плевать на всех, теряет самообладание, и в его глазах вспыхивает «я тебя убью». Это была тонкая игра — поддеть, довести до кипения, и остановиться в момент, когда Миньярд обнажит кулаки.       Наверное, Нил был зависим. Он пытался прекратить, но это было сильнее него. Если бы только Эндрю попросил его перестать, он сделал бы это для него. Если бы только Эндрю дал шанс стать для него кем-то другим.       Нил знал, что это глупо, и продолжал подначивать Миньярда. Пусть Эндрю чувствует к нему хоть что-то в ответ, чем ничего. Но с каждым годом вывести Миньярда из себя становилось сложнее, его лицо — непроницаемее, а выходки Нила — бесполезнее. Конечно, ему не хотелось ввязываться в драку. Это был крайний способ завладеть вниманием, но это случилось само.       Нил особо не думал, когда увидел, как Эндрю слез с метлы и взял Мэтта за грудки. И вот, минуту спустя, они катаются по газону квидичного поля и Нил пытается добраться до Миньярда, а через мгновение противник прижимает его к земле своими мощными бедрами, одной рукой скручивает его руки, а второй давит на затылок, заставляя целовать землю. И шепчет на ухо: «острый язык не спасёт тебя в спарринге, Хэтфорд. Полезешь ко мне еще раз, и я разобью твое красивое лицо и засуну древко ебанной метлы тебе в задницу».       И пресвятой Мерлин, этот злой шепот звучал так вызывающе, что у Нила встал. Он не мог думать ни о чем, кроме этого голоса, запаха табака, травы и того пульсирующего, что упиралось ему в ягодицы.       Все прекратилось резко, и вот уже никто не вдавливает его в землю своим весом, не тянет за волосы на затылке, не шепчет возбуждающие угрозы, будто собирается приспустить его шорты и отыметь.       Нил так и лежал, пока Мэтт не поднял его с земли. Миньярд уже скрылся из виду, а Нил все не мог прийти в себя и остановить клокочущее сердце.       Это вообще нормально — фантазировать о парне, с которым ты каждый день на ножах, или у Нила какое-то личностное расстройство?       Он открыл дневник и неряшливо написал:       — У тебя когда-нибудь были фантазии о человеке, с которым ты не ладишь?

***

      На пергаменте появились кривые чернильные буквы:       — У тебя когда-нибудь были фантазии о человеке, с которым ты не ладишь?       Он предпочёл бы не получать этого вопроса, потому что он лишний раз напомнил ему, как каждый гребанный день его бесит Хэтфорд.       Каждый сраный день Эндрю обещал себе, что днем он игнорирует существование Хэтфорда, чтобы вечером снять напряжение в темной подсобке или в душе, представляя, как он отсасывает ему.       И каждый раз случалось что-то, что выводило Эндрю из себя и спокойствие слало его нахуй.       Эндрю ненавидел Нила Хэтфорда.       Он мог бы издать бестселлер «От ненависти до ненависти» и цитировать его самому себе:       «…если вам снятся сны, в которых придурок, которого вы ненавидите, раздвигает перед вами ноги, шепчет гадости и стонет ваше имя так развратно, что вы просыпаетесь в мокрых трусах, то найдите этому рациональное объяснение.       Возможно, в вашем окружении есть родственник-гей, который в ненужных подробностях делится своими любовными экспериментами. Тогда ваши влажные сны — результат его дерьмового влияния.       Надерите кузену зад и помните, что желание отсосать вашему врагу не говорит о чем-то глубоком. Это всего лишь физиология. Найдите того, с кем сможете снять сексуальное напряжение».       И Эндрю справлялся с этой задачей, но сегодня Хэтфорд довел его до ручки на утренней тренировке.       Какого хрена он надел блядские шорты вместо спортивных трико?       Какой идиот придумал поставить его на замену в нападение?       Эндрю покрепче сжал древко метлы. Пресвятой Мерлин и Господь Бог, дайте ему сил. Но с другой стороны, лучше уж Хэтфорд будет светить своей накачанной задницей перед его воротами, чем гоняться с их ловцом Роландом за снитчем.       Эндрю держался изо всех сил. Это была ровно неделя с последней стычки с золотым трио. Эндрю был решительно настроен не встревать в перепалки с этой кучкой мажоров. Ему осточертела вражда и детсадовские способы Хэтфорда вывести его из себя.       Но все пошло по пизде.       Был ли шанс избежать конфликта? Если бы только ноги Нила были прикрыты.       Если бы Хэтфорд не ухмылялся так самодовольно, когда Эндрю отвлекся и дал забить в свои ворота.       Если бы ублюдок Бойд не произнес: «Ну что, Миньярд, дашь и мне надрать тебе задницу?» И если Эндрю слишком много позволял Хэтфорду, то Бойд особого отношения не заслужил.       «А ты слезь с метлы и попробуй», — оскалился Эндрю ему в ответ.       Когда Эндрю успел проехаться по лицу Бойда всего разок, Хэтфорд налетел на него и сбил с ног.              Они катались по газону, злые и разгоряченные, и Эндрю изо всех сил сопротивлялся желанию уложить Хэтфорда на лопатки, смачно укусить его и стянуть эти греховные шорты. Он опомнился лишь когда понял, что вжимается привставшим членом в его задницу, навалившись на него со спины и придавив всем своим весом к земле.       Так что да, каждый гребанный день он боролся с фантазиями о парне, которого терпеть не мог. И не собирался позволять кому-то совать свой любопытный нос в его дела.       — Отвали, я не консультант по романтическим отношениям, — отписался Эндрю.       — Думаешь, это значит, что он мне нравится?       — Если у тебя стоит на того, кто тебя бесит — то это ничего не значит.       — Звучит так, будто мы в одной лодке.       — Отъебись.

