Don't try

      С того короткого диалога никто из них больше не говорил. Ноа был занят тем, что метался по комнате то ли в поисках любой щели, чтобы просочиться и исчезнуть, то ли сбежать от чувства жажды, что росла с каждым часом.       Николас так же лежал, подтянув поближе конечности, и смотрел в стену. В этот раз раствориться в воспоминаниях не позволял шум, который исходил от Ноа. И если первые несколько часов это не вызывало никаких эмоций, то с каждым последующим напряжение увеличивалось.       Голод Ноа неумолимо рос. Дыхание сбилось от быстрой ходьбы от стены к стене. Он пытался заглушить боль в желудке, которая теперь была близка к невыносимой, тем, что царапал, бил, дёргал дверь, пытаясь её открыть. Но там оставались только незначительные повреждения. По его лодыжке уже текла кровь от постоянного движения, и запах собственной крови триггерил рецепторы, заставляя желудок сжиматься почти до тошноты. Клыки ныли, горло горело. Это сводило с ума. В бессильной ярости он дёрнул кровоточащую ногу ещё сильнее.       — Хватит! — рявкнул Николас и, наконец, повернулся к Ноа.       — Отъебись, — Ноа на мгновение отвлёкся на Ника и продолжил ходить из стороны в сторону, сжимая кулаки. Парень выглядел так, будто бы ещё немного и накинется на любого подошедшего слишком резко и близко. Впрочем, скорее всего, так бы и случилось.       Вряд ли тюремщики были настолько добры, что покормили его сразу же после обращения. Новообращённым сложно контролировать голод и связанные с ним эмоции. Всё человеческое совсем недавно погибло под укусами и ядом вампирской крови, поэтому голод, казалось, разъедал внутренности. Ещё пара часов и парень точно перестанет соображать здраво, если продолжит погружаться в это состояние, а он точно продолжит. До срыва не так недалеко.       — Ноа, — уже чуть мягче позвал Николас, смотря на парня с сочувствием. — У тебя крыша поедет. Остановись.       — Я сказал отвали, раз не хочешь помогать, — уже прорычал Ноа. — Я не собираюсь просто валяться в углу и гнить.       — Поэтому ты решил загнать себя до смерти? Отличный план! — Ник опять повысил голос и переместился к краю кровати.       — Я не… — Ноа захлебнулся слюной на полуслове. Кровь от кандалов на лодыжке дотекла до стопы и пропитала обувь. Руки дрожали и в основном не от злости. Он только сейчас осознал насколько пространство вокруг было пропитано запахом крови. Собственная кровь, чужая кровь в венах, едва уловимый запах тянул из щелей двери. Даже перед глазами, казалось, мельтешили красные крошечные точки. — Я просто не могу больше это выносить! Когда это закончится? — Он посмотрел на Ника с отчаянием в глазах, надеясь услышать простой успокаивающий ответ.       Что-то дрогнуло в груди от этого взгляда. Николас знал, каково это. Он также метался по комнате в поисках чего-то, что может отвлечь и облегчить жар в горле. Жажда, сначала еле различимая сразу после обращения, а потом всё сильнее распространяющаяся по каждой клетке тела. Совершенно не похожая на обычный человеческий голод. Сводящее с ума чувство, делающее тебя тем самым монстром, который не может контролировать себя. Он не хотел помнить этого. От одного только этого воспоминания отвращение мурашками расползлось по спине и затылку.       У Николаса это закончилось тем, что когда ему принесли кровь, то он, уже не понимая, что делает, попытался напасть на одного из охранников. Вообще без какого-либо плана накинулся на ближайшего, надеясь его укусить, потому что стук чужого пульса заглушал любые мысли. Он был готов убить ради капли крови. За что, конечно, и получил первые шрамы от когтей. Он отчётливо помнил с того дня пульсирующую боль от рваной раны и холодный едва различимый вкус крови из пакета, возвращающий способность мыслить ясно, заглушающий ощущения во всём теле. И ненависть к себе от осознания, каким отвратительным существом он стал. Но это чувство стало уже постоянным спутником. Как и остатки голода, что не стирались ничем.       