***

      Теперь Нил был сам не свой. Раньше он не думал об Эндрю так, но теперь все будто встало на места.       Эта мысль сжирала, от нее хотелось выть, сжиматься и краснеть.       Он влюблен? Сложно было сказать наверняка, потому что такое с ним случилось впервые.       Он не мог поделиться этим с Мэттом и Дэн. Они бы его не поняли. Нил как-то сказал, что Миньярд не такой уж мудак, и в ответ друзья напихали ему в панамку, убеждая, что тот — редкостный псих.       А что было делать Нилу, если он не согласен? Эндрю был придурком, но не той категорией мудаков, которые хвалятся деньгами папаши или что им дала сама Элисон Рейнольдс. Как-то он лишь толкнул Нила плечом, когда на тренировке Нил подразнил его безобидным: «Учишься балету, Эндрю?» А потом сломал ему руку из-за шутки про Ники и Аарона.       Иногда Нил думал, как Миньярд отреагирует, если взлохматить его волосы? Сколько секунд до разбитой челюсти пройдет, если огладить накачанную спину и проверить, настолько ли у него мощные бицепсы, как на тех колдографиях, которыми кое-кто подпольно приторговывал.       Пазл сошелся. То, почему ему так хотелось доставать Эндрю. То, почему его верность семье вызывала восхищение. То, почему он не мог перестать думать о Миньярде.       Нил обмакнул перо в чернильницу.       — Думаю, он правда мне нравится.       — Я не собираюсь обсуждать твою несчастную любовь.       — А свою?       — Я не влюблен.       — Лжец. Только вчера ты сказал, что отсосал бы тому парню.       — Я бы и тебе отсосал.       Кровь прилила к лицу Нила, заставив его уши покраснеть.       — Постой, ты что, прямо сейчас флиртуешь со мной? — Нил чувствовал, что ступает по тонкому льду. Его собеседник не мог быть серьёзен, верно?       Если это правда был флирт, то Нилу нужно было вежливо прояснить, что он не по этой части. Если не считать Эндрю. Он вообще был исключением из всех правил.       — Это не флирт. Подсобка для метел на четвертом этаже, сегодня.       — А как же тот парень?       — Нет никакого парня. Есть только гребанная несбыточная мечта.       — И ты настолько отчаялся, что хочешь попробовать встречаться с другим?       — Я не встречаюсь, только снимаю напряжение. Отсос — всего лишь отсос. Ничего личного.       Нилу казалось, что такой подход был жестоким — было что-то жалящее в том, что тебе говорят: «у меня есть тот, кто мне нравится, а с тобой только секс, не рассчитывай на большее».       — То есть ты сейчас честно говоришь, что хочешь затащить меня в подсобку, чтобы на моем месте представлять человека, в которого безнадежно влюблен?       — Большинство проблем появляются из-за недопониманий и ложных ожиданий. Честность спасает от этого дерьма.

***

      Эндрю иногда думал, почему шляпа отправила Аарона в Когтевран, а его определила в Слизерин. И вспоминал слова Джеммы Фарли, их старосты: «Вы были выбраны на этот факультет, потому что кроме мозгов, которые есть у зубрил-когтевранцев, в каждом из вас есть что-то выдающееся».       Эндрю был выдающимся идиотом, раз сложил картинку только сейчас.       Хэтфорд подставился. Эндрю мог выведать все его секреты и слабые места. Использовать откровения против него или проверить свою теорию. Убедиться, что Нил — всего лишь высокомерный выскочка, а Эндрю — категорически не влюблен.       Любовь — это что-то особенное. А в Хэтфорде не было ничего особенного, кроме горячего тела и смазливого лица. Эндрю мог получить желаемое и удовлетворится раз и навсегда.       — Когда он разобьёт тебе сердце, не приходи ко мне плакаться, — сказал Аарон, и Эндрю закатил глаза. Только влюбленным идиотам разбивают сердце.

***

      Эндрю Миньярд, кажется, не заметил Нила, спрятавшегося за углом, пока закрывал за собой дверь в подсобку.       Ту, в которую приглашал его таинственный незнакомец.       На часах без четверти обед. Все как они условились.       Что будет, если он войдет туда?       Если Эндрю его узнает, то вышвырнет вон, или продемонстрирует то, о чем говорил? Будет ли Нил сожалеть, если упустит возможность украсть хотя бы один-единственный поцелуй, прежде чем ему разобьют лицо?       Это было рискованно, но с другой стороны — разве их с Миньярдом отношения могут испортиться еще больше?       Они, конечно, перестанут обмениваться посланиями. Эндрю будет угрожать ему расправой, чтобы Нил держал язык за зубами. Но ему так хотелось еще хоть раз почувствовать Эндрю неприлично близко.       Нил накинул капюшон мантии и проскользнул в подсобку.       О Мерлин, пусть Эндрю его не узнает.       В темноте он услышал язвительное «все-таки пришел». Нил вцепился в воротник Эндрю, как пес вгрызается в кость, и поцеловал его так, будто Миньярда у него вот-вот отнимут.       Найти чужие губы ему удалось не с первой попытки, но Нил сделал ставку скорее на скорость, чем на точность попадания. Он не успел пискнуть, когда его прижали к стене, отстраняясь и не позволяя глубже исследовать чужой рот.       — Ты не прикасаешься к моей заднице. Держишь язык за зубами о том, что мы виделись. Если согласен, мы продолжим.       Нил, опасавшийся себя выдать, только промычал в знак согласия. Для Эндрю этого оказалось достаточно, чтобы опуститься на колени и расстегнуть пряжку его ремня.