Николас тяжело вздохнул. К сожалению для Ноа, это теперь не закончится никогда. Боль останется, контроль станет выше, он потом привыкнет. Наверное. А когда сдастся окончательно, может, научится отвлекаться. А пока:       — Иди сюда, — позвал Николас, убирая волосы с шеи.       — Что? — Ноа непонимающе уставился на Ника.       — Иди сюда, — твёрдо повторил Николас.       Ноа настороженно подошёл к краю кровати, где сидел Ник.       — Пей, — Николас отвернул голову.       — Нет, — Ноа в ужасе отшатнулся.       — Да. Ты всё равно такими темпами сорвёшься на мне или на охране, и чем быстрее с этим закончишь, тем меньше будешь страдать.       — Я же… — Ноа смотрел на Николаса широко раскрыв глаза, — могу тебя убить.       Убить? Слово не вызывало никаких негативных эмоций. Звучало не так уж и плохо. Даже хорошо. Всего лишь потерял бы сознание и не проснулся. Николас небрежно пожал плечами:       — Если сорвёшься, то точно убьёшь. А так я всё равно больше похож на пакет с кровью, чем на человека. Считай, помог сделать то, для чего я был слишком труслив.       Смотря на Ника и его вены так близко, Ноа кожей чувствовал медленную пульсацию его крови. От такого вида живот скрутило ещё сильнее.       — Я не буду, — Ноа умолял, себя или Николаса, он был не уверен. Если обезличенную кровь из пакета он ещё мог, вероятно, вытерпеть, то вонзать собственные клыки в кого-то живого казалось чем-то совершенно неправильным. Да, Ник технически не был уже человеком, но он дышал, его сердце билось, и в нем текла кровь.       Из-за мыслей о крови голова Ноа немного начала кружиться, а зубы заныли.       — Будешь, — Николас кивнул в сторону Ноа, — давай, пока я не передумал.       Ноа сгорбился под тяжестью жажды, а пелена медленно застилала глаза. Он на ватных ногах сделал пару шагов вперёд. Его решимость рушилась. Всё человеческое в нем кричало остановиться, но голод был сильнее.       Ноа с болезненной гримасой склонился над шеей Ника. Последнее, что он услышал от Николаса, прежде чем мозг окончательно отключился и он впился клыками в шею: «Да что ж ты так переживаешь. Не парься, я уже привык».       Николас непроизвольно вздрогнул от укуса, но боль утонула в знакомой лёгкости и спокойствии. Даже раздражающий собственный голод немного ослаб.       Для Ноа вкус горячей крови, стекающей в глотку, был опьяняющим. Это ни шло ни в какое сравнение с той кровью, которой поили его во время ритуала. Кровь Николаса была приятной, густой, наполняющей. Ноа закрыл глаза. В голове сразу же замолкли все голоса, и голод, не утихавший с момента обращения, медленно сходил на нет, заставляя Ноа чувствовать себя снова целым, почти что снова человеком. Это было слишком хорошо.       Ноа пил как в последний раз, и не мог остановиться, глотая каждую каплю. Жажда в какой-то момент выключилась, как щёлкнули переключателем. Вернулась способность нормально мыслить, но в тот же момент Ник начал сползать. Это мгновенно заставило Ноа прийти в себя.       — Бля-бля-бля! — Ноа резко отстранился, тут же автоматически поймал падающее тело и аккуратно уложил. — Ник! Эй, очнись, пожалуйста, — он в панике пытался растормошить Николаса, но ничего не помогало. — Не смей умирать.       Дрожащими руками Ноа проверил дыхание и пульс. К его огромному облегчению сердце билось, а дыхание, хотя и было поверхностным, но стабильным. Больше не в силах стоять на ногах, он сел на пол рядом с кроватью, положил голову на ее край и запустил руки в волосы, пытаясь выровнять сбившееся от паники дыхание. На губах всё ещё ощущался привкус крови. Это полностью погрузило Ноа в чувство вины. Он не хотел убивать единственного человека, который был с ним в одной лодке. Пусть этот парень отказался помогать и вообще сдался, но даже он не заслуживал такой смерти. Ноа пообещал себе, что научится это контролировать, обязательно научится держать себя в руках, чтобы больше такого никогда не произошло. Как бы больно ни было в следующий раз, он больше так не поступит. По крайней мере, так он себя успокаивал.       Когда Ноа приподнял голову и всмотрелся в Николаса, который еле дышал, он съёжился от чувства вины:       — Блядь. Прости, — Ноа проверил ещё раз, что состояние Ника не ухудшилось, и прикрыл того одеялом.