***

      Эндрю ковырялся в тарелке с едой, но это не могло отвлечь его от мыслей о сегодняшнем свидании.       Эндрю до сих пор слышал отголоски вздохов и задушенных стонов, которые его партнёр до последнего сдерживал. Чувствовал ладони в своих волосах, ласково оттягивающие его в сторону, когда их хозяин был близок к пику.       Видел эти зацелованные, распухшие губы, которым было все равно, что минуту назад он своим ртом целовал его член.       Это было восхитительно.       Определённо лучше, чем в его снах. Недостатки, конечно, были: хотелось раздеть Хэтфорда полностью, неспешно разобрать его по частям, услышать, как он будет стонать в голос и просить о большем. Но в его планы никогда не входило впервые взять Нила в пыльной и затхлой кладовке.       Эндрю даже не рассчитывал, что он правда придет, и поэтому немного опешил, когда на него накинулись с поцелуями.       За гриффиндорским столом слышались гоготание Бойда и визгливый смех Уайлдс. Он посмотрел на Хэтфорда и их взгляды встретились на жалкие секунды, а потом он повернулся к друзьям и ответил им с набитым ртом.       Эндрю подозревал, что Нил так и не понял, кому так рьяно пихал язык в рот. Невозможно оставаться таким спокойным, если знаешь, что меньше получаса назад оставил пару засосов своему врагу номер один.       Эндрю оставалось только тоже не подавать вида и затащить Хэтфорда в укромный угол еще раз.       Ему казалось, что это всего лишь физиология. Что удовлетворив свое любопытство, его отпустит. Но их семь минут в раю закончились, а Эндрю все не мог спуститься с небес на землю и перестать вспоминать, каким идеально мягким и жарким был чужой рот.       Как Нил целовал его, будто хотел этого сильнее всего. Теперь Эндрю был не согласен возвращаться к фантазиям.       — Перестань на него так пялиться, выглядишь жалко, — скривился Аарон и пихнул Эндрю локтем, но тот его проигнорировал.       — Что, даже не станешь отрицать? Какая мерзость, — в ответ на что Эндрю только хмыкнул.       — Мерзость — это то, как ты слюнявишь колдографию той девчонки и думаешь, что никто не видит. Шею Аарона мгновенно обсыпало красными пятнами.       — У меня по крайней мере есть вкус. И что ты в нем нашел?       Эндрю и сам не мог сказать. Нил Хэтфорд был ходячей катастрофой. Он доводил Эндрю до белого каления своими замашками мальчика с серебряной ложкой в заднице. Они враждовали долгие годы, и Нилу было достаточно каких-то десяти дней корявых букв, чтобы Эндрю начал проверять чертов дневник и ждать, когда тот напишет очередную глупость.       Это было по-идиотски с его стороны — позволить себе представить, что между ними может быть что-то. Что Эндрю может рассчитывать не только на презрительные подначки, но и на: «я хотел бы себе такого друга, как ты».       О нет, Эндрю ни за какие коврижки не собирался дружить с Нилом. Он не был настолько мазохистом, чтобы добровольно оказаться во френдзоне. У них могло быть только два пути — либо они останутся врагами до конца своих дней, либо снимут квартирку в Лондоне и заведут двух котов. Эндрю, конечно, не отпрыск чистокровной неприлично богатой семьи, но профессиональные игроки в квидич неплохо зарабатывают, им с Нилом должно хватить.       Но для этого нужно приручить Нила. Доказать, что они могут быть вместе, не угрожая и не оскорбляя друг друга дольше пяти минут. Сложно показать себя с лучшей стороны, когда парень, в которого ты вроде как влюблен считает, что ты — отрыжка Слизерина и бесчувственный мудак.       Эндрю надеялся, что если он будет оставаться инкогнито достаточно долго, то Хэтфорд возможно оттает? Забудет свою влюбленность и поймет, что Эндрю готов дать все, что он попросит.       План Эндрю был надежен, как непреложный обет — соблазнить, втереться в доверие и отбить Нила у придурка, которым Хэтфорд интересовался. И пока что план работал.       Он проебался ровно через неделю.       Все эти потрясающие семь дней Эндрю встречался с Нилом в темноте чулана, чтобы сначала встать на колени, а потом подняться дорогой из поцелуев по его торсу и груди к прекрасному искусанному рту.       Но в этот раз, вместо того, чтобы помочь Эндрю рукой, Хэтфорд сам опустился вниз, прикусывая кожу лобка. Эндрю нужно было отказать, но он был так расслаблен тем, что довёл Нила до оргазма, что потерял бдительность.       Это было неумело, остро и так возбуждающе, что Эндрю оказался близок к краю слишком быстро, а Хэтфорд сосал так усердно. Когда он взял слишком глубоко, Эндрю простонал: -Нил...       И тут же заткнулся.       Его обдало горячей волной с головы до ног. Хэтфорд, ещё сидящий на корточках, сначала застыл, а потом вскочил и громыхнул дверью кладовки, оставляя Эндрю в одиночестве со спущенными штанами.       Парень, в которого Миньярд был влюблен шесть гребанных лет, сбежал, когда узнал его.       Эндрю был в бешенстве.

***

      Это была катастрофа.       Лицо Нила горело, когда он вспоминал этот постыдный момент: вот он елозит по каменному полу, пытаясь расслабиться и взять глубже в рот. А мгновение спустя трусливо сбегает. Нил думал, что выдержит все: и угрозы, и оборвавшиеся «хорошие» отношения с Миньярдом.       Но в итоге вместо того, чтобы сказать Эндрю в лицо: «Да, это был я, и что ты мне сделаешь?», Нил не придумывает ничего лучше, чем позорно сбежать. Теперь Эндрю знал, что это Нил был его тайным собеседником. Да он сам же рассказал ему о своих чувствах и спрашивал совета. Идиот.       Вдруг Эндрю стало противно от того, кто на самом деле был в кладовке? Уж лучше бы ему вмазали разок, чем услышать это.       Нил мог избегать этого разговора до самого выпуска. Длинные ноги позволяли ему быть в явном преимуществе перед Эндрю, когда речь заходила о гонке с преследованием, потому что Миньярд был недостаточно быстрым, чтобы угнаться за Нилом. Не зря же его выбрали ловцом.       Вот только Эндрю не стал за ним гонятся. Просто в какой-то момент чужая книга прилетела Нилу в затылок. Он зашипел, потирая ушибленное место, и обернулся, готовый уничтожить нахала, но тут же замолчал. Позади стоял Миньярд, и он был зол.       — Ты идиот? — оскалился Мэтт.       — Всего лишь вернул вещь хозяину, — пожал Эндрю плечами,       — Шляпа ошиблась с факультетом, отправив тебя в Гриффиндор, ты, чертов трус, — выплюнул он, обращаясь к Нилу, и ушел.       Нил поднял с пола дневник.       «После отбоя. Не придешь — пожалеешь», — было выцарапано на его обложке.       И Нил пришёл. А что ему оставалось? План минимум — ему сломают нос. План максимум — растопчут чувства.       Его за шкирку втащили в знакомый мрак, прижали к каменной стене и зло прошипели:       — И что это было?       Нил мялся с ответом, словно вопрос поставил его в тупик.       — Разоблачение? — проблеял он. Сердце стучало так, что за его гулом он плохо слышал то, что Эндрю говорил ему сквозь зубы.       В животе все скрутилось в тугое месиво, Нила подташнивало от тревоги, которую он не мог больше выносить:       — Слушай, если тебе было противно, что это был я, давай ты просто вдаришь мне уже и разойдемся, а?       — Ты убежал, потому что думал, что мне было противно?       — Ну да? — Эндрю смотрел на него так пристально, что Нил уже ничего не понимал. Его не собираются бить?       Эндрю положил ладонь ему на шею, поглаживая линию роста волос, потерся носом о щеку, выдохнул в самые губы и поцеловал его. Сам потянулся навстречу, не размениваясь на робкие касания, а сразу сцепляясь языками, посасывая и сминая.       — Мне не было противно, идиот, — ответил Эндрю, больше не отвлекаясь на объяснения от поцелуев.       С тех пор они не ограничивались темным чуланом. Было что-то острое и обжигающее в том, чтобы целоваться в пустых кабинетах и прятаться в оранжерее. У Эндрю же был какой-то фетиш на то, чтобы смотреть на Нила, умирающего от его прикосновений.       — Пялишься, — говорил он, когда Нил смотрел на него в ответ.       — И тебе это нравится.       Были развращены гриффиндорская раздевалка и отдаленный дуб у чёрного озера. Осквернена не была только Нилова задница, но это не было главной проблемой, хотя одна вытекала из другой.       Нил не мог забыть, что пока между ними не началось это, Миньярд упоминал — ему ничего не стоит обжиматься с кем-то без чувств и что Нилу не на что рассчитывать. И Нила это съедало.       Он думал, что совместной дрочки и минетов ему будет достаточно, но чем чаще они встречались, тем ярче он замечал, что не может расслабиться. Его мысли крутились вокруг слов Миньярда о том, как в темноте на месте Нила он представляет кого-то другого.       Нил обещал себе, что не будет жадным, пока не столкнулся с возлюбленным Эндрю на Святочном балу.

***

      Эндрю подозревал, что его прокляли. Все не могло быть так хорошо.       Он был на взводе. Бабочка душила его, пиджак прилегал непривычно плотно несмотря на то, что был пошит на заказ.       Когда Нил попросил принять его маленький рождественский подарок, Эндрю не думал, что соглашается на чертов смокинг и новенькие оксфорды.       Аарон многозначительно открыл рот, когда Эндрю закончил собираться и присоединился к ним в холле. Ники же не упустил шанса засунуть свой нос куда не следует:       — Твой парень решил тебя побаловать? — присвистнул он, не скрывая своего восторга.       — Он не мой парень, — оскалился Эндрю.       — Да-да, а я без пяти минут министр магии, — парировал Ники, — что же ты такого сделал, что месяц назад вы собачились, а теперь он шлет такие подарки — спросил он, хитро прищурившись.       Эндрю ухмыльнулся, когда брат косо на него посмотрел.       — Нет, заткнись, не хочу знать, — вклинился Аарон, скривив лицо, будто его вот-вот стошнит.       — Это называется минет, Ники. Советую попробовать.       Ники засмеялся так громко, что все вокруг обернулись. Миньярд закатил глаза и они вошли в Большой зал.       Эндрю было плевать на Святочный бал. Он был здесь по двум причинам. Нил попросил его прийти. А еще Эндрю нужно было проследить, чтобы Кейтлин Маккензи держалась от Аарона подальше и не сделала его дядей раньше времени.       — И когда он перестанет быть твоим не-парнем и мы с Аароном поговорим с ним о лопате?       — Когда Хэтфорд вытащит голову из задницы и решится выйти из шкафа.       У стола с пуншем громко загоготали. Эндрю повернулся на звук, и столкнулся с Нилом взглядом. Тот уже не смеялся, но улыбался, попивая свой пунш и откровенно пялился на Эндрю.       Твою мать.       Смокинг Хэтфорда был точно таким же, что и на нем, будто чья-то заботливая мамаша купила детям одинаковые кофты, чтобы ни один из них не чувствовал себя ущербным. Черт, да если бы они стояли рядом, то это сходство стало бы заметным. Так Нил намекал всем, что они вместе?       Если бы они оказались друг к другу так же близко, как его придурки-друзья, стояли и смеялись, потираясь плечами и не пытаясь всадить друг в друга очередную шпильку, то это кричало об их связи громче, чем дурацкие одинаковые пиджаки.       Эндрю хотел этого. Подойти к Нилу и увести его у друзей, будто это в порядке вещей. Заманить его в самый темный угол зала, где ни один любопытный идиот не станет на них пялится. Топтаться с ним на месте под музыку, положив его ладони себе на плечи и облапав его задницу, потому что они в таких отношениях, где Эндрю это может.       Думать об этом было головокружительно. Он нравится Нилу. Нилу, мать его, Хэтфорду нравится он. Из всех заносчивых придурков и пигалиц, которые увивались за мистером меня-не-интересуют-отношения, Нил выбрал его.       Возможно, Эндрю все-таки хотелось разок поцеловать Нила перед кислыми рожами этих гриффиндорских выскочек и Аарона, чтобы их наверняка стошнило.       Эндрю надоело притворяться, что между ними ничего не изменилось. Он не собирался выставлять это напоказ, но его бесило, что на публику они по-прежнему делали вид, что терпят друг друга.       — Скучаешь? — Эндрю слишком увлекся фантазиями, когда Роланд подошел к нему со спины.       — Отвали, — ответил Миньярд.       — А раньше ты не был таким холодным, — улыбнулись ему в ответ. Эндрю надеялся, что парень достаточно умен для того, чтобы прочесть атмосферу.       — Просто скажи мне, что изменилось?       — Я ничего тебе не обязан.       — Не обязан. Пожалуйста?       Две минуты. Ему нужны всего две минуты, чтобы отшить Роланда и больше к этому не возвращаться.

***

      Когда Нил снова нашел Эндрю, улыбка сошла с его лица. Роланда с ним уже не было, но бабочка Эндрю слегка съехала в сторону, а уложенные назад волосы теперь были растрепаны, намекая на то, что кто-то совсем недавно к ним прикасался совсем не осторожно. Вполне возможно — в темноте кладовки.       Какого хера?       Нил думал, что между ним и Эндрю было что-то. Он думал, что они вместе. Тогда какого черта Эндрю уходил куда-то с Роландом. Нил чувствовал себя идиотом. Ему потребовалось меньше двух минут для того, чтобы пересечь танцпол и оказаться рядом с Миньярдом.       — Где ты был? — цедит Нил, пытаясь скрыть смесь ярости и отвращения, которые вспыхивают в нем мгновенно. Нил впервые чувствует себя так злобно. Вот только, в отличие от Эндрю, безэмоциональное лицо изобразить ему не удаётся.       — С каких пор ты подрабатываешь нянькой, Хэтфорд? — беззлобно ответил Миньярд.       — С тех самых, как ты начал пихать свой язык мне в рот, — огрызнулся Нил.       — Может лучше расскажешь мне, что тебя так взбесило?       Нил перевел взгляд с растрепанных волос на бабочку и обратно. Нилу показалось, или губы Эндрю опухли? К черту все. Было страшно узнать, что для Эндрю это ничего не значило, но Нилу нужно было знать.       — То есть вы мило воркуете с Роландом, а потом исчезаете, и теперь ты возвращаешься и делаешь вид, что не понимаешь, что меня выбесило?       — Нил…       — Хватит! Просто скажи мне. Это он? О нем ты все время говорил?       Нил смотрел ему в глаза, но лицо Миньярда осталось спокойным и безучастным.       — Если все между нами было только ради того, чтобы выпустить пар, я хочу знать.       Он уже догадывался, что Эндрю ответит. Считать, что он для Миньярда особенный — как самонадеянно.       — Хэтфорд, какой же ты идиот.       Кулаки Нила сжались, готовые ударить Миньярда, но Нил не смог поднять на него руку.       Вместо этого он развернулся к выходу. Ему срочно нужно было скрыться от всех куда-то, где он сможет остыть и подумать над тем, что его первые отношения закончились, не успев толком начаться.       Вот только Миньярд не думал оставлять его одного. Он молча следовал за ним на расстоянии, игнорируя все «не иди за мной, придурок».       Когда Нил дошёл до квидичного поля, у него в запасе оказалось около семи минут одиночества, прежде чем Миньярд нагнал его.       Они стояли под трибунами друг напротив друга, подпирая спинами деревянные балки.       У Нила не было моральных сил искать другое укрытие. Он просто хотел свернуться калачиком и оплакивать свою безответную первую любовь, но он не хотел показывать Миньярду, как разбит.       — Нил, — позвал Эндрю.       — Проваливай, — огрызнулись в ответ.       — Посмотри на меня, — сказал он, сделал шаг вперёд, и еще один, пока не подошёл к Нилу вплотную.       — Нил, — позвал Эндрю ещё раз, но его проигнорировали.       От его близости Нил кажется, забыл, как дышать. Он застыл, пытаясь сдержать в себе все то, что рвалось наружу.       Он хотел ударить Эндрю, повалить его на холодную землю, проехаться по лицу, схватить за грудки и трясти, пока не вытрясет из Миньярда чувства к Роланду. Возможно, тогда у Нила будет какой-то шанс?       — Да, Хэтфорд, очень по-взрослому — сначала наброситься на меня, а потом сбежать.       Нилу стало неловко за то, как пятнадцать минут назад он пытался вытащить признание из Эндрю силой. Но ему важно это знать — Нилу это привиделось? Эндрю не относился к нему по-особому?       — Ты не знаешь, в кого я влюблен, и хочешь, чтобы я сказал тебе?       Нил кивнул.       — И что мне за это будет?       — Что ты хочешь?       — А ты не знаешь?       — Прекрати говорить загадками.       — Хорошо, но ты будешь мне должен.       Нил посмотрел на Эндрю, и его карие глаза поймали его растерянный взгляд. Он не ожидал, что Миньярд правда ему расскажет.       — Он помешан на квиддиче, хороший ловец, но нападающий из него лучше.       Миньярд выбрал слишком изощренный способ рассказать, как ему нравится Роланд, а Нил видимо слишком любит страдания, раз не может найти в себе силы попросить остановить это.       А тем временем Эндрю продолжил:       — У него самый красивый рот, который способен говорить такие остроумные гадости, что я теряю голову еще больше.       Нил был на грани от того, чтобы заплакать. Это было чертовски больно — слышать, как тот, в кого ты влюблен, рассказывает тебе, как он без ума от кого-то другого.       Эндрю притянул его к себе, обнимая и пряча чужое лицо на своем плече.       — И в нашу первую встречу он потратил кучу галлеонов на тележку с конфетами просто потому, что ему показалось, что я люблю сладости. И Мерлин, меня тот случай бесит до сих пор.       Нил не мог больше сдерживаться. Все происходящее напоминало очень не смешной второсортный ромком, один из тех, которые Мэтт с Дэн заставили его посмотреть.       — Нил, — Эндрю ласково взял его лицо в свои ладони, стирая слезы большим пальцами.       — Так чего я хочу, Нил?       — Выпендриться? — Эндрю хмыкнул.       — Тебя, придурок. С тобой это никогда не было просто выпустить пар. Я надеюсь, теперь мы закрыли вопрос с тем, кто моя ревнивая несбыточная мечта. Хочу тебя поцеловать. А чего хочешь ты?       Нил не мог говорить из-за того, как слезы сдавили его горло, поэтому он просто ткнул его пальцем в грудь и поддался вперед, чтобы Эндрю своими губами забрал и заново подарил возможность дышать.       — Ты правда бесишься из-за тех конфет? После стольких лет.       — Всегда.